Код: Спасение

Лифт привёз меня на следующий этаж, но выходить я не спешила. Как бы сильно не хотелось увидеть Данни в живую, мне стоило подготовиться морально и настроить себя на игру. Нужно было хорошо отыграть роль белой овечки. Но будет очень сложно не палиться, учитывая то, как плохо Диккенс пытался выставить себя такой же жертвой как я, якобы помогая мне, а точнее Рэйчел. Даже у Гарри из «Ib» лучше бы получилось отыграть роль маньяка, учитывая его внешность. Но это ведь всё неважно. Важно то, что мне предстоит встреча с одним из самых одержимых персонажей этой игры, который без ума от глаз Рэйчел. С Заком всë прошло гладко лишь по той причине, что он не знал настоящей Рэйчел и обладал… не обладал достаточным интеллектом. Но Данни точно заподозрит что-то неладное, когда увидит перед собой не ту полудохлую девку, наивно доверяющую каждому его слову, а вполне себе обыкновенную девочку-подростка. Хотя, я сделала себе очень большой комплимент. Так как рядом не было того, кто мог бы прописать мне леща и пнуть на выход из лифта, пришлось сделать это самой. Сейчас я могу положиться только на саму себя, а значит пора действовать, мне некого ждать. От Зака же убежать смогла, значит и какого-то доктора перехитрить смогу. Правда дальше этой мысли не ушло, ибо, едва переступив порог, я сразу дёрнулась назад, услышав какой-то шум совсем неподалёку. Вспомнив о том, что это Данни, я вроде как успокоилась, но всё равно помедлила. Может, посчитать до десяти, а потом уже идти? Раз, два… Снова шорох, но уже громче. Три, четыре, пять… Скрип двери, топот. Шесть, семь, восемь… Шаги уже совсем близко. Девять, десять! Я резко поддалась вперёд, выбежав из лифта, и пробежала дальше по коридору, едва не столкнувшись с мужчиной, который внезапно вышел из-за угла. Я чуть не упала на пол, но меня вовремя схватили за руку и резко дëрнули на себя, помогая принять устойчивое положение. Дыхание предательски сбилось, а сердце забилось чаще и быстрее, кровь забурлила по венам. Я замерла, вцепившись пальцами в рукав его халата. В голове моментально пронёсся целый рой геймерских ассоциаций: хитбоксы, скрипты, тайминги. Но реальность, как обычно, решила подкинуть мне баг в коде. Перед глазами стоял не тот нелепый спрайт из игры, который вызывал у меня только желание закатить глаза. Это был мужчина лет двадцати восьми или тридцати, и, чёрт возьми, в жизни он выглядел куда опаснее. Высокий, худой, но подтянутый, с лицом, которое в моём мире украсило бы обложку какого-нибудь журнала о «всë ещё сексуальных докторах». Версия из манги, не иначе. Только вот вместо предвкушения маньяка-фетишиста на его лице застыла такая печать вселенской усталости, будто он только что отработал три смены в муниципальной больнице Красноярска без перерыва на обед. — Рэйчел? — выдохнул он, и в его голосе было столько искреннего облегчения, что я на секунду даже забыла, как дышать. Я уже открыла рот, чтобы выдать заранее заготовленные фразы, что-то среднее между «помогите» и «я потерялась», но слова застряли в горле. Мой внутренний аналитик, который только что пережил спринт от маньяка с косой на B6, взвыл сиреной. Что-то было в корне не так. В оригинале Данни вёл себя как плохой актёр провинциального театра: его попытки прикинуться «такой же жертвой» были настолько прозрачными, что даже Рэйчел с её затуманенными мозгами должна была что-то заподозрить. А этот… он не играл. Его ладонь на моём плече подрагивала от напряжения, а взгляд метался по коридору за моей спиной, словно он реально ждал, что оттуда сейчас вылетит смерть. Подождите-ка. Сценарий полетел к чертям? Если Зак на нижнем этаже был вполне себе каноничным психопатом, который пытался превратить меня в фарш, то стоящий передо мной доктор Диккенс вёл себя так, будто он действительно заперт здесь против воли. Никаких безумных искр в глазах, никакого облизывания губ при виде моих зрачков. Только