верхом, на волне разрушения

Он давно привык к запаху крови. К её виду. К текстуре растекающихся пятен и их оттенков, от бурого до артериального ярко-красного. И всё равно каждый раз, стоило почуять металлически-солоноватый запах, Барни впадал в оцепенение. Его даже не тошнило. Он будто опускался до звериных повадок: не замечал ни мёртвого тела, ни сосредоточенных лиц вокруг. Значение имело лишь обоняние. И ноздри вновь втянули в себя запах смерти, неотвратимой, вечно караулящей за углом. Их было четверо. Трое мужчин и женщина, одетые в форму Гражданской Обороны. С них сорвали шлемы, и теперь повстанцы могли рассмотреть ничем не закрытые лица. Один из них, самый крайний справа, был уже мёртв. Он лежал, завалившись на бок и безвольно раскинув руки в стороны. Пуля пробила череп, оставив во лбу раскуроченную дыру. Лицо метрокопа, обращённое к небу, ничего не выражало — последние крупицы жизни успели покинуть остекленевшие глаза. Остальные стояли на коленях, образуя перед толпой ровный ряд. — Мы не берём пленных, — отчеканил Тим, опустив кольт, и оглянулся на товарищей. — На кой чёрт вы их притащили? Он хмурился. Русые вихры растрепались, придавая ему слегка безумный вид; ещё, кажется, у него дёргалось веко. Барни, скрестив руки на груди, стоял поодаль, наблюдая за сценой. Принимать участие в экзекуции не хотелось. Что-то едкое и чёрное шевельнулось в груди, стоило увидеть труп, но вмешиваться он не собирался. Они на войне. Враг беспощаден, и повстанцы обязаны быть такими же. Лишь одно «но» отравляло внутренние увещевания: Барни ничем не отличался от пленников. Он вполне мог присоединиться к ним, встать на колени и схватить пулю, которую, чего уж врать, определённо заслужил. Бессильно вздохнув, он обвёл глазами собравшихся. Люди, уставшие, измотанные, но одновременно жаждущие возмездия за всё зло, сотворённое комбайнами. Что они сделают, если узнают об изнанке героической миссии Барни? О любопытных подробностях того, как он ломал конечности, пытал, убивал их друзей и родственников. Думается, воодушевление этих отчаянных бойцов быстро сойдёт на нет. Он видел, как они смотрели на него. Неверяще, боязливо, и в то же время с надеждой. А Барни, ловя их взгляды, продолжал ощущать себя грязным предателем. Даже смешно. Тогда, в самом начале пути, он действительно верил в себя. И взамен, ступив на скользкую тропу, растерял всё, чем дорожил: мораль, принципы, уважение к чужим жизням. Звук голосов отвлёк его от размышлений: Зои вклинилась в проведение публичной казни. — Хватит! — крикнула она, обращаясь к Тиму. — Сколько раз повторять? Не смей принимать решений без меня! — Не сметь? — отозвался он, фыркнув. — Я должен ждать, пока эти ублюдки позовут сюда своих? Выдерживая её пламенный взгляд, Тим сощурился. Он брезгливо скривил губы и покосился на метрокопов. Двое из них, мужчина и женщина, сохраняли молчание, а третий, склонив голову, внезапно задрожал. — Пожалуйста, — выпучив глаза, пробормотал он. — Пожалуйста. У меня семья. — Что? — выплюнул Тим, едва заслышав фразу. Он мигом забыл о Зои, стоящей под боком. Его спина стала прямая, как палка, а пальцы крепче сжали кольт. Ненавидяще посмотрев на метрокопа, Тим стремительно шагнул к нему, словно хотел с ноги выбить ему челюсть. Остановившись в считанных сантиметрах от сгорбленной фигуры, он присел на корточки и ткнул дулом пистолета в шею мужчины. — Семья? — прошипел он, вдавливая пушку в его глотку. — Чёртова тварь. Знаешь, скольких ты лишил семьи? Зои, гневно тянущаяся к его плечу, тут же опустила руку. Она словно обожглась о его слова и, сомкнув ладонь в кулак, посмотрела на Тима из-под нахмуренных бровей. От напряжения в её карих глазах едва ли не засверкали искры. — Посмотри на нас, — не оборачиваясь, Тим ткнул