Однажды в Эосе

То ли Оборо был скрытым садистом, то ли он мстил Хиджикате. Ведь это он доставил и помог надеть и застегнуть прикид, который Хиджиката ни за что бы не смог напялить сам. Короткие кожаные шорты и верх, который состоял из абсурдного количества ремешков с металлическими пряжками, были слишком тесными. Шорты врезались в промежность. Ремешки обхватывали грудную клетку, шею и плечи, липли к повлажневшей от пота коже и нещадно тёрли соски. От духоты на сцене он весь взмок, и от цветной подсветки рябило в глазах. Поверх пошлого прикида на Хиджикату напялили свободный белый балахон — для усиления эффекта, заверил его менеджер за сценой этого грёбаного цирка. В полутемном зале клуба, кучка разряженных блонди за маленькими столиками ожидали сексуальный стриптиз — вот тебе и “постой на сцене”. Уцуро сидел среди них и со скучающим видом попивал коктейль из вычурного бокала. Их взгляды случайно встретились, и Уцуро ободряюще улыбнулся, а потом стал рассматривать других блонди. Те в свою очередь пялились на сцену, будто на какой-то зверинец. Хиджикату залило жаркой злостью, и он покачнулся на высоких каблуках блестящих черных сапог, но сумел сохранить равновесие. Рядом с ним на сцене под медленную музыку танцевали и крутили бедрами полуобнажённые юноши и девушки — целое грёбаное представление. Как же всё это бесило. Он зло зыркнул вокруг, и ближайший парень в облегающем фиолетовом костюме шарахнулся от него. Менеджер за сценой нетерпеливо замахал рукой — мол, раздевайся уже. Хиджиката стиснул зубы и нахмурился. Ему дали выпить перед выходом — “для храбрости”, мерзко хихикнул тогда менеджер, но он оставался слишком трезвым для всего этого. Хиджиката ещё раз окинул всех злобным взглядом и переступил ногами, стараясь не упасть. Уцуро не смотрел в его сторону, и Хиджиката задрал подол и резко сорвал с себя балахон — оставаясь в одной кожаной хренотени. Танцевать он даже не пытался, только держался за блестящий металлический шест и мрачно озирался по сторонам. Зрители сначала любопытно уставились на него, но неловкий момент затягивался, блонди оживлённо перешёптывались, и менеджер уже снова яростно жестикулировал из-за кулис. Капля пота щекотно скатилась по шее, и Хиджиката напрягся. Если что, всегда можно отбиться кулаками и свалить отсюда. А с Уцуро он как-нибудь объяснится. Как-нибудь потом. В этот момент чья-то прохладная ладонь скользнула по его обнаженной пояснице, и Хиджиката вздрогнул. — Не дёргайся, я тебе помогу, — шепнули ему на ухо сзади. — Это Нобумэ. Если продолжишь в таком духе, нам всем достанется. — Что? Не собираюсь играть в эти грёбаные игры. — Спокойно, просто следуй за мной, а я все сделаю, — Хиджиката напрягся сильнее, но Нобумэ монотонно продолжила: — Ты ведь не хочешь, чтобы из-за тебя наказали других? Момо-чан, вон, с той стороны — ему всего пятнадцать. А вот там — Ханако-чан. У нее довольно жестокий хозяин. Так что решай быстрее. — Ладно. Покажи, что делать, — сдался Хиджиката. Он должен потанцевать, только и всего. Нобумэ прильнула к нему сзади и закачала бёдрами из стороны в сторону. Хиджиката последовал её движениям и тоже качнул бёдрами — влево, вправо. Её белая ладонь скользнула от его живота вверх, по груди. Потом она положила руки ему на бёдра и развернула спиной к зрителям. — Прогни поясницу и делай так ещё — влево, вправо, — шепнула Нобумэ с равнодушным видом. Думать об этом как о серии механических, ничего