сплошная усталость и слабое осознание происходящего. Пока мой мозг активно обрабатывал увиденное, Данни, похоже, сам перестал понимать, что происходит. Вместо того, чтобы с ним заговорить, я стояла, молча пялясь на него с таким взглядом, будто он на моих глазах съел тонну тараканов и запил мочой коровы. — Ты меня слышишь? — аккуратно позвал меня Диккенс, потормошив за плечо. Я, наконец, вернулась в реальность и посмотрела на мужчину более адекватным и даже испуганным взглядом. Психотерапевт облегчённо выдохнул и снова поправил очки, отведя взгляд. И когда он успел подтянуть навык актёрского мастерства? — Кто Вы? — со своими раздумьями я чуть не забыла о том, что умею выражать мысли посредством звукоизвлечения, поспешно надевая маску невинности и страха. На секунду, всего на секунду, доктор замешкался и словно бы обратился вглубь себя. Его здоровый глаз совсем потускнел, как у мертвеца. Но скоро всë вернулось в прежнее состояние. — Рэйчел, ты разве не помнишь? — правдоподобно удивился Данни, склонив голову, а его брови взметнулись вверх. — Меня зовут Даниэль Диккенс. Я твой лечащий врач, доктор Данни. Он мило и успокаивающе улыбнулся, но это не скрыло замученности, мелькнувшей в голосе на жалкое мгновение. Может быть, в игре он тоже был уставшим, да автор не смог этого отразить? — Точно, доктор Данни, — бесцветно произнесла я, отведя взгляд. — Но, что вы тут делаете? И что же ты ответишь?.. — Самому бы знать, — несколько недовольно и задумчиво произнёс мужчина, скрестив руки на груди. — Очнулся не пойми где, чуть не попался какому-то маньяку и засел здесь. Моя уверенность окончательно ушла от меня, обещая больше никогда не вернуться. Я мысленно застрелила себя, поняв только одно: оно поумнело. Искусственный интеллект обновили до последней версии, добавили навык харизмы и убеждения. Иного объяснения найти не могла. — А ты, Рэйчел? Как ты здесь оказалась? — спросил доктор, впившись в меня взглядом. Я даже воздухом подавилась. Появилось странное ощущение, что он тоже меня в чëм-то заподозрил и теперь пытается вывести на чистую воду. — Тоже самое, — ответила я. — Шла к Вам на приём, а очнулась в этом месте. — По всей видимости, мы в одной лодке, — обречённо выдохнул Данни и снова поправил очки. Он замолчал и задумался, а я стала нагло его рассматривать. Выглядел он действительно симпатично. Приглядевшись чуть лучше, увидела, что его правый глаз знатно так косил и выглядел блекло. Протез. Он совсем не портил картины, а только создавал впечатление такого харизматичного мужчины. Наверное, он пользуется популярностью среди женщин. — Сильно испугалась? Из мыслей меня вывел добродушный голос доктора. Я помотала головой, отгоняя нехорошие картинки, и сдавленно улыбнулась. — Не очень, но всё равно было страшно, — голос дрогнул. Чëрт. — Ну, теперь с тобой я, а значит и бояться не стоит, — и почему-то в это мгновение захотелось ему поверить. Я кивнула. Мы пошли по коридору, и уровень моего когнитивного диссонанса пробил потолок. По логике любого хоррора, этот мутный тип в халате должен был каждые пять минут кидать на меня плотоядные взгляды или задвигать пафосные речи о красоте человеческих внутренностей. Но нет. Диккенс вёл себя пугающе… нормально. Он рассуждал здраво, проверял углы и выглядел так, будто его главная цель сейчас — найти выход и доползти до ближайшей кофейни. Это меня бесило. В оригинальной игре Данни был настолько очевидным злодеем, что на него хотелось повесить табличку «Маньяк недели». А здесь? Либо разработчик этого мира вкачал ему интеллект на максимум, либо я действительно попала в какую-то хардкорную версию реальности, где всё не то, чем кажется. Не мог он быть просто жертвой. Скрипты так не работают. Мы дошли до очередной решётки. Заперто. — Нужен ключ, — Даниэль провёл рукой по металлу. Его взгляд был каким-то расфокусированным, будто он видел не прутья, а график своих