пальцем в толпу повстанцев. — Представь, как много мы потеряли из-за тебя, мразь. Отцов. Матерей. Братьев и сестёр. И тебе хватает наглости просить о пощаде? — Пожалуйста, — бормотал человек, вовсе не слыша слов. — Моя семья. Пожалуйста. Метрокоп справа от него, пошевелив связанными за спиной руками, глухо процедил: — Заткнись, 95-й. Просто заткнись. Где твои яйца? Это был человек с внешностью грубой и непритязательной. Лишённый каких-либо отличительных черт, он, тем не менее, обладал на редкость цепким взглядом. Барни видел, как мужчина внимательно всматривался в каждого повстанца. Считал численность отряда. Запоминал, какое оружие они носят с собой. Пока его сосед паниковал, провожая последние мгновения своей жизни, он не оставлял надежды взять верх. — Не смотри на меня так, — подал голос Тим, обращаясь к Зои. — Лучше спроси себя: на кой они тебе сдались? Отвлёкшись от издевательств над ГОшниками, он поднялся. Зои была ниже его, но её поистине военная выправка с лихвой компенсировала разницу в росте. Приблизившись, Тим навис над ней. Мгновение они яростно смотрели друг на друга, столкнувшись в немом поединке. — Хочешь устроить допрос? — продолжил он, не скрывая усмешки. — Воспользоваться их же методами? Давай. Только, как по мне, ничего у тебя не выйдет. Эти засранцы не проболтаются. Так зачем тратить время впустую? — Тим протянул указательный палец в сторону Барни. — Особенно, когда у нас есть он. Как по команде, лица всех присутствующих повернулись к нему. Барни сглотнул. Секунда, и пустырь превратился в сцену, а он, стоя под светом единственного прожектора, пялился в переполненный зал. Все до единого смотрели на него: недоверчивые повстанцы, троица мрачных метрокопов и его новые знакомые. Ему хотелось отступить назад. Спрятаться. Не встревать, не сталкиваться с последствиями своих действий. Но позади стена, и бежать, увы, некуда. Он сжал кулаки. Потянул носом воздух, вдыхая пыль вперемешку с запахом крови. И сделал шаг. Затем — ещё один. И ещё. Люди расступались перед ним, образуя коридор, в конце которого его ждали Зои и Тим. Этот короткий путь, всего-то десяток метров, показался ему вечностью. Хлипким верёвочным мостиком, переброшенным над бездной. Как никогда он ощутил своё одиночество. Оно опустилось на Барни душным, пыльным одеялом, опутало со всех сторон, смыкая чудовищные объятия. Какой же горькой и безнадёжной была его жизнь. Столько лет работать на врага, рисковать каждую чёртову секунду, и вот, он здесь. Свой-чужой, он больше не мог почувствовать ни удовлетворения, ни облегчения. Почему? Почему? Как же ему захотелось вернуться в прошлое. Туда, где не было этого ожившего наяву кошмара. Потеря Мезы, Война, комбайны. Десять лет, проведённых в надежде на лучшее будущее и ещё столько же, потраченных на бессмысленное кровопролитие. Он… Боже. Он скучал по Гордону. Так сильно, как не скучал по собственным родителям. Судьба, сраная стерва, издевалась над ним! Его последнее хорошее воспоминание, его единственный друг вернулся из мёртвых, а они не успели даже поговорить. Зачем он выживал всё это время? Только для того, чтобы упустить Гордона, как песок сквозь пальцы? Упустить, как тогда, два десятилетия назад. Барни помнил всё слишком хорошо: мигающие лампы, пыльную вентиляционную решётку и глухой звук, ползущий по стенам коридора. Протяжное шу-урх. Тук-тук. Шу-урх. Солдаты HECU тащили Гордона по полу, будто он уже был трупом. Они тащили его, чтобы убить, и Барни, впав в ступор, просто наблюдал. Какой же жалкий трус. Он должен был остановить их. Отвлечь, пристрелить, перегрызть глотки, да сделать что угодно. Только не бросать его. И, словно малодушный ублюдок, Барни спасовал. Сердце колотилось бешено и надрывно, кровь шумела в ушах, а вспотевшие ладони