Волшебная лавка Мин Юнги

      Из-за недавнего погрома в лавке Юнги недоставало многих товаров, достать которые не так-то просто. Отправиться в человеческий мир — тяжёлое испытание для любой магической сущности. Список состоял где-то из семи пунктов, но все вещи разбросаны по разным концам города, изученного Юнги не в полной мере.       Подобные перемещения легче всего переживали феи, однако это не отменяло огромной потери энергии, важной для создания волшебства. Юнги ослабевал, оказываясь в другом мире, и не мог так же свободно использовать свои силы, как раньше. Наколдовать в руке швабру становилось проблематичным, не то что возвращение домой. Приходилось экономить энергию и использовать магию изредка и при экстренной необходимости.       Чимин, долго отрицавший появляющуюся привязанность к Юнги, да даже к Чонгуку и лавке, начал тосковать. Ему не хватало подбадриваний Юнги, вечно мелькающих перед глазами щёк с веснушками, блестящих крылышек, увидев которые утром, он расслаблялся, и выпавший на его долю список дел переставал быть таким огромным и непосильным. Не хватало смущённых отнекиваний и замечаний, глупых шуточек, в которых читался стиль Юнги — они были милыми и робкими, порой поэтому и не смешными, а очаровательными. Порой Юнги подшучивал над Чимином, когда у него что-то не выходило, но потом садился и помогал, будто чувствуя вину.       В опустевшей лавке Чонгук целый день пытался что-то продать, обхаживая каждого пришедшего неприглядного покупателя, но дела не шли из-за отсутствия множества ингредиентов для зельеварения. Он вынужден был кормить их завтраками и обещать появления товаров через недельку-две.       Чимин в то же время жил по графику. Жизнь, к его ужасу, будто становилась прежней, когда с утра до вечера он выполнял дела по списку, чтобы помочь лавке хотя бы чуть-чуть. Из-за нагруженности он почти не разговаривал с Чонгуком, каждый из них был занят своим делом, и к заходу ложился спать, так и не пересекаясь ни с кем. Непонятно, как Чонгук справлялся до этого в полном одиночестве и как Чимин жил десятки лет один. Мысль о Юнги больно била по сердцу и утягивала в апатию.       Юнги же в этот раз для своего длинного путешествия забыл взять волшебный плащ, способный контролировать температуру. Погода оказалась нестабильной, и через пару часов пребывания в другом мире Юнги попал под сильнейший дождь, коловший каплями лицо. Он прятался на остановке, потому что ближайшее здание находилось в нескольких километрах. Особой физической силой Юнги не обладал — долго рассчитывал: успеет ли добежать и не промокнуть насквозь. Обсчитался. Возле супермаркета вода с него стекала ручьями, как из прорвавшегося водопровода, он стыдился войти и залить пол, но делать нечего.       Внутри было тепло, несмотря на белые воздушные коробки, проветривающие помещение (до сильного ливня была жаркая погода). Юнги отряхнул волосы, разбрызгивая воду, как поливатель для лужаек, и взял тележку, чтобы не терять время попусту. Пальцы онемели, кожа покрылась мурашками, сейчас не хватало тёплой кровати и пижамы, согревающей в самый холодный день, и объятий Чимина.       В человеческом магазине Юнги купил только шоколадку и чёрную пузырьковую воду. Колдовать деньги бесчестно, наверное, и незаконно, но другого способа их достать не было. Он съел всё в течение минут четырёх и поплёлся под утихающим дождем в поисках товаров из списка.       Прошло около недели, когда Юнги вернулся. К лавке он не летел, как делал это обычно, а плёлся, перебирая ногами вполсилы, нёс в руках сумку, умещавшую в себя фантастическое количество вещей. Кажется, пару крокодильчиков чувствовали бы себя в ней свободно, хотя размером она была с две ладони Чимина.       — Хён! — выбежал Чонгук, разбудив криком спящего на верхних этажах Чимина. — Я скучал, — он взял из рук Юнги вещи, замечая нездоровый цвет лица и обмякшие крылья. — Ох, хён…       Юнги в ту же секунду закашлял.       — Я попал под дождь, простыл немного, но не переживай, лечение не займёт и пары дней.       Они вошли внутрь, за неделю ничего не изменилось, товаров на полках, к сожалению, меньше не стало. Плохая неделя выдалась.       Чимин спустился по лестнице, замечая Юнги, кончик носа которого стал красноватым из-за насморка.       — Тебе нужен постельный режим, — не задумываясь, подхватил фею на руки. По ощущениям он держал пушинку, чихающую и кашляющую одновременно. Юнги не сопротивлялся совсем, весь путь высосал из него последнюю энергию, прыть и юркость бесследно пропали.       — Даже не пошутишь про постель или какие шуточки ты там любишь? — Юнги лопатками коснулся мягкой кровати, скопившаяся усталость и болезнь быстро разморили его. Он просил не уходить Чимина, тянул к нему руку, и с замочком из пальцев скорее засыпал. В полном здравии никогда бы не проявил симпатию так открыто.       — У вас нет никаких лекарств? — Чимин был в недоумении: столько товаров, а аптечки нигде не сыскать.       — Кое-кто побил большую часть склянок с уже готовыми лечебными отварами и важными ингредиентами. Надейся, что Юнги привёз их с собой.       Чонгук залез в сумку рукой по локоть, искал что-то, иногда зарываясь в неё по плечи или вообще с головой, но без помощи Юнги отыскать какие-то травы или порошки нелегко. К сожалению, найденные им вещи не помогли бы вылечить больную фею.       — Хён говорил, что ничего серьёзного не случилось, так что дай ему время, и он оправится.       Чимину такой расклад абсолютно не нравился, но без лекарства другого выхода всё равно не было. Не мог же он за ночь переквалифицироваться в зельевара или фермера.       Ночью спалось ему неспокойно, предчувствие чего-то нехорошего тревожило и посылало кошмары. Чимин ощутил странный порыв ветра, шум, чуть ли не разрывающий перепонки. Он вскочил на кровати. Творился хаос: её уносило водой к окну, пробитому дождём, а фиолетовые змеи расплывались по мелким волнам вперемешку с побитым стеклом. Над головой что-то загоралось и потухало. Это была молния, что просматривалась из дыры в крыше.       Чимин начал грести руками на кровати в сторону двери, избегая плывущих змей, продолжающих падать из дыры вниз и нападающих на двигающиеся в воде пальцы. Он открыл дверь и спрыгнул с кровати, пока та не уплыла в другом направлении. Ледяная вода омыла ноги и пижаму, благо в суперспособности вампира входила устойчивость организма к разным температурам, хотя Чимин их и чувствовал.       В коридоре он столкнулся с сонными и взволнованным Чонгуком, тоже направляющимся к Юнги. В комнате феи было тихо, один он постанывал и ворочался, а вместе с ним ходуном ходила и лавка. Чимин подошёл к кровати Юнги, собирая холодными от воды пальцами, капли пота с горячего лба.       — Пока Юнги не станет легче, весь дом так и будет сходить с ума? Меня чуть не затопило!       Чонгук потупил взгляд, не зная что и сказать. Его комната вообще превратилась в поле боя, потому что баобабы подросли и начали больно биться острыми ветками по щекам прямо во время прелестного сна о морковном царстве.       — Лекарства не… — уши Чонгука вдруг встали торчком, когда он вспомнил о запасах ингредиентов в кладовой, где брал их для изучения новых рецептов. — Я сейчас!       Чимин остался наедине со страдающим Юнги. Грудь сковал страх, вдохи и выдохи мучали тяжестью. Сейчас он понимал, что соскучился и не может остановить волнения сердца. Понимал, что хочет помочь и защитить.       Юнги приоткрыл глаза, как рыба, всплывшая вверх, набирая ртом воздух. Чимин не особо переживал о своей репутации немного эгоистичного и недовольного вампира, поэтому обнял Юнги. В доме всё моментально стихло. Шум воды, шипение змей и гроза — всё пропало, как плод бурной фантазии. Юнги прощупал пальцами пижаму Чимина, отстранился с возмущённым лицом.       — Ты промок! — он начал снимать с него пижаму, чтобы отдать один из своих больших свитеров, поскольку остальное могло просто не налезть. И тогда, когда Юнги коснулся груди Чимина, проверяя температуру его тела, в комнату вошёл Чонгук. Замер, покраснел, бормоча, что не хотел мешать.       — Ты не о том подумал! — отпрянул Юнги, слегка толкнув ладонью в грудь. — Заходи сюда.       Он сидел в позе лотоса по привычке, сильная мигрень мешала адекватно воспринимать происходящее, Юнги смотрел на переодевающегося Чимина и улыбался глуповато.       — Тут лекарство, — Чонгук протянул фее кружку с чаем.       — Спасибо, — Юнги выпил за один глоток, отдавая пустую кружку в руки Чонгука обратно. — Знаете, — неловко сжал край одеяла из прессованного облака, — думаю, ваши комнаты в полном беспорядке… поспите со мной? — предложение показалось Чимину наигранным. Юнги больше беспокоился не о сне домочадцев, а о чём-то, тревожащем всю ночь лично его.       — Ещё бы я стал спать среди баобабов, — Чонгук прыгнул на расширившуюся раза в четыре кровать, заворачиваясь в мягкую дымку.       Чимин взял пример с Чонгука, но позволил себе немного больше. Он заполз на кровать, осознанно прижимая Юнги к себе рукой за талию. Тот прислонился к его ногами ледяными стопами и извинился.       — Мы так лежим ради безопасности. А то будешь опять крутиться, и дом перевернётся вверх дном, — Чимин это сказал, но сам себе не верил, когда поцеловал уснувшего Юнги в макушку. Большая зефирка упала ему на нос и испарилась. Юнги уже спал спокойно — и это радовало.       Правда, в комнате Чимина вновь преспокойно плавали змеи.