невыплаченных кредитов. — Значит, нужно найти его, — отозвалась я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более «по-рэйчеловски» — серо и безжизненно. — Надеюсь, на нас никто не нападёт. — Я тоже. Я покосилась на него. Настало время прощупать почву. — Доктор, а Вы разве ни с кем не сталкивались здесь? — я закинула удочку, надеясь, что он сейчас начнёт задвигать про «прекрасные глаза» или «особенных пациентов». — Я, как только оказался на этом этаже, далеко не отходил и засел в одной из комнат, — спокойно ответил Диккенс, даже не повернув головы. — Около часа сидел там, пока не услышал приближение лифта. Как же я рад, что это ты, Рэйчел. Он потянулся ко мне, явно намереваясь по-отцовски положить руки на плечи, но моё тело сработало быстрее мозга. Я рефлекторно отшатнулась, а правый глаз выдал нервный тик. Данни тут же замер, мгновенно убрал руки в карманы и даже отошёл на шаг. Твою мать, Рая, палишься. Жертвы не шарахаются от своих врачей с такой скоростью, если только у них нет ПТСР размером с Сибирь. Но его адекватность просто вымораживала. Где фанатичный блеск? Где облизывание губ? Если он не выкинет что-нибудь маньячное в ближайшее время, я начну подозревать, что главный баг этой игры — это я сама. — Рэйчел? — Диккенс наклонился и щёлкнул пальцами у меня перед носом. — С тобой всё хорошо? Я быстро заморгала, возвращаясь в образ. — Нормально, — буркнула я и развернулась, надеясь скрыть раздражение. — Нам стоит начать поиски, чтобы поскорее уйти отсюда. Он кивнул, но в этом жесте было что-то… недоверчивое. На секунду мне показалось, что мы поменялись ролями: это он теперь анализирует странную девчонку, которая ведёт себя так, будто знает планировку этажа наизусть. Мы зашли в кабинет — ту самую комнату, где по канону лежал ключ. Я принялась «искать», старательно заглядывая под кушетки и в шкафы, хотя прекрасно знала, что заветная железка ждёт под столом. Данни тоже честно шуршал по углам, периодически поглядывая в мою сторону. Я медленно, как в плохом квесте с пиксель-хантингом, приблизилась к столу. — Доктор, я нашла, — выдавила я улыбку. Получилось вяло. Внутри росло дикое желание просто лечь и уснуть до следующего обновления патча. Желательно, вечного. — Очень хорошо, Рэйчел, — Даниэль взял ключ, и его радость выглядела хоть и усталой, но такой же натуральной, как и всё остальное. Это уже превращалось в какой-то извращённый театр. Два человека идут по уровню, и оба знают, что второй врёт как дышит, но продолжают отыгрывать свои роли. Мы вышли из комнаты и отперли решётку. Пока мы шли дальше, я чувствовала на себе его взгляды. Стоило мне обернуться, как он тут же «сбрасывал настройки» — делал лицо попроще, принимал вид усталого интеллигента. Попался. Идеальная игра дала прореху. Значит, хищник всё-таки внутри, просто он очень, очень терпеливый. Мы подошли к массивному стеклу, преграждающему путь. Я провела по нему рукой. Холодное. Настоящее. — Оу… — Даниэль изобразил удивление. Он надавил на преграду, даже легонько пнул её ботинком, после чего картинно сдался. — По всей видимости, здесь не пройти. Я пожала плечами. Спорить с очевидным — только время терять. Мы развернулись к другой решётке, которая тоже оказалась заперта. — И тут тупик, — я поправила сумку, чувствуя, как тяжелеет трофейный нож Зака. — Что нам делать? — Попробовать поискать что-нибудь в тех комнатах, — Данни на мгновение замолчал, уходя в свои мысли. Его здоровый глаз на секунду замер, а потом он повернулся ко мне и улыбнулся так, что у меня по спине пробежал холодок. Наконец-то. — Что-нибудь хорошее и для меня, и для тебя. Я вопросительно уставилась на него, не меняя выражения лица. Ну вот, дождалась. Привет, настоящий доктор Диккенс. Надеюсь, твой квест не подразумевает моё вскрытие без анестезии. Разговор на том и закончился. Мы зашли в первую палату. На стене виднелась уже знакомая надпись, которую я прочла.