не значащих движений помогло. Хиджиката сделал, как проинструктировала Нобумэ, но тут осознал, что фактически выставил задницу на всеобщее обозрение. Да ещё и вертел ей, как шлюха. Щёки обожгло жаром, и он хотел остановиться, но тут её ладонь скользнула по облачённой в чёрную кожу заднице и обхватила обнажённую часть ягодицы под вырезом шорт, чуть царапая длинными ногтями. Хиджиката замер и по-настоящему поглядел на Нобумэ — её короткий блестящий изумрудно-зелёный костюм, облегающий красивые изгибы бёдер, пышную грудь, которая, казалось, вот-вот вырвется из открытого декольте, скромно закрытую высоким воротничком шею. Несколько прядей выпали из сложной причёски и свободно обрамляли лицо, взгляд притягивали ярко-накрашенные глаза и губы. Хиджиката и не помнил, когда видел такую красивую женщину живьём, а не на глянцевой обложке. Она смотрела на него так спокойно, даже прохладно, словно они вели вежливый разговор за светским обедом, а не исполняли интимный танец в полуодетом виде. Нобумэ снова подтолкнула его, и они повернулись вместе — теперь боком к зрителям. Она мягко водила пальцами вдоль ремешков, а потом дразнящими движениями расстегнула пряжку на груди, и ещё одну. Ремешки разошлись и раскрыли правый сосок, затвердевший и чувствительный от трения. Нобумэ наклонилась вперёд и, красиво вытягивая язык, лизнула его. Хиджикату словно прошило током, и он выгнулся от неожиданности. Натолкнувшись спиной на шест, он опёрся понадёжнее и потянул Нобумэ за подбородок, чтобы прервать почти болезненную ласку. Она подняла голову, но явно не так поняла и поцеловала его в щёку. Рука её прошлась вниз по паху, и шорты показались ещё теснее чем раньше. Он погладил ладонью её спину, шелковистую кожу в глубоком вырезе, чуть повернул голову и прижался губами к её винно-красным губам. Он ничего особенного не намеревался сделать, мысли вообще встали в тупик: он вдохнул её аромат — пудры, цветущей вишни и чего-то ещё, сладкий и немного удушливый. Почувствовав прикосновение её языка, медленно приоткрыл рот, ожидая конфетную сладость. Вместо того по языку разлилась острота, как мороженое с перцем, что ему однажды подсунул Сого. “Что я здесь делаю?” Хиджиката обычно не обжимался на виду у посторонних, но сейчас ему было все равно, кто смотрит. Какое дело до блонди, которые и так считают его животным. Нобумэ умело целовала — стало приятно и жарко, даже раздражение на весь этот балаган отступило перед её напором. Хиджиката погладил её поясницу, скользнул ладонью по округлой заднице и, прикрыв глаза, лениво ответил на поцелуй. Кто знает, до чего бы они дошли, но тут кто-то высокий оттолкнул Нобумэ в сторону, схватил Хиджикату за ремешки на груди и потащил за собой со сцены. Уцуро не сказал ни слова, Хиджиката даже не успел разглядеть выражение на его лице. Длинные светлые волосы красиво взметнулись — так резко он развернулся. Вне тренировок боевых искусств Хиджиката не видел, чтобы тот двигался так быстро. * Всю дорогу домой Уцуро молчал. В тёмном салоне автомобиля трудно было разглядеть его лицо, и Хиджиката смотрел в окно, на плывущие мимо цветные огни, ничего не чувствуя, словно сам плыл в пёстром потоке сквозь космическую пустоту. Даже в лифте, до самого верхнего этажа, Уцуро не сказал ни слова. Наверное, теперь всё случится. На душе было странно спокойно. Столько раз Хиджиката ожидал, что Уцуро возьмёт своё, как положено хозяину. Столько раз Хиджиката бесился