Вторая общая

      Темнота опускается на город. Фонари зажигаются один за другим, выхватывая островки пространства. Группа парней стоит посреди улицы, вверх устремляются высотные здания.       Кагеяма осматривает окружающих его друзей: Дайчи и Суга тихо переговариваются, изредка поглядывая на сына, который в свою очередь наматывает круги вокруг счастливого Ямагучи и спокойного Тсукишимы; Хината что-то бурно обсуждает с Нишиноей, привалившимся на Адзуманэ. Всё выглядит так правильно, что Тобио чувствует удовлетворение и легонько улыбается. Это замечает повернувшийся в его сторону Тсукишима.       — О мой бог, ты сейчас нормально улыбнулся? — Кей сильно удивляется такому редкому событию, как улыбка Кагеямы. Все застывают, ловя настроение Кея.       Кагеяма недоумённо подымает брови, собираясь ответить, но его перебивает Хината:       — А что в этом такого? Бакагеяма часто улыбается, особенно утром, когда достаёт молоко из холодильника, — улыбается он от воспоминания забавной картины прошлого вторника.       Кагеяма даже не замечает, как его щёки медленно покрываются румянцем. Их компания умело маскирует беззлобные смешки за кашлем.       — Т-ты не мог бы, ну знаешь… Замолчать?       — Да я же не рассказываю всякую неловкую чушь, как твоё бормотание во сне или привычка дуть на любую еду за завтраком?       — Именно это ты сейчас и говоришь, дурень!       — Не кричи на меня!       — А ты замолчи!       Тсукишима наклоняется к Ямагучи, чтобы прошептать:       — Ты понимаешь, что это значит?       — Смутно догадываюсь…       — Будем их останавливать?       — Неа, — Ямагучи ухмыляется. — Суга-сан вернёт их к реальности.       Спустя ещё пару одинаковых по смыслу реплик шумной парочки Коуши спешит переключить их внимание на более важную вещь:       — Хэй, парни, вы не забыли зачем мы здесь?       Хината с Кагеямой резко замолкают, серьёзно смотрят на Коуши, как бы говоря «мы поняли», и спешат к своим верным железным коням. Остальные следуют их примеру.       — Вот и отлично! А теперь мини-вступление. Этот маршрут мы использовали на прошлых официальных соревнованиях среди юниоров*. Ребята были очень довольны, поэтому ознакомьтесь теперь и вы с ним, — Суга тепло улыбается и поворачивается к сыну, — Рин, солнышко, не мог бы ты оставить дядю Тадаши в покое, ему сейчас пора уезжать.       — Хорошо, пап, — Савамура-младший грустно вздыхает, пожимает ладошку Ямагучи на прощание и спешит скрыться за спиной отца.       Звучит рёв моторов, и пятеро мотоциклистов растворяются в мгновение ока.

