Однажды в Эосе

В привычном баре играл привычный спокойный джаз. Хиджиката сидел на обычном месте у деревянной стойки и вглядывался в тёмные глубины третьего стакана виски, но не находил ответа на тягостные мысли. Прошло несколько дней с тех пор, как они с Уцуро… подрались? Что это вообще было? Мысли кружились бесплодно. Как странно легко он в тот день сорвался в драку, как легко Уцуро потерял самообладание. Все эти дни Уцуро вёл себя холодно и отдалённо — практически не обращал на Хиджикату внимания. По утрам завтракал, надевал тёмные очки, скрывающие фингал, и уходил на весь день, не давал поручений, даже не заговаривал. Оказывается, Хиджиката успел привыкнуть к их общению, к насмешливым улыбкам Уцуро, его непрошибаемой самоуверенности. Ни одно из этих качеств он не назвал бы очаровательным. И всё же. Ну и правильно — ублюдок показал своё истинное лицо и избил ни в чём не повинного человека. Блонди славились своей жестокостью, они ни в грош не ставили жизни обычных людей. Хиджиката отпил виски и вспомнил лицо Уцуро тем вечером, когда тот связал и собирался ударить его. Почему он этого не сделал? Почему он больше ничего не сделал, когда Хиджиката был в его власти? — Йо, аники, — отвлёк его от размышлений Тэцу, подсаживаясь рядом. — Ты заценил новый трек Бансая? Это крышесносно, я прослушал его уже десяток раз подряд! “Тот город под подошвой скоро затанцует, йо, Поберегись, ведь весь Амой встанет с ног на голову, мальчик мой.” — Как же смело, как круто! — Круто… — с горечью пробормотал Хиджиката. Все рэперы — революционеры, куда ни плюнь. Если бы они были настоящими революционерами с настоящими действенными заговорами, ему бы не пришлось торчать здесь, в рабстве у грёбаного блонди... — Вот, послушай же! “Жизнь уж задолбала - время брать быка за рога! Город мой провальный, да я ненормальный головой. Пора выбрать идеальный, просоциальный, Взмах крыльев экспериментальный…” Тэцу помахал бармэну и продолжил взахлёб восторгаться новым треком и рассказывать, как он сам вдохновился написать новый речитатив, а Хиджиката позволил звукам литься мимо ушей. — Слушай, ты знаешь про перевоплощения блонди? — он вклинился в первую же паузу в одностороннем потоке слов. — Перевоплощения? Ты имеешь в виду имплантацию памяти в клона, если с одним из высших блонди что-то случится? Хиджиката кивнул. — Ну да, все знают. И я тоже, конечно. Тем более, что Сасаки возглавляет отделение по работе с клонами, мозговые коррекции и имплантации тоже там. — Так он важная шишка, что ли? — Это влиятельная должность. А ещё благодаря этой технологии в наше время почти нет случаев покушения на жизнь блонди высших рангов. Всё равно они возвращаются как были. — Серьёзно? То есть они умирают, но заменяются новыми, будто ничего не случилось? Как это возможно? — Ну, это довольно сложный процесс. Подразделение биоинформационных технологий разработало способ сохранять и имплантировать информацию из человеческого мозга — например, память. Не все, а только особо ценные блонди сканируются и сохраняют статус примерно каждый месяц. Ведь у блонди повышенные показатели интеллекта — у них в голове больше информации, чем у обычных людей вроде нас. И памяти больше. “Это же каким ценным надо быть, чтобы требовалось сохраняться каждые несколько дней?” — поразился Хиджиката. — Вот так дела. Я думал, блонди и так все одинаковые, а они ещё и не умирают. И они правда живут долго и счастливо? — Ну да. Иногда происходят несчастные случаи, конечно. От такого никто