..
14 июля 2025 г., 21:54
Между ними повисает молчание. Слишком тяжело думать о чем-то кроме того, что происходит между ними двоими. И если Эдик в своих сообщениях был полным отражением себя — простой, влюбчивый и слишком наивный в свои девятнадцать, то Олег мог быть полной своей противоположностью. Однако, Полярный видит в нем лишь уставшего человека, который сам не знает, в какую бездну катится его жизнь.
— А Алена с Настей же сестры, верно? — Эдик, чтобы не смущать взрослого человека, решает поговорить на отвлеченную тему, но делать массаж не прекращает — больно плечи уставшие и поникшие.
— Да. Алене девятнадцать, а Настене семнадцать через полторы недели, — Олег с особой теплотой отзывается о младшей дочери. Уголки губ трогаются в легкой улыбке.
— Извините за неудобный вопрос, Олег, — Эдик прокашливается и садится напротив мужчины. — А вы женаты?
— Я был женат, — тяжело отвлечает Олег, хотя в глазах читается такая злоба, что Полярный вряд ли осмелится спросить что-то еще. Однако, Печерский продолжает сам. — Ее звали Света.
— Она скончалась? — тихо спрашивает Эдик, будто кто-то услышит.
— Напилась и разбилась насмерть, когда Алене было всего три года. Насте тогда едва стукнуло полгода, — Олег не жалеет ни о чем, лишь злится на жену за то, что та не смогла перебороть пагубные привычки ни ради него, ни ради двух их чудесных дочек. — Только не жалей девочек, ладно? Алена научилась жить с этим, Настя ее даже не помнит.
— Я сочувствую вам, Олег, не им. Вам пришлось растить двух девочек, одна из которых еще была грудничком, а с этим иногда не справляются даже семьи, в которых есть оба родителя. Вы молодец.
— Если так считаешь. Так что ты прекратил? Массаж чудесный.
Эдик старается скрыть улыбку и покрасневшие щеки, поэтому отворачивается и тут же скрывается за спиной у Олега, чтобы растереть его спину как следует. Тишина навевает воспоминания.
***
Олег: Нам нужно поговорить. Эдик: Весь внимание, Олег Юрьевич. Что-то серьезное? Олег: Все наши беседы... Ты же не расчитываешь ни на что, правда? Все эти наши разговоры... Как сказать. Забудь, хорошо? И не надумывай. Эдуард, дочкин парень: А с чего вы взяли вообще? Я и не надумывал ни разу. Я же не идиот. Отец Алены: Вот и славно. До встречи? Эдуард, дочкин парень: Ага. «Я идиот», — думает Эдик и отбрасывает телефон в стену.***
— А я смотрю, ты не особо аккуратный, — Олег берет с тумбочки разбитый телефон, разглядывая его под лучами яркого летнего солнца. — Как умудрился? — Уронил в поезде с верхней полки. Ерунда, починю, — Эдик как-то обиженно фыркает и старается отбросить из головы их последнюю переписку. Он обещал не накручивать и не надумывать, верно? Обещания он держит. Правда, крайне хреново. — Тебе говорили, что ты просто ужасный лгун, а, Эдик? — он улыбается и кладет свою руку поверх руки Эдуарда. Мягко ведет по нежным пальцам, затем выше, в конечном итоге перехватывая локоть. — К сожалению, не овладел мастерством искусного вранья, — Эдик слегка хрипит, не отошедший от сквозняков в поезде, — это минус? — Это плюс, Эдик. — Чего вы хотите? — Эдуард вырывается из цепкой хватки, отходит к окну и выглядывает на дорогу, поросшую травой. С площади медленно идут девочки, едя арбузное мороженное. — Сами сказали не надумывать. — Я сделал что-то не то? Скажи мне, в каком месте я сделал что-то недозволенное? — Я... — Ты надумываешь, Эдик. Устал с дороги. Сейчас девочки придут, и все отоспимся. Когда Алена и Настя заходит, неловкость пропадает. Однако, касания старшей дочери Полярному неприятны. В жизни она оказалась мерзкой и самовлюбленной, в то время как Эдику нравятся те, кто готов не только принимать, но и отдавать. Олег был таким. Алёна такой не была. — Пап, ну можно Эдик пойдет ко... — Я сказал нет. — Все хорошо, Ален. Я же не на вечность от тебя ухожу, а всего на пару часов. Никто же не умрет. — Да она себе шею за тебя свернет. Мой Эдик скоро приедет, обоже папа! — Настя смешно корчит рожицы и скачет вокруг Алёны, будто ей не шестнадцать, а всего лишь лет пять. Эдик понимает, что они с Настей точно подружатся. А вот что будет с Аленой и Олегом... Загадка вселенского масштаба.
