Вольный

На протяжении всего шествия к столовой меня преследовало предчувствие, что сейчас что-то произойдет. Что-то плохое точно произойдет. Из-за этого я не мог сконцентрироваться за происходящем, чего нельзя сказать о Кирилле, который влился во всю эту атмосферу, общаясь с несколькими пионерами. Буду надеяться, что он узнаёт информацию о этом месте, а не обсуждает девчонок. Во время пути ничего не произошло, но расслабляться рано. Я предусмотрительно пробился в самое начало толпы, дабы избежать толкучки в дверях. Оказавшись внутри, я поспешно отошел с траектории бурного потока детей, которых, казалось, ничего не остановит. С горем пополам я взял поднос с едой, приборы и сел за ближайший незанятый стол. Беспокойно осмотрев гудящую столовую, я уткнулся в рассольник, ковыряясь в нем ложкой. Что со мной не так? Почему я не могу просто отдохнуть от рутины и отбросить все переживания? Отдаться новому? Ведь причины для беспокойства нет… вроде как. Нет, без пистолета невыносимо ходить. Нужно его хотя-бы в домик занести. Ладно, после отбоя этим и займусь, благо расположение домика позволяет. Ладно, вдоххх-выыыдох… Все в порядке, нужно просто отвлечься. Я осмотрелся. Кирилл сидел в компании незнакомых ребят и явно не чувствовал дискомфорта, постоянно кидая взгляды на симпатичную пионерку, сидящую за их столом. Чуть поодаль расположился стол вожатых, за ним обедал наш Олежа и еще незнакомая девушка. Наличие значка на ее груди говорило о том, что она тоже принадлежит семье вожатых. Я абсолютно не чувствовал вкуса супа, да и есть особо уже не хотелось, так что я уже собирался встать, но… — Занято? — спросил юношеский голос, остановившись напротив меня. — А, впрочем, не важно, — бесцеремонно продолжил он и прыгнул на стул, опустив поднос на стол. Я заметил, что тарелка его была пустой. «Он меня позадирать хочет? Ох, я бы не советовал.» — Что-то я раньше тебя не видел. Новенький что-ли? — надменно спросил он, закинув ногу на ногу. Пионеры вокруг затихли и направили взгляды на наш столик. — Петр, — протянул руку парень, всеми силами изображая из себя крутого. — Александр, — буркнул я и уже протянул руку, чтобы пожать, но парень одернул руку и противно засмеялся, да так, что я сжал зубы. «Как же мне хочется ему втащить!» — Ну что, Сашок — говна мешок? Я тут глава, ты усек? — Слушай, Петушок, меня манера речи твоя, клоунская, не устраивает. — Ты обнаглел, я смотрю? — Деревня, не лезь куда не просят, — ответил я повышенным тоном и стал подниматься со стула. Казалось, от напряжения сейчас лопнут стекла в оконных рамах. — Нет, ну Вася, ты напросился, — вспылил Петя и встал в боевую позу, то и дело прыгая на месте, как осел. А я смотрел на него и улыбался, от чего приводил его в бешенство. — Хана тебе, падла! — закричал тот и врезал мне по челюсти. Должен сказать, врезал по самое «не балуй». Я специально его провоцировал, чтобы Петушок отхватил от вожатого. Уж больно много о себе возомнил. Падая, я неплохо приложился об пол, но собрав в себе силы, встал. В глазах то двоилось, то темнело, а в районе губы пекло. Видимо, моя боевая закалка тоже пропала. Послышался лязг стекла и грохот, а Петя и еще какой-то пионер лежали рядом с опрокинутым столом. Я присмотрелся — вторым пионером оказался Кирилл, от всей души навешивающий последнему оплеухи. Пару пионеров оттащили моего друга от Петуха. К нам стремительно приближались несколько вожатых, видимо услышавших шум. — Прекратили немедленно! — услышал я знакомый басистый голос. Я продолжал стоять и наблюдать за тем, как Кирилл и Петух перекрикивались. Последнего уже вели к выходу из столовой, приложив что-то ко лбу, а Кирилла и меня подозвал наш вожатый. — Что произошло, стахановцы? Ну, не маленькие дети уже! — Он стоит и-и-и как бах ему! А я туда — и ему- бах! — на