сжимали пистолет. Но он остался недвижим. Отступил в тень, исчезая в вязкой темноте. Сколько раз Барни корил себя за это? Сколько бессонных ночей потратил на пустые фантазии о том, чего не совершил. Вереница нечётких, размытых картинок бегут одна за другой. Он вызволяет Гордона. Отстреливаясь от солдат, они вместе сматываются из Мезы. А дальше… Может, они бы пустились в бега. Залегли на дно в другой стране, или круче, на другом континенте, будто неудачливые герои шпионского фильма. Но это был не фильм. И ошибок, ужасных, непоправимых, ему никто прощать не собирался. Под подошвами ботинок шуршал щебень. Ветер переносил крошечные песчинки, и они, царапая кожу щёк, забивались в ноздри и скрипели на зубах. Барни знал, зачем идёт вперёд. Ради Гордона. Ради будущего, в котором они встретятся вновь. Даже если ему придётся перешагнуть тысячу трупов, он не позволит себе остановиться. Не теперь. — Заканчивайте, — хмуро бросил Барни, приблизившись. — Чем дольше длится этот балаган, тем быстрее комбайны прикончат всех нас. Конечно, в первую очередь это было адресовано Тиму: до сей поры гадёныш принёс ему больше хлопот, чем пользы. Барни ожидал в ответ очередную порцию агрессии, ведь парень точно отреагирует на попытку осадить его, тем более исходящую от ГОшника, пусть и бывшего. К удивлению, Тим промолчал. Он только смерил Барни кислым взглядом и, поведя плечами, спрятал кольт за пояс, молча предложив разбираться самому. — Ты, — окликнул его стальной голос. Это был метрокоп с каменным лицом. Он, сгорбившись, пялился на Барни снизу вверх — ледяной взгляд чуть ли не прожигал в нём дыру. — Ёбаный предатель, — продолжил мужчина, ощетинившись. — Думаешь, у тебя есть шанс? И дня не пройдёт, как вашу шайку перемолят в фарш, — хмыкнув, он повернулся к остальным повстанцам. — Вы правда настолько тупые, что надеетесь на победу? Он сказал последнюю фразу нарочито громко, чтобы услышали все. Его слова возымели эффект. Жавшихся вокруг людей охватило беспокойство: они отлично понимали, что ублюдок прав. Повстанцы неловко переглядывались между собой, но ни у кого не хватило духа заткнуть метрокопа. — Правильно. Бойтесь, — одобрительно протянул тот, оценив обстановку. — На вашем месте я бы молился о быстрой смерти. Когда вас поймают, то не позволят даже этого. А ты… — он посмотрел на Барни и гадко ухмыльнулся. — Не считай, что находишься в безопасности. Тебя обязательно возьмут живьём. В другой раз его бы парализовало от страха. Свело судорогой, лишая возможности ясно мыслить. Но не сейчас. Барни слишком устал. Он потратил достаточно времени, трясясь за свою шкуру, и его мнительность исчерпала себя. Он больше не боялся умереть. Единственное, что его страшило — подвести дорогих ему людей. Гордон и Аликс уже должны были сбежать из руин Нова Проспект и выйти на связь с повстанцами. А потому стоило торопиться. Ему не терпелось увидеться с Гордоном. Пусть не лицом к лицу, а через монитор, плевать — лишь бы скорее встретиться с ним взглядом. Услышать его голос. Бросить вымученную шутку и посмотреть, улыбнётся ли он в ответ. Выстрел огрел по ушам взрывной волной. Вздрогнув, Барни вышел из оцепенения и увидел, как Зои с пушкой в руках нависает над метрокопом. Мёртвым. Пуля пробила череп, и теперь из открывшейся дыры вытекала кровь. Ещё выстрел. Молчащая до самого конца ГОшница присоединилась к своим товарищам. Последним на убой остался парень, бормочущий о семье. Он едва ли не охрип, перейдя на крик, когда Зои нацелила на него дуло пистолета. — Нет! Пожалуйста! — вырвались последние слова. Бам. Бездыханное тело повалилось на землю. Вернув пушку в кобуру, Зои повернулась к ним — её хладнокровию можно было позавидовать. — Ты прав. Мы не берём пленных, — она кивнула Тиму. — Возвращаемся на базу.