и напоминал себе, что согласился заплатить долг. Столько раз ничего не произошло. И теперь Хиджиката даже не мог по-настоящему разозлиться, будто истощил запасы эмоций. Он тихо последовал за ним в гостиную, хмуро глядя на широкую спину в белом. — На колени. Хиджиката думал, что ослышался, когда прозвучал тихий голос Уцуро. Тот смотрел не на него, а куда-то в сторону. Потом он одним движением стянул шейный платок и повернулся к Хиджикате. — Я же сказал, на колени, — он всё ещё не повышал голоса, но глаза его блеснули странно красным, зрачки сузились до точек. — Что? — недоумевал Хиджиката. Он сделал шаг вперёд, протягивая руку. — В чём дело? — Дай сюда руки, — Уцуро явно намеревался его связать. Он вперил в него тяжёлый оценивающий взгляд, словно пронзая Хиджикату насквозь. — Разве я не угодил тебе на сцене? Ты же хотел, чтобы я устроил шоу для твоих друзей блонди. Уцуро побледнел ещё сильнее обычного и схватил его за руку и притянул к себе. Вблизи Хиджиката заметил, насколько тот напряжён. — Молчи, — проговорил Уцуро и резко ткнул Хиджикату пальцем в нижнюю губу. — Так бесстыдно себя ведёшь... Ты вообще отдаёшь себе отчёт? Он с отвращением взглянул на выпачканный тёмно-красным палец. — Неужели ты готов совокупляться с первым встречным! Я-я должен… Не договорив, он снова дёрнул вниз. Он был силён, но Хиджикате удалось вывернуться. — Нет-нет, так не пойдёт. Я делал всё, как ты велел, какого хрена ты от меня хочешь?! — злость разгоралась в груди. — Или ты просто ревнуешь? Такой робот, как ты? Не ответив, Уцуро сжал кулаки и мотнул головой. Он попытался взять в захват, и Хиджиката ударил его в челюсть — это получилось рефлекторно, он и не собирался драться. Уцуро успел отшатнуться, кулак прошёл вскользь, задев скулу, а он плавно переступил и ответил быстрым прямым ударом — у Хиджикаты аж искры из глаз посыпались. Он тряхнул головой и залепил левый хук. Уцуро оскалился, но не упал, и Хиджиката ухмыльнулся — теперь можно отыграться. Они кружили по комнате, обменивались ударами и пинками, разбрасывая попадавшиеся под ноги пуфики. С Уцуро слетела обычная маска спокойствия, обнажив демона с бледным лицом и яростными глазами — таким Хиджиката никогда не видел его раньше. По спаррингам Хиджиката знал, что тот хорошо дерётся. Хотя сегодняшний ожесточённый бой вовсе не походил на обычные тренировки. Уцуро был сильнее, но ему никогда не приходилось драться по-настоящему, чтобы выжить, и вскоре Хиджикате удалось улучить момент и взять его в захват. Теперь оставалось резко развернуться, одновременно выкрутив руку. Если ударить в этот миг, он бы сломал Уцуро кость, но Хиджиката замешкался. Почему-то казалось подлым использовать жестокий приём. Пока он сомневался, Уцуро резко дёрнул его за запястье и сделал подсечку. Уворачиваясь, Хиджиката споткнулся о табуретку и грохнулся на пол. Уцуро тут же навалился на него сверху и прижал к полу. В ушах звенело, и Хиджиката запоздало понял, что тот заломил его руки за спину и всё-таки связывает запястья. — Какого хрена?! Ты можешь мне объяснить? Ты один из этих повёрнутых дегенератов, которые любят помучить? На обычный секс уже не встаёт? Уцуро мелко дрожал и тяжело дышал. Хиджиката сплюнул кровь и повернул голову как только мог, чтобы посмотреть ему в лицо. Тот замахнулся, и Хиджиката невольно зажмурился. Но ожидаемого удара не почувствовал. Вместо того, Уцуро отпустил его и медленно поднялся на ноги. Лицо его