Однажды в Эосе

Через несколько дней Уцуро обедал в изысканной компании. На открытой мраморной террасе устроили целый сад: в каменных сосудах росли миниатюрные, аккуратно выстриженные деревца, розы, пестрящие всеми цветами радуги. В середине террасы под сводом вьющихся растений стоял накрытый тонкой белоснежной скатертью стол. Хиджиката следовал за Уцуро по террасе. Сегодня его ослепительно белый прикид — в несколько слоёв, с острыми складками, блестящими пуговицами и длинными полами — выглядел особенно внушительно и навороченно. Хорошо, что в этот раз Хиджикату не заставили помогать Уцуро одеваться. По контрасту с ним Хиджиката надел старые джинсы и кожаную мотоциклетную куртку — вещи, в которых впервые попал в Эос. Обычно он носил типичные для Танагуры свободные туники с брюками, которыми его снабдил Оборо — они оказались на удивление удобными. Но сегодня Хиджиката не намеревался подстраиваться под местные обычаи. Увидев его перед выходом, Уцуро ничего не сказал, только слегка улыбнулся. За столом их уже ждали — разодетый мужчина несколько старше Уцуро, со строго зачёсанными назад светлыми волосами и унылым выражением на длинном лице, поправил монокль и чинно кивнул в сторону Уцуро. Вот, значит, какой был хозяин у Тэцу — этот мерзавец Сасаки. Рядом с ним сидела тёмноволосая девушка с красивым, как у куклы, и таким же безжизненным лицом. Платье со скромным высоким воротничком и короткими рукавами позволяло увидеть браслет на плече. Судя по рассказам Тэцу, это была Нобумэ. Уцуро сел за стол и велел Хиджикате сесть рядом. Лицо Сасаки немного вытянулось: — Какой странный выбор, Уцуро. Где и зачем ты откопал полукровку? — Я нашёл его в Мидасе, вытащил из перестрелки, представь себе. “Ты единственный, кто стрелял!” — мысленно возразил Хиджиката. — Слыхал, что там происходит всякая дикость. Но зачем приносить это домой, в Эос? У них отвратительные манеры, — Сасаки ни разу даже не взглянул на Хиджикату, и говорил о нём словно о предмете мебели. Это начинало бесить. Тем временем подоспели официанты и расставили перед ними тарелки с супом. Можно было отвлечься и смотреть в тарелку, а не на морду, которую хотелось избить. — Я говорил, кажется, что у Тэцуноске последнее время нездоровая фиксация на отбросах и их деятельности. Ума не приложу, откуда это взялось в элитном окружении моего дома. — Да, ты рассказывал, — легкомысленно улыбнулся Уцуро. — Тоширо, ты же знаешь Тэцу-куна, не правда ли? Что за игру затеял этот чёртов блонди? Хиджиката нахмурился и промолчал. — А теперь он ещё и возомнил, что его отвратительные привычки можно бесстыдно выставлять напоказ, — продолжал Сасаки. — Он совсем отбился от рук. Ни стыда, ни совести — ведёт себя так, словно гордится своим убожеством. — Тебе просто обидно, что не выходит над ним издеваться и давить, как раньше, — не вытерпел Хиджиката. Сасаки чопорно поправил монокль и повернулся к Уцуро. — Я же говорил, отвратительные манеры. Что ты в нём нашёл? — Это ты про манеры говоришь — когда с людьми так обращаешься? — отрезал Хиджиката. Уцуро молчал и невозмутимо ел суп. — Не приравнивай таких, как ты, к нормальным людям. Ты здесь и в мебель не годишься, — впервые ответил напрямую Сасаки. — Можно подумать, быть рабом — какая-то привилегия! — Конечно, привилегия! Иметь возможность служить элитным представителям человечества — несомненная привилегия чистокровных людей с облагороженными генами. Если сравнить, как живут полукровки — заболевания, врождённые пороки, смертность — напрашивается очевидный вывод, что это второсортная порода, изжившая свой срок, — сказал Сасаки. — А ты не думал, что условия в трущобах не способствуют