***

Строго говоря, никакой базы не было. В разгар уличных боёв повстанцы не могли подолгу оседать на одном месте. Постоянное движение стало их ключом к выживанию, поэтому отряд Зои перемещался между несколькими опорными пунктами. Одним из них был старый паркинг, на два этажа уходящий под землю. Над этим местом стояла бетонная коробка: пустующее здание без окон и дверей, неприглядное и давно заброшенное. Весь секрет состоял в том, что повстанцы его заминировали. Наверху, в коридорах, на каждом шагу встречались растяжки, отдельные комнаты были напичканы взрывчаткой, а кое-где притаилась парочка взломанных турелей. Они предприняли все доступные меры, чтобы отвадить незваных гостей. — Проверенных выходов два, — сказала ему Зои, набрав код на панели. — Первый прямо перед тобой. Второй — через подвал, откуда можно спуститься в метро. Если решишь воспользоваться другими, советую смотреть под ноги. Подъёмные ворота, натужно скрипя, освободили дорогу на этаж. Ступив вслед за Зои, Барни невольно огляделся по сторонам. Здесь были люди. Найдя пристанище посреди хаоса, захлестнувшего близлежашие районы, они рассеялись на небольшие группы и вносили свой вклад в общее дело. Сопротивление жило не только за счёт активных бойцов: кто-то должен был лечить раненых, чинить обмундирование и держать связь по радио. Эхо голосов разносилось вокруг, поддерживая жизнь даже посреди сегодняшнего ада. — Эй! — Зои щёлкнула пальцами, обращая на себя внимание. — Мы привели Барни Калхауна. Гул речей немедленно прервался. Из разных углов на него уставились десятки глаз. Каждый, услышавший фразу, отвлёкся от работы; даже лежащие на матрасах раненые, забыв о боли, повернули к нему головы. Затем случилось нечто, чего он никак не ожидал. Кто-то хлопнул в ладоши. И снова, уже с другой стороны. Звук ширился, нарастал, в какой-то момент заполонив собой всё пространство. Непонимающе озираясь, Барни замер, оглушённый овациями. Тогда до него дошло. Ему аплодировали. Ошарашенный, он ощутил толчок в плечо — лёгкий, совсем дружеский. Повстанцы окружили его, зажав в кольцо. Они принялись жать ему руки, горячо, ревностно, будто он и правда был героем. — Спасибо, — сказала женщина с перевязанным плечом. — Ты спас меня три года назад. Помнишь облаву на прибрежный пункт? — И меня, — бросил мужчина немногим моложе его. — Нас как-то атаковал пехотинец. Без твоего сигнала я был бы трупом. Не зная, что сказать, Барни молча кивал. Он пытался улыбнуться, но сухое движение губ больше походило на судорогу. Подождите. Я делал всё не зря? — Эй, ты ведь сбежал из Чёрной Мезы, верно? — допытывались повстанцы. — Расскажешь, как ты это сделал? — Конечно, расскажу, — произнёс Барни, найдя в себе силы говорить. — Как только нас не будут пытаться убить. Мигом. Вспомнив жест, оставшийся в далёком прошлом, он подмигнул им и услышал ответные смешки. Неужели всё так просто? Краем глаза он заметил Тима, стоящего поодаль. Парень, опираясь о стену, скрестил руки на груди и наблюдал за сценой с лёгкой брезгливостью. Казалось, он видел Барни насквозь. Его не купить геройскими байками и панибратством. — Приём. Гнездо на связи, — бросила Зои, подключившись к радио. — Что? Они