Однажды в Эосе

Наутро, когда Хиджиката разлепил глаза, голова ныла, болели места вчерашних ушибов. Яркий солнечный свет бил сквозь окно, которое он забыл закрыть. Чуть не упав с постели, содрогаясь в выстуженной комнате, Хиджиката добрёл до туалета справить нужду. В процессе он заметил твёрдую округлость треклятого кольца между пальцами и резко проснулся. Оно и сегодня не снималось, но хотя бы не мешало процессам жизнедеятельности. Хиджиката со вздохом продолжил утреннюю рутину — маленькая ванная была обеспечена всем необходимым, вся в элитном стиле. Даже пол тут был с подогревом. Какой контраст с полуразрушенным зданием, где он жил с ребятами из Шинсенгуми. Водопровод во многих домах в Кересе давно сломался, и чинить его было некому. Только самые влиятельные банды могли себе позволить захватить и удерживать дома с работающей водой, отоплением, электричеством, пригласить мастеров из более благополучных районов Мидаса для починки и обеспечить их безопасность. Шинсенгуми гордились тем, что могли принимать душ и готовить еду не на костре, но до роскоши жилья блонди им было далеко, как до луны. Хиджиката умылся и посмотрел в зеркало. Выглядел он неважно: бледный и всклокоченный, с тёмными синяками под глазами. Кое-как расчесав волосы, Хиджиката надел вчерашние вещи. Без оторванных верхних пуговиц тёмная рубашка осталась расстёгнутой до половины груди. Немного неловко, но ещё больше не хотелось надевать рабскую одежду. Несмотря на ранний час, Хиджиката нашёл Уцуро уже одетым в белый костюм, за завтраком в гостиной. Тот ел маленькие бутерброды, облокотившись о мягкую спинку белой софы и положив ноги в белых кожаных сапогах на низкую оттоманку. Оборо стоял рядом и наливал кофе из серебряного кофейника в изящную чашку. Увидев Хиджикату, он нахмурился. — А, вот и ты проснулся. Иди сюда, присаживайся, — позвал Уцуро, заметив Хиджикату по реакции Оборо. Хиджиката подошёл, но не сел, ожидая подвоха. Уцуро всего лишь спокойно посмотрел на него и сказал: — Оборо, разве у него нет другой одежды? Он выглядит так неряшливо. — Да, Уцуро-сама, я обо всём позабочусь, — Оборо окинул Хиджикату злобным взглядом. — В шкафу есть одежда — иди переоденься. — Во что? Кожаные шорты и ошейник? А может, ещё на цепь посадите? — А ты интересный, — улыбнулся Уцуро. — Садись же. Хочешь кофе? — Не надо. — Зря, Оборо варит отменный кофе. Уцуро отпил глоток с явным наслаждением. — Вообще-то ты прав, тебе не пойдёт белый цвет. Оборо, найди ему одежды в тёмных тонах, можно не кожаной, — он доброжелательно улыбнулся и поставил чашку на стол. В этот момент раздался мелодичный звон. — Альтана-сама вызывает вас, — сказал Оборо. — Да уж, — вздохнул Уцуро. Он поднялся и прошёл к себе в кабинет. Хиджиката не мог разобрать слов, только интонации: мягкий низкий голос Уцуро и высокий, возможно женский голос, ровный и авторитетный. Создалось впечатление, что собеседник Уцуро о чём-то информировал или наставлял его. Через некоторое время разговор закончился, и Уцуро вернулся в гостиную. С задумчивым видом он поднёс ко рту чашку кофе, но тут же отставил в сторону. — Вам налить новую чашку? Или принести ещё чего-то? — незамедлительно подошёл Оборо. Уцуро покачал головой, потом посмотрел на Хиджикату. Стало не по себе — что у того на уме? Кто сейчас звонил, по каким делам государственной важности? Кажется, он где-то раньше слышал это имя, “Альтана”. Тем временем Уцуро поманил его пальцем. — Хм, я передумал насчёт этих сапог. Тоширо, сними их и принеси мне туфли. Да он издевается! Хиджиката заставил себя приблизиться к Уцуро. Ведь он обещал ему служить, и тот не просил его сделать что-то сложное или унизительное. Не слишком унизительное. Оборо напряжённо смотрел на него, словно на дикого зверя, готовый немедленно защитить хозяина. Хиджиката сначала пригнулся, взялся