верхом, на волне разрушения

Это был один из тех зимних вечеров, когда всё, чего тебе хочется — забиться поглубже в нору и не вылезать. Падающие хлопья снега подхватил ветер, и пурга, окончательно разбушевавшись, свела видимость практически к нулю. Снежинки липли к визорам шлема, отчего Барни ежесекундно приходилось протирать глаза. Его, как новичка, приставили к одному из отрядов, и сегодня он в первый раз вышел на дежурство в качестве работника Гражданской обороны. — Твой ID готов. Отныне ты числишься в базе данных как 7313, — офицер на посту выдал ему дубинку и пистолет калибра 9-мм. — Считай это своим новым именем. «Хрен вам», подумал Барни. Отряд остановился у входа во дворы, окружавшие дома жилого квартала. Капитан приказал им выстроиться вдоль стенки. Он принялся раздавать инструкции, будто они не выслушивали это уже десятый раз. — Эй, — окликнул Калхауна ГОшник. — Сегодня твой первый день. С собой пушка? Нервно сглотнув, Барни отрицательно покачал головой. Оружие он оставил в комнате. Да и зачем брать его сегодня? В приказе не было никаких пояснений к экипировке, помимо необходимости всегда носить с собой оглушающую дубинку. Метрокоп шумно вздохнул, отчего из вокодера вырвался шелестящий шум, и вытащил из-за пазухи собственный пистолет. — Для тебя есть задание, — он вложил ствол в руку Барни. Ничего больше не говоря, капитан повёл отряд ко входу на этаж. Дверь выбили — грохот поднялся жуткий. Калхаун видел, как в коридоре беспокойно сновали гражданские, но метрокопы вдруг остановились у одной из квартир. Не стучались: через секунду замок был мгновенно уничтожен специальным устройством. Барни зашёл в помещение следом за ввалившимися туда ГОшниками. Он огляделся. В квартире был лишь один человек, мужчина. Его уже схватили и приставили к стенке. — Роберт Гаудин, — начал капитан, пока другой метрокоп ощупывал парня, пытаясь найти оружие. — Ты арестован по подозрению в помощи нарушителю. Того самого Роберта с силой схватили за шею, и он, поддавшись, опустился на колени. Капитан присел перед ним на корточки. — Где твой брат? Мотнув головой, тот выплюнул: — Не знаю. Дубинка перед его лицом сверкнула электрическим разрядом. — А у нас другая информация, — твёрдый наконечник уткнулся Роберту в живот. — Твои друзья по службе сказали, что он приходил к тебе на работу. На лице у Роберта проскользнуло удивление вперемешку с испугом, но он быстро подавил в себе все эмоции, протянув: — Он ничего мне не говорил. Через мгновение его ударили по лицу, и метрокоп, схватив парня за волосы, с силой потянул его к себе. — Зачем. Он. Приходил? Сплюнув на пол кровь с осколками разбитого зуба, Роберт прохрипел: — Хрен пойми… — он мотнул головой. — Этот идиот просто ушёл. Не знаю, где он. Знал бы — сказал, — парень затрясся. — Я не собираюсь его покрывать. Отбросив его от себя, капитан встал. — Ты же понимаешь, что мы проникнем тебе в память? — прошелестел он. — Тебе выжгут мозги, Роберт. Раздался тихий смешок. Всё ещё сидящий на полу парень пробормотал себе под нос: — Мне плевать. Его схватили за плечи, намереваясь поднять, как вдруг ГОшник, хмыкнув, произнёс: — Отпустите его. Метрокопы послушались, и Роберт свалился обратно на холодную плитку. Подойдя к нему, капитан потянул его за шкирку. — На колени. Подчинившись, Роберт вперил взгляд в