не вернулись? Распахнув глаза, она обернулась на Барни. Ему не нужны были слова, чтобы понять, о ком шла речь. Не видя ничего вокруг, он бросился к столу, на котором громоздилась аппаратура, и навис над сидящей Зои. — Нова Проспект разрушена вместе с телепортом, — поспешила пояснить она. — Аликс и Гордон Фримен… Её губы сжались. Стискивая в ладони рацию, Зои посмотрела на него напряжённым, уставшим взглядом. — Мы не получали сигнала о телепортации, — призналась она честно. — Тебе стоит связаться с доктором Кляйнером. Может, ему удалось засечь их. Железные ножки стула проехались по полу. Освободив ему место, Зои, не желая стоять над душой, вернулась к повстанцам — отзвук её голоса эхом гулял по этажу. Тяжело вздохнув, Барни сел. Пригладив волосы ладонью, он сверлил взглядом коробку радиостанции, будто чёртов аппарат был виновен во всех его злоключениях. Да, эта груда металла разделяла его от правды. И тут его как обухом огрело. Кляйнер! Он до сих пор сидит в лаборатории! — Чёрт возьми, — бормотал Барни, настраивая частоту. — Ну же, давай! У Айзека не было возможности эвакуироваться. Может, это и к лучшему. Нечего ему соваться на улицы, где гражданских хватают наугад, а уж в тоннели — тем более. Мысли прервал писк радио. Стараясь не кричать, Барни резко придвинулся к столу. — Приём! Док? Айзек, ты меня слышишь? Сжимая тангенту, он переключился на приём сигнала. Вскоре ушей достиг перебиваемый помехами голос: — Бар… Барни?! Слава Дарвину, ты жив! — Айзек явно находился на взводе. — Знаю, Нова Проспект разрушена. Удивительно! Я заперся в лаборатории, к счастью, здесь есть дробовик и запас пайков. Вот только Ламарр снова сбежала… Покачав головой, Барни цокнул. Кляйнер в своём репертуаре. — Док, не высовывайся оттуда, идёт? При первой возможности я пошлю за тобой отряд, — он вдавил кнопку рации. — Ты знаешь, где Гордон и Аликс? На мгновение воцарилась тишина, и даже помехи перестали искажать невидимую линию передачи. Этот вопрос будто приоткрыл врата в царство мёртвых. А спустя секунду звуки вернулись, и Кляйнер, кашлянув, взволнованно пробормотал: — Нет, Барни, — он тяжело вздохнул. — Они не телепортировались. Внутри что-то оборвалось. Нити, на которых держалась его надежда, рассекла бритва короткой фразы. Барни схватился за голову. Чуть не выронив тангенту, он застыл, пытаясь осознать сказанное. Аликс и Гордон не вернулись. Их нет. — Возможно, им удалось сбежать другим способом, — попробовал обнадёжить Айзек. — Ох, нет, это маловероятно. Понимаешь, радиус взрыва затронул слишком большую площадь, и… Его слова превратились в невнятный шум. Не вслушиваясь, Барни заморгал, пытаясь отогнать набежавшие слёзы. Ради чего он прождал двадцать лет? Чтобы потерять Гордона снова? И Аликс… Нет. Нет-нет. Нельзя сдаваться. Он обязан был в них верить. — Они вернутся, — произнёс Барни, едва шевеля губами. — Вернутся. Рано делать выводы. Сжав в пальцах рацию, он уставился на стену с облупившейся штукатуркой. — Ты меня услышал, док, ни шагу из лаборатории. Свяжемся позже. Отбой. Положив тангенту на приёмник, он ссутулился, накрывая лицо ладонями. Кожа перчаток пахла пылью, плесенью, и совсем немного — кровью. В