Лёгкий способ подтянуть английский

Теперь каждый день не походил на предыдущий. Скука? Какая может быть скука, когда в твоих руках судьба человечества? Ежедневно Лайт заносил имена преступников в Тетрадь Смерти, а также внимательно следил за уровнем преступности в целом и в Японии в частности. Согласно отчётам полиции на компьютере отца, кривая тяжких преступлений резко шла вниз, что доказывало — усилия Киры не напрасны. Он не только наказывал уже совершивших убийство, но и останавливал тех, кто был к этому готов, но боялся возмездия. Такой эффект вдохновлял, и Лайт старался каждый день вписывать как можно больше имён. Работа по очищению мира от зла сильно выматывала, Ягами даже похудел на четыре килограмма. Наверное, ему бы и кошмары снились, особенно учитывая постоянное присутствие Бога Смерти рядом, но, благодаря Рюдзаки, он спал как младенец. Рюдзаки был достаточно занят в последнее время, но слово своё сдержал и насовсем не пропадал — звонил и писал каждый день, иногда просто чтобы пожелать удачного дня или спокойной ночи. И эти простые действия позволяли Лайту отвлечься, расслабиться, почувствовать себя обычным влюблённым парнем. — У тебя такой уставший голос, Рюдзаки. Что-то случилось? — Лайт стоял на балконе и любовался звёздным небом. Ему нравилось думать, что Рюдзаки, где бы он сейчас ни находился, тоже мог поднять голову и посмотреть на небо, и тогда они будто бы становились ближе друг к другу. Рюдзаки на том конце провода вздохнул: — У меня сейчас непростое время. Я не могу тебе ничего рассказать, это связано с моей работой. — А работаешь ты на британскую разведку, я помню, — хмыкнул Лайт. — Почти. Расскажи мне ещё какую-нибудь историю о себе. Мне понравилась та, про рисование и сломанную ногу. — Хм… сейчас подумаю… А, вот! Когда мне было лет восемь или девять, мы поехали на море. Я тогда только научился плавать и страшно гордился собой. Однажды на море поднялся сильный шторм, купаться было запрещено. — А ты всё равно пошёл, да? — Да. Мне хотелось самому себе доказать, что я справлюсь с какими-то дурацкими волнами, это же всего лишь вода. Не справился. Ты когда-нибудь тонул, Рюдзаки? — Нет, к счастью, не приходилось. Наверное, это очень страшно? — Безумно, если честно. Одна волна сбивает тебя с ног и уносит в море, а вторая накрывает с головой раньше, чем ты успеваешь подняться. Я наглотался воды и, несмотря на все усилия, никак не мог подплыть ближе к берегу. В какой-то момент в глазах у меня потемнело, и я, видимо, потерял сознание, потому что очнулся я уже на берегу, когда надо мной склонилась какая-то незнакомая девушка. — Она тебя вытащила? — Да. Она оказалась серфингисткой, они-то волны любят, им такая погода райской кажется. Короче, она меня вытащила из воды, откачала и даже сделала искусственное дыхание. Наверное, это можно засчитать за первый поцелуй, — хмыкнул Лайт. — Да ты тот ещё Дон Жуан, покоряешь сердца с восьми лет, — Рюдзаки сказал это таким серьёзным тоном, что Лайт поневоле рассмеялся. В дверь постучали — Саю в очередной раз просила брата помочь ей с уроками. Лайт с сожалением попрощался с Рюдзаки, пожелав ему удачи в разрешении рабочей ситуации, и положил трубку. Всё то время, что Саю билась с его помощью над математическими задачками, Лайт думал только об одном: удалось ли ему покорить то единственное сердце, что имело для него значение. За ужином он всё ещё витал в облаках, пока уставший после смены отец не заговорил о Кире. — Наш главный эксперт предположил, что, судя по времени смерти жертв, преступник может быть студентом. — Почему именно студентом? — спросил Лайт. — Чаще всего он убивает в вечерние часы в будние дни. То есть он не может убивать тогда, когда занят учёбой. И, кроме того, наш эксперт сказал, что