Знаете ли вы о собственных желаниях? Знаете ли вы чего жаждете? Или это инстинкты? Противоположные смыслы невероятно схожи. Ты не найдëшь причин, пока находишься здесь. Однако у каждого желания есть цена. Правила нерушимы.

— Правила? — переспросила я, ожидая, что Данни скажет свою фразу про красивые глаза. Но доктор долго молчал, сверля стену нечитаемым взглядом. Во мне всë больше зарождались странные мысли о том, что он — не доктор Данни. Тогда кто же? Не может он быть кем-то другим. Ведь… так? — Всë, чего я желаю, — это хорошенько выспаться, — выдохнул Диккенс и развернулся. Выспаться? Не найдя ничего полезного в горе больничного мусора, мы двинулись в следующую палату. Меня дико напрягало, что обычно болтливый, как сломанное радио, Данни вëл себя тихо и молчал в тряпочку, даже не глядя в мою сторону. Но я старалась не забивать этим кэш. У меня была более приоритетная задача: как, чёрт возьми, аккуратно залутать у него ключи, не вызвав дополнительной порции подозрений? — Рэйчел? — его голос выдернул меня из мыслей об инвентаре. Я быстро кивнула и нацепила на лицо дежурную, успокаивающую улыбку — мол, всё стабильно, система работает без сбоев. Диккенс вроде бы купился, но пока я шарилась по углам палаты, его тяжёлый взгляд буквально сверлил мне затылок. Так, ладно, в этой комнате должен быть ещё один текстовый триггер. Ага, вот оно. Пятно на стене. Я потянулась пальцами, чтобы стереть слой въевшейся грязи, но не успела. Доктор резко перехватил моё запястье. Хватка была такой стальной, что у меня душа на секунду ушла в пятки. — Давай лучше я, — тихо произнёс он. Чего? Он разжал пальцы. Я послушно сделала шаг назад, в полном недоумении наблюдая, как Диккенс заслоняет меня спиной и сам аккуратно стирает вековую пыль со стены. Мой внутренний аналитик подавился собственными выводами. — Всё, — он отошёл в сторону. Я сглотнула, подошла ближе и вчиталась в неровные буквы.

Чем больше ты думаешь над своим существованием, тем бессмысленней оно кажется. Что ты хочешь получить от самого себя, чтобы оправдать свои ожидания? Кем ты хочешь стать, чтобы оправдать их ожидания? Для чего тебе нужно оправдывать чьи-то ожидания? Ответ кроется в тебе самом.

Этого куска текста не было ни в игре, ни в манге, ни в аниме. Кто-то решил расширить лор и накинуть философских загадок? Почерк явно местного священника, преподобного Грея. И что этот фанатик-экспериментатор хочет этим сказать? — Я нашёл ключ. Голос доктора прозвучал так неожиданно близко, что я вздрогнула. Обернувшись, инстинктивно отшатнулась назад, пока лопатки не впечатались в холодную стену. Данни нависал надо мной, перекрывая пути к отступлению. Вся его напускная адекватность слетела, как дешёвые текстуры. Его единственный здоровый глаз потемнел и теперь буквально препарировал меня, по-хозяйски скользя с ног до головы. Этот плотоядный, пронизывающий взгляд обдавал таким ледяным ужасом, что на секунду мне показалось, будто я снова провалилась в абсолютную пустоту между жизнью и смертью. Он смотрел на меня не как на пациента. И даже не как на жертву. Как на… аномалию в коде, в которой он отчаянно пытается разобраться. — Д-доктор… — выдавила я. И это был не отыгрыш. Мне стало по-настоящему жутко. Рука сама дёрнулась в сторону сумки с ножом. Если этот психопат решит форсировать события и вскроет меня до того, как на этаж поднимется Зак, весь мой спидран на выживание пойдёт по одному месту. Но Диккенс промолчал. Мышцы на его лице дрогнули, он медленно, словно через силу, выпрямился и привычным жестом поправил очки. Не сказав больше ни слова и даже не оглянувшись, он развернулся и чеканным шагом вышел из палаты. А я так и осталась стоять, вжимаясь в стену и чувствуя, как по спине стекает липкий пот.

