The Scientist

      Тому Марволо Реддлу не снились сны. Ему никогда ничего не снилось за всю его жизнь. Кошмары? Да, у него, как правило, были кошмары. Просыпаться посреди ночи, прижимая к груди одеяло, было обычным явлением. Еще со времен детского дома, когда он узнал…       Привычная тошнота, вызванная воспоминаниями, была подавлена, когда он встал с кровати, опуская ноги на прохладный деревянный пол. Обычно ему помогала логика: Критическая теория, жесткая логика, красота ледяного факта. Том Реддл чувствовал, что если бы он мог жить в самой логике, то нашел бы ту неуловимую вещь, которой обладали другие люди и которой он хотел обладать сам — счастье.       Но сегодня логика не помогла ему, потому что его разбудил не кошмар, как это обычно бывало.       Том подошел к самому большому к окну в своей квартире, откуда открывался вид на ночной город, освещенный уличными фонарями, светофорами и неоновыми вывесками. Что ему снилось? Это был странный сон: что-то мимолетное, легкое, оно накатывало волной и снова затухало…       Его пальцы прижались к стеклу, когда он уперся лбом в прохладную поверхность и закрыл глаза, пытаясь прийти в себя.       Теплота…       Он резко оторвался от окна и как на автомате вернулся в свой кабинет.       Том Реддл ненавидел слабость.       В темноте он нашел свои очки и погрузился в последнее дело. В этот момент, как обычно, остальной мир для него исчез. Как бы он хотел, чтобы так было всегда.       Но прежнее тепло никуда не исчезло. Его как будто очень плотно укутали в одеяло. Это было так приятно…       — Отвратительно, — сказал он вслух.       Как бы он ни старался, Том не мог найти ответ на вопрос, почему его жизнь была такой пустой. Только звуки города снаружи заполняли тишину, в которой он жил.

***

      Проходили недели, а Гермиона ни на шаг не продвинулась в своем стремлении найти ответ на «загадку» по имени доктор Реддл.       «Ему подходит имя», — размышляла она, по дороге к будущему магазину Уизли. Гермиона надела свою самую старую толстовку и мешковатые брюки, чтобы помочь Фреду и Джорджу с покраской магазина. Хотя было не очень разумно соглашаться на это, учитывая, что она и так была очень загружена учебой последнее время.       Воздух был свежим — приближалась осень, принося с собой особенный эмоциональный трепет. Гермиона была рада помочь ребятам, особенно она хотела увидеть Фреда. Они не виделись с того вечера в «Трех Метлах».       «Или переспи с ним или забудь», — в памяти снова всплыли слова доктора Реддла, когда Грейнджер остановилась перед пустой витриной магазина.       Как он вообще мог такое сказать? Но, тем не менее, он был прав: их флирт никуда не приведет. Фред и Анджелина, вероятно, скоро поженятся, и Гермиона не станет рушить их отношения. Она никогда не поступит так подло.       Вот если бы у них с Роном все получилось… В старшей школе между ними была симпатия, которая так и не переросла в полноценные отношения. Это была обычная подростковая влюбленность, включающая в себя ревность и литры пролитых по пустякам слез.       Колледж все расставил по своим местам. Как-то раз утром, после одной из вечеринок, она и Рон проснулись в одной постели. Тогда они оба поняли, что совершили ошибку и после того случая решили остаться друзьями. То, что они приняли за химию, на самом деле было просто разногласие между двумя очень разными людьми.       Гермиона отложила воспоминания, когда нашла правильный магазин. Девушка нерешительно открыла входную дверь, покрытую серой шелушащейся краской.       — Гермиона! — приветствовал радостно Джордж.       Гермиона засмеялась, глядя на них. Фред и Джордж, казалось, больше красили друг друга, чем стены вокруг. Позади них Гарри срывал с покрытых отвратительной плесенью стен старые обои, громко ругаясь при этом.       — Слава богу, ты здесь, — проворчал он, пригнувшись, когда Фред проплыл мимо, широко размахивая кистью, с которой стекала краска. К сожалению, Гермиона не смогла увернуться так же ловко, как Гарри, и потому несколько крупных капель оранжевой краски попали ей на лицо.       — Фред Уизли! Это токсичное вещество!       Она вытерла лицо и бросилась к близнецу, чтобы оставить оранжевый отпечаток руки на его футболке. Девушка покраснела в тот момент, когда ладонь соприкоснулась с его мышцами… Потом, смеясь, Фред и Гермиона начали гоняться друг за другом с кисточками в руках. Джордж и Гарри, явно не разделявшие их веселья, молча наблюдали за этой сценой.       Гарри отвернулся от смеющейся пары, покачал головой и вернулся к своей работе. Он много лет знал Фреда и Гермиону и сразу заметил явные признаки взаимного влечения у этих двоих. Судя по их поведению, Гермионе нравится Фред, но она не хочет это признавать, а Фред… просто делает вид, что не замечает собственных действий, как обычно.       Гарри почувствовал облегчение, когда Гермиона, наконец, сдалась и начала довольно придирчиво контролировать процесс работы. Это означает, что, когда придет Анджелина, она не найдет своего парня заигрывающего с их общей подругой. Анджелина не дура — сразу поймет, что происходит.       Он решил позже поговорить об этом с Гермионой. Зная подругу, ей не нужно будет повторять дважды, чтобы она держалась подальше от Фреда. Гарри знал, что и Фред никогда не будет обманывать Анджелину и рушить отношения, которые продолжались более десяти лет, из-за мимолетного увлечения.       Гермиона поморщилась, чувствуя стыд за свое поведение.       «Но мы и раньше так дурачились, без каких-либо скрытых мотивов», — напомнила она себе, срывая со стены ужасные обои вместе со штукатуркой.       «Веди себя естественно и не давай больше повода для подозрений».       Однако, она видела, что Гарри уже бросал на нее довольно проницательные взгляды. Поэтому до конца дня Гермиона старалась не смотреть ему в глаза.       Позже появились другие братья Уизли, — даже трудоголик Перси пришел, — а также Анджелина и Ли Джордан. Рон привел своих друзей, Дина и Симуса, которые позже пригласили Луну. Гермиона раньше с ней не встречалась, и Рон, по всей видимости, тоже видел ее впервые. Кажется, что Луне Рон понравился сразу: она смеялась над любыми его шутками и делала это гораздо громче остальных.       Под конец пришла Джинни, одетая в совершенно неподходящее для ремонта платье. Гермиона снова непреднамеренно встретилась взглядом с Фредом, когда Гарри и Джинни завели спор о более правильном методе удаления обоев (на самом деле ни один из них не делал этого правильно). Гермиона быстро отвела взгляд, как и Фред. Ее мучило чувство вины каждый раз, когда она смотрела на него, особенно ей было стыдно перед Анджелиной.       «Ты слишком правильная для такого подлого поведения», — напомнила себе Грейнджер.       После тяжелого дня перепачканные и пахнущие краской ребята пошли в «Три Метлы». Дело было сделано: все стены в магазине Уизли были выкрашены в ярко-оранжевый цвет, а завтра будут добавлены фиолетовые акценты.       После легкой закуски друзья заказали пива, а к десяти часам перешли на виски, что не сулило ничего хорошего. Гермиона, зная, что под действием крепкого алкоголя не всегда способна себя контролировать, особенно свой язык, отказалась от виски.       Она смотрела на смеющихся друзей и невольно задумалась над последней лекцией доктора Реддла. Это была сложная тема, которую Гермиона все еще не до конца понимала. А она всегда сильно нервничает, когда чего-то не понимает. Гермиона могла бы попросить профессора объяснить тему еще раз, но гордость не позволила ей обратиться за помощью к доктору Риддлу.       «Вполне вероятно, что он просто назовет меня глупой, не способной понять его предмет»       Как обычно, дух противоречия в ней взбунтовался, и Гермиона решила: «Скорее ад замерзнет, чем я получу меньше «А» по этому предмету»       — Я пойду, наверное. Очень устала сегодня, и уже поздно, — сказала она Гарри. К счастью, друг был слишком занят, наблюдая за тем, как Джинни пила из своей бутылки, и неразборчиво хрюкнул в ответ на слова Гермионы. Казалось, только Фред заметил, что она уходит, но когда они посмотрели друг на друга, каждый отвел взгляд, словно ошпаренный.       