***

      — Честно, не представляю, как всё это можно починить, — Чимин стоял за магической лавкой среди маленьких грядок с комками жирной плодородной земли, а Юнги, которому за ночь стало гораздо лучше, уже вернулся к прежнему позитивному настрою и размышлял, как бы убрать последствия кошмарной ночи. Он сложил руки по бокам и щурил глазки, мысленно выстраивая план и рисуя схему поверх реальной картинки.       Из дыры в крыше постоянно вылетала небольшими серебристыми зонтиками вода, потому что Чонгук с ковшом ее вычерпывал и выливал, перекидывая через отверстие. Подлетевшая змейка всполошила Юнги: он помчался ловить её с выставленными руками, поскольку крылья ещё оставались мягкими, как мякоть красных человеческих жемчужин, и взлететь не выходило — они не сопротивлялись ветру.       — Ты чего кидаешь змей! — Юнги прижал маленькую извивающуюся кроху с грубой фиолетовой чешуйкой к груди, так что она заползла ему на плечо, хвостом щекоча шею.       Чимин нахмурился. Только один клыкастый может вот так оприходовать Юнги.       — Когда комната высохнет, что ты будешь делать с этой дырой? Тут черепицей не заделаешь…       — Кажется, ты забываешь, в каком мире мы живем, — Юнги переложил змейку в руки Чимина и пошёл за лестницей в небольшой сарай. Она больше походила на плотно переплетённую лозу, но крепче материала для лестницы не найти.       Чимин положил змею на лист какого-то большого цветка, а сам пошёл помогать фее. Он прижал лестницу под углом к выступающей части крыши, чтобы Юнги не свалился, пока забирался наверх. Зрелище было приятное, безусловно. В объёмных штанишках из лотоса едва ли удавалось увидеть что-то кроме ножек ниже колена, а тут они обтягивали каждый изгиб тела при движении, подчёркивая округлые ягодицы. Юнги шли светло-розовые оттенки. Если он смущался, щёки становились темнее, чем штанишки, и Чимина это забавляло.       Забравшись наверх, Юнги попробовал применить магию. Силы восстановились не полностью, но использовать простейшие заклинания он мог. Пару движений руками — и большая часть воды испарилась, превращаясь в целый склад прелестных желтых созданий. Они волной в небольшой луже обрушились на Чонгука и закрякали.       — Хён! — раздалось раздражённое мычание под горой уток. Между их рыжеватых лапок просунулась голова оборотня.       У Юнги была особая любовь к человеческим животным. Они покорили его сердце ещё в детстве, во время прогулок по фермам и лесами, где он покупал товары для лавки или обменивал на что-то другое. Животные из человеческого мира никогда не угрожали безопасности и поднимали настроение даже сильно загрустившей фее.       Чонгук кое-как поднялся из горы уток и лужи, в которую он упал, намочив спину. Утки разбежались по сторонам, исчезая в воздухе.       — Ты распугал их, — прискорбно протянул Юнги, чуть ли не свисая вниз с проломанной крыши. Чонгук лишь зачерпнул оставшуюся воду и брызнул ею в Юнги; тот, не ожидавший такого поворота, отшатнулся назад, толкая ногами лестницу, которая благополучно упала вниз и впечаталсь в землю. Юнги повис на выступе крыши, поднимая ещё не восстановившиеся крылья, чтобы не разбиться.       Чимин испугался. Бежать за упавшей лестницей было опасно, каждая секунда могла обернуться падением.       — Юнги! — Чимин встал аккурат под ним. — Я поймаю тебя!       — Я боюсь, — крылья в потверждение слов дрожали, а солнечный свет, проходящий сквозь них, создавал полупрозрачную радугу. Чимин впервые подумал, что крылья невероятно красивые. Как же сильно феи переживают, если с ними что-то случается?       