верхом, на волне разрушения

В рабочем кабинете Гордона хлопнула дверь. Вздрогнув от неожиданности, он обернулся, отвлекаясь от компьютера, и увидел на пороге Барни. Тот, тяжело дыша, припал к стене, еле держась на ногах. Он задорно подмигнул, игнорируя чужой ошарашенный взгляд. — Ты не против, если я немного посижу здесь? Удивлённо покачав головой, Гордон лишь протянул: — Боже… — он, щёлкнув мышкой, закрыл вкладку с документами. — Что на этот раз? Расценив фразу как согласие, Барни тут же упал на маленький диванчик. С наслаждением растянувшись на мягкой обивке, он снял с головы шлем, ощущая, как колотящееся сердце начинает успокаиваться. Глядя на эту картину, Гордон оценивающе скрестил руки на груди. — Ты что, убегал от кого-то? — слегка наклонив голову, спросил он. Сложив руки на затылке, Барни беззаботно ответил: — Типо того, — он покосился на Гордона, не сводящего с него прищуренных глаз. — Ладно, ладно. Просто я торчу Отису двадцатку, а он как раз шёл мне навстречу. Хмыкнув, Гордон выпрямился, возвращаясь к компьютеру. — То есть, ты не собираешься отдавать ему долг? — мимолётно поинтересовался он, клацая по клавишам. Барни фыркнул. Он с любопытством принялся разглядывать интерьер кабинета, осознав, что не бывал здесь раньше. — Да собираюсь, — он запустил ладонь в вазочку с конфетами, найденную на столе. — Просто не сейчас. Гордон снова отвлёкся от работы. Он наблюдал, как Барни, подбрасывая цветные драже в воздух, ловит их ртом. Слегка улыбнувшись, он протянул: — Разве ты сейчас не должен быть в другом секторе? Невозмутимо пожав плечами, Барни поднялся, потягиваясь. Он подошёл к Гордону и хлопнул его по плечу. — Должен, но, вообще-то, меня послали сюда осмотреть проводку, — он заглянул в монитор. — Так что решил зайти в гости. Ты не рад? Окинув постным взглядом бесчисленные строки уравнений, он повернулся к ссутулившемуся от усталости Гордону. — И тебе не надоело чахнуть над этим? Вздохнув, тот надавил пальцами на веки. — Немного. Облокотившись о стол, Барни схватился за мышку поверх его руки и свернул окно с документами. — Ну так и нафиг их, — бросил он. — У тебя тут есть игры? Гордон не ответил. Он, сглотнув, неотрывно смотрел на чужую ладонь, накрывшую его собственную. Спустя мгновение он высвободил руку и, опустив лицо, пробормотал: — Нет. Барни глядел в другую сторону, не замечая реакции на прикосновение. Он, вовсю изучая компьютер, хмыкнул, заметив обои с остроухим парнем в синей кофте. — Я, конечно, знал, что ты фанат этого древнего сериала, но ставить на рабочий стол эльфа… Возмущённо вскинув голову, Гордон поспешил прервать его. — Его зовут Спок, — он подтолкнул задницу Барни влево. — И он не эльф, а вулканец. От этого заявления захотелось в голос заржать. Барни как раз собирался это сделать, но его снова толкнули, причём гораздо сильнее. Не удержавшись, он повалился на диван и, цепляясь за зелёную обивку, растерянно попытался подняться. Гордон усмехнулся. Он схватил Барни за плечи и вжал в мягкую сидушку, не собираясь никуда отпускать. — Эй, — слабо запротестовал Барни. — Только не надо бить меня за то, что я не разбираюсь в твоих задротских пришельцах. Сильная рука Гордона обхватила его запястье и шутливо скрутила. Барни сглотнул. Ему вмиг стало не до шуток. Конечно, он мог сколько угодно прикалываться над Гордоном, но по спортивной подготовке тот убежал далеко вперёд. — Мне интересно, — Гордон сочувствующе похлопал его по плечу. — Отчего ты такой весёлый? Поёрзав, Барни оставил попытки высвободиться. Повернув голову, он увидел, как Гордон безмятежно рассматривает свои наручные часы. — О, надо же, — воскликнул он. — Оказывается, мой рабочий день уже закончился. Как вовремя. Зато у Барни оставалось ещё несколько часов смены. А вместо того, чтобы находиться на посту, он