***

Запах застарелой крови и дешёвого хлорного антисептика бил по обонянию не хуже кувалды. Операционная была пугающе достоверной. Всё в ней — от ржавых подтёков на плитке до жутковатых хирургических инструментов на металлических подносах — кричало о том, что стоит уходить, пока не случилось всё самое плохое. Даниэль прошёл в центр комнаты, прямо к операционному столу, и замер. А затем медленно, словно непись в хоррор-игре перед скримером, повернул голову в мою сторону. Тусклый свет хирургической лампы поймал его искусственный правый глаз, заставив стекляшку жутковато сверкнуть в полумраке. — Кто ты такая? — его голос лишился последних капель врачебной учтивости. Звучал он сухо, тяжело и до пугающего трезво. Моя рука внутри сумки мёртвой хваткой вцепилась в рукоять Заковского ножа. Пульс подскочил до критических значений, но внешний интерфейс я постаралась удержать в абсолютной норме. — А ты кто такой? — парировала я, не моргнув и глазом. Между нами повисла гнетущая, вязкая тишина. Мы смотрели друг на друга, как два игрока, случайно встретившиеся за пределами безопасной зоны, пытаясь понять: перед тобой продвинутый бот или живой человек? И если живой — собирается ли он тебя ПК-шить? И вдруг Данни рассмеялся. Это был не истеричный, безумный смех маньяка-фетишиста, который я морально готовилась услышать. Это был нервный, горький смех человека, осознавшего всю степень абсурдного пиздеца, в котором он оказался. Я напряглась, перенося вес на мыски, готовая в любой момент выхватить оружие или рвануть к выходу. Отсмеявшись, он снял очки, потёр переносицу и посмотрел на меня своим единственным живым глазом совершенно иначе. — Скажи мне, Рэйчел… — начал он странным, проверяющим тоном. — Ты случайно никогда раньше не ходила на приём к офтальмологу? И не предлагала ли своему врачу сыграть… в одну очень странную компьютерную игру? Меня словно током прошило. Пазл в голове с оглушительным треском сошёлся. Твою мать. Офтальмолог. Странные вопросы. Дикая усталость. Тотальное нежелание отыгрывать поехавшего маньяка и протирание стен от пыли. Я всё поняла. Я была не одна такая. Этот мутный тип в халате — не обновлённый ИИ и не хардкорная версия канонного Данни. Он такой же попаданец, как и я. Заложник чужого кривого скрипта. Ещё один баг в матрице. Диккенс сделал осторожный шаг в сторону, начиная медленно обходить операционный стол по дуге. Я зеркально повторила его движение, сохраняя безопасную дистанцию. Мы закружили вокруг металлической койки, словно два бойца на ринге, оценивающие хитбоксы и статы друг друга. — Мне всё это категорически не нравится, — произнёс он, не сводя с меня цепкого взгляда. В его голосе больше не было угрозы — только холодный, циничный прагматизм взрослого мужчины. — Но, судя по всему, выбора у меня нет. Я крепче сжала рукоять ножа в сумке, глядя прямо в его уставшее лицо, на котором сейчас читалась та же самая задолбанность от происходящего, что и у меня. — У меня, знаешь ли, его тоже нет. Понимание того, что мы оба застряли в этом дерьмовом коде, должно было стать спасительным багом, поводом объединиться в пати. Но в его единственном живом глазу не было ни капли солидарности. Я рванула к дверям так резко, что подошвы ботинок истошно скрипнули по плитке. Спринт, отработанный на B6, должен был вытащить меня и сейчас. Инстинкты орали благим матом. Но физика этого мира