за короткий белый сапог, нащупывая щиколотки сквозь мягкую кожу голенища, схватил крепче за пятку и потянул. Но софа, на которой сидел Уцуро, была слишком низкой, и под этим углом сапог не снимался. Немного помедлив, Хиджиката опустился на одно колено, придержал за голень другой рукой и потянул снова. В этот раз сапог легко соскользнул. Почувствовав пристальный взгляд, он поднял глаза. Уцуро смотрел на него сверху вниз и ждал. Кровь прилила к щекам, стоять на коленях перед хозяином — можно ли придумать что-то унизительнее. Хиджиката нахмурился и резко сорвал второй сапог. Вскочил на ноги как ошпаренный и почти выбежал из комнаты с проклятыми сапогами. Соседняя со спальней Уцуро дверь вела в отдельную гардеробную. Хиджиката застыл на месте при виде ровных рядов одежды и обуви, организованных по цветам и неведомо каким признакам. Что же туфли от него требовали? Он бросил отвергнутые сапоги на пол и схватил первую попавшуюся под руки пару туфель. Когда он вернулся в гостиную и кинул туфли на пол перед Уцуро, на лице Оборо отразился немой ужас. — Синие туфли? Интересный выбор, — весело прищурившись, сказал Уцуро. — Ты сказал “туфли” — вот я и принёс. Надевать сам будешь, не ребёнок. Казалось, Оборо вот-вот взорвётся, но Уцуро безмятежно обулся, потом поднялся и вышел в прихожую. — Оборо, сегодня вернусь поздно. После работы банкет по поводу дня рождения Сасаки. Ужин не понадобится. — Хорошо, Уцуро-сама, — ответил Оборо, помогая ему надеть белый плащ поверх белого костюма. — Вы не хотите ваши белые туфли? — Нет, пусть останутся эти, — слегка улыбнулся Уцуро и ушёл, видимо, на работу. Как только дверь за Уцуро закрылась, Оборо резко повернулся к Хиджикате: — Как ты смеешь себя так вести с Уцуро-сама! Ты хоть понимаешь, какая честь для такого, как ты, даже находиться с ним в одной комнате! Дотрагиваться до его ноги! — Я бы с радостью оставил эту честь кому-то другому. Но почему-то он выбрал именно меня, и дотрагиваться собирается отнюдь не только ногой. Такой же извращенец, как все блонди. Ему что, тебя не хватает? Щёки и уши Оборо побагровели — то ли от гнева, то ли смущения. — Да что ты вообще о нём знаешь! Даже вообразить такое — чтобы он кого-то трогал… с таким намерением. И вообще, что ты устроил вчера, и что за пошлые намёки? Блонди не опускаются до таких постыдных инстинктов и поведения. Ты подумал, что Небеса снизойдут до телесных сношений с полукровкой? Это просто смешно. Хиджиката скептически смотрел на Оборо и не отвечал на тираду, а тот говорил всё увереннее: — Чтобы ты знал, в элите общества Уцуро-сама занимает самое важное, самое ответственное место. Если ты — грязный червяк на дне общества, то Уцуро-сама стоит на небесах, выше только Альтана-сама. Среди блонди вообще не положено принимать в свой дом кого-то, помимо тщательно отобранных, достойных людей Танагуры. Тем более полукровок, место которым только в трущобах Кереса, и никак не здесь. Если из-за тебя Уцуро-сама придётся разбираться с лишними вопросами, проблемами… — Здесь положено быть только таким тщательно отобранным, как ты? Оборо уязвлённо поджал губы, но после небольшой заминки продолжил: — Любой на его месте давно бы наказал тебя за грубость и непослушание. Уцуро-сама слишком добр, не понимаю, почему он позволяет тебе такое. — Раз хозяин тут не ты, тебя я слушаться и подавно не обязан. Сделай милость и заткнись, — отрезал Хиджиката и пошёл на кухню за завтраком. Оборо последовал за ним, мрачный, как грозовая туча, но, раз высказавшись, хранил надменное молчание. Хорошенько осмотревшись, Хиджиката скоро устал от квартиры, от элегантной роскоши и строгой чистоты, от угрюмого молчания и осуждающих взглядов Оборо. После завтрака и разминки он почувствовал себя лучше и больше не мог сидеть в четырёх стенах. — Мне же можно