Гермиона вышла из бара, не попрощавшись с друзьями. Она не была замкнутой, но всегда остро чувствовала, что друзья находят ее немного странной, явно не вписывающейся в компанию. Ей было неловко рано уходить, но не настолько, чтобы остаться подольше.       На улице было холодно. Девушка сунула руки в карманы толстовки, шагая по тротуару через Хогсмид к своей одинокой квартире, где ее ждет Живоглот. Это правильно. Она придет домой, будет пить чай и наслаждаться чтением…       Из размышлений ее вывела, идущая навстречу, пара: доктор Реддл шел с женщиной, которую Гермиона видела с ним в баре несколько недель назад. Девушка уже было собиралась пересечь улицу, чтобы избежать встречи с ними, но стало слишком поздно: Реддл увидел ее.       — Неужели это снова вы, мисс Грейнджер, — поприветствовал он, когда они замедлились и остановились друг напротив друга. Его взгляд скользнул по ее телу, и в нем замерцали озорные искры.        — Белла, дорогая, познакомься, это одна из моих самых многообещающих студентов. Мисс Грейнджер, это Беллатрикс Лестрейндж.        — По ней и не скажешь, — усмехнулась Беллатрикс, окинув девушку презрительным взглядом. Щеки Гермионы вспыхнули от раздражения, но прежде чем она успела ответить, Реддл сказал:       — Уверяю, ее имя ты услышишь еще не раз, Белла. Тебе следует хотя бы попытаться быть вежливой, — протянул доктор Реддл. Лицо Беллатрикс исказилось от неприязни. В этот момент на обочине рядом с троицей остановилась машина.       — Родольфус, — сказала Беллатрикс, когда окно опустилось, и из салона выглянул темноволосый мужчина. — Спокойной ночи, Том, — сказала она соблазнительно голосом. К его чести, доктор Реддл выглядел в высшей степени равнодушным к ее манипуляциям и просто кивнул. После этого женщина продефилировала к пассажирской двери.       Автомобиль уехал, оставив доктора Реддла и Гермиону наедине.       — Значит, ты так и не переспала с ним, — заключил доктор Реддл, его потрясающие серые глаза задержались на ее забрызганной краской толстовке.       — И что это должно означать? — потребовала Гермиона. Бледные губы доктора Реддла скривились в ухмылке, которая вызвала слабость в коленях.       — О, просто наблюдение, которое не имеет абсолютно ничего общего с тем фактом, что в этой одежде ты похожа на вычурную лесбиянку, — невинно сказал он. Гермиона закатила глаза.       — Спасибо, но мне уже хватило раздутого эго на сегодня, — коротко сказала она, пытаясь протолкнуться мимо него.        — Но ты даже не сказала мне, что думаешь о статье, которую, я уверен, ты уже прочитала, — крикнул он ей вслед. Гермиона снова повернулась к Реддлу, стараясь не замечать, как угольно-черный костюм подходит к его глазам.       — Она показалась мне… запутанной, — начала она нерешительно, — и плохо написанной. Ее гордость не позволяла ей признать, что она не поняла статью.       Глаза доктора Реддла загорелись от удовольствия.       — Или, может быть, ты просто не поняла смысл?       Гермиона ощетинилась.       — Не может. На самом деле это полный бред, и я потрясена, что вы заставляете нас читать бессвязные мысли такого отвратительного человека, как Салазар Слизерин, — отрезала она. — Мне все равно, что он был философом, он психопат с манией величия, отвергающий реальность. В его теории нет никакой логики, и, честно говоря, я не думаю, что он может быть причислен к той же философской школе, что и Гриффиндор       Она замолчала, чтобы отдышаться. Доктор Реддл снова смотрел на нее требовательным, проницательным взглядом, от которого к ее щекам прилил жар.       — Теперь, если вы меня извините, я пойду домой. Я весь день красила и очень устала.       Она повернулась, чтобы уйти, но его голос заставил ее остановиться:        — Я на машине. Отвезу тебя домой, — тихо сказал он. Гермиона осторожно посмотрела на него через плечо. Будет ли уместно принять такое предложение от профессора? Но у Реддла явно не было никаких скрытых мотивов.       — Я заинтригован твоим мнением о Слизерине, — объяснил он. — Идем.       