верхом, на волне разрушения

Барни ступал по грязному бетонному полу, страшась каждого шороха. Под подошвами хрустели куски штукатурки и осколки разбитых бутылок. Его сотрясала дрожь. После долгой пробежки каждая мышца в теле ныла, готовясь с минуты на минуту отказать. Он нутром чуял — комбайны уже пустили его ориентировку по всем каналам связи; прикинув, как мало времени нужно метрокопам, чтобы догнать его, Барни невольно зашагал быстрее. К счастью, координаты встречи совпадали с реальной картой. Повстанцы, устроившие ему нестандартное приветствие, осели в серой пятиэтажке, ничем не выделяющейся среди таких же построек: разбитые окна и заваренные двери создавали видимость полной заброшенности. Впечатление, конечно, было обманчивым, ведь кому как ни Барни знать, кто по-настоящему населяет пустующие дома, ускользнувшие от постоянного надзора. И всё же, пробравшись на первый этаж через одно из окон, он столкнулся с первой трудностью: дальнейшего ориентира у него не было. Внутри стояла тишина. Ни голосов, ни шагов, ни скрипа отворяющихся дверей; свист ветра по коридорам и далёкий отзвук сирены стали его единственными спутниками. Потянув носом воздух, Барни отточенным движением схватил пистолет. Пахло плесенью и отсыревшей краской; кое-где кладка потолка обвалилась, представляя на обозрение прогнившие деревянные перекладины. Никого. Ни людей, ни даже чёртовых хедкрабов. Некогда жилые квартиры скалились ему обшарпанными углами, и на месте прошедшей эйфории поселилось уныние. Позади него раздался скрип. От получения удара по затылку Барни спасла чистая интуиция. Еле успев пригнуться, он почувствовал, как на голову сыпется штукатурка: нападающий, вооружённый куском ржавой водопроводной трубы, пробил стену аккурат над ним. Тело мгновенно вспомнило навык рукопашного боя: увернувшись, он пнул человека по коленям. Тот на миг замешкался, потеряв равновесие и давая возможность себя рассмотреть. К величайшему удивлению Барни, это оказался совсем молодой парень. Кажется, ему не было и тридцати; на его плечах болтался короткий, потрёпанный грязно-бежевый плащ, а всклокоченные русые вихры торчали во все стороны. Что окончательно вывело Барни из себя: на плече у парня красовалась повязка с оранжевой лямбдой. Он из повстанцев. — Стой! — зло крикнул Калхаун, заметив, как внезапный посетитель крепче перехватил трубу. Тот и ухом не повёл. Рассвирепев ещё больше, парень накинулся на Барни с новой силой; зарычав как собака, он стремительно занёс импровизированное оружие, намереваясь обрушить его на заблудшего метрокопа. Ржавое железо огрело по пальцам, заставляя скривиться от боли, но Барни всё же сумел перехватить кусок металлолома. — Сволочь! — выплюнул вдруг парень, оскалившись от ярости. — Урою! Он налёг на трубу всем телом, и та угрожающе приблизилась к горлу Барни. Повстанец был недостаточно силён, чтобы сбить его с ног, зато запал злости с лихвой компенсировал разницу в их возможностях. — Да перестань же! — прошипел Калхаун, пытаясь оттолкнуть парня с железкой. — Я шпион Сопротивления! Я свой! Хватка на миг ослабла. Воспользовавшись секундным смятением, Барни выбил ржавую трубу из чужих рук. Раздался оглушительный лязг; опешив поначалу, парень вновь бросился на него, хватаясь за рукоятку припрятанного у пояса ножа, но тут раздались чьи-то торопливые шаги. В проёме мелькнул хвостик каштановых волос, а затем тяжеловесный, волевой голос скомандовал: — Отставить! Щёлкнул взведённый курок. Повстанец так и не успел достать заточку: его схватили за