у преступника очевидно подростковое мышление. Так что он или ученик старшей школы, или студент первых курсов — одно из двух. Подростковое мышление… Ты невысокого мнения обо мне, L. Я это исправлю. — Где ты возьмёшь столько преступников, чтобы убивать их каждый час, Лайт? — поинтересовался Рюук. — А у меня есть целый список, я составил его на такой случай. Они все сидят в тюрьмах, так что время их смерти легко зафиксировать. — Но ведь так L поймёт, что ты знаешь о ходе расследования! — А мне это и нужно, — Лайт улыбнулся. — Если L перестанет доверять полиции, мне это будет только на руку. — А ты не боишься, что твой отец вспомнит, что сам же тебе выдал эту информацию про студента и время убийств? Лайт откинулся на спинку стула и спросил: — Я кажусь тебе излишне самоуверенным, Рюук? — Да. По-моему, ты играешь с огнём. Не то, чтобы я был на твоей стороне, но мне хочется, чтобы развлечение подольше не заканчивалось. — Не беспокойся, всё идёт по моему плану. Отец никогда меня не заподозрит. Восемнадцать лет я только и делал, что работал на репутацию порядочного законопослушного гражданина, теперь пришло время репутации поработать на меня. Он писал, не останавливаясь, почти до двух часов ночи. Глаза слипались, пальцы сводило от напряжения, но Лайт отбросил ручку только после того, как последнее имя преступника было записано на листе Тетради. Если L думает, что я буду испуганно прятаться в норе, стоило вычислить, что я студент из Канто, то этот детектив глубоко ошибается. Напротив, я заставлю L перестать сотрудничать с полицией, и та, в свою очередь, поможет мне узнать настоящее имя детектива и убить его. Судя по всему, всё сработало примерно так, как он и ожидал. Отец не вдавался в подробности хода расследования дела Киры, но Лайт видел по отчётам, что число участников расследования со стороны японской полиции резко снизилось после того, как он показал, что Кира может управлять временем убийства. Соитиро Ягами выглядел очень уставшим и подавленным и больше не упоминал L в разговорах. Видимо, Лайту всё же удалось подорвать авторитет детектива в глазах полиции. Через два дня, в пятницу, выдался погожий день после целой череды дождливых, и Лайт отправился в парк. Солнце пригревало уже по-весеннему, он взял кофе и теперь сидел на скамейке, прихлёбывал любимый эспрессо и щурился на солнце. Лучше этот момент могло сделать лишь одно — разговор с Рюдзаки. — Привет! Как у тебя настроение? Ситуация на работе улучшилась? — Пока ещё неизвестно. В последнее время у меня ощущение, что я в каком-то тупике. Что бы я ни делал, пока это не приводит к результату, — ответил Рюдзаки и длинно выругался по-французски. — Французская брань очень изысканно звучит, — усмехнулся Лайт. — Поэтому я её и употребляю. — Давай отвлечём тебя от рабочих дел. Твоя очередь рассказывать мне историю. — Ну, хорошо. Я могу рассказать тебе, почему не люблю алкоголь. Подойдёт? — Давай, я внимательно слушаю. — Я был подростком, лет тринадцать, наверное. Был у меня, ну, скажем, одноклассник, который где-то раздобыл медицинский спирт. До этого я никогда не пробовал алкоголь, а он сказал, что надо обязательно выпить — будет очень интересный эффект и так далее. Всё бы ничего, но у нас не было совершенно никакой еды. Единственное, что имелось в наличии — куст алоэ на подоконнике. Ну и ладно, решили мы. Сделали по глотку, а это ужасно, Кэзуки. Он как огнём обжигает. — Боже, — засмеялся Лайт. — Только не говори, что вы закусывали спирт алоэ! — Именно им мы и закусывали. Но это оказалось ещё хуже, алоэ безумно горький и мерзкий. Первыми моими словами после этой закуски было: «Ещё спирта!» Лайт расхохотался, даже слёзы на глазах выступили. Всё-таки Рюдзаки обладал поразительной способностью делать