здоровью и долгой жизни? Если бы так гноили эту вашу элиту — хотел бы я видеть, как она справится. Сасаки промолчал, надменно поджав губы. — Ну что, больше нечего сказать? — Не собираюсь тратить слова на умственно неполноценного и неотёсанного невежду. Хиджиката только хмыкнул в ответ. Сасаки напыщенно молчал. На некоторое время разговор прервался. Снова подошли официанты — блюда сменились другими. — Уцуро, как твой друг, не могу промолчать, — наконец снова заговорил Сасаки. — Ты же понимаешь, этот экземпляр доставит тебе только неприятности. Если бы подобные мятежные высказывания услышал кто-то, кроме меня, твоего верного друга… Альтана-сама и за меньшее проводила коррекцию. Как бы милостиво она ни относилась к тебе, в конце концов Альтана-4000 Юпитер — супер-компьютер и следует железной логике искусственного интеллекта. Так как коррекцию разума пришлось бы выполнять лично мне, позволю себе заметить, что очень не хотел бы копаться в твоих мозгах. — Ты слишком переживаешь. Всё под контролем, — Уцуро безмятежно улыбался. — Ведь я не нарушил ни одного закона: правила о собственности относятся к чистокровным людям Танагуры, они не касаются выходцев из Кереса. У Альтаны нет повода возражать моим действиям и применять санкции. Тем более, что я прекрасно выполняю свои обязанности. А представь себе, сколько она потеряет, если перезагрузит мне личность и даже малую часть памяти. Ведь Альтана не терпит нестабильность. — Если всё действительно под контролем, возможно, удастся избежать проблем, — медленно сказал Сасаки и кисло улыбнулся в ответ. — Ведь о твоём новом приобретении и его поведении ходит множество диких слухов. Уверен, тебе не с руки, чтобы члены комиссий отвлекались на подобные глупости во время заседаний. Чтобы их развеять, ты должен показать, что этот… пет так же, как остальные, должным образом служит хозяину. Ни больше ни меньше. — Меня не заботят подобные сплетни. Лучше расскажи, как идут дела с новой исследовательской программой. Ты так усердно выстраивал поддержку, добивался согласия на межпланетную торговлю. — Всё идёт прекрасно. Мне стоило невероятных трудов убедить Альтану-сама в пользе более тесных связей с другими государствами, получить разрешение на визит от делегации из межпланетной федерации. И министерство торговли не отличилось воображением или амбициями… После этого Сасаки заговорил о неизвестных Хиджикате людях и внутренней министерской политике, и он повернулся к Нобумэ. До сих пор она не промолвила ни слова. — Не завидую тебе — постоянно с ним общаться. — Дурачок. С ним просто нужен правильный подход, — ответила она тихим и монотонным голосом. — Такому, как ты, не понять. — Ты что, тоже считаешь всех вне элиты отбросами и недолюдьми? — взвился Хиджиката. — Не тупи. И остынь. Я про твою вспыльчивость. Если ищешь везде драки, то непременно найдёшь, — равнодушно ответила она. — Хотя, пожалуй, некоторым такое нравится. — Вот, значит, как. Неудивительно, что Тэцу в такой семейке на стену лезет. — Тэцу тоже дурень, — Нобумэ скосила глаза на Хиджикату. — Последнее время ему лучше. Наверное, это из-за тебя. Благодарю. Хиджиката удивленно посмотрел на неё, а Нобумэ спокойно опустила тоненькую десертную ложечку в шоколадный мусс и как ни в чём не бывало продолжила есть. * Позже в салоне автомобиля Уцуро молча проверял послания, а Хиджиката смотрел в окно. Они ехали по высокой эстакаде, и снизу простирались, словно игрушечные, городские улицы, здания, парки. Люди с такого расстояния выглядели мелкими и одинаковыми, как букашки. — Тебе, наверное, скучно сидеть дома целыми днями, — прервал тишину Уцуро. — Я обещал тебе работу, но Оборо более