разлёгся на диване, придавленный чужим весом, и определённо не мог просто взять и уйти. — Знаешь что? — недовольно пробубнил Барни в диван. — Это можно расценивать как нападение на должностное лицо, — он услышал, как Гордон издал смешок. — И я, между прочим, имею полное право на самооборону. — Ну так, — оценив картину, подзадорил его Гордон. — Обороняйся, что ли. Или тебе и так хорошо? О, ему было вполне неплохо. Когда ещё Барни сможет вот так взять и забить на работу, не чувствуя при этом своей вины? Гордон ведь и правда держит его в заложниках. — Ага, — пораскинув мозгами, ответил он. — Мне тут вообще весело. Чужие пальцы уверенно скользнули за край его бронежилета и смяли ткань синей рубашки. — Хочешь, будет ещё веселее? В следующую секунду Барни заорал. — Нет! — он попытался отбиться. — Блин, иди ты нахер, Гордон! Только не щекотка! Легче было разговаривать со стенкой. Гордон, не колебаясь, безжалостно скользил пальцами по его бокам и животу, словно мучитель-инквизитор. Барни попытался задрать ногу и как следует огреть его, но его отвлёк грохот двери, ударившейся о стену. Они оба обернулись: на пороге, тяжело дыша, стоял Отис. Толстяк смерил их удивлённым взглядом, и Гордон, сглотнув, медленно сполз с Барни. Тот, сморгнув набежавшие слёзы, вдруг принялся сдавленно хихикать. — Какого хрена вы двое делаете? — придя в себя, бросил Отис. — А ты, маленький засранец… Он схватил Барни за шиворот и, подняв с дивана, потащил к выходу. Калхаун протестующе схватился за воротник, но, увидев смущённый взгляд Гордона, тут же засмеялся. — Я-то думаю, куда свинтил, а ты тут валяешься! — продолжал греметь Отис. — А ты, Гордон? Зачем его отвлекаешь? Знаешь ведь, что у этого паршивца шило в одном месте! Подмигнув Гордону на прощание, Барни хлопнул Отиса по спине. — Хэй, да не горячись. Кстати, Отис, ты не знаешь, кто такие вулканцы? Он еле успел увернуться от смачной оплеухи.

***

Бронетранспортёр гремел по пустым улицам заброшенного района. Барни узнавал эти места: совсем недавно дома ещё использовались гражданскими, но около года назад всех эвакуировали на окраины. Объяснить решение не удосужились. В отчётах туманно говорилось об опасности обвала целых улиц, мол, во всём виновата деградация почвы после выкачки ресурсов. Конечно, Барни в это не верил. Альянс что-то прятал здесь, под землёй: возможно, оружие, или какие-то разработки. В любом случае, что бы они не скрывали, от этого уже давно избавились. Теперь заброшенные здания заняли повстанцы: им приходилось прятаться от комбайнов, и это место подходило идеально. Барни напрягало это задание. Он уже подал сигнал ошивающейся здесь части Сопротивления, чтобы ребята делали ноги. Нельзя было дать ГОшникам найти их, как и нельзя позволять повстанцам атаковать его отряд. Ещё слишком рано. Барни чувствовал — близок тот день, когда он, облегчённо выдохнув, сможет выпустить по пуле в затылок каждого встречного метрокопа. Но не сейчас. Их было девять, включая самого Барни. В темноте кузова он то и дело стукался коленом о Велко, что сидел сбоку. 46-й, решив взять на себя роль инструктора, вещал о цели миссии: — Где-то под землёй есть старый проход, — его голос был искажён вокодером. — Непонятно, сколько лет он заброшен, но сверху спустили приказ вернуть его в работу. Метрокоп, следивший за дорогой, хмыкнул, не оборачиваясь: — И на кой чёрт он нам сдался? Велко, покачав головой, вдруг опустил ладонь на плечо молчащего Барни: — Для удобства, — протянул он, похлопав чужую спину. — Они собираются перебросить в Сити кучу техники и припасов. Столько на обычных дорогах не поместится. Из глубины кузова послышался ещё один возглас: — С какого перепуга об этом сказали только тебе, 46-й? Фыркнув, Велко ткнул пальцем в полумрак, пытаясь найти говорившего. — Может, ты просто не