Помоги мне сжечь это

— Это что? — Акутагава подернул бровями, когда на стол поставили витую корзинку, в которой лежала бутылка вина. — Кое-что к ужину, — Чуя улыбнулся, решив действовать сегодня максимально мирно и непринужденно. Пробовал новые методы. — Ты сказал, что мы на задании, — Рюноске нахмурился. Да, Чуе пришлось обманом затащить подчиненного в дорогой ресторан, где подавали хорошее вино, чего нельзя было сказать о той забегаловке, где они завтракали и ужинали эти дни. Накахара состроил максимально дружелюбный вид и серьезно сказал: — Это очень ответственное задание. Ты должен попробовать это вино — Шато-Гриньол 1981 года. Восхитительный вкус, так что постарайся не потерять сознание. Акутагава фыркнул: — Так значит следить тут ни за кем не нужно, да? А ты заставил меня одеться… так, — он брезгливо осмотрел свой костюм. Он был полностью черным — брюки, рубашка, пиджак. Смотрелось отлично, но, очевидно, Акутагаве было неуютно без своего плаща. А вот Чуе, наоборот, было так спокойнее. Конечно, этот ненормальный может призвать Расёмона из любой одежды, но радиус поражения будет куда меньше. А когда собираешься напоить бешеного пса — перестраховка лишней не будет. — Что за цирк, — Акутагава цыкнул языком. — Я ухожу. Накахара молниеносно перехватил его лежавшую на столе руку. — Не так быстро. За вино я уже заплатил, так что будь добр. Акутагава, кажется, был в шаге от того, чтобы закатить глаза, но всё же продолжил сидеть на месте с каменным лицом. Чуя удовлетворенно кивнул и убрал руку. — Теперь, с твоего позволения, я закажу нам ужин. Поверь, в подобных местах я разбираюсь куда лучше, чем в забегаловках. — Понты, — прошипел Рюноске сквозь зубы, но Чуя пропустил это мимо ушей. Главное, он не пытался сбежать или устроить разборку — значит, начало положено. — Ну как, вкусно? — Чуя старался быть максимально любезным. Ведь, может, именно ласки этому дикому псу и не хватало — чем черт не шутит. Как можно скорее вернуть Акутагаву в строй адекватных (по меркам мафии, разумеется) сотрудников — всё, что ему хотелось. Иначе босс мог решить, что Накахаре действительно не под силу справиться даже с небольшими трудностями. А подрывать свой авторитет ему не хотелось. — Мне не нравится, — сухо сказал Акутагава, попробовав вино. — И разве можно мешать таблетки с алкоголем? Накахара фыркнул: — Хуже тебе не будет. А вот лучше стать вполне может, если ты немного расслабишься. Попробуй уже омара. Рюноске с безразличием уставился в свою тарелку и с плохо скрытой усмешкой выдохнул: — Тебе и правда больше не на что тратить свою жизнь, так ведь? — Сделай себе одолжение, не хами, иначе счет поделим пополам. Хочешь спустить недельную зарплату на одного омара? Рюноске откинулся на спинку диванчика и беззлобно прошипел: — Понторез. Чуя усмехнулся — ему почудилось, что Акутагава и правда слегка расслабился. По крайней мере, он уже не выглядел так сурово. Накахара осушил свой бокал и подернул бровями. — Догонять будешь? Акутагава лениво ковырялся в своей тарелке, не поднимая взгляда. — Ну? — Чуя нетерпеливо придвинул полный бокал ближе к собеседнику. — Как распробуешь, не оторвешься. Акутагава сдался и нехотя сделал один глоток. — Другое дело, — Чуя одобрительно улыбнулся. — Не понимаю, зачем ты притащил меня сюда, — Рюноске повертел бокал в руках, потом сделал еще глоток. — Чего ты хочешь? — Чтобы ты перестал искать подвох там, где его нет. — Понятно, — он усмехнулся. — Босс, наверное, считает, что ты не справляешься, раз ты пошел на такие крайние меры и повел меня на свидание. Накахара вспыхнул — Акутагава не видел никаких границ, и это действительно раздражало. Чуя успел слегка захмелеть от любимого вина, которого давно не пил, и необдуманно решился атаковать в лоб — будь что