When the party's over

Хенджин молча помешивает сахар в кружке, когда в очередной раз ловит пристальный взгляд карих глаз на своих запястьях. Неприятно. Хван складывает руки так, чтобы Феликс не мог видеть светлые с кровоподтеками полосы, «украшающие» его предплечья. — Прости, — жест не укроется от глаз Ли, и он почувствует себя максимально неловко. Наверное, Феликс может назвать это отпечатком профессии. Он всегда неосознанно залипал на чужих татуировках, разбирая их на составляющие, подмечая очевидные — и не очень — косяки. Так и со шрамами. Ликс смотрит и тут же начинает рисовать в голове эскиз, которым можно было бы перекрыть некрасивые полосы, зачастую напоминающие не о самых приятных событиях в жизни. Сейчас вопрос о том, не хочет ли Хенджин перекрыть свои шрамы, вертелся на языке, но Ли все не мог набраться смелости его задать. Все это время, пока они сидят на кухне, исключая недолгий диалог, когда Хенджин только пришел в себя, в помещении царит тишина, нарушаемая только пением птичек за окном. Отчего-то даже неловкость не ощущалась. Нечасто можно встретить в жизни человека, с которым можешь говорить часами напролет, а еще реже попадаются те, с кем можно просто молчать и ощущать себя абсолютно комфортно. В жизни Хенджина такой человек присутствовал лишь однажды, но сейчас общение с ним оборвано, потому что Хван очень сильно не любит быть обузой, коей сейчас является абсолютно для всех. — Уверен, что все в порядке? — еще раз спрашивает Феликс, когда Хенджин уже собирается уходить. — Да, — кивает брюнет, — Еще раз спасибо за помощь. — Да не за что, — усмехается Ли. Хван уже поворачивает ручку в прихожей, когда Ликс, с замиранием сердца хватает его за запястье, заставляя обернуться. — Слушай… — он пытается подобрать слова. Получается отстойно, потому что очень сложно сконцентрироваться, когда своими грустными глазами на тебя смотрит такое произведение искусства. — Извини еще раз, если тебе неприятна эта тема, просто… — Ли все еще не отпускает руку Хвана и переводит взгляд на его предплечье, — Если ты когда-нибудь надумаешь перекрыть это, то… ты знаешь где меня найти… — Феликс неловко улыбается и свободной рукой цепляет с комода визитку с номером телефона, — так, на всякий случай. «Феликс Ли. Тату-мастер. Более 3х лет опыта работы.» Хенджин еще несколько секунд переводит взгляд с бумажки на Феликса и обратно. Теперь до него доходит, почему шрамы так привлекли внимание парня. Брюнет неловко улыбается и чешет затылок. — Спасибо, конечно, но у меня нет лишних денег на… такие объемные татуировки. — Кхм… — Ли, наконец, разжимает пальцы, — вообще-то, шрамы я перекрываю бесплатно. Ну, знаешь… что-то вроде благотворительной программы. Жизнь с чистого листа, типа того. Феликс смотрит в глаза и улыбается так невинно и по-детски, что Хенджин очень сильно зависает, возможно, даже забывая дышать. — Хах, хорошо, я подумаю над твоим предложением, — Хван забирает протянутую визитку, выполненную в черно-белых тонах, и кладет себе в карман, — Спасибо еще раз. Феликс кивает и закрывает дверь за своим гостем, после чего пытается отдышаться. - Хенджин приходит домой, садится на кухне и смотрит на свои запястья. За полгода он уже привык к этим шрамам. Полгода, как он на них смотрит и осознает свою ничтожность. Кажется, что именно так выглядит его душа, его рассудок. Не то, чтобы отвратительно и некрасиво. Просто это отметины, которые уже никогда не затянутся. Никогда не исчезнут, изо дня в день продолжая напоминать о том, что Хенджин слаб. Он просто не вывозит эту жизнь. Ему всего двадцать, а он уже так устал, что, кажется, отдохнуть он сможет только в гробу. Да, из-за действия таблеток и регулярной работы с психологом такие мысли приходят реже, но Хван уже по горло сыт этим миром. Все попытки цепляться за здравый рассудок и нормальное самосознание видятся просто бесполезными трепыханиями труса, который с одной стороны устал жить, а с другой боится умереть. Не смог довести дело до конца. Не смог убить себя, чтобы все это закончилось. Хенджин сжимает ладонь в кулак и очень сильно ударяет по столу. Он опять думает об этом. Сколько раз он говорил об этом с Джису и с Крисом — все равно в одиночестве возвращается к этим мыслям и обнаруживает себя сидящим на подоконнике. Хватит. — Я не понимаю. Ощущение, что я будто на границе двух миров и никак не могу определиться, в каком мне хочется быть больше, — Хенджин говорит это, глядя в пустоту. — Может, тебе стоит воспользоваться предложением… Феликса? — Джису щелкает ручкой и делает еще несколько пометок в блокноте, — Возможно, когда шрамы перестанут напоминать тебе о том, что ты пытался сделать, ты найдешь в себе силы двигаться дальше? Продолжать привносить что-то новое в свою жизнь? К черту. - — А что бы ты хотел? Хенджин передергивает плечами. Феликс уже минут десять сидит напротив, внимательно изучая то лицо Хвана, то свой будущий холст, и пытается вытащить из брюнета идею для эскиза. — Я не знаю, правда. Давай ты решишь? Ли запускает пятерню в свои волосы, глубоко вздыхая. — Прости. Феликс виснет на несколько секунд, пытаясь понять, за что извиняется сидящий напротив, после чего до него дошло, что, скорее всего, его вздох был интерпретирован как раздражение. — Не извиняйся. Я просто задумался, — Ликс улыбается, глядя в глаза Хенджина. И все же, ему категорически не нравится океан печали на их дне. — Можно еще раз посмотреть поближе? — спрашивает татуировщик, кивая на руки Хвана. Тот кивает, протягивая запястья под чуткий взор блондина. Руки у Феликса теплые, крепкие, не трясутся, как у Хенджина. Подушечки пальцев нежно оглаживают шероховатые белые полосы, заставляя брюнета вздрогнуть. — Неприятно? Джин немного кривится. — Нет, — он делает паузу, — Просто до этого их никто не трогал. Феликс еще несколько секунд тупит, после чего возвращается к разглядыванию того, что ему нужно будет исправить, уже более аккуратно проходясь подушечками пальцев по неровностям. Хенджин не любил тактильность. Последнее время. Хенджин не доверял людям. Последнее время. Но Феликс настолько солнечный, настолько располагающий к себе, что Хван перед тем, как оставить эскиз будущего рисунка на его руках на откуп татуировщика, даже не особо задумывался. Что-то было в нем такое, что заставляло поверить в то, что ничего плохого он не сделает. Спустя пару минут тишины Феликс все же оторвал взгляд и руки от предплечий парня напротив. — Хорошо, я попробую придумать несколько эскизов, потом сам выберешь, — улыбнулся Ли, — Может, дашь мне какие-нибудь контакты, чтобы я мог скинуть фотографии? Хенджин несколько мгновений пытался поймать тепло, ушедшее от кожи вместе с прикосновениями пальцев блондина, после чего сдержанно кивнул и взял протянутый телефон, чтобы ввести в лайн свой номер телефона. Утром Хван обнаружит у себя в личных сообщениях несколько вариантов того, что будет красоваться на его запястьях. В голове мелькало так много вопросов без ответов, но брюнет решил попридержать их и выбрал один из предложенных вариантов. Казалось, что впереди замаячило что-то светлое. Что-то новое.