животе, среди сплетений кишечника, родилось тошнотворное чувство тревоги. Его хотелось исторгнуть наружу. Вырвать голыми руками, вырезать скальпелем, как опухоль, лишь бы избавиться от мерзкого ощущения. Несмотря на все свои усилия, Барни остался слабаком. Он не смог ничего предотвратить. Ему хотелось бросить отряд, отправиться на руины Нова Проспект и по кусочку расчищать завалы злосчастной тюрьмы. О, и что он сделает, когда найдёт их трупы? Пустит пулю в висок? — Не думай об этом, — пробормотал Барни сам себе. — Не смей, долбанный идиот. Если он просидит здесь ещё минуту, то точно сойдёт с ума. Слух уловил приглушённые голоса. Обернувшись, Барни увидел небольшую толпу: у противоположной стены, окружённая повстанцами, стояла Зои. Упираясь ладонями в стол, она нависла над разложенной картой, параллельно слушая донесения из горячих точек. — Промышленный район почти под нашим контролем, — говорил мужчина слева от неё. — Отряд Каракара смог закрепиться в ключевых пунктах, включая электростанцию. Они успешно держат оборону. — Что с южным округом? — палец Зои скользнул по карте. — Отряду Танагра повезло меньше, — продолжил её товарищ. — Транспортный узел слишком хорошо защищён. Все попытки совершить диверсию провалились. Есть погибшие. На миг Зои закрыла глаза. Её рот искривился, придавая лицу выражение тяжкой скорби. — Пускай отступают, — скомандовала она повстанцу. — В этой области у комбайнов численный перевес. Передай, что Квезал запрещает открытые атаки. Мы не можем терять бойцов зря. Склонившись над столом, она несколько секунд изучала карту, кусая и без того сухие губы. — Танагра двинется на юго-запад. Они смогут подорвать развилки здесь, — бумага зашуршала под её прикосновением. — И здесь. Меньше охраны, меньше риска. Сейчас их цель — перекрыть врагу пути сообщения. Сделав пометки в своём журнале, повстанец поколебался, прежде чем озвучить: — Везде проблемы со снабжением. Дефицит во всём, от патронов до медикаментов. Если ничего не предпринять, — мужчина рвано выдохнул. — Мы рискуем захлебнуться, Зои. Сжав кулаки, командирша выпрямилась. Она оглядела собравшихся и, наблюдая их поникший, испуганный вид, будто окаменела. Зои знала, что от неё ждут указаний. Может быть, даже чуда. Но разве способен один человек решить такую проблему? — Мы атакуем склад, — подоспел на помощь Барни. Спокойно выдерживая ошарашенные взгляды, он прошёл к столу. Карта Сити-17 легла перед ним пёстрой скатертью. Быстро сориентировавшись, Барни указал на прямоугольник фабрики. Той самой, которую он заприметил, когда пытался отделаться от Велко. — Здесь самый большой запас снаряжения, — его голос нарушил повисшее молчание. — Если разобраться с охраной, сможем обеспечить оружием и лекарствами почти всех повстанцев. Медленно повернув голову, Зои посмотрела на него, слегка приоткрыв рот. Кажется, она была удивлена. — Ну-ну, — бросили насмешливо. — И кто возьмёт на себя эту невыполнимую миссию? Из тени выступил Тим. Сложив руки на груди, он барабанил пальцами по локтю, картинно демонстрируя сомнение. — Я, — ответил Барни, отпустив карту. — Смешаюсь с другими метрокопами и пройду туда незамеченным, — отогнув воротник, он