будет. — Кстати об этом… — он попытался скрыть раздражение. — Я как раз всё хотел спросить, — в его глазах сверкнули яростные огоньки. — Дазай хотя бы водил тебя на свидания или просто использовал для своих утех? Он внимательно следил за взглядом Акутагавы, и в нем лишь на миг вспыхнули странные огоньки и сразу погасли. Рюноске спокойно сложил руки на груди и прикрыл глаза. — Так это ты придумывал эти сплетни, да? — он жестко усмехнулся и поднял безразличный взгляд. — Из ревности? Их взгляды сцепились, и Накахара снова почувствовал нечто странное — липкое и неприятное, чего он совсем не хотел признавать. Это был страх. — Не хочу тебя разочаровывать, — выдохнул наконец Рюноске. — Но наши отношения с господином Дазаем это последнее, что тебя касается. И если ты решил, что вино это исправит, то ты еще глупее, чем он о тебе думал. Акутагава сказал «он», а не «я», и Накахара почувствовал удар под дых. Ему было больно. Этот мальчишка уделывал его голыми руками — научился же у Дазая не только боевым техникам, сукин сын. Чуя сделал глубокий вдох. Выдох. Ему нужно принять это, нужно успокоиться. Нельзя показывать слабость, тогда он окончательно растеряет все шансы выполнить задание босса. Акутагава наблюдал за ним с интересом. Лицо Накахары пылало под шляпой, съехавшей на глаза. Рука, безвольно лежавшая на столе, подрагивала. Рюноске с удивлением понял, что действительно задел его. Это было странно. Он был уверен, что Накахара не из тех, кто позволяет подчиненным вести себя таким образом и оставаться безнаказанными. И ему было интересно, как долго тот выдержит и что предпримет. Акутагава ждал наказания. За время, проведенное в мафии под руководством Дазая, он четко уяснил, что за проступок всегда следует наказание. Но когда Чуя вскинул на него отчаянный взгляд, он понял — наказания не будет. Рюноске растерялся. Ему показалось, что Накахара сейчас заплачет, и тогда он действительно испугался. Но тот невозмутимо поправил шляпу и потянулся к бокалу. — Это вино — одно из лучших, чтоб ты знал, — невпопад сказал он, осушив бокал. Затем поднялся и направился в глубь зала, где, как догадался Акутагава, располагались уборные. Чуя вывернул кран, чтобы шум воды заглушил его сдавленный рык. Ему было больно. Он и не знал, что этот щенок может довести его до такого. Его же оружием. Что-что, а Накахара был уверен, что на поле словесной битвы ему никогда не проиграть. Исключением был только… Дазай. А теперь, оказывается, и его верный пес. Кто бы мог подумать, что у этого болезного столько потенциала. Не зря Дазай прибрал его к рукам и никого больше не подпускал к нему. Даже с Чуей он никогда не делился тем, что творилось у них с Акутагавой. Да, Чуя и сам не стремился к разговорам, вернее — старательно убеждал себя в этом. Бесполезность Дазая заключалась лишь в том, что тот когда-то и правда его отверг. Но об этом никто не знал, в кулуарах об этом никогда не шептались. Значит, Акутагаве об этом сказал сам Дазай? Насколько близки они были? И почему это так больно? Почему, черт возьми, теперь, когда Накахара давно уже заставил себя возненавидеть Осаму — почему это так больно? Он умыл лицо и утерся бумажным полотенцем. Видок так себе, но пора возвращаться. Что он скажет Акутагаве? Чем вернет свой пошатнувшийся авторитет? Он сжал кулаки и решительно толкнул дверцу. — Накахара-сан, — Акутагава поднялся, завидев наставника, и тот замер от неожиданности в полуметре от столика. Рюноске учтиво поклонился, и Чую это окончательно выбило из колеи. Поклон, уважительное обращение — что этот пес задумал? Теперь уже и Накахара видел во всем подвох. — Спасибо за ужин. Таблетки я принял, — Акутагава смотрел прямо в глаза, и в его тоне не было издевки, что насторожило Чую еще больше. — Но если ты не против, мы