не защищён. Даже Уцуро. — Я слышал, что он умер где-то лет десять назад. Несчастный случай? — Да, кажется, я помню, мне было лет семь. Тогда нашумело в новостях, но вроде доказали, что ему просто не повезло. Он получил какую-то тяжёлую травму на одной из своих миссий, и по приказу Альтаны ему назначили эвтаназию и перезагрузили в новое тело. Теперь живёт себе припеваючи, сам знаешь. — Да уж, безудержное веселье, а не жизнь, — мрачно заметил Хиджиката. — Кстати, насчёт бессмертных песен, зацени вот этот трек от Чёрного Зверя… Коммуникатор Хиджикаты издал пронзительную трель, и он с облегчением отпросился от прослушивания и очередного потока восторга. На экране высветилось имя Оборо. — Да? — спросил Хиджиката. — Будь добр, подмени сегодня Оборо в домашних обязанностях, а? — с ленцой протянул голос Такасуги. — Ужин уже приготовлен, думаю, даже ты справишься. — Да ты совсем обнаглел… Но Такасуги уже говорил с кем-то мимо коммуникатора. Оборо, наверное. — Успокойся, всё будет в порядке, Хиджиката обо всём позаботится. Тебе надо почаще расслабляться... — Эй, я ещё не согласился… — запротестовал Хиджиката, вслушиваясь в невнятный, но оживлённый спор на другом конце линии. Это вызвало до странного знакомое чувство. — Ну вот и хорошо, всё улажено, — наконец сказал в спикер Такасуги. — Ты бы поспешил: босс уже должен быть дома. Хиджиката хотел ответить, куда Такасуги сам мог поспешить, но тот уже сбросил звонок. Залпом допив виски, он немного помедлил, потом всё же встал. — Эй, Тэцу, мне надо идти. Бывай. — У тебя дела? — лицо Тэцу немного вытянулось, но он помахал рукой. — До следующего раза, аники. Спецом подберу ещё треков — тебе точно понравится. * В прихожей стояла тишина, словно никого не было дома. Видимо, Оборо действительно укатил куда-то с Такасуги. Хиджиката заглянул в тёмную пустую гостиную и прошёл дальше по коридору. В личных покоях Уцуро он тоже не услышал ни звука. Через приоткрытую дверь в спальню на пол падал луч света. Там, на постели, лежал Уцуро. Хиджиката прочистил горло и вошёл, но тот не шевельнулся. Подходя ближе, он увидел, что Уцуро спит на боку, слегка согнув ноги и по-детски положив ладонь под щеку. Спит прямо в расстёгнутой рубашке и брюках, будто вырубился, не успев до конца раздеться или выключить свет. — Ты не хочешь снять одежду? — попробовал спросить Хиджиката. Но Уцуро не ответил. Хиджиката склонился над ним — алкоголем не пахло. Он почувствовал только приятно пряный аромат его волос. После всего выпитого в баре Хиджиката решил присесть на минуту на постель, собраться с мыслями. Перекрутившаяся рубашка на Уцуро выглядела неудобно, и он подёргал за край в попытке стащить её до конца, но ничего не вышло. Будить его не хотелось, и Хиджиката оставил одежду на нём, только прикрыл распахнутый край рубашки и пригладил рассыпавшиеся по подушке волосы. Такие же шелковистые на ощупь, как он помнил. Перед глазами немного плыло, и в уютном полумраке большая постель выглядела такой удобной, что Хиджиката прилёг. Точнее, опрокинулся на спину. Оказалось даже более удобно, чем он ожидал — не слишком мягко, а в самый раз. Тёмно-серые простыни приятно скользнули под пальцами. Хиджиката понятия не имел, как назывались дорогие ткани, из которых делали элитное постельное бельё. Размышляя на эту тему, он и не заметил, как уснул. * Беззаботно улыбаясь, Хиджиката лежал в тёпле и уюте на душистой зелёной траве под ярко-голубым небом и жмурился на солнце. Ему на грудь вспрыгнул белый кот, тот