***

      Свист ветра ещё остаётся в ушах и довольные улыбки никак не желают покинуть своего места на лицах парней. Кагеяма чувствует легкое покалывание на кончиках пальцев от переполняющей его радости, пока открывает дверь «Взлетай».       Рослый брюнет сразу замечает активно переговаривающихся посетителей и обращается к своему коллеге:       — Солнце, кажись, у нас слёт воронов.       — Ты знаешь, что это значит, Куро, — Кенма хитро щурится, глаза блестят от предвкушения. — Тащи то пирожное, у этих двоих сегодня важная дата, но я хочу посмотреть на лица остальных.       — Как же я люблю тебя в такие моменты, — улыбается Куроо.       — Ты всегда меня любишь.       — Что обсуждаете? — плюхается на свободный стул Хината, пока Куроо спешит в служебное помещение.       — Да так… ничего особенного, — Козуме обводит взглядом шумную компанию и кивает машущему ему Суге.       — Как съездили?       Хината взрывается и обрушивает лавиной свои впечатления и эмоции на лучшего друга, а Кенма прикрывает глаза и вслушивается в поток слов. Новый официант, Лев, берёт заказ у «воронов» и сталкивается у кухни с Тецуро, несущим коробку. Кенма понимает, что операция «Смути Тсуккишиму» началась.       —… и я такой поворачиваю, а там столько огней…       — Шое, прости, что перебиваю, но идём ко всем.       Прерванный Хината застывает с открытым ртом, но тут же кивает и бежит к соединённым столам. Куроо подымает крышку коробки, демонстрируя пирожное в виде динозавра, шепча «всё готово».       Тсукишима, будто чувствуя надвигающуюся бурю, поворачивается в их сторону, посылая тысячу неозвученных вопросов, на что Куроо с Кенмой невинно улыбаются.       — Да не может такого быть! — слышится крик Нишинои. — Три килограмма — это просто жуть, ты должен был стать сосулькой!       — Говорит человек, который ест мороженое на улице в мороз, — качает головой Асахи. — Ноя, вы оба, даже трое, хороши, так что я бы не реагировал так бурно.       — Но он съел так много за раз! — не может успокоиться Нишиноя, поэтому Асахи использует козырь, распуская волосы:       — Не хочешь меня заплести?       — Хочу!       Шумный ураган по имени Нишиноя Ю переключает своё внимание на новую цель и начинает распутывать пряди своего парня.       — Не жалуйтесь потом на волосы в еде, — посмеивается подошедший Кенма.       — Есть, господин управляющий! — отвечают все хором.       — Кстати, Кенма, почему у вас целых четыре управляющих? Во всех остальных кафе только один, — интересуется Суга.       — Хах, потому что мы — не все, как бы сказал мой учитель по истории, — усмехается Кенма. — На самом деле мы не управляющие, — все охают, а сзади слышится «Дядя Ноя, держите резиночку!» и ответное «Спасибо, мелкий». — Наш начальник просто дал такое название «старшим» официантам. Мы ведь тут с самого открытия, поэтому Укай-сан сделал нам бонус, немного изменив наши обязанности, повысив зарплату и приукрасил статус. Мне теперь не надо общаться со всеми клиентами, и я занимаюсь документацией, а ещё прогнозами, это стало невероятным облегчением! — Кенма поворачивает голову в сторону кухни и потирает ладони, видя Куроо с подносами. — О, кажется, ваш заказ готов.       Под неслышимые фанфары Куроо подходит к их столу с гордо поднятой головой и с наигранно серьёзным выражением лица расставляет пирожные перед каждым, оставляя одно напоследок. Он с трепетом подымает тарелку с бисквитным динозавром, и Кенма прыскает от схожести этой картины с моментом из «Короля льва», когда Симбу поднимали над жителями саванны. Тарелка опускается перед Тсукишимой, и Ямагучи, замечая этот шедевр кулинарного искусства, сразу его узнаёт:       — Куроо-сан, Кенма-сан, поверить не могу, что вы сделали это!       — Да-да, женатикам на пять лет особый подарок от нас, — подмигивает Куроо расплывшемуся в улыбке Ямагучи, пока Тсукишима открывает в себе способности актёра, идеально играя спелый помидор.       — Это подло… Почему вы не сделали это, когда мы пришли бы одни?       — Да ладно тебе, Тсукки, всё здесь знают о твоей любви к динозаврам, да, ребя… — Ямагучи не договаривает фразу, замечая шесть пар широко раскрытых глаз. — Так вы не знаете?       — Нет!       — Я думал, мы друзья, как вы могли скрывать тот факт, что женаты? — грустный Сугавара опускается на стол, талантливо имитируя завядшее растение. Видимо, они с Тсукишимой создают актёрскую труппу и сейчас репетируют.       — Да мы вроде и не скрывали… — сконфуженно тянет Ямагучи, положив правую руку на шею.       — Так всё же и так понятно, — переглядываясь, заявляют Хината с Рином.       — У них парные серёжки, и они любят друг друга как папы, — довольно щурясь, говорит мальчик.       — А ещё у Тсукишимы есть носки и наушники с динозаврами, — добавляет Хината. Они с Рином ярко улыбаются друг другу, из-за чего Кагеяма ловит маленький сердечный приступ, и с его губ срывается тихое «и правда солнышко». Сидящий рядом Кенма отмечает в мысленном плане новый пункт для разговора с Шое.       — А вот нам было непонятно, всё это не даёт точное знание о вашем статусе. Не обязательно быть в браке с такими хорошими тёплыми отношениями, как у вас, — ещё обиженный Суга всё равно немного улыбается. — Я очень рад за вас!       Всё активно соглашаются.       — Не такой реакции я ждал, — тянет расстроенный Кенма, падая в объятия Куроо.       — Но первоначальная цель достигнута, мы смутили Тсукишиму на 9 секунд, — Тецуро перебирает осветлённые прядки правой рукой. — Так что не грусти, солнце.       Кенма угукает, а Нишиноя с Хинатой уже вовсю ведут расследование времени первого «динозавра», завалив Тадаши и Кея неприкращающимися вопросами.       — День, когда ты подарил ему наушники?       — Нет.       — Вторая годовщина?       — Неа.       — Третья?       — Промах.       — День, когда Ямагучи подарил парные шарфы?       — Давайте прекратим это бессмысленное гадание, я устал от ваших громких голосов, — скучающе заявляет Тсукишима. — День, когда мы расписались.       Хината и Ноя восторженно кричат, но тут же получают подзатыльники от управляющих, потому что не стоит нарушать тихую атмосферу их кафе. Хината трёт ушибленный затылок и спрашивает:       — А как вы праздновали? Я вот смотрел записи со свадьбы моих родителей и это было просто в-у-у-у-у-х и ув-о-о-о-о!       — Дурень, говори по-человечески, — ворчит Кагеяма.       — Нормально я говорю! — Хината завязывает шуточную борьбу.       — Так вы хотите узнать? — Ямагучи специально останавливает их, когда пальцы обоих переплетены, и продолжает, получив утвердительные кивки. — Мы не устраивали ничего грандиозного. Просто расписались и пошли в это кафе отпраздновать вдвоем. А потом через два дня был большой семейный ужин в честь этого события: к родителям Тсукки приехала моя мама, и даже Акитеру-кун выкрал два выходных у своего начальника.       — Лучше бы он этого не делал, честное слово, — вздыхает Тсукишима, осматривая своих друзей. — Они рассматривали «секретный» альбом, что мой братец хранил до момента «когда Тадаши станет членом нашей семьи», — цитирует он своего брата и закатывает глаза. — Эти оба расплакалась в конце.       — Но ты был слишком милым на тех фотографиях, — Ямагучи делает вид, что утирает слезу.       — Боги, я выслушиваю это уже тридцать шестой раз, — Кей всё равно улыбается, кладя голову на плечо мужа.       Дверь распахивается, и на пороге появляется невысокий парень с коротко стриженными чёрными волосами.       — Посмотрите, кто успел с дневной смены на ваш огонёк!       — Рю!       — Дядюшка Рюноске!       Нишиноя с Рином кинулись к прибывшему Танаке, наперебой рассказывая новости.       — Нам стоило закрыть кафе на время их прихода, а то стало слишком шумно, — ворчит Кенма в объятиях Куроо. Тэцуро хмыкает.