слушал диспетчера? — откинувшись на металлическую стенку, он сложил руки на груди. — К тому же, я местный старожил. Знаю окрестности как свои пять пальцев. Барни, вскинув голову, оглянулся на сидящего рядом напарника. Снова это непонятное чувство дежавю. Чёрт, да что с ним? Наверное, он всё-таки начинает ехать крышей. Бронетранспортёр резко затормозил, заставляя по инерции дёрнуться в сторону. Барни глухо ругнулся, больно ударяясь плечом о стенку кузова. Панельная дверь машины со скрежетом разъехалась, выпуская метрокопов на улицу. — Ну и? Куда идти? — вопросил один из ГОшников. — Точно не знаю. Надо подключиться к командной панели и проверить маршрут, — вторил ему другой. Мысленно фыркнув, Барни хотел выйти из салона, как вдруг его окликнули: — Эй, помоги-ка мне с этим. Один из метрокопов, всё ещё торчащий в машине, держался за край тёмного ящика. Помедлив, Барни кивнул и, подойдя ближе, схватился за выемку холодного корпуса. — Что это? — невзначай бросил он. ГОшник, с шелестом выдохнув в вокодер, молча потащил ящик вперёд. Внутри было что-то тяжёлое — опустив эту хрень на землю, Барни ощутил, как руки слегка ноют от тянущей боли. Метрокоп, очнувшись, хмуро ответил вдогонку: — Оружие. Особенное, — он нажал на одну из скрытых панелей, и крышка ящика, щёлкнув, поднялась на пару сантиметров. Сквозь визоры шлема Барни разглядел нечто, похожее на гибрид ракетной установки и гранатомёта. Корпус пушки отливал матовым чёрным металлом — тот же материал, из которого собрана вся инфраструктура Альянса, от мэнхеков до Заградительного барьера. — И что, — с сомнением протянул Барни. — Мы должны его использовать? ГОшник, схватившись за увесистую рукоять, поднял оружие на плечо. — Типо того, — тот кивнул. — Его разрабатывали для солдат, но решили выдать прототип нам. Для тест-драйва. Понятно. Новая игрушка. Если им, простым метрокопам, доверили такое вооружение, то что, чёрт подери, должно твориться в этом грёбанном тоннеле? Внезапно за их спинами раздался треск. Как по команде, Барни мигом обернулся на шум. Видимо, дверь здания оказалась для его отряда слишком жёстким препятствиям — не помогло даже устройство для взлома замков — поэтому они решили просто разнести её. Он увидел, как 46-й, пнув ногой последнюю торчащую доску, неуверенно заозирался по сторонам. Калхаун не отвёл от него пристального взгляда, даже когда новоиспечённый собеседник, убрав оружие, потряс перчаткой перед самым лицом Барни. — Ты уснул? — грубо бросил он и, проследив его взгляд, тут же странно хмыкнул. — Неужели я не один, кого напрягает этот мудак? Моргнув, Барни посмотрел на метрокопа. — О чём ты? ГОшник сложил руки на груди. Он задумчиво склонил голову, будто размышлял, стоит ли делиться с Барни информацией. — Да не прикидывайся, — хмуро усмехнулся тот, проведя подошвой сапога по земле. — Сегодня тебя впервые занесло в наш отряд, но 46-й работает с нами всегда. И он всех достал. Барни не мог вообразить, что снизойдёт до сплетен с коллегами, но сейчас ему нужно было выудить хоть крупицу информации об этом парне. Ему надоело ощущать это тревожное чувство каждый раз, как 46-й заговорит. Словно он забыл что-то очень важное и никак не мог вспомнить. Тем временем, метрокоп продолжал: — Он ведёт себя как идиот. Постоянно болтает. А ещё упарывается таблетками, после которых его невозможно заткнуть. Я как-то целый час был вынужден слушать его шутки и, знаешь, под конец мне захотелось застрелиться. Сжав кулаки до скрипа перчаток, ГОшник на секунду запнулся. — Но это не самое интересное, — тёмные визоры чужого шлема воззрились на Барни. — Я помню, как 46-й вступил в ГО. Ему сразу же дали привилегии, ради которых обычные офицеры должны отпахать год. Не считаешь это подозрительным? Вздохнув, Барни пощупал спрятанный за поясом пистолет. — Это