самый, который жил где-то за пределами двора детдома, порой наведывался к ним, но никогда не давался в руки. Сейчас он не только подошёл вплотную, а ластился вовсю. Пушистый хвост щекотно провёл по шее, и Хиджиката засмеялся и потискал его за мягкие бока. Он убрал от себя хвост, но никак не мог избавиться от ощущения, что-то мягкое продолжало щекотать под ухом. Хиджиката потёр шею, повернулся… и проснулся. Проснулся Хиджиката не в своей комнате. Он рассеянно всматривался в светлый потолок и тёмные стены при неярком освещении, пытаясь понять, где находится. В уютной постели кто-то тёплый лежал рядом, плотно прижавшись и закинув руку ему на грудь, как в те времена, когда он спал не один. Проведя пальцами по шее, Хиджиката набрал горсть длинных волос. Стоп, длинных волос? Хиджиката осторожно повернул голову и замер. Внутри похолодело. Рядом с ним безмятежно спал Уцуро — это его волосы щекотали шею. Неужели Хиджиката уснул здесь, не просто в чужой постели, а в его постели? Уснул с ним вместе! Он попытался вспомнить предыдущий вечер — не так он много выпил, в конце концов, и ничего особенного в голову не пришло, только усталость и беспокойство. Но с чего бы ему тревожиться, что господин блонди Уцуро, судя по всему, вырубился, еле дойдя до постели? Такие, как он, не болели и не испытывали неудобств. Хиджиката невольно вспомнил сканер и содрогнулся. С виду Уцуро просто спал, тихо дыша без затруднений. Хиджиката пощупал запястье — пульс и температура показались вполне нормальными. Хиджиката хотел незаметно выползти из-под его руки и сбежать, но помедлил, вглядываясь в расслабленное во сне лицо Уцуро. Даже во сне уголки его рта были чуть опущены, волосы разметались по лицу и по подушке. Хиджиката попытался выровнять пряди и собрать их вместе одной рукой. Получалось плохо — густые гладкие волосы выскальзывали и путались. Он провёл пальцами, как гребёнкой, по голове Уцуро, но непослушные пряди продолжали щекотно липнуть к шее и лицу. Как они могли так ровно лежать и не путаться днём, а в постели лезть во все стороны? Хиджиката попробовал собрать их снова, раздражённо продёргивая и сминая пальцами шелковистую массу. Уцуро вздохнул во сне и крепко обнял его. Хиджиката вспомнил, как тот улыбался, когда ему причёсывали волосы, и мысленно выругался. Вот же чёрт, теперь выбраться незамеченным станет ещё сложнее. Уцуро снова расслабился во сне, всё ещё обнимая Хиджикату. Явственно ощущались крепкие мускулы рук, груди, бёдер. Приятный запах. Дыхание в шею, от которого разбегались мурашки и разрасталось напряжение по всему телу. Уцуро сдвинул ногу поверх бедра Хиджикаты и притёрся к нему пахом. В комнате было слишком жарко, и Хиджиката немного отстранился и толкнул его на спину. Пальцы скользнули по обнажённой груди, — расстёгнутая рубашка полностью распахнулась — Уцуро невнятно пробормотал что-то во сне и повернул голову в сторону. Ладонь нечаянно проехалась дальше по тёплой коже. Он же видел Уцуро без рубашки и раньше, тёр его спину в ванне. Почему дотронуться до него полураздетого вызывало такое странное ощущение, такое зудение в кончиках пальцев? Почему так хотелось продолжить эти прикосновения? Как можно возбуждаться от близости человека, которого он ненавидел? Хиджиката приподнялся на локте и посмотрел ему в лицо — разглядывая приоткрытые во сне губы, длинные ресницы, растрёпанную светлую чёлку. Под левым глазом всё ещё темнел небольшой синяк. Неужели супер-люди не вылечивались быстрее обычных смертных? Повинуясь бездумному