чем справляется с домашними обязанностями. Создания в этом мире могут совершать полезные действия или быть украшениями и забавой для других. Не думаю, что ты согласен быть украшением. Хиджиката было раскрыл рот, но Уцуро прервал его жестом: — Сходи-ка к Шинске — у него найдётся для тебя дело. Я переслал адрес и дал разрешение сопровождать его. — Шинске? — недоверчиво спросил Хиджиката. — Он тебе расскажет всё, что нужно. Вы так хорошо поладили — уверен, тебе понравится с ним работать, и ты сможешь многому у него научиться. Уцуро высадил его у станции междугороднего поезда, напутствовав: — Будь дома к ужину. За пару недель в доме Уцуро Хиджиката привык к его ежедневной рутине. Делать ему и правда было почти нечего. Оборо не доверял и не подпускал его к вещам, ревностно охранял порядок в комнатах и приготовление еды. Уцуро иногда просил Хиджикату помочь по мелочам или составить ему компанию за столом и по вечерам, когда он не разъезжал по светским сборищам и приёмам. За остальное время Хиджиката хорошо изучил и тренировочный зал, и библиотеку, и окружающие жилой комплекс бары. По правде говоря, ему было непривычно без постоянного шума и суматохи Шинсенгуми, скучно сидеть одному без дела. Хиджиката мог и не ехать по адресу в Мидасе, но он должен был признать, что ему любопытно. Такасуги заправлял интересами Уцуро во втором по важности городе на всей планете — городе развлечений, клубов, казино, и множества нелегальных удовольствий и сделок. Значит, Уцуро не только глава правительства Танагуры — сияющей столицы и центра порядочного общества. Глупо не узнать об этом больше, раз выдался шанс. Поездка на скоростном поезде до Мидаса заняла меньше часа, и вот Хиджиката уже заходил в неказистое офисное здание без табличек или обозначений имён и названий. Следуя инструкциям, он нажал на одну из пронумерованных кнопок вызова, и голос через интерком велел ему подняться на шестой этаж. Электронные замки отворились и впустили его в фойе. Хиджиката нажал кнопку “шесть”, но, вопреки ожиданиям, лифт поехал вниз. Неизвестно, насколько глубоко под землёй он оказался, когда двери открылись в безликий офис с бежевыми стенами, потасканным бурым ковром и синтетическим запахом. За стойкой в приёмной его встретил крупный мужчина с невыразительным лицом и мёртвыми глазами. — Вы, должно быть, Хиджиката-доно. Проходите, вас ждут. — Кто ждёт? — Хиджиката подозрительно посмотрел на него, но тот невозмутимо ответил: — Такасуги-сан, конечно. Проходите, последняя дверь справа по коридору. Он прошёл по такому же неказистому коридору, но за стальной дверью обнаружил просторный кабинет, устланный толстыми коврами с ярким орнаментом из невиданных птиц и зверей. Стены были заставлены полками с целой коллекцией книг и диковинок — статуэток, камней, причудливых кинжалов, чаш, курительных трубок, узорных предметов непонятного назначения. Окна плотно закрывали бордовые шторы. За огромным столом с несколькими мониторами сидел Такасуги и курил тонкую длинную трубку. — Пришёл всё-таки? — протянул он, не поднимая взгляда с монитора. — Уцуро сказал, тебе нужна моя помощь. — А ты шутник, — Такасуги откинулся назад в кресле и выдохнул облачко дыма. — Что ж, садись. Хиджиката огляделся, но, кроме подушек, разбросанных по полу, сесть было негде, и он остался стоять. — Босс попросил найти тебе полезное занятие. Я не нянька, и помощник мне не нужен. Но пока что сходишь со мной на пару встреч. Может, научишься чему-то полезному. Молчи и делай вид, что ты телохранитель. А я постараюсь отправить тебя вовремя домой к мамочке. — Какой нахрен мамочке? Тебе морду начистить? — Ладно, забудь. Ты ведь был с Шинсенгуми, в