The Scientist

      Гермионе понадобилось несколько часов, чтобы уснуть. Ее сердце учащённо билось после разговора с доктором Реддлом, и хотя технически он ее оскорбил, предположив, что она способна увести парня у подруги, Гермиона хотела большего. Она хотела долго и горячо спорить с ним по поводу дорогого вина в элитном ресторане. Она хотела видеть его искреннюю улыбку, предназначенную только для нее. Она хотела…       О Боже.       Гермиона посмотрела на себя утром в зеркало. Несмотря на то, что она спала всего несколько часов, ее глаза блестели, а к щекам прилила кровь.       — Я влюбилась, Живоглот, — простонала она, обращаясь к своему коту, который снисходительно смотрел на нее, сидя на крышке унитаза.       — Я знаю, что превратилась в очередную фанатку Реддла. А я то думала, что выше всего этого.       Правда в том, что всю ночь ей снились его элегантные мужские руки, лежащие на руле, его изящный подбородок, который она покрывала поцелуями.       Какого это действительно целовать его? Наверняка у него большой опыт, и он точно знает, что нужно делать… В отличие от ее прошлого опыта. Серьезно, если она еще раз подвергнется бестолковому ощупыванию в темноте — она закричит. Может, этим парням нужна карта? Гермиона встряхнула головой и начала готовиться к новому дню.       Возможно, этим объяснялось ее влечением к доктору Реддлу и Фреду. Они оба, казалось, имели некоторое представление о том, как все работает.       — Это не влюбленность, Живоглот. Я просто нервная и немного впечатлительная из-за отсутствия… ну, ты знаешь.       Живоглот выглядел не очень убежденным, но это все равно не его дело. Кроме того, разговор с кошками был самым верным признаком того, что ей нужно сходить на чертово свидание в самое ближайшее время.

***

      — Черт побери, — прорычала Гермиона, стремительно пробираясь по коридорам к кабинету доктора Реддла. Было уже поздно, и, скорее всего, его там уже не было, но, прочитав последнюю статью, она была так возмущена, что не могла ждать до завтра. На днях, когда доктор Реддл дал им задание, она могла бы поклясться, что он бросил на нее хитрый насмешливый взгляд.       Она постучала в дверь кабинета.       — Боюсь, что он в суде, — крикнул голос позади Гермионы. Она слегка подскочила и обернулась, чтобы найти доктора Дамблдора, руководителя факультета философии в Хогвартсе, стоящего позади нее с доброй улыбкой на лице. На нем был странного покроя темный костюм, переливающийся на свету пурпурным блеском, а его длинная борода собрана небольшим серебряным кольцом.       — Доктор Дамблдор, — запнулась Гермиона, чуть не уронив книги от неожиданности. — Это такая честь для меня. Я так восхищаюсь вашими…       — Боюсь, у меня мало времени, хотя мне приятны ваши комплименты… — он сделал паузу, бросая взгляд на свои часы. — Пойдемте со мной, вы, должно быть, мисс Грейнджер.       — Как вы узнали? — Гермиона пошла следом за Дамблдором по коридору. Тот хмыкнул про себя.       Они вышли на улицу, в лицо подул свежий осенний воздух.       — О, Том много раз хвалил ваш высокий интеллект. Я полагаю, что человек, которого, как мы думали, ничем не удивить, наконец-то впечатлен.       Слушать подобное было лестно, Гермиона чувствовала, что краснеет от удовольствия.       — И я не первый раз вижу вас рядом с его офисом… — мягко добавил он, устремив на нее пронзительный взгляд голубых глаз.       — Да, просто… — смущенно начала Гермиона, — когда он задает нам определенные статьи, я не могу… — она замолчала, когда они пересекли оживленную улицу города и подошли к залу суда Хогсмида. Гермиона сразу же забеспокоилась, что ее одежда не очень подходит для подобного мероприятия, но Дамблдор либо не заметил, либо ему было все равно.       Они вошли зал заседаний и заняли места сзади. Гермиона закусила губу, найдя глазами доктора Реддла. Он, очевидно, вел допрос, расхаживая перед свидетелем, его голос был гладким, как шелк. Гермиона не могла сосредоточиться на словах, потому, что весь его вид действовал отвлекающее. Ее рот даже слегка приоткрылся, пока она наблюдала за его жестикуляциями.       — Том любит устраивать представление, — пробормотал Дамблдор, пристально смотря на доктора Реддла. — Видите ли, ему недостаточно просто выиграть дело, он никогда не устоит перед позерством.       — Эта женщина практически тает перед ним, — согласилась Гермиона. Свидетелем была нервная бледная женщина средних лет с соломенного цвета волосами.       — Почему вы пришли сюда сегодня?       — Этот процесс представляет для меня особый, личный интерес, — довольно загадочно ответил Дамблдор. Гермиона не настаивала на дополнительной информации.       Вскоре суд закончился — защита признана виновной вследствие беспощадного допроса Тома. Дамблдор вышел на улицу, прежде чем Гермиона смогла пробиться сквозь толпу людей, поэтому девушка оказалась в практически пустом зале суда, где кроме нее остался только сам доктор Реддл.       — Мисс Грейнджер, — поздоровался он, кивнув. — Я вижу, вы пришли сюда с Дамблдором?       Такое пренебрежительное обращение казалось неуважительным со стороны Реддла. Теперь, когда они оказались одни, жар, который мучил Гермиону, когда она наблюдала за его допросом, вернулся в полную силу. Девушка смотрела, как он ослабил свой темно-зеленый галстук, из-под ворота рубашки наружу показался край его белой майки. Вид этой полоски ткани вызывал больше волнения, чем если бы он вообще был без майки.       — Он увидел меня возле вашего кабинета, — немного застенчиво объяснила Гермиона. — И вот я здесь.       — Ах. Хорошо, если это так важно, можешь пойти со мной и объяснить по дороге, — беспечно сказал Реддл.       Когда они вышли, был уже вечер; возможность прогуляться с ним казалась невероятной и слишком похожей на сон, чтобы быть правдой.       Она только пожалела, что не успела привести в порядок волосы.       — Итак?       — Статья Гриндельвальда, — начала она, воспоминание о статье вызвало в ней потоки ярости, уничтожающие любую нервозность или беспокойство рядом с доктором Реддлом. Не обращая особого внимания на то, куда они шли, она начала разглагольствовать:       — Я не могу поверить, что вы задали изучать нечто подобное, особенно после Слизерина!       — Не скромничайте, мисс Грейнджер — мы оба прекрасно знаем, что вы единственная, кто понял более глубокий смысл этих статей.       Внезапно они остановились перед рестораном. Завораживающий взгляд доктора Реддла теперь был обращен к ней, и, возможно у нее разыгралось воображение, но ей показалось, что его глаза задержались на ее губах и горле…       «Если ты все еще веришь в невинность человека, который не раз представлял тебя обнаженной, то тебе предстоит немного повзрослеть»       — Я не скромничаю. Я знаю, что доктор Дамблдор и Гриндельвальд когда-то были коллегами, но я не принимаю его взгляды и считаю, что изучать их, даже в чисто научных целях, неправильно.       — Интересно, где ты находишь энергию, чтобы расстраиваться из-за всякой ерунды, — сухо заметил Реддл. Он прислонился к стене рядом с дверью ресторана, засунул руки в карманы брюк, внимательно изучая ее. Даже здесь, снаружи, она могла слышать игривые нотки джазовой музыки, доносящиеся из-за двери.       Гермионе показалось, что воздух вокруг них стал слишком горячим.       — Я ничего не могу поделать с тем, что у меня есть совесть, — отрезала она. — Не буду отвлекать вас от ужина. Извините, что побеспокоила. Спокойной ночи.       — Ну и куда ты пошла? —  Реддл усмехнулся, останавливая ее на полпути. — Полагаю, несмотря на твою отвратительную одежду, ты достаточно взрослая, чтобы выпить?       — Не все одержимы своей внешностью, — сказала Гермиона в свою защиту и все же последовала за ним в ресторан, чувствуя, как тепло волной разлилось по всему телу. Они заняли два пустых места у стойки бара. Гермиона так сильно нервничала, что даже руки задрожали; она сжала их в кулаки и опустила на полированную поверхность.       — Два виски, пожалуйста. Итак, ты считаешь, что Гриндельвальд и Слизерин аморальны, но не нашла ничего предосудительного у Фламеля? Как предсказуемо.       