инстинкту, Хиджиката склонился и мягко прикоснулся губами к подбитому глазу, провёл по тонкой коже на щеке. Уцуро спит, и ни к чему это не приведёт, мелькнула предательская мысль. Хиджиката невесомо прочертил пальцами линию его губ, представляя, каково было бы поцеловать их, попробовать на вкус, как влажно и горячо должно быть внутри. Это было совершенно неправильно — сейчас он должен успокоиться, уйти к себе и забыть об этом, но чем дольше Хиджиката разглядывал Уцуро, тем сложнее было остановиться. Он провёл губами по открытой шеё, по ключице, по ровной груди. Мягко потёр нежный кружок соска, скользнул по гладкой тёплой коже дальше, постепенно добираясь ниже, до живота. Запустив ладонь под рубашку, погладил бок и поясницу, а потом позволил себе спуститься рукой поверх тонкой ткани штанов по крепкой заднице, слегка сжать ягодицу в ладони. Хиджиката потёрся щекой о разогретую во сне кожу на животе, задевая край застёгнутого пояса брюк. С трудом оторвавшись, он прислонился лбом к его груди и постарался отдышаться, совладать с возрастающим возбуждением. Рядом с Уцуро это было невозможно. Хиджиката решил уйти, пока не поздно: он приподнялся, чтобы отодвинуться от Уцуро и выбраться из кровати, но натолкнулся на ничего не выражающий взгляд блестящих глаз и замер со смесью сожаления и облегчения. Интересно, давно он так наблюдает? По наитию, в каком-то бесшабашном порыве, Хиджиката подался вперёд, не отводя взгляда, обхватил лицо Уцуро ладонями и приник к уголку его рта в коротком поцелуе. Теперь уже всё закончится, подумал Хиджиката и приготовился выслушать выговор или холодную насмешку. Чего он не ожидал, так это того, что его сгребут в объятия и поцелуют, именно так, как ему и хотелось. Уцуро перекатился вместе с ним по кровати, навис сверху и поцеловал сначала одними губами, а потом надавил языком, не встретив сопротивления. От глубокого поцелуя потяжелело в паху, и Хиджиката не мог поверить, что всё происходит наяву. Он не успевал ничего обдумать, только отвечал, так же жадно засасывал и проталкивал и скользил языком о язык. Жар во рту передавался по всему телу, зажигал нервные окончания до самых кончиков пальцев. Уцуро стиснул его бёдра коленями, свободной рукой схватил за волосы и заставил откинуть голову и подставиться под поцелуй. Хиджиката не смог бы сказать, сколько прошло времени, когда Уцуро оторвался от него и медленно облизнулся. Он так и нависал сверху, губы всё ещё жгло от его поцелуев, словно он всё ещё прикасался, всё ещё всасывал и теребил их. Хиджиката ждал, что он будет делать дальше, но Уцуро не двигался и смотрел без выражения, словно ждал чего-то. Но и не отодвигался. Хиджиката решил не волноваться, а хватать то, что уже в руках, надавил ему на затылок и поцеловал снова. Глаза сами собой прикрылись от удовольствия, от жёстких и в то же время волнующих прикосновений. Одежда мешала, и Хиджиката стянул рубашку с плеч Уцуро, сжал пальцами твёрдые мышцы у основания шеи. Уцуро сдавленно простонал и отстранился. Он поглядел на Хиджикату, сузив глаза, потом привстал на колени по обе стороны его ног, выпрямился и неторопливо стянул рубашку до конца. Хиджиката не мог оторвать взгляд от его плавных движений, легко вздымающейся груди и напряжённого живота — вид почище эротического шоу в любом клубе Мидаса. Взгляд опустился к тёмным штанам, но Уцуро остановился и ждал его. Хиджиката запоздало сообразил, что сам всё ещё полностью одет, и начал расстёгивать пуговицы у ворота. Пальцы путались