верхом, на волне разрушения

Ему было жарко. Пот стекал по вискам и лбу, собирался на бровях и скользил ниже, до шеи. Это было сродни пытке. Рвано выдохнув, Барни дёрнулся, подтягивая торс к коленям. Напряжение в мышцах нарастало; в какой-то момент он почувствовал, что не выдерживает. Спортивный коврик под ним показался до нелепого скользким, и тогда Барни, зарычав сквозь зубы, в последний раз напряг пресс. А в следующее мгновение со стоном повалился на пол: обессиленные конечности отказались подчиняться обладателю. Тяжело дыша, он раскинул руки в стороны и уставился в потолок. Яркие лампы спортзала ударили по глазам, заставляя сощуриться. Стояло раннее утро субботы, но вокруг вовсю раздавалось звяканье работающих тренажёров — не он один решил забить на сон и уделить внимание упражнениям. На неделе маячила плановая сдача нормативов; конечно, провал ему не грозил, но Барни не хотелось видеть себя в самом низу списка. Иначе за кого его будут принимать? И так порой становилось неловко: на фоне коллег он ощущал себя слишком худощавым. Благо, в последнее время ситуация улучшилась: стоя перед зеркалом ванной комнаты, он заметил проступающий рельеф живота. Плечи стали чуть шире и окрепли, а бёдра, стоило их напрячь, выписывали плавную дугу. По мышцам разлилась блаженная усталость. Не хотелось шевелить и пальцем, а вставать — подавно. Планов на выходной у него не было; Барни давно грезил идеей заскочить в бар, где, согласно строгому регламенту, разливали только по уикендам, но тусоваться там одному не хотелось. Стоило мысли мелькнуть в голове, как Барни заметил у стойки с гантелями знакомую фигуру. Гордон, одетый в спортивную майку и штаны, задумчиво разминал шею; он не замечал никого вокруг, словно впал в транс. Отросшие волосы, небрежно собранные резинкой, растрепались — Гордон явно занимался; странно, что они не заметили друг друга сразу. Собравшись с силами, Барни сел, вытянув на коврике ноги. — Эй! — позвал он, поднеся ладонь к лицу. — Гордо-он, очнись! Реакции не последовало. Тот даже не шелохнулся, замерев в подобии транса. Это даже показалось смешным: что, интересно, так занимало чужие мысли? Улыбнувшись, Барни окликнул его ещё пару раз, и, наконец, добился своего. Гордон, заслышав голос, удивлённо огляделся и только тогда заметил развалившегося неподалёку Калхауна. Он вдруг вздрогнул. Поспешно отступил назад, словно чего-то испугался. Выпрямившись, Барни недоумённо вгляделся в его лицо. Непонятно, какая муха укусила Гордона: распахнув веки, тот пялился на него, как на привидение. Но не успел Барни снова подать голос, как Фримен, собрав волю в кулак, стряхнул с себя оцепенение. — Доброе утро, — невозмутимо поздоровался он, подойдя ближе. — Что делаешь тут в такую рань? — Ну привет, — усмехнулся Барни, взглянув на него снизу вверх. — Готовлюсь к сдаче нормативов. Ты? Вздохнув, Гордон опять провёл ладонью по шее; обтягивающая майка натянулась на его торсе, подчёркивая накаченные кубики. Вот уж на кого хотелось быть похожим. Не только живот, но и руки, и вытянутое тело целиком Гордон неустанно тренировал — всё ради хорошей оценки при спортивном тестировании. В этом была вся Меза: учёных, которые по идее должны выглядеть как доходяги, гоняли с тем же рвением, что и простых охранников. И если некоторые при сдаче нормативов откровенно халявили, то Гордон явно переплюнул сам себя. Он всегда рвался вперёд, стараясь улучшить результаты, и в конце концов стал выглядеть как настоящий атлет. Правда, свою фигуру он вечно прятал под офисной рубашкой и лабораторным халатом. А зря, ведь с такими внешними данными он вполне мог приударить за доброй частью женского персонала. Барни не был слепым, и идиотом тоже не был; стоило Гордону пройти по коридору, как все дамские взгляды обращались к нему. И, вне всяких сомнений, он мог бы иметь успех. Только либо пасовал, либо просто не был заинтересован в отношениях, но ни разу, по крайней мере в присутствии Барни, Гордон не заговаривал об амурной части своей жизни. Конечно, всё легко объяснялось: он просто помешан на работе. Или же видится с кем-то, но предпочитает эту тему замалчивать. Сам Барни девушек здесь не искал: симпатичные находились только в среде учёных, а к ним дорога ему заказана. Но ведь Гордон мог… Ещё как мог. И всем юбкам Мезы предпочитал вечера в компании Барни. Предпочитал пересказывать ему очередную серию Стар Трека или сюжет сай-фай книжки. Недавно вот вылил на него путаные перипетии из Воннегута, которого Барни в жизни не читал и, признаться, впервые слышал о таком писателе. Но Гордону он нравился. Особенно книга про какое-то там пианино. «Понимаешь, Пол