Движение адамова яблока, когда он сглотнул, вызвал сладкое тянущее чувство в животе Гермионы, и, чтобы отвлечься, она сама сделала глоток из бокала.       — Предсказуемо? — ее голос был немного хриплым от крепкого напитка, она поставила стакан на полированное красное дерево. Глаза доктора Реддла мерцали весельем.       — Вы, как и другие, мисс Грейнджер. Все они одинаковы. Эти девочки, которые думают, что связаны своими моральными устоями, имеют строгие ценности. Их обычно можно найти уходящими рано, гордыми своей незацикленностью на внешнем виде — как будто отсутствие внешнего лоска приведет к более глубокой одухотворенности. А еще, у тебя же наверняка есть кошка?       Гермиона могла только сузить глаза, когда он засмеялся. Второй глоток виски заставил его щеки слегка порозоветь.       — Бьюсь об заклад, ты живешь один и никогда не готовишь для себя, — сказала она с горечью, потому что чувство ущемленного эго все еще мучило. — И, вероятно, никогда не имел домашнее животное, потому что не способен ухаживать за другим живым существом. У тебя нет ценностей или морали, и ты гордишься этим.        Реддл посмотрел ей в глаза, потом скользнул взглядом по губам, прежде чем вернуться обратно.       — Нет, у меня был питомец однажды. В детстве у меня была змея, — наконец сказал он. — Я назвал ее Нагини.       — Домашняя змея? Я должна была догадаться, — сказала Гермиона, ее голос приобрел дразнящий оттенок. — А твои родители никогда не волновались, что их маленький мальчик хотел змею вместо щенка, как другие дети?       Его идеальные черты лица мгновенно ожесточились, в выражении мелькнуло что-то дикое, от чего волосы на затылке Гермионы встали дыбом.       — Нет, не волновались, потому что к тому моменту мои родители были уже мертвы, и я жил в приюте, — холодно сказал он. Вся легкость общения тут же испарилась, а дверь его души снова захлопнулась перед ее лицом.       — Прости, — тихо сказала она. Он запрокинул голову назад и одним глотком допил остатки виски в стакане, его взгляд скользнул к ней.       — Почему Нагини? — спросила Гермиона. Он с громким стуком опустил пустой стакан на стойку.       — Албания, — грубо сказал он. — Я читал книжку про цыганку из Албании по имени Нагини. — Его ухмылка сменилась улыбкой, когда он посмотрел на свой стакан. — В детстве я мечтал обрести бессмертие и путешествовать по миру.       Ей пришла на ум одна из его вращающихся моделей солнечной системы. Девушка неосознанно наклонилась вперед. Каким сложным, необычным человеком он был! Большинство мальчиков в детстве мечтают стать космонавтами или пожарными. Наконец, мало кто из детей называет питомцев честь цыганки из книжки.       Бар наполнился посетителями. Они выпили еще пару стаканов виски. Пространство приятно вращалось вокруг Гермионы, но ее единственной реальностью были его прекрасные темные загадочные глаза и бледные губы, которые изгибались то в укоризненной, то в презрительной усмешке. Но она хотела увидеть его искреннюю улыбку, найти в нем того мальчика, который любил змей, собирал модели солнечной системы и анатомические плакаты, который хотел жить вечно. Доктор Реддл, пахнущий дорогим одеколоном и одетый в стильный костюм, был лишь оболочкой чего-то более темного и привлекательного.       Пару часов спустя они собрались обратно в кампус. Когда Гермиона вышла из ресторана, мир закружился сильнее, и она упала прямо в руки доктора Реддла. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, пока Гермиона не пришла в себя и не отстранилась. Она начала возиться со своей сумкой, чтобы скрыть неловкость. Было странно, что в одну минуту они могут яростно спорить, и, кажется, готовы поубивать друг друга, а в следующую… она оказывается в его сильных руках, и все замирает…