своих мучителей. Он оглядел каждого и остановился на Барни. — 73-й, — позвал капитан, и Калхаун обернулся к нему. — Доставай пушку. Барни почувствовал вес пистолета, спрятанного за поясом. Нервно облизнув губы, он спросил: — Зачем? Чертыхнувшись, капитан сделал три больших шага и сам выдернул ствол у него из-под ремня. — Затем, хренов ты придурок. Ему под нос сунули оружие. Барни наблюдал, как собственная рука взяла пистолет и сжала прохладную рукоять. ГОшник вернулся к Роберту и, протянув к нему ладонь, ткнул пальцем в лоб. — Стреляй. Барни видел, как в глазах этого человека поднялся такой животный страх, что у него самого свело живот в невыносимым спазме. — Так, — один из метрокопов подал голос. — Приказа о казни не было. Мы можем допросить его… Капитан одним поворотом головы заставил его замолчать. — Речь не о сраном приказе, 05-й, — ГОшник ткнул дулом пистолета в сторону Барни, который всё ещё не мог пошевелиться от страха. — Если он не привыкнет убивать, то ему здесь нечего делать. Слышишь? — Калхауна пихнули в плечо. — Не сделаешь этого сейчас — мы сдадим тебя в трансчеловеческий отдел. Тебе сотрут память, отрежут член и превратят в сталкера. Ты этого хочешь? Это не сложно, всего-то обернуться и перестрелять их всех. Совсем не сложно. Только почему же Барни этого не делает? Он лишь ощущал, как на глаза наворачиваются слёзы. Этот мудак был неправ. Калхаун знал, как убивать. Солдаты HECU в Мезе не скупились на пули, и Барни отвечал им тем же. Тогда он мог соврать себе, что это было оправдано. Сейчас… это расправа. Бессмысленная, уродливая, беспощадная. — Ты меня достал, 73-й, — рявкнули ему. — Либо ты стреляешь, либо на счёт три я вышибу тебе мозги. Барни стоял, опустив руки. Посмотрев вниз, он заметил, что пистолет уже снят с предохранителя. Нужно лишь повернуться и пустить пули в пятерых метрокопов. — Один, — ствол пушки стукнулся о его шлем. Разум судорожно подкинул ему слова Илая: «Нам нужен доступ к системам Альянса. Ты не можешь себя раскрыть». Но, чёрт побери, не такой же ценой. Это выше его сил. — Два, — коротко высек капитан. — Надеюсь, ты оставил завещание. Боже. Ему не хватало воздуха. С каждым разом грудь вздымалась всё тяжелее. Подняв пистолет, он снова увидел чужой отчаянный взгляд. Сейчас Барни собьёт с ног капитана, потом по очереди расстреляет этих ублюдков. Прямо как мишени. Сглотнув, он положил палец на курок. — Три! Выстрел. Оглушающий даже сквозь шлем. И после — тишина. Калхаун поздно понял, что зажмурился. А когда открыл глаза, то с ужасом уставился на дымящийся пистолет в собственной руке. Следующим он увидел обмякшее тело Роберта с дырой во лбу. Под ним медленно растекалась лужа крови. Барни выбежал на засыпанную снегом улицу. Откинув лицевую часть шлема в сторону, он упал на колени и, сотрясаясь крупной дрожью, выблевал содержимое желудка. — 73-й, — его окликнули сзади. — Насчет трансчеловеческого отдела. Капитан соврал. Максимум, что тебе грозило — штраф и арест на несколько дней. Но выбора у тебя всё равно не было. Опустившись на корточки, ГОшник похлопал его по спине. — Ты привыкнешь. Все привыкают, рано или поздно. Спрятавшись ото всех в узком туалете общежития, Барни прорыдал всю ночь, размазывая сопли по лицу. Когда он, пошатываясь, вышел на свет, оказалось, что его смена уже началась.