***

      Дверь кафе захлопывается за спинами парней, и уличный холод с азартом нападает на них. Хината весь передёргивается, в то время как Кагеяма лишь сильнее кутается в шарф. Мощный порыв ветра подымает их волосы, спутывая чёлку Тобио. Хината замечает это и жестом просит того наклониться. С немым вопросом в глазах Кагеяма наклоняется и замирает, когда ловкие пальцы касаются его волос, распутывая. Сердце пропускает пару ударов, а сделать хоть один вдох кажется невозможным.       — Земля вызывает Кагеяму, приём! — Тобио только сейчас замечает, что Хината уже не перебирает его чёлку, а почему-то прыгает.       — Что такое?       — О, ты ожил! — Шое довольно улыбается и спешит объяснить. — Просто ты завис и смотрел в одну точку практически не дыша. Я немного испугался. Но теперь всё хорошо. Что-то случилось?       «Ты случился», — крутится в голове, но Кагеяма не спешит озвучивать свои мысли.       — Что ты имеешь ввиду?       «Я сказал это вслух?!»       Кагеяма резко отворачивается, дабы не демонстрировать свои пылающие щёки, и ускоряет шаг.       — Что хотел, то и имел, — уклончиво отвечает он.       — Ладно ладно, узнаю ответ потом, — Хината хихикает. — Давай скорее поедем к тебе. Я хочу попробовать тот чай, что мы купили в прошлую ночёвку.       — Ты опять хочешь ко мне в гости?       — Агась.       — У меня такое ощущение, будто ты живёшь со мной.       — Это разрешение на переезд?       Кагеяма уже не знает возмутиться ему и накричать на одно рыжее недоразумение или засмущаться ещё сильнее. Выбирая третий вариант, он просто игнорирует светящиеся глаза Хинаты, протягивает его пряди через пальцы, немного больно оттягивая вверх.       — Мечтай.