эмоциях начал рассказывать Кирилл, активно жестикулируя руками. К этому времени я более-менее отошел от происходящего и почувствовал на зубах знакомый привкус железа. — Так, ладно, Саша, тебя, я смотрю подбили, — обратился ко мне Олег Евгеньевич. — Так, Катя! — окликнул он стоящую рядом пионерку, — Отведи парня в медпункт, пусть его подштопают там! — Хорошо, Олег Евгеньевич! — воскликнула черноволосая девушка лет 15-ти. — Так, стахановец, подлечишься — жду тебя в своем домике, будем разбираться. Я кивнул головой и пошел к выходу из столовой в сопровождении пионерки. — Больно? — заинтересованно спросила Катя, с осторожностью осматривая лицо. Да что там такое? — Пустяки, — отмахнулся я. Вру. Скула ныла, да еще и губу походу разбили. — Этот хулиган уже всех достал! — со злостью сказала пионерка, смешно взмахнув в воздух кулачком. — Наверное, ему не хватает внимания. Вот и строит из себя черт-пойми кого. — Тебя Саша зовут, да? — спросила она. — А тебя Катей. Будем знакомы, — улыбнулся я и тут же скривился. Последнее было явно лишним. На крыльце медпункта я столкнулся с Петухом. На его лбу и щеке красовались пластыри. Злобно взглянув друг на друга, мы разошлись, не без помощи Кати. На крыльце я поблагодарил Катю, и, попрощавшись с ней, вошел в здание, предварительно постучав. В нос ударил запах спирта и еще каких-то медикаментов. Как ни странно, медпункт был похож на медпункт: баночки-скляночки на полках шкафов, две койки, стол с множеством ящиков, какое-то оборудование, таблица для проверки зрения и несколько советских плакатов на стене. За столом сидела женщина среднего возраста, от тридцати до сорока, с длинными черными волосами, собранными в хвост и облаченная в медицинский халат. — Ну-с, боец, ты тоже после драки? — Ну да, сцепились вот немного, — усмехнулся я и подошел ближе. В руках медсестры образовалась ватка, смоченная перекисью. Быстрыми, элегантными движениями была обработана рана на губе, а скула смазана каким-то кремом. — Все, завтра будешь, как огурчик. — Спасибо вам, э-э-э-э… — Зинаида Павловна. — Спасибо вам, Зинаида Павловна, — поблагодарил я медсестру, и потирая ушибы, вышел из медпункта. Погода портилась, небо затянули тучи, отгоняя лучи июльского солнца от раскаленных плит. И это было довольно хорошей новостью — жара немного спала. Лагерь жил. Тут и там разговаривали, смеялись пионеры и пионерки, а со стороны пляжа слышался детский визг. А я же следовал на разбор полетов с вожатым. Спустя около десятка метров я прибыл на место назначения. — Вот и последний! — воскликнул Олег Евгеньевич, когда дверь домика отворилась. На противоположных кроватях сидели Кирилл и Петя. Естественно, я предпочел друга, сев рядом с ним. — Ну-с, стахановцы, что не поделили? — Он докопался до меня, — спокойно произнес я, кивнув в сторону хулигана. Тот лишь хмыкнул. — Так все было? — обратился вожатый к Пете. Слабый кивок. — Так, сейчас, получается, Петя извиняется, вы жмете друг другу руки и миритесь! Пионеры должны не бить друг другу лица, а дружить и помогать один другому! Он выжидающе глянул на нас троих. Пару минут в домике стояло гробовое молчание, никто не шел на уступки. — С чего я должен перед ними извиняться? — фыркнул Петя, сложив руки на груди. «Упрямый идиот.» Все нюансы выяснялись не меньше двух часов, спустя которые наш допрос был окончен. — Ладно, Саша, Кирилл, можете идти, я проведу дополнительную беседу с Петром, — сказал вожатый, кинув грозный взгляд на Петю. Поспешно покинув домик вожатого, мы вышли на улицу. Тучи стали более густыми, поднялся ветер. Дело идет к дождю, поэтому я и Кирилл отправились в домик. Перед входом Кирилл одернул меня за рукав. — Слу-у-ушай, Сань… — промямлил он, подбирая слова и топчась на одном месте. — Ну, не томи, говори, как есть. — Ну, ко мне сейчас