под пристальным взглядом Уцуро, но, к счастью, пуговиц было не много. Хиджиката поёрзал и приподнялся, дёрнул за край сбившейся туники, задрал и снял через голову. Небрежно бросив рубашку в сторону, посмотрел на Уцуро. Тот всё ещё внимательно изучал его. Хиджиката потянулся к застёжке на его брюках, но Уцуро покачал головой и показал на него, отодвинулся и сел напротив. Пока Хиджиката расстёгивал и спускал собственные штаны, открывая натянутые в паху трусы, промелькнула нелепая мысль: понравится ли ему стриптиз, и как это неприступный Уцуро снизошёл до такого. Хиджиката дёрнул головой — слишком он наслушался лекций от Оборо — резко сорвал трусы и с вызовом посмотрел на Уцуро. Тот глядел на него из под ресниц, наклонив голову чуть набок. Длинные волосы струились по одному плечу и он машинально зачесал пальцами чёлку со лба, не отрывая взгляда от Хиджикаты. Хиджиката хотел придвинуться к нему и продолжить начатое, но Уцуро остановил его жестом. — Поласкай себя, — тихо скомандовал он. Всё-таки грёбаный извращенец, подумал Хиджиката, но промолчал. — Что это? — удивлённо приподняв бровь, добавил Уцуро. — Это? А… это, ну, кольцо, — нехотя пробормотал Хиджиката, прикрывая металлический ободок рукой.. — Кольцо? Да ты шутишь, — Уцуро негромко рассмеялся — так беззаботно и от души, что даже не пришло в голову обижаться. Хиджиката вздохнул и молчал, пока тот не перестал смеяться. Тогда Уцуро, всё ещё чуть задыхаясь, добавил: — вот уж не ожидал, что ты так буквально воспримешь мои слова. — Нихрена я не следовал твоим приказам, — вспыхнул Хиджиката. — Теперь уже не важно. Раз так вышло, можем воспользоваться случаем. Мне ещё не приходилось попробовать эти устройства в таком применении, — Уцуро тонко улыбнулся. — Начнём же. Садись передо мной. Он передвинулся к изголовью и опёрся о спинку кровати — без видимого дискомфорта от выпуклого узора в переплетении металлических полос. Хиджикату он усадил перед собой, так что тот чувствовал спиной кожу его груди, поясницей — жар его паха сквозь ткань штанов. Этого было мало, чертовски мало. — Надеюсь, ты не собираешься меня связать или… — Какой же ты затейник. Тише. Если что, можешь держаться за меня. Хиджиката фыркнул, глянув на бёдра Уцуро, сжавшие его по бокам. — И что теперь? — Поласкай себя, а я помогу. Раздвинь ноги шире. — Что за странные игры? — Сейчас узнаешь. Ведь ты хотел получить со мной удовольствие. Больше всего Хиджиката хотел снова поцеловать, подмять под себя и вставить ему, сжимая за упругие ягодицы. Но в то же время стало любопытно, что именно Уцуро затеял. Всегда можно дать по морде, если перейдёт границы… только понять, где эти границы, становилось всё сложнее, когда его присутствие, дыхание у шеи, голос у самого уха разжигали жар в теле и мутили разум. Хиджиката взялся за полувставший член и лениво продёрнул в кулаке. Уцуро положил свою чуть более светлую ладонь поверх его, коснулся пальцами к кольцу, и по металлической поверхности пробежали и погасли разноцветные огоньки. Другой рукой Уцуро несильно потянул его за волосы, заставив откинуть голову назад и немного в сторону, и поцеловал в чувствительное место у основания шеи. С силой втянул кожу в рот, почти до боли, наверняка оставляя следы. Одновременно он медленно дрочил ему — приятно, хоть и не совсем то, чего хотел Хиджиката. Его удивило, когда Уцуро вдруг переместил руку и начал поглаживать по внутренней стороне бедра. Но тут же стало не до вопросов, потому что кольцо на члене завибрировало, и от