его счастливым, буквально ничего для этого не предпринимая. — Лайт, — раздался скрипучий голос Рюука у него за спиной. — Я, конечно, не хочу мешать твоему разговору, но меня это уже начинает нервировать. За тобой следят. Уже два дня за тобой по пятам ходит какой-то тип. Сейчас он сидит через две скамейки от тебя, в чёрном плаще. Лайт, продолжая говорить с Рюдзаки, скосил глаза в указанном Рюуком направлении и действительно увидел незнакомца европейской внешности в чёрном плаще. Мужчина кинул на него быстрый взгляд и тут же отвёл глаза. Так… Кто же он? Видимо, это человек, которого L послал следить за полицейскими и их окружением. Европеец или американец. Иностранная полиция? ФБР? Британская разведка? Лайт вспомнил о своих предположениях насчёт секретной работы Рюдзаки и подумал, что они могли бы встретиться при совершенно неожиданных обстоятельствах. Было бы странно и забавно, если бы Рюдзаки послали следить за ним как за предполагаемым Кирой. Он хмыкнул. — Ты чего? — спросил Рюдзаки. — Да так, задумался, извини. О чём ты говорил? — Я тут для него распинаюсь о свойствах алкоголя, а он меня даже не слушает! — возмутился Рюдзаки. — Такое ощущение, что ты себя же пытаешься убедить, что пить — вредно. Я и так это знаю и пью довольно редко. — Ну это не меня пытались споить в ночном клубе. — Тот парень пытался меня снять, алкоголь — это просто социально приемлемая церемония развода на секс. Я думаю, ты это понимаешь. — Как будто это лучше! — Ты ревнуешь? — Лайт старался говорить тише, чтобы следящий незнакомец гарантированно его не услышал. — Ревную?! Да вот ещё. Но ты ведь не ходил после этого по клубам? Лайт снова рассмеялся и поднялся, чтобы идти домой. Мужчина в плаще начинал его нервировать. Как много он мог услышать? На улице Лайт вроде бы не делал ничего подозрительного. Если шпион подслушал его разговоры по телефону, то единственное, в чём он мог заподозрить Лайта — это нетрадиционная ориентация, а это законом не запрещалось. Но в любом случае нужно было как можно быстрее узнать его имя и записать в Тетрадь. — Не волнуйся, никуда я не ходил. Я весь твой, — шутливо ответил Лайт. Незнакомец в плаще шёл за Лайтом до самого дома. Сомнений не оставалось — это шпион, подосланный L. То, что L использует для слежки иностранцев, подтверждало, что Лайт своей цели добился — у детектива и японской полиции начались размолвки. Как же узнать имя шпиона? Рюук, конечно, предлагал купить Глаза Бога Смерти, но Лайт, услышав о цене такого приобретения, рассудил, что решит проблему сам. План уже зрел в голове, но Лайту требовалось убедиться, что он действительно сможет управлять действиями людей, записанных в Тетрадь. — Лайт, что это за рисунки? — спросил Рюук, заглядывая Ягами через плечо. — Проверка правил Тетради и заодно послание L. Хочу поиграть с ним. — То есть ты хочешь, чтобы преступники перед смертью написали ему послание? А он его поймёт? Я вот прочитал и ничего не понял: какие-то пентаграммы, какое-то стихотворение. Бессмыслица! — Вот поэтому ты и не детектив, Рюук, — усмехнулся Лайт. — Это шифр. Прочитай первые буквы. — Л У Ч Т И. И что? Что он должен учесть? — А это он узнает позже, в других записках. Сейчас важнее проверить, действительно ли преступники напишут эти записки перед смертью. Если нет, то узнать имя человека, который за мной следит, будет гораздо сложнее. Лайту показалось забавным задействовать в послании L почти тот же шифр, что использовал при знакомстве с ним Рюдзаки. Только его виртуальный друг делал акцент на первой букве каждого второго слова, а Кира использовал просто первые буквы всех слов. Своеобразная дань уважения любителю необычных преступлений. Результаты эксперимента подтвердили — Тетрадь Смерти можно использовать для