выйти? — Да, — неохотно отозвался Оборо. — в кольце встроенное устройство для идентификации, ты можешь посещать местные заведения. Оно отворит замки, когда ты вернёшься домой. Можешь взять коммуникатор — там встроенные карты, и запрограммирован домашний телефон, если понадобится связаться. В крайнем случае тебя можно найти с помощью трекера. Никуда не убежишь. Но я бы на твоём месте не гулял слишком допоздна. Да уж, ты бы точно не гулял, мрачно подумал Хиджиката. — Тогда я пошёл, — сказал он вслух. Хиджиката накинул свою потрёпанную мотоциклетную куртку и вышел. Если он правильно понял, чтобы покинуть пределы города, требовалось разрешение, но других ограничений не было, и значит, он мог идти куда угодно. * Хиджиката шлялся по городу большую часть дня. Комплекс высоких башен, в одной из которых жил Уцуро, окружал обширный парк — тщательно ухоженный ботанический сад в сердце элитного района. Таких мест попросту не было в Кересе — полуразрушенной окраине Мидаса, где не мостили улицы и даже не убирали мусор. А здесь в Танагуре баснословно богатые могли позволить себе тратить огромную площадь на причёсанные траву и деревья. Когда Хиджиката выбрался за пределы парка, он просто шёл куда глаза глядят — мимо шикарных жилых домов, по широким проспектам, аккуратным улочкам, вдоль бессчётных рядов дорогих бутиков и магазинов, блестящих стеклянными витринами фасадов кафе и ресторанов под вездесущим взглядом камер служб безопасности. Добропорядочные граждане Танагуры, красивые и ухоженные, в чистых светлых одеждах, смотрели на него искоса и держались на расстоянии. Солнце клонилось к закату, когда Хиджиката набрёл на площадь с фонтанами. Струи воды красиво били из массивных каменных фигур, цветы пестрели в клумбах рядом с уютными скамейками, но людей здесь почти не было. Подходя ближе, он понял, почему. Сначала он услышал громкий бит. Затем разобрал высокий юношеский голос. Из-за шума воды было сложно разобрать слова. У одного из фонтанов грузный молодой парень в тёмных очках и кожаной куртке стоял, поставив ногу на бумбокс и раскачиваясь из стороны в сторону, выкрикивал какие-то фразы. Ну прямо как дома, кисло подумал Хиджиката — он никогда не любил рэп. Он уже развернулся, чтобы уйти, когда его окликнули. — Эй! Братан! — Какой я тебе нахрен братан? — удивился Хиджиката. — Хватит горланить как резанный. Не выношу рэп, да и бит у тебя хреновый. — Даа? — парень поправил тёмные очки. — Ты чё, нарываешься? Он приосанился, но убедительной угрозы не вышло — парень был на голову ниже и скорее упитанный, чем мускулистый. Хиджиката посмотрел на него сверху вниз, и тот немного сдулся. — Я, конечно, понимаю, в этих местах только попсу и играют, как тут в музыке разобраться. Ты бы сходил послушал кого-нибудь годного, в Мидасе в любой клуб зайди, — спокойно сказал Хиджиката. — Клуб? В Мидасе? — пролепетал парень. Очки сползли, и он выпучил большие круглые глаза. При ближайшем рассмотрении он выглядел младше Хиджикаты — лет на шестнадцать. — Ну да. Ты разве там не бывал? Где ты нашёл этот прикид, в магазине карнавальных костюмов? Парень чуть покраснел, но, набравшись духу, предложил: — Пойдём выпьем вместе. Расскажи мне ещё, как там, в настоящем городе. — Зачем тебе слушать про трущобы? Ты же живёшь тут, в элитных условиях, — спросил Хиджиката, и парня заметно передёрнуло. Парень опустил очки, уже не пытаясь казаться крутым, и жалобно уставился на него. — Пойдём, я, Сасаки Тэцуноске, угощаю, — имя он произнёс таким торжественным тоном, будто все его должны знать. Хиджиката скептически посмотрел на него, и тот затараторил: — Ты ведь не против выпить? Я знаю очень хорошее место. Пойдём, а? Ты же не такой, как все в этом прогнившем городе, по тебе сразу видно! Хиджиката не сжалился, а согласился только потому что устал бродить без цели и не