***

Перед тем, как спуститься в переулок, он нацепил шлем. Тихий щелчок креплений, и Барни снова в привычной шкуре. Пора возвращаться к работе. Свернув в узкий проход, он завидел вдали пару метрокопов. Те, негромко переговариваясь, осматривали забитый досками проход в жилой дом. Поравнявшись с ними, Калхаун услышал кряхтение, и ГОшник, что стоял справа, преградил ему дорогу. — Назови себя, — прошелестел вокодер. Коллега держал руку на рукоятке автомата. Выпрямившись, Барни произнёс дежурный ответ. — 7313. Осмотр территории с целью задержания нарушителей, — собственный голос искажён до неузнаваемого баса. Хотя, что уж тут, теперь это и есть его настоящий голос. Хмыкнув, метрокоп кивнул. — 73-й. Сегодня на тебе досмотр. Почему не на вокзале? Второй ГОшник, согласно кивнув, подхватил ту же песню. — Да-да, 73-й. Какого чёрта ты сюда забрёл? Вздохнув, Барни закатил глаза. Хорошо, что этого не было видно из-за шлема. — А у меня встречный вопрос, — он, расставив ноги, протянул. — Какого лешего вы двое прохлаждаетесь здесь, когда у нас код 94? Метрокопы заметно стушевались. — Мы искали… нарушителей, — выдавил правый. Калхаун, покачав головой, сделал шаг вперёд. — Ну-ну. И куда они убежали? В эту дырку? — он ткнул носком сапога в щель между досок. — Кончайте херней страдать. Втроём они двинулись навстречу ближайшему патрулю. Барни, отстав от парочки, задумчиво кусал губу. Нужно будет вернуться к Айзеку и починить телепорт. Чем быстрее они начнут переправлять жителей из Сити, тем лучше. Ещё он подготовил несколько наводок для повстанцев: плохо охраняемые склады с боеприпасами и маршруты одиноких патрулей, которые легко одолеть, имея перевес в численности. Он изо всех сил старался не думать о Гордоне. — Так значит, это правда? — начал правый. Его друг мигом подтянулся. — Ты о чём? На мгновение метрокоп выдержал паузу. — Фримен вернулся. Оба ГОшника оглянулись на бредущего позади Барни. — Эй, 73-й. Слышал о Фримене? Отрицательно покачав головой, Калхаун протянул: — Нет. Кто это? Метрокопы прыснули от смеха. Они поравнялись с ним и, схватив под руки, наперебой начали рассказывать, перебивая друг-друга: — Знаменитый доктор… — В одиночку прошёл… — Положил кучу людей… — Исчез… Моргнув, Калхаун почувствовал, как чужие голоса сливаются в невнятный шум. «Исчез». Сколько в этом слове пряталось невыносимой тоски, воя, отчаянной попытки продержаться ещё немного. И ведь Барни продержался. Дождался. Ох, чёрт. Глаза начало щипать. — Да уж, 73-й, — ГОшник закинул руку ему на плечо. — Из какой пещеры ты вылез? Не знать о нём… С другой стороны его ощутимо ткнули в бок. — Эй, не налегай на него, 25-й. И вообще, большая часть россказней про этого — всего лишь пустые слухи. — Посмотрим, насколько пустые, когда ты с ним встретишься… Дойдя до главной улицы, они слились с толпой таких же метрокопов. — Замолкните, — бросил парочке Барни, прежде чем устремиться вперёд, к началу шеренги. Вдруг под ухом раздался противный треск, а после Калхаун услышал голос из встроенной рации. — Приём. 7313. Отойдя в сторону от толпы, Барни, прокашлявшись, ответил: — 7313. Слушаю. Диспетчер продолжил: — Тебе приказано собрать отряд для задания. Даю тридцать минут, чтобы вернуться к складу и получить экипировку. Всё ясно? Какого хрена? Что ещё за задание? — Вас понял, — проронил Барни и, отключившись, повернул в другую сторону. На складе он, как всегда, прошёл идентификацию, после чего его снарядили таким арсеналом, что, казалось, на форменной куртке закончились карманы под каждую гранату. — Эй, — он постучал по стеклу, обращая на себя внимание дежурного. — Меня посвятят в детали миссии, или я должен догадаться обо всём сам? Стоящий на посту ГОшник его настроя не оценил. Вытянувшись, тот лишь прокряхтел в вокодер: — Зря стараешься, 73-й… — метрокоп угрожающе наклонился к нему через стекло и продолжил. — Самый пассивно-агрессивный здесь я. Барни захлопал в ладоши. Жаль, что звук заглушали перчатки. — Класс! — он уважительно закивал. — Тебе дают за это дополнительные привилегии? Так, в виде премии. ГОшник сжал кулаки. Пусть за