не моё дело, — отрезал он, прежде чем вернуться к отряду. Он соврал. Теперь это было его дело. И, как только представится возможность, Барни обязательно пробьёт ID 46-го в перечне сотрудников. Собравшись, они прошли внутрь многоэтажки. Несмотря на атмосферу полного запустения, кое-где Барни заметил следы, оставленные временными жильцами. Куски обгоревшей мебели в камине, сваленные в кучу матрасы, старая одежда, бутылки, газеты. Выглядело всё так, будто повстанцы покинули это место совсем недавно. Это плохой знак. Если кто-то из них остался в здании, лучше им не попадаться на глаза ГОшников. Пялясь в закрытые шлемами затылки, Барни размышлял: перспектива переброски боевой техники в самое сердце Сити-17 таким способом — под землёй — не сыграет на руку Сопротивлению. Конечно, эта спешка была прямой реакцией на возвращение Гордона и весь ущерб, что он успел причинить комбайнам за эти короткие часы. Мгновение — и Барни как обухом по голове огрело. Почему сегодня, почему сейчас Гордон выпрыгивает из ниоткуда, как чёрт из табакерки? Будто не было этих двадцати лет, за которые Барни начисто позабыл его. Забыл зелёные глаза и тёмные волосы. И выражение лица, открытое, слегка удивлённое, но теперь бесконечно уставшее. Где, спрашивается, он торчал всё это время? И почему вообще исчез? Казалось, от потока мыслей у него вот-вот закипит голова. Когда-то давно Барни поклялся себе, что больше не будет о нём думать. Потому что это больно — сталкиваться с сумасшедшей, дерьмовой реальностью, не имея возможности оставить позади те дни в Мезе. Тогда у него была нормальная жизнь и лучший друг. После остался лишь мрак и тянущееся годами одиночество. В конце концов, Барни пересилил себя: с каждым днём он старался подавить воспоминания и спустя время даже не задумывался, что был когда-то такой человек — Гордон Фримен. А теперь тот самый Гордон, в прошлой жизни выпивающий литр кофе, когда у него горели дедлайны, и улыбающийся уголком рта в ответ на подколы Барни, продирался сквозь толпы вооруженных ГОшников в попытке выжить и добраться до Илая. Наверное, это охренительно тяжело. Ладно Барни, который своими глазами видел изничтожение человеческого общества и успевший приспособиться к этой системе. Но сегодня Гордон выглядел так, словно вывалился из небытия и впервые увидел белый свет. Мать твою. Ему нужно срочно связаться с Аликс. В первую очередь для того, чтобы предупредить о плане Альянса протащить через этот район боеприпасы. Ну, и лишь в конце он аккуратно поинтересуется, где сейчас Гордон. Уловив момент, Барни отстал от отряда и свернул в один из коридоров. Здесь оставалась пара старых командных панелей. Несмотря на то, что дом заброшен, они ещё должны были работать. Спустя пару минут он набрёл на одну из них: у стены комнаты примостился покрытый пылью терминал. Шумно выдохнув, Барни запер дверь и, стянув с лица шлем, принялся реанимировать технику. Ему повезло, что панель не была отключена от общей сети. Совсем немного времени ушло на то, чтобы продраться через системные установки и подключиться к закрытому каналу связи. Барни чувствовал, как секунды утекают сквозь пальцы — нужно торопиться, пока его пропажу не заметили. Он нервно барабанил рукой по тёмному металлу панели: спустя минуту на его вызов так и не ответили. Неужели вся Восточная Меза коллективно легла спать? Будто услышав его стенания, с той стороны приняли звонок. Монитор, на мгновение покрывшись рябью, вывел изображение вортигонта. Немного не то, что нужно было Барни, но лучше, чем ничего. — Калхаун. Друг Илая Вэнса, — протянул пришелец, моргнув огромным красным глазом. — Да-да, приветик, — ответил Барни, упираясь руками в терминал. — Мне нужна Аликс. Срочно. По экрану снова пробежала рябь — старая техника окончательно выходила из строя — и