управления действиями жертвы, но только при условии, что эти действия для жертвы выполнимы. Что ж, теперь Лайт знал, как вычислить назойливого незнакомца в плаще. Из-за него он теперь даже не мог с Рюдзаки на улице поговорить, надо было с этим заканчивать. Нужно сделать вид, что я обычный студент, и просто отправляюсь отдохнуть. Поехать в парк развлечений с друзьями? Нет, они могут помешать грядущим разборкам с преступником и шпионом. Девушка? Нет, он же наверняка слышал, как я болтаю с парнем — не поверит… Поеду один, всё же менее подозрительно будет. Чёртов L. Вместо того, чтобы разбираться с твоими шпионами, я мог бы заняться чем-то по-настоящему важным или приятным. Если что, смерть этого парня будет и на твоей совести, детектив. «Привет! Что делаешь в выходные?» «В библиотеке занимаюсь, разговаривать не могу. Только переписываться» Лайту очень хотелось провести субботу с Рюдзаки, это было бы почти свиданием, но по телефону его друг мог бы услышать звуки выстрелов и крики, а это было ни к чему. Он сел в автобус рядом с какой-то неизвестной девушкой. Шпион опустился на заднее сиденье сразу за Лайтом. Хотя пока всё шло по плану, Лайт нервничал — многое могло пойти не так. Шпион мог не поддаться порыву защитить пассажиров или проявить благоразумие и не предъявлять документы. Да и других пассажиров нельзя было списывать со счетов. Слишком много было в этом уравнении неизвестных, но отступать было уже слишком поздно. Чтобы немного расслабиться, он вытащил телефон и написал: «Рюдзаки, у тебя есть любимая книга?» «Любимая — это та, которую больше всего раз перечитывал?» «Да» «Тогда уголовный кодекс» «О, какое занимательное чтение!» «Ещё какое. Гораздо интереснее, чем гражданский» Лайт хмыкнул и тут же посерьёзнел, потому что в автобус вошёл новый пассажир — тот самый преступник, что должен был решить исход операции. Игра началась. Преступник захватил автобус, угрожая водителю пистолетом, но шпион на заднем сидении пока ничего не предпринимал. Надо было как-то подтолкнуть его к активным действиям. Лайт посмотрел на девушку, сидящую рядом с ним. Она дрожала от страха, как осиновый лист. Лайт вытащил из кармана лист бумаги и написал на нём крупными буквами: «Не волнуйтесь, я обезврежу его. Мой отец — полицейский, я знаю, как действовать в такой ситуации» Он показал записку девушке таким образом, чтобы и шпион мог её увидеть. Тут наконец случилось то, чего Лайт ждал с самого начала — шпион L вмешался в ход событий. Он прошептал Ягами на ухо: — Не делайте этого, это очень опасно. Я всё сделаю сам. Лайт чуть повернул к нему голову и прошептал: — Как вы докажете, что вы не сообщник этого бандита? — Вот, смотрите. Шпион протянул ему своё удостоверение и этим подписал себе смертный приговор. Всё-таки за мной следит ФБР. Какую же власть имеет L, что смог приказать агентам американского бюро выполнять такую работу?! Так, что у нас с именем? Рэй Пенбер… Что ж, Рэй, тебе не повезло. А ещё не стоит показывать удостоверение человеку, который подозревается как Кира. Лайт будто случайно выронил из кармана скомканный лист, вырванный из Тетради Смерти. Листок ожидаемо подобрал преступник, захвативший автобус. А дальше всё шло ровно так, как и записал Ягами: преступник увидел Рюука, начал в него стрелять, потом в ужасе выпрыгнул на проезжую часть и погиб под колёсами автомобиля. Лайт попрощался с Рэем Пенбером и решил, что, раз уж он почти доехал до парка развлечений, то можно и сходить на свидание. Он сказал другу, что освободился, и до вечера болтал с Рюдзаки, ел мороженое, улыбался, в общем, вёл жизнь обычного молодого человека. С той лишь разницей, что за его спиной летел Бог Смерти, а сам он тем же вечером собирался подбросить L нового преступника и новую загадку.