оказалась безжалостна к разнице в статах. Пятнадцатилетняя истощëнная девчонка против взрослого мужика — это даже не битва с боссом, это избиение низкоуровневого моба. Он перехватил меня на полпути. Жëсткий, почти профессиональный захват поперёк туловища выбил остатки воздуха из лёгких. Моя сумка — со всем с любовью собранным хилом, ножом и пистолетом — слетела с плеча и с глухим, издевательским стуком отлетела в угол. Вне зоны досягаемости. — Пусти! Какого хрена ты творишь?! — я вырывалась, брыкалась, пытаясь достать его коленом, но он действовал с пугающей, выверенной точностью. Резкий бросок — и моя спина впечаталась в жёсткий металл операционного стола. Я не успела даже сгруппироваться, как раздался сухой металлический щелчок. Ремень на правом запястье. Щелчок. Левое. Затем лодыжки. Он зафиксировал меня с такой скоростью, словно тренировался для спидрана по связыванию пациентов. — Мы же в одной лодке! — заорала я, отчаянно дëргаясь в кожаных путах, отчего стол под моей спиной угрожающе заскрежетал. Даниэль лишь тяжело фыркнул, отворачиваясь к хирургическому лотку. Раздался противный, до дрожи знакомый шелест натягиваемых латексных перчаток. — Постараюсь сделать всё быстро и безболезненно, — его голос звучал пугающе обыденно, будто он собирался удалить мне зуб мудрости по полису ОМС. — Не дëргайся. Я уже проводил подобные операции. Много раз. Он повернулся ко мне. В свете тусклой лампы в его руке холодно блеснул скальпель. — Мне осточертело это убогое восприятие пространства, — произнёс он, и лицо его скривилось от искреннего раздражения. — Оригинальный Даниэль был лишён бинокулярного зрения с рождения, для него этот кусок стекла в глазнице — норма. А я в прошлой жизни был нормальным офтальмологом. Ничего личного, Рэйчел. Мне жаль, что помешать тебе должен я, но… пойми. Я очень хочу спать. Холодное лезвие почти коснулось моей щеки. Внутри всё рухнуло. Мой гениальный план по «спасению всех» разбился о банальный чужой эгоизм. Линкольн в моей голове предательски молчал. Я крепко зажмурила глаза, до боли стиснув челюсти. Темнота под веками запульсировала красным. Game Over. Баг не исправить. И в следующую долю секунды реальность буквально взорвалась. Грохот был такой силы, что, казалось, обвалилась несущая стена. Дверь операционной не просто открылась — она с оглушительным треском впечаталась в кафель, выбив облачко белой штукатурки. Я не открывала глаз, парализованная липким ужасом ожидания скальпеля, но мой слух, обострëнный до предела адреналином, фиксировал каждую деталь. Тяжёлые, быстрые шаги ботинок. Бешеный, срывающийся на хрип рык, от которого кровь стыла в жилах, но который сейчас прозвучал как музыка ангельских сфер. — Какого хрена вы тут заперлись, ублюдки?! Зак. Раздался рассекающий воздух свист — тяжёлый, смертоносный звук лезвия огромной косы. Глухой, влажный удар плоти о металл и отчаянный, полный боли вскрик Даниэля. Звонко лязгнул отлетевший в другой конец комнаты скальпель. Всë затихло. Было слышно только чужое дыхание. Потом плевок. Зак подошëл ко мне, но глаз я не открыла. Он разрезал держатели и начал угрожать, сказал, что убьëт. Но понял, что нужных эмоций от меня не получит. Не сегодня. Никогда. — Дерьмо, — он убрал косу. — Знаешь ли, я взрослый мужик. И не имею желание кромсать бревно вроде тебя. Просто, оставьте меня в покое, мне нужно отдохнуть и перевести дух.

