retrouvailles

Кос всегда ловит максимально непредсказуемые трипы с наркотиков. Это, наверное, основная причина, по которой он начал их принимать. Один раз ему примерещилось, что он снимается в аутентичном блокбастере о гангстерах, и там, рассекающий на новой девятке, Кос покорял сердца дам и режиссёров в равной степени. В другой раз он сделался почему-то министром прямо на своей кухне, долго и упорно пытался дозвониться кому-то и, по словам раздражённых соседей, до двух ночи горланил, что пора «срочно всех вызвать в Кремль» и «решать конкретные вопросы». Но самый шизовый трип случился следующим образом. Однажды Косу на рынке толкнули ну очень странный косяк, который бы любой адекватный человек тут же бросил в урну от греха подальше или даже прикасаться бы не стал, но Кос всегда любил лезть на рожон, бросаться в самое пекло, и потому такая мелочь, как с виду категорически не пригодный для скуривания косячок, не остановила его в желании обстоятельно обдолбаться. Но, будучи все-таки человеком в трезвом рассудке, Холмогоров решил обдалбываться дома, а то всякое бывало с отходников иногда. Впрочем, не об этом. Поудобнее расположившись на потертом красновато-сером диване и включив телек на рандомном канале, где шло что-то о климате и дождях в Забайкалье, Кос успешно открыл зубом банку пива, просмаковал вкус напитка несколькими глотками и принялся раскуривать свою необычную покупку. Трава, к сожалению или к счастью, действительно оказалась странной, непривычной даже на запах, поэтому Кос и предполагать не мог, какие видения с ним могут приключиться после. Мысли его пошли в таком направлении, что входную дверь он, вроде бы, закрыл надежно, а значит, даже в наркотическом угаре он не обнаружит себя где-нибудь на улицах Москвы. Далее, подумал Кос, трава наверняка индийская, потому что там, ну, в Индии, ей-богу, чертовщина иногда такая творится, слоны какие-то, многорукие боги, колесо Сансары… Кос уже сам не помнил, к чему именно относилось это колесо, но картина у него складывалась перед глазами ровно такая, а потом все закрутилось, как в настоящем колесе, руки и ноги стали ватными, и Кос, как подбитый истребитель, повалился на диван. Очнулся он, наверное, спустя час или около того, когда программа о погоде по телевизору сменилась на некий заунывный фильм в сиреневых тонах. Кос по-прежнему чувствовал немного тревожащую его ватность в конечностях, но, не считая этого, для человека, пережившего приход с индийских трав, он был вполне себе неплох. – Больше на этот рынок ни ногой, – сказал он сам себе, – продают барахло какое-то, и оно даже вставляет совершенно… Надо лучше через Пчёлу о каких-то конкретных торгашах разузнать. – Ну, некоторых я действительно рекомендовать могу. Неожиданный голос, зазвучавший из темноты возле самого уха, заставил Коса издать какой-то нелепый испуганный звук и моментально вскочить с дивана. Когда глаза более-менее привыкли к темноте, Холмогоров, к своему удивлению и безотчетному страху, обнаружил всамделишного Пчёлу. – Вот, например, был у меня один знакомый барыга на Черёмушкинском, – как ни в чем не бывало продолжил Витя, – так однажды приезжаю к нему и говорю… – Ты как здесь появился? – А как? Зашёл. Кос потёр лоб в надежде, что видение исчезнет, но Пчёла продолжал сидеть на диване, будто так и надо, да ещё почему-то не сняв своё драповое пальто, прямо так, словно в окно только что влетел. Кос вспомнил Карлсона, и ему стало ещё хуже. – А в чём дело? Ты меня сам звал сегодня вечером бухать. – Но дверь… – Так вот, про барыгу, значит, – перебив его на полуслове, продолжил Пчёла, словно и не замечая оцепенения Коса. «Глюкануло не хило. Никаких больше индийский трав, никаких больше наркотиков, завязываю… А то так ведь и до мягких стен недалеко. Сидит вот типа настоящий, говорит как настоящий, но я-то знаю, что это вертолёт…» Почувствовав