него пошли пульсирующие волны — они разбегались по всему телу и отдавали жаром в паху. Хиджиката выпрямился от неожиданности, а Уцуро положил подбородок ему на плечо, погладил обеими руками по груди и бокам, словно успокаивая его, и крепче прижал к себе. Стимуляция от кольца то нарастала, то убывала в непредсказуемом ритме, полностью вставший член словно сгорал и требовал больше. Стараясь не дёргать бёдрами, Хиджиката сжал кулак сильнее. — Не бойся, кольцо не даст тебе кончить слишком рано, — прошептал Уцуро. — Теперь не трогай себя. Держись за меня и смотри. Он развёл колени Хиджикаты шире и положил его руки себе на бёдра. Потом обхватил подбородок и погладил пальцами губы. Хиджиката впустил их в рот, облизывая и посасывая, выгнулся всем телом и откинулся ему на грудь. Уцуро медленно вытащил пальцы и обвёл мокрыми подушечками головку, надавил ногтем на отверстие. Хиджиката не смог подавить стон. — Не сдерживайся… кричи, если хочешь. — И-извращенец… — от кольца пошла новая нарастающая волна, и слова потерялись на судорожном вдохе. Хиджиката дёрнулся — слишком много ощущений обрушивались и наслаивались друг на друга. Уцуро целовал и покусывал в шею, гладил по груди и бокам, царапал ногтями, беспощадно задевая соски. Внутри разгорался пожар, но нечем было его затушить. Член одиноко покачивался в пустом воздухе, мышцы изнывали от напряжения. Рука сама потянулась, чтобы подрочить наконец, но Уцуро настойчиво убрал её и положил снова себе на бедро. — Ещё рано. Если сейчас я сделаю так, — от шёпота у самого уха пробежал колкий холодок. Уцуро дотронулся до кольца, что-то неуловимо изменилось, и искорки заплясали перед глазами. Хиджиката задрожал и кончил бы, но кольцо сжалось, и он прикусил губу, чтобы не закричать. — В кольце высшая разработка биоэлектроники наших лабораторий... оно прекрасно чувствует момент, когда необходимо увеличить давление... но не перекрывает кровообращение дольше нужного… не то что примитивные игрушки для секса… а то ведь можно причинить вред деликатным органам, — голос Уцуро звучал прерывисто, его горячее дыхание щекотало шею. — Хорошо... ты испытал, и-игрушку... теперь дай мне кончить... — О нет, потерпи ещё немного, и тогда оргазм будет гораздо мощнее. На этот раз Хиджиката не чувствовал вибраций, а по члену словно водили ледяные пальцы, пробегали по коже, под кожей по всему телу. Он подрагивал и извивался от этих прикосновений. Капли пота щекотно сползали по лбу, по груди и бокам. Уцуро обнимал его сзади, такой горячий, и длинно слизывал пот со слишком чувствительной шеи. Каждое движение заставляло Хиджикату вздрагивать. Ощущения наполняли его, как чашу. Казалось, всё тело вибрировало, уже не различая ни жара, ни холода. Чаша переполнилась, нервы перемкнуло, но кольцо снова не дало разрядиться. Задыхаясь, как после долгого бега, Хиджиката повернул голову и попытался поймать губами губы Уцуро, чтобы утолить хоть часть жажды, но тот не дался и удержал его на месте. Он оставался совсем близко и крепко обнимал, Хиджиката чувствовал его дыхание, но не мог дотянуться до его лица, от этого хотелось выть. — Потерпи, скоро будет наслаждение, какое тебе и не снилось, — низкий голос Уцуро тонул в шуме в ушах, в бешеном стуке сердца, который отдавался по всему телу. Яркие точки плясали перед глазами и превращались в чёрные пятна — как кружащие в воздухе перья. Хиджиката потерялся в потоке времени и не знал, как долго пробыл в объятиях Уцуро. Даже когда он пытался довести себя до разрядки