визорами шлема этого не видно, но, похоже, Калхаун его нехило выбесил. — Если бы не стекло, я бы показал тебе такую привилегию, — прорычал он. — Забудешь, как звали твою бывшую. Барни усмехнулся. — Уже забыл, — он махнул на прощание, намереваясь уходить, но его окликнули. — Отряд ещё не собрался, — дежурный застучал по клавишам консоли. — Если собирался отлить или промочить горло, сейчас самое время. Вас сегодня далеко забросят. Последняя фраза настораживала. Ему не нужно было повторять два раза: Барни ретировался от этого парня в мгновение ока. Он добрёл до общежития, когда впервые с момента возвращения Гордона посмотрел себе под ноги. На сапогах запеклась кровь. Калхаун вспомнил, что до этого был занят с гражданским: парня подозревали в нарушении общественного порядка, а тот, затравлено глядя вокруг, в последний момент просто сломался. Не хотелось думать об этом. Как назло, Барни ощутил, как чужая кровь будто присохла к коже, впитавшись через перчатки, куртку, маску. Ему нужно смыть это с себя как можно быстрее. К счастью, душевые пустовали. Тем и лучше. Он ненавидел столпотворение из голых тел, оккупировавшее это место после смены. Если уж Барни, скрепя зубами, и шёл сюда, то смотрел строго вперёд и ни на кого конкретно. И уж точно не опускал взгляд ниже пояса. Повернув вентиль, он подождал, пока стечёт холодная вода и, вздохнув, шагнул под тёплые струи. Это расслабило и позволило всем мыслям стечь в водосток. Закрыв глаза, он простоял так пару минут, наслаждаясь тишиной. А потом её нарушили чьи-то шаги. Барни выругался про себя: и кого сюда принесло посреди смены? Шаги остановились сбоку от него. Шум воды стал громче. Калхаун не открывал глаза чисто из принципа: ему до последнего хотелось остаться в одиночестве, пусть лишь в мыслях. Этому не суждено было случиться. — Не найдётся шампуня? — послышался чей-то голос. — Я забыл свой. Барни проигнорировал чужую реплику. Собеседник не дождавшись ответа, протянул: — Нет — так нет, — раздался шлепок босых ступней. — Хах, ты видел, что за дрянь они кладут в лосьон для бритья? Экстракт пиявки. Что за пиявки, мать вашу? Барни, распахнув глаза, впервые за все редкие посещения общей душевой обернулся и посмотрел на другого человека. Долговязый мужчина лет сорока, с длинным носом и небрежно подстриженной челкой, спадающей на лоб. Он намыливал светлые волосы и широко улыбался. — Хм, а это не те ли твари, что плавают стаями на побережье? Мне такая однажды прокусила ботинок. Барни раздраженно дёрнул вентиль. — Мы знакомы? — нарочито бесстрастно спросил он. Человек смерил его взглядом, будто впервые увидел, что стоит здесь не один. — Теперь, когда ты спросил, я думаю, что где-то тебя видел, — он склонил голову набок, сощурившись. — Эй, а ты случайно не из ГО? Он обронил дурацкий смешок. Барни внутренне содрогнулся от неприятного чувства тревоги и снова посмотрел на мужчину. Тот стоял под струями воды, насвистывая себе под нос. Сейчас он действительно казался знакомым. Только где они могли видеться раньше? Близких контактов с ГОшниками Барни никогда не заводил. На него нахлынули смутные — словно чужие — воспоминания, от которых пахло… порохом. И вообще, это была его роль — говорить комичную херню при любом удобном случае. Конечно, не здесь и не этим людям, но всё же. — Ладно, ладно, — человек, зачесав мокрые волосы, снова повернулся к Барни. — Веришь или нет, но я точно тебя знаю. Барни хмыкнул. — Да ну? И откуда? — Не могу понять… пока что. Но обязательно вспомню, — заметив чужой скептический взгляд, мужчина развёл руками. — Эй, да расслабься, это не угроза. Просто привычка. Раньше я работал пограничником в Болгарии. Хорошая память на лица. Болгария. Словечко прямиком из эпохи, когда названия стран и расчерченные на картах границы что-то значили. Человек протянул ему мокрую руку. — Как тебя зовут? Проигнорировав жест, Калхаун грубо бросил: — 7313. Не завожу знакомства в душевых. Ему кивнули. — 4608, — представившись, ГОшник сокрушенно потряс головой. — И я не про эти бездушные цифры. Как твоё настоящее имя? — Какая разница? Пожав