Юнги цеплялся потными ладонями за любые поверхности, даже за деревянные балки, от которых наберёшься заноз, чтобы удержаться наверху, но падение было неизбежным. Взлететь он не мог, карабкаться сил не хватало, оставалось упасть в руки вампира, который вообще-то в первый день знакомства пытался укусить, но Юнги расслабил руки, долго не думая. Его падение длилось секунд пять или семь.       Чимин поймал, сразу же подхватывая поудобнее, прижал к себе и спонтанно поцеловал в лоб, задерживая губы на коже подольше.       — Ты чего? — Юнги замечал проявление заботы со стороны Чимина, но всегда для себя искал этому оправдание, а Чимин в этом помогал ему, оправдываясь на ходу. Тут отвертеться было сложно.       — Проверял температуру, ты же ещё не выздоровел до конца.       Разочарованию Юнги не было предела. Он за все время, проведённое с Чимином, уже не мог представить работу лавки без него и его помощи. С Чимином он был в безопасности, защищенным от других нередко покушающихся вампиров, да и кто-то сильный однозначно не помешал бы в нелегкой работе с теми же глазами циклопа. Да чего лукавить, Юнги нравилось не только всё это, но и сам Чимин, который показал себя с другой стороны, внимательным, добрым и заботливым. Юнги не разучился понимать других и смог разглядеть что-то хорошее в вампире, который поначалу к нему лез клыками.       — Дом может сам восстанавливаться, если дать ему больше ухода, так что мы устроим внеплановую уборку, — предложил Юнги, когда Чонгук с извинениями выбежал навстречу.       — Ты не ушибся? — Чонгук посмотрел на Юнги, и взгляд упал на руки. На одной из ладошек феи виднелась царапина, окропившаяся мелкими пузырьками крови. Они были тоньше в диаметре кошачьего усика. Он поднял взгляд на Чимина: его зрачки сузились и радужка пожелтела, отливая каким-то золотом.       Юнги спрыгнул с рук Чимина, разглядывая свою ладонь. Запах уже не давал трезво мыслить, если Юнги пах сладко, то его кровь приторно. Причём в самом хорошем смысле. Хотелось прижаться и дышать феей, как новыми лёгкими.       Юнги заметил желание Чимина. Он ведь изначально приходил за этим, однако, чтобы свести вампира с ума, такого количества крови недостаточно.       — Хён… — Чонгук попытался что-то сказать, но Юнги взглядом попросил его подняться обратно наверх. Чон не любил такие моменты, потому что по сравнению с ним ребенком был Юнги и, соответственно, командовать не мог.       Чимин сглотнул. Он не знал, чего хочет Юнги, но не собирался прерывать что-либо, потому что даже дышать рядом с раненой феей невыносимо приятно.       — Вот, — Юнги разодрал пальцами царапину и протянул руку Чимину, словно проверяя реакцию хищника на себя.       Растерянность. Вот, что почувствовал Чимин. Стоило ли ему…? Он взял за запястье маленькую руку феи и осторожно провёл кончиком языка по ранке, начинающей постепенно затягиваться и заживать.       Кровь феи — не деликатес, это амрита магического мира. Чимин чувствовал не просто сладость, а яркую вспышку, расползающуюся по груди и греющую сердце. Но крови не хватало, чтобы продлить ощущение или впасть в эйфорию, о которой он наслышан.       Чимин поцеловал каждый пальчик, отпуская руку Юнги. Они стояли так близко друг к другу, что он дыханием шевелил светлые волосы феи. Чимин положил ладонь на щеку, большим пальцем касаясь веснушек, яблочек цвета спелых белых персиков и взглянул на тонкие разжатые губы.       Всё же Юнги слаще собственной крови. И всё те же ощущения вызывает одним взглядом.       Чимин потянулся вперёд, соприкасаясь с кончиком носа Юнги (холодным, надо будет согреть). Юнги причмокнул губами, смыкая их между собой и потянулся вперёд для первого в своей жизни поцелуя, но вдруг послышался крик.       — Хён! Забери своих уток!       Жёлтые создания исчезли, так же легко появились с вернувшейся по неизвестным обстоятельствам энергией Юнги и приютились на кровати Чонгука.