хотел снова пить один. В баре они устроились на мягких, обитых кожей табуретах у широкой деревянной стойки бара — похоже, это было настоящее дерево, а не имитация: невиданная роскошь. За стойкой ряды разнообразных бутылок красиво мерцали в подсветке синих и зелёных тонов. Попивая виски ожидаемо высшего качества, Хиджиката не спрашивал цену, хоть и отказался пить за счёт Тэцуноске. Что толку интересоваться — раньше он не мог себе позволить такую дорогую выпивку. Теперь, когда он и сам себе не принадлежал, без разницы, сколько тратить — денег у хозяина достаточно. Сначала Тэцуноске хотел знать всё про Керес и жизнь полукровок, но Хиджиката был не в настроении разговаривать. Он хмуро потягивал виски со льдом и не очень вслушивался в сплошной поток вопросов, а только время от времени хмыкал, вспоминая старика Козенигату, который иногда затаскивал его в “Рёв”, свой излюбленный кабак в Мидасе. Не добившись реакции, Тэцуноске начал рассказывать о себе, и после нескольких стаканов Хиджиката позволил втянуть себя в разговор. — Так ты никогда не бывал за пределами этого района, Тэцу? — Хиджиката выбил сигарету из пачки и закурил. — Эээ, нуу… я… нет. Но я смотрел много фильмов, и видео! И я слушал записи с концертов, какие мог раздобыть, Бансая там, и Гангста-Цу. — Пфф, записи! Ты же взрослый парень, тебе что, не разрешают ходить куда хочешь? — Хиджиката сразу понял, что задел Тэцу за живое — тот поник и надул пухлые щёки. — Я думал, вы знаете… таким, как я, нельзя за пределы дозволенной территории, — Тэцу бездумно потёр гладкий серебряный браслет на запястье. Хиджиката присмотрелся — браслет выглядел знакомо, но попроще его собственного, гм, кольца. — Этот браслет… Ты что, тоже в рабстве? Понурив голову, Тэцу кивнул. — Не может быть… это омерзительно. Тэцу поморщился и слёзы выступили на его глазах. — Да, я омерзителен! Никто не верит, что такой уродец, как я, может быть связан с высокопоставленным домом Сасаки. — Нет-нет! Ты не так понял… — безуспешно попытался прервать его Хиджиката. — Те, кого содержат высшие дома, должны быть красивыми, высокими и стройными — как ты, например, или Нобумэ-сан. А я… я — ходячее недоразумение! Жирное ничтожество! Всё, что я делаю, никуда не годится. Я пытался худеть, но ничего не вышло... Всё моё существование оскорбляет глаза Исабуро-сама... — Это он тебе такие вещи говорит? — у Хиджикаты возникло неприятное подозрение насчёт хозяина Тэцу — ведь блонди сами решали, кого им держать при себе. Если Тэцу так уж не устраивал этого Исабуро, тот бы его при себе не оставил. Значит, этому мерзкому типу нравилось унижать и помыкать людьми? — Это правда! Посмотри на меня. Хиджиката посмотрел на Тэцу — его мокрое опухшее лицо, покрытое красными пятнами, его трясущиеся руки. — Послушай сюда, Тэцу. Твоя внешность или вес не делают тебя ни хуже, ни лучше никого другого. Самое главное — что в твоей душе, кем ты видишь себя. Прими своё тело таким, какое оно есть, и работай над своим духом. Ты — мужик или мышь?! Так не вешай нос, а действуй — покажи этим ублюдкам, что ты можешь! — Ты так думаешь? — с сомнением спросил Тэцу и громко шмыгнул носом. — Конечно. Ты можешь стать сильнее — учиться, тренироваться, превозмогать. Я помогу. — Послушаешь мой новый трэк? — Ээ… ладно, в следующий раз, — у Хиджикаты не хватило духу отказаться, когда Тэцу так восторженно на него посмотрел. — Но я имел в виду, могу помочь с тренировкой… — О, понял! Ты играешь в баскетбол? Осознавая, что влип, Хиджиката сделал большой глоток. — Не играю. — Все крутые парни играют в баскетбол, я видел в “Якудза против мутантов”! А как Цезарь в “Битве за планету мутантов” забил штрафной гол в корзину команды мутантов? — Это были гориллы, а не мутанты! И не баскетбол... Он хотел забыться в болтовне и виски, и на некоторое время это