могли бы допить вино. Чуя растерянно опустился на диванчик. Рюноске тоже сел. Они молча смотрели друг на друга какое-то время, пока Накахара все-таки не спросил: — Тебя подменили, да? Акутагава едва заметно улыбнулся и сказал совершенно серьезно: — Нет, Накахара-сан. Я вел себя неуместно, — он помедлил. — В наших общих интересах не подвести босса, так что всё очевидно. Чуя пялился на него во все глаза и даже близко не мог понять, что произошло, пока его не было. Сигнал из космоса? Озарение? Или всё же подвох? Он решительно не знал, как на это реагировать, поэтому спросил прямо: — И что же раньше твою голову не посетила эта прекрасная мысль? Акутагава проигнорировал вопрос, вместо этого снисходительно бросив: — Вино и правда ничего. Можем допить. — Ты же просто издеваешься надо мной, да? — Чуя сверлил его недоверчивым взглядом. — Да нет, — Акутагава пожал плечами. — Просто разрядил обстановку. Так вроде люди делают? Хотя откуда мне знать, да? — он сощурился и усмехнулся, но совсем беззлобно. Чуя понятия не имел, что творилось в чужой голове. Он не знал, что в те недолгие минуты, что его не было, Акутагава успел испытать весьма противоречивые чувства. Рюноске не привык анализировать такие вещи, но раз его слова про господина Дазая так задели Накахару, значит тот правда испытывал сильные чувства. А сила в любых проявлениях восхищала Акутагаву. И отчего-то он не мог не уважать чужие чувства по отношению к своему семпаю. А еще, пока Накахары не было, в голове Рюноске успело пронестись одно из относительно недавних воспоминаний. На расправленной кровати, под лучами утреннего солнца Дазай сидел, небрежно вплетая пальцы в чужие волосы, пока голова Акутагавы лежала на его коленях. — Насчет Чуи запомни одно — как только у него будет такой вид, будто он готов расплакаться — сразу отступай. Над ним можно издеваться сколько угодно, и поверь, тебе это понравится, но увидишь это лицо — беги. Это значит, он дошел до ручки и вполне может вызвать порчу, — Дазай помолчал, потом усмехнулся. — Я уже нарывался пару раз, но тебе не стоит. Его пальцы замерли, и, еще помолчав, он добавил: — Я не всегда смогу быть рядом, — еще несколько секунд он молчал, будто забыл, как хотел закончить, но потом опомнился, словно стесняясь оставить фразу как есть: — … чтобы остановить его. * — Неужели понравилось? — Чуя с недоверием смотрел на Акутагаву, залпом осушившим почти полный бокал. — Сносно, — только выдохнул тот. Его глаза заметно заблестели — бутылка подходила к концу, омары давно были уничтожены, а таблетки выпиты. Пора было расходиться, и Чуя снисходительно сказал: — Ладно, я вызову тебе такси. Он и сам слегка захмелел, а произошедшие с Акутагавой перемены окончательно вывели его из строя. Что бы это не значило, пора было ехать домой. Он знал, что завтра наверняка проснется одетым — моментально уснувшим, рухнув на кровать лицом в подушку. Акутагава уже уронил голову на руки прямо за столом, так что Чуе пришлось расталкивать его силой. — Диктуй адрес. Акутагава, не открывая глаз, сонным голосом назвал улицу и номер дома. Чуя вбил информацию в приложение и тут же замер. — Акутагава, — он схватил того за воротник рубашки и хорошенько встряхнул. Рюноске с трудом разлепил глаза — их сразу обдало неприятным ярким светом. — Ничего не перепутал? — Чуя продолжал трясти его за воротник, пока тот окончательно не взбодрился. — Что? — он вырвался и прикрыл ладонью глаза. — Вино хорошее, я же признал. Накахара стоял над ним совершенно протрезвевший. Его как будто хорошенько шлепнули по голове — так, что все вино выветрилось. Он сел обратно за столик и схватил Акутагаву за руку, заставив открыть лицо. И когда Рюноске сфокусировал на нем взгляд, Чуя мертвенным тоном сказал: — Ты назвал мне адрес Дазая.