Предатель обнаружен.

— Чего? — не понял Фостер.

Персона шестого этажа атаковала персону пятого. Это нарушение правил. Вслед за Рэйчел предатель стал жертвой.

— Твою мать! — закричал Айзек. — Нужно сматываться! Он выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью. Я же всё также продолжала лежать. Этот момент всегда становится переломным, я поняла. Что Рэйчел теряет волю к жизни, что я теряю интерес к происходящему… Спасти всех. Эта крохотная мысль внезапно вбилась в сознание. Без постороннего вмешательства. Без какого-либо намëка. Это ведь… всë по-настоящему. Это не игра. И я действительно чуть не умерла. Это… о нет. Звук разбитого стекла привëл меня в чувства. Я медленно открыла глаза и зажмурилась от света ламп. Также медленно я поднялась и на дрожащих ногах встала на пол. Поискав свою сумку и вернув еë на плечи, в последний раз посмотрела на доктора. Я не могла теперь утверждать, что он не мëртв. Но почему-то хотелось в это верить. Наверное. Опустившись на корточки, я осторожно проверила карманы халата и, найдя ключ от диспетчерской, взяла его и вышла. Я — Рэйчел Гарднер. Это не игра. Это реальность, к которой мне придëтся привыкнуть.

***

— Чë? — хрипло выдавил Зак, сверля меня взглядом. Я стояла неподвижно. Сталь щекотала кожу, и я чувствовала, как пульсирует жилка на шее. Раньше я бы подумала о хитбоксах, но сейчас я думала лишь о том, насколько острым должно быть лезвие, чтобы перерубить позвонки. — Что слышал, — ответила я. Мой голос звучал чуждо — слишком ровно, слишком глубоко для пятнадцатилетней девочки. — Я предлагаю сделку. Фостер на мгновение замер. Было почти физически больно наблюдать за тем, как в его голове со скрипом проворачиваются шестерëнки. Он не привык договариваться. Он привык крушить. Но статус «жертвы», внезапно прилетевший ему в спину от невидимых хозяев здания, явно выбил его из колеи. — Если сможешь заставить эту хрень работать, то я подумаю, что с тобой сделать, — прорычал он, наконец убирая косу. Я не стала тратить время на лишние слова. Тяжесть ключа в кармане была реальной. Дрожь в пальцах — тоже. Дойдя до диспетчерской, я вставила ключ в скважину. Щелчок, гул проснувшихся механизмов, и лифт в конце коридора послушно распахнул свои створки. Когда я вернулась, Зак стоял к лифту лицом, напряжëнный, как натянутая струна. Стоило мне подойти, как он резко развернулся. — Это ты запустила лифт? — Да, я, — я смотрела прямо в его глаза, пытаясь разглядеть в них хоть каплю чего-то осмысленного. Айзек снова замолчал, погрузившись в раздумья. Вид думающего Зака внушал мне почти такой же ужас, как и вид Зака с косой наперевес. В этом мире, где правила Грея начали рушиться, его непредсказуемость становилась моей главной проблемой. — Знаешь, я тот ещë тормоз, а у тебя котелок варит, — он наконец выдал то, что и так было очевидно. — Так чë ты там хотела? — Я помогу тебе выбраться отсюда, а ты взамен поможешь мне, — я говорила медленно, чеканя каждое слово. — Мы станем командой. Моя голова и твоя сила. Я ищу выход, ты прикрываешь мне спину. Это единственный способ для нас обоих не остаться в этих стенах навсегда. Он оскалился, но это не была его обычная безумная улыбка. Скорее, это был оскал зверя, попавшего в капкан и увидевшего лазейку. — Хм… Хорошо. Я протянула ему руку. Ладонь казалась крошечной на фоне его забинтованной кисти. Зак на мгновение застопорился, глядя на мою руку так, будто я предложила ему подержать ядовитую змею. — Только без фокусов всяких и без счастливых рож, — предупредил он. — Тогда без убийств. Никого. Включая меня, тебя и тех, кто встретится нам на пути, если в этом не будет крайней необходимости. Мы обменялись рукопожатием. Его рука была горячей, сухой и пахла железом. Этот жест закрепил нечто большее, чем просто договор. Он связал наши жизни в один тугой узел. Мы зашли в лифт. Створки закрылись, отсекая нас от этажа, где остался раненый доктор. Усталость навалилась внезапно, словно бетонная плита. Ноги подкосились, и я просто осела на пол, прижавшись спиной к холодному металлу. — Разбудишь, когда приедем, — прошептала я, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Зак что-то буркнул себе под нос, но я уже не слушала. Если реальность решила превратить мою жизнь в хоррор на выживание, то мне понадобятся все силы, чтобы дописать этот сценарий до конца. И страсти с Линкольна как можно больше ответов.