плечами, мужчина принялся смывать с себя мыльную пену. — Да так. Единственное, что они ещё не отняли у нас, это имена. — Раз ты такой философ, — фыркнул Калхаун. — То что ты забыл в Гражданской обороне? Улыбнувшись, незнакомец повернул вентиль, выключая воду. — Всего лишь способ выжить. Ты ведь не будешь стыдить меня за это? — Мне всё равно. Натянув на бёдра полотенце, Барни поспешил свалить в раздевалку. Этот парень начал действовать ему на нервы. Как назло, спустя минуту позади него прошлёпали мокрые шаги. Шкафчик рядом скрипнул ржавыми петлями. — Знаешь, хорошо, что тебе всё равно. Непредвзятое мнение — отличная вещь. Захлопнув дверцу, Барни вперился в него взглядом. — Ты специально за мной ходишь? Удивлённо подняв брови, ГОшник набросил на плечо полотенце. — Я? — он ткнул пальцем в шкафчик напротив себя. — Вообще-то здесь мои шмотки лежат. Замерев, мужчина медленно повернулся к Барни и смерил его подозрительным взглядом. На секунду Калхауну даже стало не по себе, но виду он не подал. Собеседник, нахмурившись, продолжил: — Погоди-ка… — он наклонился к Барни. — Я захожу в раздевалку и вижу, как ты стоишь около моего шкафчика. Секунду ГОшник пялился на него, не моргая. Жуткое зрелище. — Хочешь сказать, что ты… — он кивнул Барни. — Ходишь за мной? Его плечи вздрогнули в приступе смеха. Кажется, у Барни задергалось веко. — Не смешно, — пробубнил он, натягивая на себя одежду. Выпрямившись, собеседник уселся на скамью, натягивая носки на длинные ноги. — Извини. Подумал, тебе понравится шутка. Даже такая дурацкая. Нахмурившись, Барни навис над ним. — С чего бы это? — Чутьё, — протянув руку, собеседник произнёс. — Кстати, меня зовут Велко. Барни будто шарахнуло током. Его имя. Его чёртово имя, словно ключ, открыло давно запертую дверь в прошлое. Барни внимательно вгляделся в черты 46-го. Видимо, из-за вечной подозрительности ко всем подряд у него развилась привычка щуриться. А ещё он явно любил совать свой длиннющий нос в чужие дела. Конечно, Барни знал его, вот только… Откуда? Чёрт, такое чувство, будто он хлебнул фирменной водички Брина, и это специфическое воспоминание подчистую стёрлось с подкорки мозга.

***

— Аликс! — крики заглушал грохот рушащегося потолка. — Не спи, давай, ещё немного… Это кричал он? — Вот так… — владелец надломленного голоса чудом не скатывался в истерику. — Раз, два… Ты главное не засыпай, слышишь? Мы выберемся. Выберемся… Но было слишком поздно: сверху прогремел последний сброшенный снаряд, и единственный выход из тоннеля завалило огромными валунами.

***

Барни потряс головой. Кажется, он задремал на минуту. Сонный разум внезапно осознал: перед его носом щёлкали чьи-то пальцы. — Калхау-ун, подъём! Непонимающе оглядевшись, Барни узнал стены общежития. Видимо, правда заснул, пока ждал остальных ГОшников. Посмотрев перед собой, он увидел склонившегося над ним Велко. Какого чёрта? — Что за?.. — вскочив, Барни гневно ткнул пальцем в его грудь. — Откуда ты знаешь моё имя? Пожав плечами, тот невинно улыбнулся. — Раз выдалась возможность, то я не смог сдержаться, — он хлопнул Барни по плечу. — Надо же знать, с кем работаешь. Вот козёл. — Ты в одном отряде со мной? — ошарашено произнёс Калхаун. — И мало тебе этого, так ты ещё пробиваешь мой ID в базе данных? Велко кивнул. — Не бери в голову, — он не переставал трещать, пока они шли по коридору. — Ну да, у меня есть доступ к списку сотрудников. Почему бы им не воспользоваться? Всего-то невинная привычка. Я ведь был пограничником. Если он ещё хоть раз заикнётся о том, что был пограничником, Барни огреет его чем-нибудь тяжёлым. Надо же было так влипнуть. К тому же, ему так и не сообщили цель вылазки. Они едва приблизились к выходу, когда двери общежития со всей дури распахнулись, и в холл ввалились метрокопы. — Эй, что у вас стряслось? — озадаченно спросил Велко. Один из ГОшников присел на скамью и, не успев отдышаться, гневно воскликнул: — Чёртов Фримен! Пока метрокоп рассказывал, как Гордон пачками валит ГОшников, продираясь через каналы, Барни отвернулся, не в силах сдержать улыбки. Хоть какие-то хорошие новости.