на мониторе наконец-то мелькнуло лицо Аликс. — Эй, Барни! — она улыбнулась ему так тепло, что сердце невольно ёкнуло. Сглотнув, Барни сжал кулаки. Не время рассусоливать. — Привет. Надо спешить, — отчеканил он, глядя в оливковые глаза. — Я в северо-западном районе, там, где заброшенные кварталы. Комбайны собираются расчистить старый тоннель здесь, внизу, и тайком перебросить через него кучу оружия. С каждым словом улыбка на лице Вэнс тускнела. Она тут же посерьёзнела, внимательно вслушиваясь в его речь и, наверное, свободной рукой уже отследила местоположение Барни. — Нужно, чтобы кто-то из повстанцев подорвал всё это к чертям, пока не поздно, — Калхаун нервно кусал губу. — Но только после того, как мой отряд отступит. Щёлкая клавишами по ту сторону экрана, Аликс кивнула, мимолётно улыбаясь ему. — Будет сделано, — подмигнула она, крутанув в руке свой мультиинструмент. — Я передам ребятам, чтобы этим занялись. Замешкавшись на мгновение, Барни открыл было рот, чтобы задать вторую часть вопроса. И вдруг за обозримыми пределами монитора раздался голос: — Это Барни? Сердце пропустило удар. А в следующую секунду оно, треснув, осыпалось сквозь грудную клетку. Рядом с Аликс появился Гордон. Ему на лоб налипли волосы, а левый висок был испачкан засохшей кровью, но, в общем и целом, он выглядел живым. Гордон, прищурившись, улыбнулся и помахал ему рукой, обтянутой чёрной перчаткой. Это… Это точно не нормально. Не должен мозг так реагировать всего лишь на одного человека. Барни чувствовал, как одновременно задыхается и падает, и вместе с этим что-то хотело выпрыгнуть из его груди, разломав рёбра и потянув за собой внутренности. И он, проглотив этот сумасшедший винегрет из ёбнутых эмоций, улыбнулся Гордону в ответ. В дверь комнаты с жутким грохотом ударили. Монитор опять зарябил: два лица исказились и исчезли в серых полосах помех. Чертыхнувшись, Барни еле успел вырубить питание панели, когда замок расплавился под лазером. Спустя мгновение дверь распахнулась. Сначала в проёме показалось дуло MP7: обведя периметр помещения и не найдя никого, кроме Калхауна, пушку опустили вниз. Велко вошёл внутрь, подозрительно оглядывая углы. Он был без шлема. Убедившись, что здесь действительно пусто, он, подняв бровь, воззрился на Барни. — С кем ты разговаривал? Бесшумно выдохнув, Барни постарался успокоить сердцебиение. Не надо впадать в панику. Ничего ведь не произошло, а 46-й может сколько угодно кидать на него подозрительные взгляды: к его словам вряд ли прислушаются. — С совестью, — устало протянул Барни, делая шаг по направлению к двери. Велко присвистнул. — Неужели хоть у кого-то она осталась? Он схватил Барни за рукав, не позволяя выйти в коридор. — Постой-ка, — попросил 46-й и, отпустив его, подошёл к панели. — Надо проверить разведданные насчёт этой подземной херни. Представляешь, никто из отряда не знает, где вход. Опустив ладонь на клавиатуру, Велко провёл по панели рукой. — Ого. Тёплая, — хмыкнул он, повернувшись к Барни спиной. — Наверное, на солнце нагрелась. Он, введя пароль, вошёл в базу данных и принялся рыться в файлах, насвистывая какую-то мелодию. Пялясь в его коротко подстриженный затылок, Барни накрыло волной невообразимой ярости. Выхватив из-за пояса пистолет, он прицелился прямо в голову. Всего одно нажатие на курок, всего один выстрел поможет избавится от этой назойливой проблемы. Велко резко выпрямился. Положив палец на спусковой крючок, Барни был готов в любой момент вышибить ему мозги, но 46-й, внезапно наклонившись, чихнул. Он вытер нос тыльной стороной перчатки и, не оборачиваясь, глухо пробубнил: — Кажется, из-за этой долбанной работы я простудился. Ещё секунду Барни стоял с пистолетом в руке. Потом, сжав рукоять, спрятал пушку обратно за пояс. Сегодня он уже пообещал себе: не сейчас.