Оля придёт, ты можешь… ну… — Это ты меня сейчас прогоняешь из собственного домика? — Ну пожалуйста, Сань, на час! Полчаса, Сань! — взмолился мой товарищ, чуть ли не падая на колени. — Уговорил, но только на час! Не собираюсь я тут мокнуть! — Спасибо, Саня, настоящий друг! Ладно, я побежал! — возрадовался Киря и припустил по улице, чуть не сбивая прохожих. «И вот влюбленное созданье, включив форсаж, умчалось на свиданье». Я ему даже завидую. Начинает накрапывать дождь, поэтому я быстро, чтобы не намокнуть, бегу под укрытие, а единственное таковое на моем пути — это козырек столовой. Успешно добравшись и, соответственно, спасшись от смертельной влаги, я выдохнул. Небольшая пробежка оставила после себя след в виде отдышки. Буквально спустя минуту, как я оказался под укрытием, на лагерь обрушился настоящий ливень. «Вовремя я, однако!» Сделав глубокий вдох-выдох, я осмотрелся — столовая уже открыта, внутри даже присутствовал кто-то из пионеров. Только я вошел вовнутрь, как за спиной прозвучал горн, скорее всего, оповещающий об ужине. Мой живот поддержал радиовещатели, довольно буркнув. Большой очереди не наблюдалось, поэтому я не стал терять времени и тоже встал за своей порцией. В мой ужин входила тарелка пшенной каши, дымившаяся котлета, стакан какой-то жижи, возможно кисель, и булочка с повидлом. Меня не могло не радовать такое разнообразие, ведь обычно я питался консервированной пищей на пару с галетами или сухарями. Столовая потихоньку наполнялась, хотя народу пришло довольно мало по сравнению с обедом. Оно и ясно, на улице лило как из ведра. — Не помешаю? — спросил голос, вырывая меня из тумана задумчивости. — Садись, — нейтрально ответил я, осмотрев пионера. Высокий, рыжий парень с короткой стрижкой. — Александр, — протянул руку он, по-дружески улыбнувшись. — Я тоже, — с улыбкой ответил я на его рукопожатие. — А фамилия какая? Хоть так отличать будем друг друга, — предположил тот и, взяв вилку, подхватил ею кашу. — Вольский, а твоя? — ответил я, снова переведя взгляд на тарелку. Честно говоря, наш разговор походил больше на знакомство пятилетних мальчиков на игровой площадке. — Сережкин. Согласен, звучит необычно, — усмехнулся тот и принялся за еду. Я не стал отставать. — Слушай, есть предложение, — вполголоса предложил тот, когда моя тарелка оказалась наполовину пуста. — Слушаю, — заинтересованно ответил я, уставившись на Сережкина. — А давай в дурака? Прямо тут? Победитель получает булочку противника! — произнес тот, немного прищурившись. Воу, азартные игры в лагере? Да за такое могут и наряд НКВД вызвать. — Врешь, — презрительно бросил взгляд на него я. — Да чтоб меня в старый лагерь забросило, если вру! — ответил Саня, ударив кулаком по столу, от чего на наш столик упало пару перепуганных взглядов. «Что за старый лагерь? Нужно будет разузнать поподробнее. Ну, живем один раз, была ни была!» — Доставай, — тихо сказал я, сканируя местность на предмет вожатых. За такое нас по головке не погладят, нужно смотреть в оба. Саша, используя все меры предосторожности, разложил карты, по семь штук каждому. Партия началась. *** Бились мы так, будто на кону стояла не одна лишь несчастная булочка, а целая жизнь, но это уже дело принципа. Вокруг нашего стола собралась небольшая толпа зевак. То и дело то с моей стороны, то со стороны Сашки звучало «Бито!». И наша игра могла продолжаться вечность, если бы не кончились карты в раздаче. И вот, финальный штрих! У меня остается две карты: бубновый валет и крестовый король, который являлся козырем. В то же время у него осталась всего одна карта. Я находился в отчаянии, хотя кое-что можно провернуть. «Если мне повезет, то он не сможет отбить моего короля, и тогда победа за мной!» — А вот тебе, мой козырь в рукаве! — выкрикнул я, скинув своего короля в атаку