девятом? — И сейчас есть. — Хорошо. Помню, ты не беспомощный. Такие банды, как твоя, всего лишь малая часть чёрного рынка Мидаса. Вы поставляете и защищаете товар, охраняете людей, заведения. Пользуетесь грубой силой — особых мозгов тут не требуется. Моя же работа — поддерживать порядок на чёрном рынке. Формально я торговый представитель Танагуры в Мидасе, но в реальности на мне разнообразные бизнесы и вложения — подпольные бои, казино, бордели и увеселительные заведения на любой вкус, перевозка товаров по городу, и не только. — Ты — торговый представитель? Разве это не тёплое местечко для благородных кровей из Танагуры? — Босс предпочитает компетентных подчинённых, и его не заботит родословная. — И ты каким-то образом умудрился встретить и впечатлить верховного блонди? — скептически спросил Хиджиката. — Было дело. Когда-то я разнюхал интересные секреты, а в качестве вознаграждения получил шрам и эту работу, — пожал плечом Такасуги. — Если хорошо себя проявишь, может быть, когда-нибудь расскажу. — А тут что за коллекция? Лавку старьевщика ограбил? — Это сувениры. С каждым из них связана любопытная история. Вот тот меч, например, называется Бенизакура... Такасуги оглядел высокие ряды полок с неприятно колкой улыбкой, и у Хиджикаты пропала охота расспрашивать дальше. — Так что мне делать? — спросил он. — Сегодня пойдёшь со мной на встречу с Кадой, главой сети казино. Держи язык за зубами и наблюдай. Ладно, хватит трепаться — нам пора. *** Хиджиката увидел немало познавательного в те дни, когда сопровождал Такасуги по его делам. Многие места, которые он знал раньше, открылись с новой стороны. Иногда Такасуги оказывался в разговорчивом настроении, и тогда он рассказывал истории из жизни влиятельных лиц чёрного рынка. Рассказывал так увлекательно, что Хиджиката невольно втягивался, хоть раньше и не особо интересовался такими делами. В конце дня Такасуги предусмотрительно отправлял его домой в назначенный час. За ужином Уцуро расспрашивал о делах, иногда молча ел. После этого он обычно выпивал какой-то отвратительно зелёный оздоровляющий напиток и спускался на час в тренировочный зал. С тех пор, как Хиджиката одолел Такасуги, Уцуро иногда звал его с собой и просил подменить на спарринге его обычного помощника, бровастого мужлана, имя которого Хиджиката никак не мог запомнить. В первый раз он удивился, насколько серьёзно Уцуро тренировался — дотошно разминался, отрабатывал приёмы борьбы, удары, броски, насколько хорошо двигался — быстро, уверенно и точно. Это не выглядело как игры изнеженной элиты. Хиджиката не ожидал, что кто-то из блонди будет изо дня в день стараться в поте лица, и не мог понять — зачем ему умение драться? После тренировки Уцуро проводил ещё почти час в ванной. Остаток вечера, полулёжа на излюбленной кушетке в гостиной, он читал, смотрел спортивные передачи или играл в интеллектуальные игры, где его противником выступал компьютер. Хиджиката не мог понять, зачем Уцуро требовал, чтобы он находился рядом в такие моменты, хотя ничего не поручал. Со временем он привык и смотрел или читал своё, или просто обдумывал увиденное за день в Мидасе. Однажды Уцуро вернулся домой позже обычного. — Можешь сегодня не накрывать на стол, Оборо, я не голоден, — сказал он. — Принести ваш коктейль или подогреть ванну? — спросил Оборо. — Ванну. Сегодня заседания были на редкость утомительны, — Уцуро мрачно сверкнул глазами. — Тоширо, потом зайдёшь помочь. Хиджиката посмотрел на Оборо, но ничего не смог понять по его вечно кислому лицу. Неужели теперь Уцуро выместит на нём своё недовольство, накопившееся за утомительный рабочий день? Кулаки невольно сжались. В