***

      Хозяин квартиры наслаждается теплотой своего уютного мирка под одеялом, пока кто-то настойчиво не начинает теребить его за плечо.       — …яма! Вставай, Кагеяма! Проснись же, Т-тобио!       Кагеяма распахивает глаза. Его имя из уст другого человека пускает электрические разряды по всему телу, и он пытается взять себя в руки, чтобы сказать что-то, но язык не слушается, поэтому выходит неразборчивое бормотание.       — Ура, я смог разбудить тебя, — всё ещё шёпотом восклицает Хината.— Идём готовить печеньки, я кушать хочу.       — Прости?       Остатки сна спешно покидают Кагеяму, уступая место злости. Он тянется за телефоном, яркий экран которого больно режет по глазам, и сильнее стискивает зубы, видя «03:26» на циферблате.       — Ты видел время?!       — Ага. Но не забывай, что время относительно, поэтому оно не может помешать нам испечь что-нибудь шоколадное.       «Эх, на что я подписался, когда начал общаться с этим рыжиком»       — Порой я жалею, что согласился в тот день отвезти посылку Бокуто-сану.       — Не ври, мне прекрасное известно, что я лучшее, что с тобой случалось, — уверенно заявляет Хината и бежит на кухню, вырвав у Кагеямы одеяло, чтобы тот точно не подумал лечь обратно.       «Я тоже так думаю… Временами. И точно не сейчас»

***

      Хината пытается достать какао с верхней полки, но у него никак не получается. Идти за табуреткой лень, а попросить Кагеяму помочь гордость не позволяет. Пока он ищет способ залезть на столешницу без последствий, тёплая рука ложится ему на живот, притягивая его к чужой груди. Кагеяма что-то тихо говорит, но Хината не может уловить ни одного слова из-за шума бушующей крови. Какао уже на столешнице, но отпускать Хинату никто не собирается.       — Эм… Кагеяма, ты уснул что ли? Не мог бы ты отпустить меня?       — Неа, даже не подумаю. Ты тёплый, а мне холодно, потому что кое-кто забрал моё одеяло. Учись нести ответственно-а-а-а-сть, — попытка подавить зевок тщетна, поэтому Хината прыскает с последнего произнесённого слова.       — Но мне нужно готовить!       — Ты сам этого захотел. Я вот хочу согреться. Позволь побыть дополнением к готовке.       — Хах, ты точно ещё не проснулся, раз говоришь такое. Ну тогда не бурчи, когда я буду слишком много двигаться.       Хината со своим новым «пледом» возвращается к миске с почти готовым тестом и добавляет какао. Сонный Тобио кладёт ему голову на плечо, пытаясь разглядеть будущий ранний завтрак. Шое выкладывает тесто на пергаментный лист с помощью ложки, уже привыкнув к такой близости с обычно не любящим тактильный контакт Кагеямой. Нагретая духовка встречает маленьких шоколадных посетителей с радушием и обдаёт щёки рыжего повара приятным жаром.       Пока готовится печенье, Тобио успевает задремать три раза, но его постоянно будит его неугомонный гость. Кухню заполняет запах шоколада и ванили, и Кагеяма уже считает идею Хинаты не такой уж и плохой. Желудок радостно вопит в предвкушении чего-то вкусного.       Хината разливает молоко в два стакана, достаёт поднос из духовки и выкладывает печенье на тарелку. Они сидят ещё минут семь и успевают сыграть в камень-ножницы-бумага, приписывая новые значения в воображаемую таблицу их вечного соревнования. Хината трогает печенье и радостно улыбается:       — Оно остыло, можем есть!       Кагеяма кусает причину, по которой его разбудили так рано, и распахивает глаза в удивлении.       — Это невероятно вкусно! Где ты научился так готовить?       — Просто мы с младшей сестрой часто оставались одни дома, вот и пришлось брать готовку на себя, — смущённый Хината теребит низ футболки. — Кстати, я уеду на пару дней домой, так что не теряй меня.       — Угу, только подавай признаки жизни.       Неуверенные лучи восходящего солнца проникают на кухню, освещая двух парней уплетающих шоколадные завитки. В уголке подоконника стоит маленький кактус.       Кагеяма фыркает, получая через пару дней сообщение «~Признаки жизни~ Так сойдёт?)».