на Сашу. И-и-и… ЧТО?! Последней его картой оказался крестовый туз. Теперь ясно, почему он так хищно улыбался. — Вот у кого действительно был козырь в рукаве, — засмеялся мой оппонент, присваивая мою булочку себе под бурные овации публики. «Чертов шулер!» — Да ладно, вот тебе мой кисель, голодающий Поволжья! — захохотал тот, собирая карты в одну колоду. — Ну, не расстраивайся! Подумаешь, булку проиграл. Зато тебе вот, кисель достался! — ободряюще сказала Катя, которую я не сразу заметил в толпе зрителей. — Не в булке дело… — расстроенно произнес я, поднимаясь из-за стола. В столовой кроме меня, Сережкина и наших зрителей никого не было. Уличная прохлада от идущего дождя приятно прошлась по всему телу. Было обидно, что я не обыграл какого-то пионера. Я осмотрелся. На улице уже темнело, а из столовой вываливались последние пионеры. За исключением пары неудачников, в число которых входил и я, у всех были или зонты либо же дождевики. Впрочем те, кто были обделены в защите от дождя, быстро прибились к тем, у кого были зонтики, и стремительно покинули крыльцо столовой, направлялась к своим домикам. Ко мне подошел Сережкин. — Ты хоть не дуешься? — поинтересовался тот, накидывая на себя дождевик. — Было бы из-за чего, — усмехнулся я, присев на лавочку под навесом. Саша последовал моему примеру. — Ты говорил про старый лагерь. Расскажи о нем, — начал я. Уж очень было любопытно, что это за диковинка такая. По крайней мере, звучит жутко. — Ты что, не знаешь? Это же местная легенда! Где-то в лесу есть старый корпус, который забросили после инцидента. По официальной версии там произошел пожар, и поэтому его оставили. Но существует легенда, что тамошняя вожатая сошла с ума и ночью перерезала весь отряд, а затем и сама убилась, а теперь там бродят души погибших детей, а так же можно услышать детский хохот, — поведал мне Саша таким голосом, будто ведает про заговор против партии товарища Иосифа Сталина. — И в это кто-то верит? — А как же! Интересно же! Тем более, когда там пропадают люди! — Пропадают люди? — Во время прошлой смены на поиски этого лагеря отправились пару пионеров. С тех пор они считаются без вести пропавшими, — продолжил Саша, но в этот момент его окликнули какие-то ребята. — Ладно, мне пора! Увидимся! — воскликнул Сережкин и, вскочив с лавочки, побежал к компании. Я остался один, как тогда, в первых циклах. А дождь и не думал прекращаться, только наоборот усилился, то и дело поблескивая молниями. Взяв себя в руки, я выбежал под дождь. «Черт, как же холодно! Нужно быстрее.» Я думал, что хорошо управляю своим телом, пока не шмякнулся в грязь на первом же повороте. «Сегодня явно не мой день.» Кое-как добравшись до домика 12-а, я открыл дверь и вошел вовнутрь, совершенно забыв о том, кто сейчас там находится помимо Кирилла. — Слушай, Кирюха, а у нас есть запасная форма или что-то типа того? — сказал я, смахивая с лица воду, стекающую по волосам. И словил на себе два недоумевающих взгляда. — Ну Саня! Такой момент обломал! — зарычал Кирилл. — Ой! Помешал, виноват, — промямлил я, тут же оказавшись за дверью под сопровождение девичьего хохота, а через секунду в дверь с другой стороны прилетело что-то тяжелое. «Точно! Я же хотел пистолеты забрать! Все равно уже намок, быстренько сбегаю и принесу.» На улице изрядно потемнело, так что пистолеты я доставал на ощупь, и, завернув в более-менее чистый кусок рубашки (от греха подальше) отнес к домику. Оли, если я не ошибаюсь, в домике уже не было, собственно, как и Кирилла. Надежно спрятав пистолеты за шкаф, я облегченно вздохнул. Сбросив грязную форму, я отмыл от кожи грязь в дождевой воде и, довольный, запрыгнул в кровать. Ждать Кирилла я не стал, и поддался царству мистера Морфея, как это модно нынче говорить. «Хоть посплю нормально, без приключений.»