наконец непреодолимую усталость от напряжения и размышления, Кос опустился на диван рядом с Пчёлой. Если (очевидно, что) это галлюцинация, то она и не сможет принести никакого вреда, а просто исчезнет через время. Главное - переждать, чтобы не наделать каких-нибудь глупостей по типу внезапной прогулки через окно. – Интересно. Ты представляешь именно меня во время своих приходов, – сообщил Пчёла, прервав монотонный рассказ о диллерах. – Ни хрена я тебя не представлял, ты сам явился. Это всё дурной косяк. – Значит, ты действительно считаешь, что я - часть твоего трипа? Кос устало запрокинул голову, удобно устроив её на спинке дивана. – А как иначе? Так бы ты и зашёл через закрытую… – Доказать, что я реальный? Кос поднял голову и даже открыл глаза. – То есть как? – Ну, – загадочно начал Пчёла, и Кос даже почти в полной темноте почувствовал озорство в его голосе, – мне, конечно, и льстит быть частью твоего галлюна, но всё-таки правильнее будет тебя разубедить в этом, пока мы не сделали чего-нибудь такого… Странного. – Например? Ответа не последовало. – Ладно, валяй, доказывай, мне-то какая разница. Несколько секунд не происходило ничего, затем Кос услышал скрип диванной пружины, звук трения пальто об обивку, а в следующее мгновение понял, что Пчёла прильнул к нему всем телом, и вдруг - чужие губы. Это всё случилось так, что Кос даже не понял, точнее, толику происходящего он осознал во время поцелуя и, несмотря на это, не отстранился, но и не ответил - просто принял. Непонятно, почему в трипе так приятно целоваться. Да ещё и с мужиком. Да ещё и с Витей. Действуя словно не в первый раз в подобной ситуации, Пчёла настойчиво провёл языком по губам Коса, заставляя того разомкнуть их и с жаром проникая внутрь чужого рта. У Коса в голове тут же завертелась мысль, где Витя так хорошо натренировался, ведь с виду и не скажешь, что ловелас, но и это размышление вдруг потонуло в недрах сознания, когда Пчёла чересчур тёплыми руками, температура которых ощущалась даже сквозь ткань рубашки, стал оглаживать его торс, медленно спускаясь вниз. – Ты говорил, что мы не должны наделать ничего такого, – едва оторвавшись от чужих губ, сбивчиво произнёс Кос, с удивлением подмечая, что его собственная ладонь уже устроилась на Витиной талии. – А мы и не наделаем, – лукаво ответил Пчёла, хищно облизнувшись, – если это всего лишь твой глюк. Просто затянись. И он поднёс к лицу Коса неясно откуда взявшийся (ну, как и положено по законам прихода) косяк. Холмогоров жадно втянул дым, чувствуя губами тепло чужих пальцев, уже абсолютно не понимая своих действий: то ли из-за того самого затяга час назад, то ли дурея от ощущения ловких пальцев, властно сжимавших его вставший член сквозь джинсы. Почему у него стоял - это тоже одна из величайших загадок мироздания.

***

Проснулся Кос с дичайшей головной болью, резью в глазах и желанием перестрелять полгорода. Вчерашний вечер он не помнил наотрез, о сегодняшнем дне думать не хотелось тем более. Преодолев все мучения, Кос кое-как сел на диване и начал вспоминать, что же он делал вчера. Пиво, косяк, погода по телеку, провал, пробуждение, Пчёла, рассказ о наркоторговце… Ещё раз. Пчёла. Тут Холмогоров вспомнил всё. Смятое осеннее пальто, блеск глаз в темноте, поцелуй, каких, пожалуй, у Коса до этого не было, прикосновения, от которых сносило башню. А дальше снова провал… И он соврал бы себе, если бы сказал, что не жаждет вспомнить и всё то, что было после. Но после было абсолютно пустое ничто в голове. «Всё-таки трип» – понял Кос и, к своему же недоумению осознал, что чем-то расстроен. Любопытно, как целуется Витя в действительности и умеет ли так надрачивать. – Да, в следующий раз точно не буду брать эти индийские косяки, – констатировал Кос и только тогда обратил внимание на лежащую на столе записку. «Вот номер того дилера с Черемушёк: …»