шиворот и грубо оттолкнули, словно щенка. Перед Барни возникло дуло пистолета. Механически ступив назад, он врезался спиной в стену, да так и застыл, ошеломлённо распахнув глаза. Пистолет держала женщина. Среднего роста, в бронежилете и мешковатых штанах, с такой же повязкой на плече. Она смотрела сосредоточенно, без тени неприязни — в её карих глазах светилось лишь стальное хладнокровие. — Покажи, — коротко бросила она, свободной рукой удерживая парня. Барни сразу понял, о чём идёт речь. Подняв ладонь, он отогнул воротник форменной куртки. Кулон-ключ лёг в руку, словно напрашивался быть вытащенным на свет; в последнее время он начал восприниматься как талисман, и теперь по-настоящему принёс удачу. Сощурившись, женщина отпустила ворот чужого плаща. Едва заполучив свободу, повстанец нацелил на Барни свой кольт, но его подруга помешала дальнейшему развитию событий. Забрав подвеску, дамочка с минуту изучала нацарапанные на корпусе символы, не убирая пальца с курка. Наконец, она кивнула сама себе. — Это он, — её уверенный голос приобрёл тёплые нотки. Пистолет вернулся в кобуру. И спустя почти десять лет с момента работы в Гражданской обороне, после всех мук совести и морального разложения, кто-то из повстанцев протянул ему руку. — Я Зои, — поздоровалась она, крепко пожимая его пальцы. — Прости за это. Меры предосторожности. — Ты просто возьмёшь и поверишь ему? — ядовито прервал её парень. — Он мог выкрасть ключ у настоящего агента и подготовить нам засаду!.. Парень прервался, стоило Зои безапелляционно вскинуть ладонь. — Перестань параноить, Тим. Даже его внешность сходится с описанием Аликс. Это Барни Калхаун. Держась за её руку, Барни оторвался от стены. Ему внезапно сделалось неуютно: форма ГО уродливо диссонировала с одеждой этих двоих. Делать нечего: возможности переодеться у него не предвидится. Раздался скрёжет: парень, названный Тимом, схватил с бетонного пола тяжёлый чёрный кейс. Он фыркнул, заметив, какое пристальное внимание Барни выказал к ящику. Как оказалось, слишком знакомому. — Где ты это взял? — пробормотал он, приблизившись к парню. Память не подвела — этот матовый металл уже встречался ему раньше. Разглядев на стенках кейса небольшие вмятины, Барни внезапно осознал, что смотрит на пушку, потерянную в недрах тоннелей Сити-17. На мгновение его перенесло в недавнее прошлое. Перед глазами возник Велко, застывший рядом с затопленной шахтой, говорящий: «Теперь повстанцы утащат её себе!». Взрыв, унесший жизни отряда, раздался неожиданно, несмотря на приказ Барни осуществлять диверсию только после вылазки метрокопов. Что именно произошло тогда? — Да так, — хмыкнул Тим, с трудом удерживая тяжёлый кейс. — Забрал у шайки мудаков, угостив их щедрой порцией бетонных перекрытий. Сжав челюсти, Барни шагнул вперёд, преграждая ему выход в коридор. — Ты сделал это? — отчеканил он, схватил парня за плечо. — Северо-западный район. Тоннель для переброски припасов. Я отдал приказ подорвать его, но после того, как успею уйти из горячей зоны. Он почувствовал движение сбоку: Зои внимательно слушала его речь, не отрывая взгляда от своего напарника. — Знаешь, что произошло потом? — с жаром продолжил Барни, наблюдая, как Тим с ненавистью смотрит на него в ответ. — Я свалился в шахту с высоты двадцати метров и чуть не погиб, ведь кто-то устроил взрыв прямо у меня над головой! — Ты сделал что? — вмешалась Зои, оттолкнув Барни плечом. Комнату сотряс жуткий шум: Тим грохнул ящиком о пол. Лишь сейчас на его лице отразилась тень страха — злость