рукой, кольцо безжалостно не позволяло кончить. Отчаянно хотелось втолкнуться в Уцуро, чтобы горячее тело приняло и сжало по всей длине, трахнуть в рот языком и так, спаявшись вместе, избавиться от жгучего, невыносимого давления. Хиджиката повернулся и схватил его за плечи. Руки мелко дрожали. Перед глазами всё плыло, но он рассмотрел раскрасневшиеся щёки и лихорадочно блестящие глаза Уцуро. — Не могу больше терпеть. Хватит уже, — выдавил Хиджиката. Горло саднило и голос осип. — Хватит этих игр. Он запустил пальцы во влажные светлые волосы и сгрёб пряди в кулак, повернув голову Уцуро удобнее, поцеловал как хотел. Задевая губы зубами, Хиджиката двигался грубовато и жёстко, резко толкался языком. Навалился и вдавил Уцуро в спинку кровати, бесцеремонно сжал его член — напряжённый и горячий, прямо сквозь штаны. Продолжая напористо целовать, тёр по ткани от головки до основания, а Уцуро откинул голову, подставляясь и позволяя ему. Хиджиката дождался пока его дыхание не начало меняться, и прижался пахом к бедру. Он мог бы кончить уже сейчас, если бы не это чёртово кольцо. Вместо того он мягко обхватил губами нижнюю губу Уцуро и сменил ритм. Сделав поцелуй тягучим и медленным, ослабил жёсткую хватку в волосах и погладил пальцами затылок и шею. Уцуро прикрыл глаза и чуть слышно простонал ему в рот. Потребовалось только чуть сжать кулак, и он содрогнулся в оргазме. Хиджиката уложил его на постель, и, глядя на расслабленную улыбку и осоловелый вид, подумал, что так и останется с болезненным стояком. Но Уцуро протянул руку и сделал небольшое движение пальцами по кольцу. — ...отключил программу, — невнятно сказал он и погладил от кольца до головки. Ресницы дрогнули и снова сонно опустились. — Это приятнее, чем я ожидал… Надо будет попробовать ещё... — Ты что… первый раз?.. — в изумлении уставился на него Хиджиката. Уцуро ласково улыбнулся и сжал руку — даже лёгкого обхвата в тёплой ладони оказалось достаточно. Выгибаясь мучительной дугой, Хиджиката ахнул и зажмурился, когда его обожгло горячим потоком. Утопая в остром, почти мучительном облегчении, он потерялся в удовольствии на грани боли. В глазах померкло, и он бессильно рухнул на Уцуро. Опомнился Хиджиката некоторое время спустя, чувствуя, как Уцуро спихивает его с себя. — Ну что, очнулся? Можешь идти. — А? — Твои услуги сегодня больше не требуются, — Уцуро взглянул на него с равнодушным видом и отвернулся. Он сидел очень прямо на постели, среди хаоса смятых тёмных простыней и разбросанных подушек. Пятна от пота и светлые брызги уже потемнели и слились с тёмно-серой тканью. Всё хорошее настроение мгновенно улетучилось. Хиджиката медленно встал, собрал с пола одежду и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Чего можно ожидать от блонди? Все они одинаковые — чёрствые извращенцы, которым только использовать других в своё удовольствие. И Уцуро такой же. Перепихнулся и выставил за дверь, как никчёмную проститутку. Зря Хиджиката позволил себе думать о нём иначе, даже на минуту. Позволил себе видеть в его взгляде что-то, кроме насмешки и превосходства. Заперевшись в комнате, Хиджиката в сердцах выбросил скомканную одежду в бак для грязного белья. Ни горячие струи душа, ни резкие движения не помогли стереть ощущения с кожи. Вода не могла смыть вкус поцелуев Уцуро, это заставляло злиться ещё сильнее. Выпив несколько жгучих глотков виски прямо из горла бутылки, Хиджиката упал в свою холодную постель. Благо, он так вымотался, что быстро провалился в сон. ***