натопленной, как сауна, ванной все поверхности запотели от пара, даже пол стал горячим. С одной стороны комнаты размещалась за стеклом просторная душевая кабинка, а с другой — большой овал встроенной ванны из полированного белого камня — туда бы поместилось три или четыре человека. Когда Хиджиката вошёл, Уцуро уже успел раздеться и сидел в воде. Он не выглядел расслабленным и быстро обернулся на звук открывшейся двери. — Потри мне спину и сделай массаж. — Ты серьёзно, или это такое иносказание? Я не массажист, между прочим. Уцуро устало потёр лицо. — Будь добр, не спорь, а просто сделай массаж. Хиджиката засучил рукава туники и пристроился на краю ванны за его спиной. К его облегчению, густая мыльная пена скрывала нижнюю часть тела Уцуро. Хиджиката собрал его волосы и перекинул на одну сторону через плечо. Положил ладони на его мускулистые плечи, и Уцуро вздрогнул. — У тебя холодные руки. Согрей их в воде. Хиджиката молча опустил руки в воду, жаркую в разогретой комнате. Уцуро так покорно склонил перед ним голову и беззащитно открыл спину, что так и подмывало притопить. Вместо того Хиджиката набрал горстями воды и полил по плечам и торсу. Он пощупал напряжённые мышцы и с нажимом провёл от середины шеи по спине, потом по рукам вниз до локтей. Ладони легко скользнули по гладкой от мыла коже. Уцуро сидел прямо, как статуя, его мышцы были словно каменные на ощупь — только тёпло его тела напоминало, что это живой человек. Хиджиката несколько минут мял его плечи и спину, а потом тот повернулся к нему и сказал: — Ничего не чувствую. Ты можешь пожёстче? — Так? — Хиджиката потёр пальцами у основания шеи. — Кто тебя вообще учил так делать? Твой массаж никуда не годится — у ребёнка руки сильнее. — Хочешь проверить? Хиджиката грубо толкнул его в плечо, чтобы повернуть снова спиной, но не рассчитав силу, поскользнулся и потерял равновесие. Почувствовав жёсткую хватку на запястье, он попытался выдернуть руку и с плеском угодил прямо в ванну. В глаза, уши, нос, и рот залилась вода. Хиджиката не мог понять где верх, а где низ. Невольно он стал толкаться руками и ногами во все стороны: скорее найти точку опоры и вынырнуть из воды — он в ванне, не может там быть так глубоко! Сильная хватка сковала его руки, и он напрягся и забился сильнее. Уж утопить себя он никак не позволит! Он сумел хорошенько лягнуть ногой по чему-то мягче каменной ванны, и тут его резко вытащили на поверхность. — Перестань брыкаться, так только головой ударишься, — отдалённо услышал Хиджиката за шумом в ушах. Когда он проморгался и откашлялся, то увидел над собой лицо Уцуро, спокойно изучавшего его. Получалось, Хиджиката лежал в ванне, на его коленях, нет — в его объятиях, прижатый к его груди. Голой груди. Хиджиката замер и попытался отдышаться. Он был очень рад, что полностью одет, если в такой ситуации можно чему-то радоваться. При этой мысли он снова напрягся и попытался высвободиться, но Уцуро всё ещё крепко держал его. — Отпусти! — Ты успокоился? — Отпусти, тебе говорят! Грёбаный извращенец! Уцуро медленно ослабил хватку и снисходительно улыбнулся: — Не нужно стыдиться, что ты испугался под водой. Ведь ты не умеешь плавать, да? — Ничего я не испугался! — Если хочешь научиться — в жилом комплексе есть бассейн. Как же хотелось, чтобы этот высокомерный ублюдок наконец заткнулся. Хиджиката резко развернулся, стиснув его бёдра коленями, схватил его за плечи и с силой тряхнул. Потемневшая от воды чёлка Уцуро неровной массой налипла на лоб. Удивлённо раскрыв глаза поразительного тёмно-красного цвета, он уставился на Хиджикату снизу вверх. Такой взлохмаченный и открытый, с человеческой реакцией