скрылось в тени от свесившихся волос, всклокоченных после драки. Хиджиката приподнялся на колени. В итоге он всё равно оказался на коленях перед своим хозяином. Уцуро смотрел на него и ничего не делал. Это только сильнее действовало на нервы — и так уже натянутые, как струны. Это невозможно было терпеть. — Ну что стоишь, разве ты не собирался меня избить и отыметь? Что там у тебя по программе? Связать и выпороть? Кляп, зажимы на соски, электроды, что там ещё… — Хиджиката говорил резко и отчаянно, но Уцуро не двигался и не отвечал. — Давай же, попробуй. Ты ведь только того и добивался. Может, всё-таки заставишь сапоги лизать? Чёлка лезла в глаза, пот заливал лицо, но протереть его Хиджиката не мог. Всё это бесило больше и больше. Уцуро так и не отвечал и смотрел теперь почти равнодушно. В напряжённой тишине послышалось, как открылась входная дверь. Приблизились шаги, и кто-то вошёл в комнату. — Уцуро-сама! Что здесь произошло?!.. Вам нужна помощь? — Оборо торопливо подошёл и обеспокоенно посмотрел на Уцуро. Хиджиката хмыкнул — выглядели они неважно: обычно безупречно опрятный Уцуро сейчас был растрёпан, высокий воротник раскрыт на полгруди, на жилете не хватало пуговиц, а шейного платка не было в помине. Один глаз начал опухать — вот будет хороший фингал. Хиджиката и сам, наверное, выглядел не лучше, стоя на коленях, связанный и полуголый в пошлом кожаном прикиде. Он осторожно пощупал языком разбитую губу. По всей комнате царил бардак: одно из кресел лежало на боку, перевёрнутые столики и сбитый торшер валялись на полу. Поблёскивали осколки стекла. Хиджиката и не помнил, как это всё получилось. Умом он понимал, что сейчас ему придётся несладко — ведь он посмел поднять руку на хозяина. Но на душе почему-то было весело и беззаботно. Наверное, он сошёл с ума. — Уцуро-сама, дайте я приложу вам компресс, чтобы снять отёк. Простите, что я задержался… — взволнованно проговорил Оборо и потянулся к Уцуро, но тот спокойно отодвинул его. — Со мной всё в порядке. Лучше позаботься о нём, будь добр, — он рассеянно кивнул в сторону Хиджикаты. — Что? Но… — Оборо. — Как скажете, Уцуро-сама, — Оборо опустил глаза и послушно повернулся к Хиджикате. — Ты что натворил? — в глазах Оборо горело неподдельное возмущение. Хиджиката дёрнул плечом и промолчал. — Вставай, — после беглого осмотра Оборо решил, что в помощи Хиджиката не нуждается. — Что вам угодно чтобы я с ним сделал, Уцуро-сама? — Ничего. Дай ему воды. Уцуро устало убрал волосы с лица, развернулся и вышел. Дверь глухо закрылась за ним. Оборо хмуро посмотрел на Хиджикату, явно сожалея, что не может его наказать. — Хоть бы губную помаду вытер, бесстыжий. Хиджиката повесил голову, вспомнив Нобумэ и её поцелуи. — Развяжи мне руки. Пожалуйста. Оборо покачал головой, но развязал, грубо дёргая узлы. Скомкал в руке безнадёжно испорченный шелковый платок. Потом резко отвернулся и стал прибираться в комнате. Хиджиката встал, потянулся и тоже взялся ставить опрокинутую мебель на место. Он не знал, почему избежал наказания, и снова это не приносило облегчения. Хотелось уйти в свою комнату и напиться, но Оборо не заслужил лишнюю работу. Хотелось хотя бы разозлиться хорошенько, но тяжесть в груди не походила на ярость. Он даже не мог понять, почему так пакостно на душе, будто он что-то сделал не так. Потирая ноющие тупой болью виски, Хиджиката молча пытался навести порядок, пока Оборо не вытолкал его из комнаты. ***