помогло, но мысли неуклонно возвращались к грёбаному кольцу. — Ну у тебя хоть браслет на руке, это не так унизительно, — Хиджиката не очень хотел об этом говорить, но не мог остановиться. — Да, некоторым несчастным приходится носить устройство на шее — это ужасно, — закивал Тэцу, пошатнулся и чуть не упал с табурета. Хиджиката решил не упоминать, где очутилось его кольцо. — Что это за штука вообще? — Технология довольно крутая — браслет приспосабливается к размеру носителя, лёгкий и удобный. Самозарядный. В него встроены всякие функции — коммуникации, ключи, биоэлектроника, система мониторинга состояния организма с обратной связью… — Тэцу углубился в описание, но Хиджиката перестал узнавать термины. Вот так чудо-девайс, и что теперь с ним делать? — Как определить, ограничена ли моя территория? — Тебе хозяин не сказал? Если он поставил лимиты, то браслет сделает предупреждение, когда приблизишься к границе. А если идёшь дальше, он может вызвать болевой шок, вплоть до потери сознания, и вышлет сигнал хозяину. — Чёрт. А снять его можно? — Нет, только хозяин может — личность определяется по биопризнакам, это отпечатком пальца или чем-то таким простым не подделаешь. — Даже крутой хакер не сможет? — Нуу, не знаю, — задумался Тэцу. — Я кое-что умею, но даже не пробовал такое… Хочешь, могу поработать над твоим? — Нет! Нет, не надо, — поспешно отодвинулся подальше Хиджиката. — Что ты там говорил про новый текст? — А, ну, ничего особенного, — глаза Тэцу загорелись. — Я видел, на форумах говорят, что Зура объявил секретный баттл по фристайлу в секретном месте совсем скоро, хоть и неизвестно точно, когда! Там будут все! Говорят, даже Чёрный Зверь будет! — Если он такой секретный, то почему об этом знают по всем форумам даже такие черри-бои, как ты? — Нуу, это… инфа сотка! Ведь Чёрный Зверь никогда не появляется там, где его может взять полиция. — Какой ещё Чёрный Зверь? Что за дурацкая кличка, — закатил глаза Хиджиката. — Небось, какой-то дофига пафосный хлюпик, который сочинил себе проблемы с властями, чтобы выставляться крутым перед такими, как ты. Да кому он нужен. Хиджиката как-то встречал Зуру — закадычного приятеля Гинтоки — и если судить по нему, все эти рэперы были просто фуфло. Время текло, текло много виски, а в баре всё так же играла тихая музыка. Хиджиката вяло опирался о стойку, а в ушах ещё отдавался отвратительный бит хип-хопа из карманного плейера Тэцу. Сам Тэцу уже посапывал в обнимку со стаканом. — Я так и знал, — резкий неодобрительный голос болезненно ввинтился в сознание. Хиджиката, моргая, повернул голову и увидел двух Оборо. Нет, всё-таки одного. Пары таких сразу свет бы не вынес. — Пора домой, — мрачно произнёс Оборо. Хиджиката попытался встать, пошатнулся и сел обратно. Оборо цыкнул и помог ему подняться, закинул руку Хиджикаты себе на плечо и потащил его к выходу. — А как же Тэцу? — Какой Тэцу? — не сразу понял Оборо. — Ах, этот. Он тут постоянный клиент, о нём позаботятся. Ноги Хиджикаты заплетались, и, как он ни старался удержать равновесие, приходилось опираться на Оборо. — Давай же, иди, — ворчал Оборо. — Как можно так напиваться. Даже если крысу вывезти из трущобы, она так и останется трущобной крысой. — Да что ты понимаешь. Сам ковриком стелешься под этими ублюдками. У тебя небось и члена-то нет. А то бы не допускали к своим драгоценным петам. — Не знаю, какие дикие слухи ходят среди всякого сброда, — с достоинством ответил Оборо, — но в реальности Уцуро-сама давным давно провёл закон, отменивший этот варварский обычай. — То есть ты мужик, но всё равно строишь из себя подстилку? — Не собираюсь спорить с тобой в таком состоянии, но чтобы ты знал, достойнее Уцуро-сама нет никого на свете, и ради него я готов отдать жизнь. А с тобой он слишком мягко обращается. И до добра это не доведёт. ***