И, без дальнейших слов, он пошел вперед. Из чистого любопытства Гермиона последовала за ним.       — Я живу через дорогу от «Глэдрэга»*, — сказала она, пытаясь подстроиться под его широкий шаг.       — Прекрасно. Я живу недалеко.       Его машина дорогой марки «Молния» была припаркована в неположенном месте (вот так сюрприз!). Гермиона ахнула — Гарри был заядлым любителем автомобилей, а от этой машины у них с Роном точно бы слюни потекли. Автомобиль был темно-зеленого цвета, почти черный, а внутри кожаный салон.       Ей было неловко садиться в такую шикарную машину в покрытой краской и пылью одежде. Но Реддла, видимо, это совсем не волновало, поэтому девушка тоже решила не переживать и села в машину.       «Надо же, он ездит на «механике» — подумала Гермиона и фыркнула.       — Полагаю, профессорам платят лучше, чем я думала, — заметила она, когда машина начала медленно отъезжать. Доктор Реддл усмехнулся.       — Преподавание — это не более, чем хобби. Моя основная работа в суде, — объяснил он, ударив по газу так сильно, что Гермиону отбросило на спинку сиденья.       Двигатель был настолько бесшумный, что это оценила даже Гермиона, чьи знания об автомобилях были ограничены способностью определить марку.       — Ты действительно думаешь, что Слизерин был психом? — Гермиона вздрогнула, когда он проехал на красный свет.       Она взглянула на доктора Реддла, чей профиль был освещен неоновыми огнями. У нее вдруг появилось странное желание провести языком по кромке его уха… Яростно покраснев, она отогнала эту мысль.       — Конечно, доктор Реддл, — согласилась она. — Его идеология об интеллекте и о том, как общество по сути своей ущербно, просто… аморальна. Это неправильно.       — И ты бы, конечно, поспорила, что идеи Хаффлпафф или, не дай бог, Гриффиндора не менее аморальны? — Он казался искренне заинтригованным. Его интерес был для нее как теплый сияющий свет, согревающий лестью своего внимания.       — Я этого не говорила. Они тоже не идеальны, но, по крайней мере, не злые. И не забывайте про Рейвенкло, которая также не была ангелом.       — Может быть, не злые, но идеи Хаффлпаффа — это, по сути, ранний коммунизм, даже если брать в расчет только разумные части этой теории.       Тайно Гермиона была с ним согласна, но сказать об этом вслух не позволяло упрямство. Ее кровь закипела от желания поспорить с ним.       — Забудьте про Хаффлпафф, — пренебрежительно сказала она, — интереснее всего Годрик Гриффиндор.        — Признаюсь, я впечатлен тем, что ты так хорошо начитанна, но я также немного разочарован, мисс Грейнджер.       Они приближались к перекрестку, за которым располагалась ее квартира. Неужели они так быстро приехали? Наверное, это потому, что он полностью игнорировал светофоры и, в общем-то, правила дорожного движения в целом. Она улыбнулась про себя.       — Разочарованы? — Ты не поняла, что у Гриффиндора и Слизерина по большей части одни и те же взгляды… Просто разные способы их выражения. Возможно, Гриффиндор был более… скажем так, политкорректным, но, в конце концов, таким же, как его коллега, Слизерин.       — Возможно, — согласилась она, прикусывая губу. К ее глубокому сожалению, он был прав.       — Похоже, мы приехали.       Доктор Реддл повернул к обочине перед ее домом так резко, что, когда они затормозили, она чуть не ударилась головой о бардачок.       — Спасибо, что подвезли. — Какое-то время они молчали, смотря друг на друга оценивающим взглядом. Затем Гермиона снова нарушила молчание:       — И спасибо за… тот совет, что вы дали несколько недель назад. Это помогло мне понять, что я была ужасным другом, флиртуя с чужим парнем.       Взгляд доктора Реддла был обжигающим, когда он наклонил голову, чтобы внимательно рассмотреть ее. Наконец, спустя некоторое время, что показалось Гермионе целой вечностью, он заговорил.       — Но… ты могла бы победить, — задумчиво сказал он.       — Победить?       — Победить. Увести парня. — Это совершенно неправильно. Я бы никогда так не поступила, — возмутилась Гермиона. — Спокойной ночи, доктор Реддл, — горячо добавила она, выходя из машины.       — Это всего лишь гипотеза.       Его слова снова остановили Гермиону, и она посмотрела на него, ожидая продолжения.       — Ты хочешь быть адвокатом, правильно? В своей профессии тебе придется сталкиваться с необходимостью сделать то, что кажется неправильным или неприятным. Это будет идти в разрез с твоими моральными принципами. Твой клиент может оказаться виновным, но ты должна будешь защищать его, иначе останешься без работы. Ты можешь быть плохим другом, но ты должна научиться побеждать.       — Всегда идти на убийство? — спросила Гермиона, криво улыбнувшись. Доктор Реддл ухмыльнулся в ответ. — Извините, но, во-первых, я не приемлю такого рода поведение. Во-вторых, этот парень очень счастлив со своей девушкой, они вместе уже много лет.       Она даже не знала, почему рассказывала доктору Реддлу все это. Он выглядел задумчивым на мгновение.        — Но ты могла бы сделать это. Ты могла бы соблазнить его, заставить изменить девушке. Шансы у тебя уже есть.       — Нет, Фред не такой, — категорически заявила Гермиона.       — Если до сих пор веришь в невинность человека, который, наверняка, не раз представлял тебя голой, то придется тебе еще немного повзрослеть. И вообще, что ты до сих пор делаешь в моей машине?       В оцепенении Гермиона вышла из машины и направилась к своей квартире, чувствуя, будто ее только что подвез до дома дьявол.

***

      — Подожди, когда ушла Гермиона? — спросила внезапно Анжелина.        — Она ушла полчаса назад, — автоматически ответил Фред. Анджелина покачала головой, выглядя виноватой.        — Мы должны позвонить и убедиться, что с ней все в порядке. Если ты видел, как она уходит, почему не проводил до дома? Надеюсь, у нее все хорошо… — Анджелина начала набирать номер Гермионы, Фред старательно избегал взглядов Джорджа и Гарри. Он знал, что они оба что-то подозревали, и не собирался давать им больше причин для этого.       — Гермиона! — его девушка радостно просияла.       Анджелина некоторое время слушала, а потом, совершенно неожиданно, вскрикнула.       — Что случилось? — потребовала Джинни, которая любила быть в курсе всего, и устремила на нее пристальный взглядом. Анджелина ухмыльнулась.       — Угадай, кого отвез домой обаятельный доктор Реддл? — она похотливо поиграла бровями, и Джинни тоже вскрикнула.       — Горячий профессор? Ох, завидую!       — Он не горячий, он полный кретин, — сразу же возразил Гарри. Анджелина закатила глаза и продолжила допрашивать Гермиону. Наконец она повесила трубку.       — Вы знаете, я начинаю беспокоиться о ней. Думаю, она на самом деле влюблена в доктора Реддла. Мы должны срочно свести ее с кем-то… — Взгляд Анджелины упал на Перси.       — Почему бы вам просто не позволить ей делать то, что она хочет? — спросил Фред, чувствуя себя раздраженным без всякой причины. Анджелина выглядела ошеломленной, и он сразу пожалел о своей резкости.       — Извини. Я просто очень устал, — поспешно объяснил он. Хотя это не помогло: Анджелина до конца ночи вела себя холодно с ним. Он не мог ее винить, потому что сам вел себя как настоящий мерзавец в последнее время.       Глядя на дно своего стакана с виски, Фред задумался о своем поведении. Он любил Анджелину. Она заслуживала большего, чем он мог ей дать прямо сейчас, и она точно не заслужила, чтобы ее парень думал о другой девушке.       Фред решил сделать перерыв в их отношениях, пока не поймет, что значит для него Гермиона. Сегодня, когда они красили, его мысли были заняты идеями того, как заставить ее смеяться или остаться с ней наедине. Это было не правильно, даже если внешне выглядело невинно.       А позже той ночью Анджелина не на шутку взбесилась, когда Фред заявил, что хочет сделать паузу.       Таким образом, Фред с Джорджем переехали в свою новую квартиру над магазином, которая пока была полностью лишена мебели. Лежа ночью в своей новой комнате на старом матрасе, Фред все же не чувствовал себя слишком расстроенным из-за ссоры с Анжелиной.       Возможно, завтра он позвонит Гермионе.