Протеус — трагичный персонаж. Все видят в нём лишь тень могущественного отца. Жена с ним единственно из-за статуса, друзья — идиоты-снобы. Он становится собой только рядом с университетским другом Финнерти, да и тот подбивает его организовать революцию» Барни занесло. — Не нашёл, чем себя занять, — пояснил Гордон, мучительно зевая. — В последнее время плохо сплю. Подумал, если потренируюсь, то устану достаточно и пойду обратно в кровать. Нет, чёрт там. Он не врал. Если раньше Гордон выглядел так, будто просто недосыпал, то сейчас бессонница явно перетекла в хроническую. Его лицо приобрело сероватый оттенок, а на глаза легла тень, отчего те слегка поблекли. — Всё нормально, — поспешил ответить он, заметив обеспокоенный взгляд Барни. — Сегодня лягу пораньше. То есть, попробую лечь. Последняя фраза была произнесена с таким скептицизмом, что Барни не сдержался и хохотнул. — Я в тебя верю. Кстати, не поможешь мне кое с чем? Скрестив ноги, он отстегнул с запястья электронные часы и протянул их Гордону. — Мне нужно сделать пятьдесят подъёмов за минуту. Если получится — могу не париться до самого тестирования, — передав ремешок, Барни озорно приподнял брови. — Будь другом, посчитай, а? Гордон не выказал сопротивления. Коротко кивнув, он уселся на длинную скамью у стены и провёл пальцем по прозрачному циферблату. — Готов? — коротко спросил он. — На счет три, начинай. Вытерев лоб, Барни улёгся на спину. Лампы снова встретили его холодным светом. Согнув колени, он слушал, как Гордон неспешно отсчитывает свои «один, два…» и, стоило прозвучать отрывистому «три!», сделал резкий рывок. Время растянулось и ускорилось одновременно. Преодолевая сопротивление тела, Барни тянулся к собственным коленям с интервалом в одну целую и две десятых секунды. Живот сводило судорогой: казалось, там, внутри, вот-вот разверзнется дыра. Пот лил ручьём — по шее и груди, бёдрам, собирался в подмышках и впадинах с обратной стороны коленей. Хотелось вытереть лоб, а ещё больше хотелось сдаться, упасть в изнеможении и заснуть прямо здесь, у всех на глазах. Несмотря на помощь Гордона, он мысленно считал количество подтягиваний и сосредоточился настолько, что давно перестал замечать происходящее вокруг. Барни не обратил внимание на свою футболку, совершенно случайно задравшуюся у рёбер. На красные шорты с белой полоской, беспощадно прилипшие к заднице. Он не мог видеть собственное лицо — покрасневшее, объятое выражением крайнего изнурения и желания закончить. Гордон не смотрел на часы. Он и не думал что-то там считать, стоило Барни лечь перед ним и начать исполнять… это. Какие к чёрту упражнения? — Получилось? — хриплый голос застал его врасплох. — А? — растерянно переспросил Гордон. Увлёкшись наблюдением, он не заметил, что обещанная минута давно прошла, а полуживой Барни, перевалившись на бок, глядит на него из-под слипшихся ресниц. — Получилось? — устало повторил он, вытирая краем футболки мокрое лицо. — Пожалуйста, скажи, что да. Иначе я помру от горя прямо здесь, и уборщику придётся заворачивать мой труп в коврик. Сглотнув, Гордон взглянул на электронный циферблат. Размышлял секунду, стоит ли говорить правду или соврать. А через миг его разум, страдающий недосыпом и несбыточными фантазиями, выронил абсолютно фатальное: — Ты… Ты всегда тренируешься в этих шортах? — Что? Вскинув голову, Барни с трудом встал на четвереньки. — Какие нафиг шорты, Гордон? Ты вообще меня слушал? — простонал он, пытаясь подняться на негнущихся ногах. — Я успел подтянуться пятьдесят раз или нет? Вскочив со скамьи, Гордон торопливо вручил ему часы. — Конечно. Ровно пятьдесят, ни больше, не меньше. Я считал. Ответом ему послужил сомнительный взгляд Барни — бесстыдно мокрого и тяжело дышащего. — Точно? — он легко стукнул Гордона в голое плечо. — А то не хочется пролететь в самый конец рейтинга. Ты, кстати, мог бы и рассказать чего — сам накачался, а советы для лучшего друга зажимаешь. Ступив ближе, Барни по-свойски сунул руку ему под майку — всего лишь проверить, как долго ему расти до уровня мистера Совершенство. Но Гордон дёрнулся в сторону настолько резко, словно его шарахнуло молнией. Мало того, он схватился за живот, как будто невинное прикосновение вызвало у него боль — так дико может выглядеть лишь ребёнок, нажравшийся земли. — Да что с тобой? — с искренним недоумением бросил Барни. — Может, дойдём до больничного крыла? Качнув головой, Гордон старательно обогнул его по дуге, окончательно убедив Калхауна в неясной странности происходящего. — Нет. Всё хорошо, — пробормотал Гордон, зачесывая ладонью непослушные волосы. — Мне просто нужен душ. Холодный.