вместо глянцевой беспечной улыбки на лице, Уцуро показался куда более настоящим, почти доступным. В груди ёкнуло, будто Хиджиката увидел нечто сокровенное, запретное. Он опустил взгляд и увидел торс Уцуро — влажно блестящую кожу, тёмные соски, рельеф сильных мышц груди и пресса — и осознал, что сжимает голые плечи, голые бёдра. Если до того ему было жарко, то теперь словно обдало ледяной волной. Только что он хотел ударить Уцуро — он даже не знал, что хотел сделать, — а теперь не мог пошевельнуться. Уцуро же озадаченно смотрел на него и не двигался, только медленно моргнул, приоткрыл рот, но так ничего и не сказал. В этот момент в ванную вошёл Оборо с высоким бокалом какого-то зелёного напитка на подносе. — Уцуро-сама, ваш укрепляющий… — он остановился как вкопанный и выпучил глаза. Хиджиката вскочил на ноги и вылез из ванны как ошпаренный. С него текли ручьи воды, но он не стал снимать мокрую одежду, просто набросил сверху первое попавшееся полотенце. Оборо немо смотрел то на Уцуро, то на него, потом прочистил горло и проговорил: — Ваш укрепляющий коктейль, Уцуро-сама. — Поставь его здесь, — ответил Уцуро, снова с невозмутимым выражением на лице. — Тоширо, ты свободен. Оставьте меня все. Из небольшой ниши в углу комнаты прозвучала тонкая трель. Уцуро поморщился и отвернулся. — Заткни это. — Уцуро-сама, но ведь вы ещё не прошли сканирование за сегодня. — Отключи. И выходите вон. Оба. Хиджиката не мог разглядеть его лицо за нависшими прядями, но с таким тоном определённо не хотелось спорить. Он быстро взглянул на Оборо и вышел. Скорее бы переодеться и отвлечься от всего этого. * Тем вечером Уцуро больше не вышел из личных комнат, и Хиджиката увидел его только на следующее утро — тот читал и пил кофе за завтраком как ни в чём не бывало. — Тоширо, ты когда-нибудь играл в “Узурпацию”? — Только немного в детстве. — Составь мне компанию. Хиджиката знал правила, например, какие ходы могли делать фигуры разных воинов, политиков или учёных по игровому полю. Когда-то в детдоме вместе с Тамегоро они украдкой забирались в учительскую и игрались там на компьютере. Хиджикате было лет восемь, и Тамегоро, на несколько лет старше, учил его любимой игре. Хоть Хиджиката и предпочитал носиться во дворе, он любил слушать, как тот увлечённо рассказывает про разные подходы к захвату престола, преимущества хитрости над грубой силой. Потом Тамегоро заболел, его перевели в больничное крыло, и без него Хиджиката больше ни разу не играл. В доме Уцуро вариации фигур и игрового поля оказались сложнее, как понял Хиджиката, рассматривая красиво оформленный виртуальный набор. Он смутно помнил стратегии, про которые рассказывал Тамегоро, и старался обдумывать ходы. В отличие от него, Уцуро действовал быстро и решительно. Он безжалостно разбил его формации, обошёл инициативы и захватил королеву — несколько раундов подряд. — Ты совсем новичок. — Я же говорил. Лучше играй против компьютера, если хочешь интересной игры. — Напротив. У тебя хорошие инстинкты и неожиданные подходы. Как натренируешься по основным стратегиям и тонкостям разных фигур, может быть, даже продержишься против меня дольше пятнадцати минут, — улыбнулся Уцуро. — Если хочешь поиздеваться и впечатлить своим превосходством, найди кого-то другого, — вспыхнул Хиджиката. — Мне вовсе не нужно кого-то впечатлять. Ты и раньше сумел удивить, и я надеялся, что игра с тобой будет интереснее, чем с роботом. — И что? — Сыграем ещё в один из вечеров. Хиджиката согласился, хоть и не мог понять, что так заинтересовало мастера в игре с новичком. По крайней мере, Уцуро ни разу не упомянул вчерашнее и вёл себя с обычной невозмутимостью. ***