Барни была для него пустым звуком, но гнев своего командира пропустить мимо ушей он не мог. — Это правда? — разъярённо воскликнула Зои, дёрнув его за лацкан потрёпанного плаща. — Я ведь давала чёткие инструкции! Как ты посмел меня проигнорировать? — Посмел, видишь ли, — поразительно спокойно заявил Тим. — Или мне стоило ждать, пока комбайны притащат туда все свои резервы? — Ты чуть не угробил нашего агента! Качнув головой, парень отступил от неё, молчаливо отказываясь от продолжения перепалки. Схватив ящик, он ловко обогнул Зои и прошмыгнул в дверной проём, перед этим «случайно» задев Барни плечом. Нечего сказать, тёплый приём. Сжав кулаки, Зои проводила своего подопечного хмурым взглядом, а потом её плечи, скрытые плотной кофтой цвета хаки, поникли. — Это моя вина, — она с волнением оглянулась на Барни. — Тебя сильно задело? От её вопроса между висков поднялась фантомная боль. — Приложился головой, — пробормотал Барни, коснувшись лба грязной перчаткой. — Но, как видишь, жив. Она кивнула. Махнула рукой в сторону прохода, намекая, что им пора уходить. — Тим хороший парень, но порой его заносит, — её ботинки шаркали о разбитую плитку. — Если злишься, то лучше проклинай меня. Я дала ему то задание. Дойдя до конца первого этажа, они спустились вниз, на воняющий сыростью цоколь. Вокруг мерцали тусклые лампы, готовые вот-вот развалиться от старости, а вдалеке виднелась проволочная сетка, за которой смутно угадывались очертания прохода. — Эй, я так и не успела сказать, — его легко хлопнули по плечу. — Рада встрече. Ты даже не подозреваешь, скольких спас. Последняя фраза вынудила Барни недоумённо моргнуть. — О чём ты? Остановившись около проволочной перегородки, Зои обернулась к нему, поправляя лямку на тактическом жилете. — О чём? — переспросила она, словно в вопросе было нечто смешное. — Калхаун, ты герой. Благодаря твоей работе мы сумели не только выжить, но и построить настоящую армию. Не буду врать: в рядах Сопротивления о тебе ходят настоящие легенды, — её восторженный голос отразился от стен коридора. — Свой человек в Гражданской обороне, это же фантастика! Подавшись вперёд, она отогнула металлическую сетку, открывая путь дальше, в темноту. Придержав часть проволоки, Барни помог ей перебраться на ту сторону, и сам перелез следом. — Ты… Спасибо, но ты не представляешь, о чём говоришь, — на автомате он достал карманный фонарик. — В этом нет никакого геройства. — Поверь, представляю, — серьёзно заверила его Зои. — Не каждый может решиться на такую миссию. Никто и не решился, кроме тебя. Я осознаю цену, которую пришлось заплатить, но иного выхода нет. Спасение жизней невозможно без пролития крови. Уголок рта непроизвольно дёрнулся. Барни покосился на неё, убеждаясь, что Зои говорит это всерьёз. Раздался тихий, пиликающий сигнал, и рация на её жилете засветилась бледно-серым диодом. — Приём. Квезал слушает, — она прижала к уху чёрный наушник. — Уже? Принято. Ничего не предпринимать до моего возвращения, мы с агентом в пути. До связи. Достав пистолет, она без лишних вопросов ввела Барни в курс дела. — Наши вернулись с вылазки. Им удалось захватить в плен несколько метрокопов, — закусив губу, Зои зашагала быстрее. — Тим уже там. Если не ускоримся, он их убьёт, а мы ещё можем выбить информацию. Барни хотелось спросить, что не так с этим парнем, но ответ и без того был очевиден: такая остервенелая ненависть к комбайнам должна иметь веские причины. Вместо промедлений он осветил фонариком длинный коридор и кивнул Зои: — Тогда поторопимся.