показал повстанцам кулон Аликс. — Это поможет взломать охранную систему. После войдёте вы с отрядом и перебьёте комбайнов, а на транспортёрах вывезем припасы. — Ты не можешь идти один, — твёрдо заявила Зои. — Кто-то должен тебя прикрывать. Я пойду с тобой. Она не успела сделать и шагу: дорогу ей заслонила фигура в потрёпанном плаще. — Нет, — сказал Тим, посерьёзнев. — Оставайся с повстанцами. Я пойду с ним. Мягко оттолкнув Зои назад, он достал из-за пазухи свёрток, перевязанный шнурком. — Это взрывчатка по типу С4. Пока наш шпион будет ковыряться в компьютере, я заминирую лишние выходы. Запрём комбайнов в ловушку, как крыс. — Хорошо, — неожиданно согласилась Зои. — Отрежешь им путь к отступлению. Калхаун займётся взломом. Дадите сигнал, и мы расстреляем всех, кто там находится. Опустив руку на кобуру, она посмотрела на Барни потемневшим взглядом. Зои как бы спрашивала, согласен ли он на такой расклад. Поджав губы, он мельком кивнул ей. Раз уж Тим вызвался помочь, отказываться не стоило. По крайней мере, в прошлый раз парень вполне успешно избавился от целого отряда ГОшников. Правда, едва не отправив самого Барни к праотцам. Ему позволили взять с собой снаряжение — патроны и гранаты, хранящиеся в отдельном помещении. Осматривая полупустые полки, Барни озадаченно поджал губы. Мда, негусто. Оказавшись в одиночестве, он молча наполнял карманы, как вдруг услышал шорох чужой обуви. — Надеешься втереться к ней в доверие? — раздалось за спиной. — Зря стараешься. Молниеносно развернувшись, он увидел Тима. Парень стоял, привалившись к стене, и лениво ковырял пол носком ботинка. — Не делай вид, что стал одним из нас, — в уголке его рта обозначилась ухмылка. — Ты — чёртов метрокоп, им и останешься. А если думаешь одурачить их, — он ткнул большим пальцем в сторону цоколя. — Я прослежу, чтобы у тебя ничего не получилось. Его зрачки расширились, когда Барни, в три шага сократив расстояние, с силой дёрнул лацканы короткого плаща. — Слушай, парень, — гневно отчеканил он. — Не знаю, в чём твоя проблема, но тебе стоит сбавить обороты. Сечёшь? Мне хватает того дерьма, что прилетает от комбайнов. Будь добр не примешивать своё. Смерив его лицо едким взглядом, Тим неожиданно хмыкнул. Расслабив плечи, он одним резким движением вскинул руку, сжимающую что-то блестящее. Лезвие. Барни рефлекторно дёрнулся, но малец намертво вцепился ему в воротник. От вида ножа, направленного прямо на горло, по спине пробежал холодок. — Нет, это ты послушай, — Тим прищурился, сжимая рукоятку оружия. — Я готов прикончить каждого, кто носит форму Гражданской обороны. Дай мне повод, и эта штука, — он крутанул заточку в пальцах. — Окажется у тебя под рёбрами. Барни толкнули кулаком в грудь. Мышцы заныли от удара, и он, качнувшись, отступил назад. На его глазах Тим, спрятав нож в карман, отряхнул одежду, будто хватка бывшего ГОшника могла её запачкать. — Кем бы ты ни был, Калхаун, — фыркнул он, оборачиваясь. — Я не позволю тебе всё испортить. Тащи свою задницу к выходу. Звук удаляющихся шагов вырвал из оцепенения. Ощущая, как быстро бьётся сердце, Барни вытер вспотевший лоб рукавом. Его пребывание в Сопротивлении становится всё интереснее.