***

      — Нет, правда в том, что идеи Фламеля гораздо более структурированы и являются прекрасным примером хорошей, солидной теории, — объяснял доктор Реддл, открывая дверь своего кабинета. Гермиона удивлялась, почему они вернулись обратно, а затем вспомнила, словно прошла целая вечность, что профессор Реддл обещал ей книгу. Он стоял к ней спиной, просматривая свои книжные шкафы. Гермионе было жарко, дыхание затруднилось, а в животе до сих пор ощущалось жжение после крепкого алкоголя. Она прислонилась к противоположной стене, пытаясь сфокусировать взгляд на его силуэте.       — И держу пари, что ты заинтригован его теориями о бессмертии, — отстраненно заметила Гермиона. Реддл повернулся, удивленно посмотрев на нее.       — А ты нет? Не поверю, что такая любознательная девушка, как ты, ничуть не заинтересована, — поддразнил он ее. Видимо, Реддл нашел нужную книгу, потому что пересек кабинет и подошел к ней.       — Мне тоже интересно, — тихо согласилась она. Только теперь она заметила, что в кабинете до сих пор темно. Лицо доктора Реддла, освещенное уличными фонарями, выглядело потусторонне прекрасным. На самом деле, весь его облик в тот момент выглядел именно так.       Сомнения оставили ее, растворившись в таинственной полутьме кабинета.       Просто убивай. Всегда.       — Спасибо за книгу. И за напитки, — еле внятно сказала она, откидывая волосы от лица.       — Ты пьяна, — заметил доктор Реддл, ухмыляясь. — Я вызову такси. Ты не можешь идти в таком состоянии.       Он уже собирался повернуться, когда она остановила его, дернув за лацканы пиджака на себя.       — Подожди, — сказала Гермиона, а затем встала на цыпочки и импульсивно прижалась губами к его. Хватка на его пиджаке ослабла, она закрыла глаза, глубоко вдыхая мускусный аромат. Сначала Гермиона услышала его резкий вдох, а потом он поцеловал ее в ответ.       Не прошло и минуты, прежде чем Реддл отстранился от нее. В этот момент Гермиона, наконец, пришла в себя, к горлу подкатила тошнота от осознания того, что она только что сделала. Доктор Реддл выглядел шокированным, отступая от нее.       Неужели она придумала себе то притяжение, которое было между ними в последние недели?       — Спасибо за книгу, — дрожащим голосом прошептала она и, перед тем как уйти, добавила: — Я доберусь домой сама — позвоню одному из своих друзей.       Он ничего не сказал, когда она захлопнула за собой дверь.       В коридоре по щекам потекли слезы. Что она натворила? Гермионе стало противно от самой себя, как она могла сделать такую глупость? Выйдя на улицу, Гермиона набрала дрожащими руками номер Гарри.       — Гермиона! Наконец-то. Мы все собрались в новой квартире Фреда и Джорджа, приходи к нам. Мы делаем печенье, а Рон и Ли устроили соревнование на джойстиках!       Там было весьма шумно, как это обычно бывает у Фреда и Джорджа.       — Г-гари, я выпила и сделала кое-что очень и очень глупое, — пробормотала она, облокачиваясь на одну из грубых кирпичных стен.       — Что? Я не слышу тебя. Подожди, нет, Фред, это Гермиона. Что ты сказала? — Гермиона снова заговорила, но Гарри прервал ее. — Подожди, там Рон проигрывает, передаю трубку Фреду. Мы ждем тебя, Гермиона.       Гермиона решила повесить трубку, но было слишком поздно — Фред уже ждал на другом конце провода.       — Гермиона! Как обычно попадаешь в неприятности? — приветствовал Фред весело. Гермиона усмехнулась.       — Я в порядке. Как живется на новом месте?        — Не так хорошо, как если бы ты была здесь, любовь моя, — поддразнил он. — Что ты делаешь и почему ты не с нами?       — Задержалась после занятий, — коротко ответила Гермиона. — Послушай, мне пора.       — Где ты сейчас? С тобой все в порядке? — Его голос утратил дразнящие нотки и теперь был полон беспокойства. — Ты кажешься расстроенной.       — Н-не беспокойся! — пискнула она. — Не буду задерживать тебя. Поговорим позже, Фред.       Прежде чем он успел возразить, она повесила трубку и поднялась на ноги. Расстроенной и в нетрезвом состоянии Гермионе опасно оставаться наедине с парнем, который ей нравится. Инцидент в кабинете доктора Реддла был прямым доказательством этого — лучше ей сегодня не видеться с Фредом.       В подавленном состоянии она вернулась в домой, где ее уже ждал сюрприз.       — Ты не отвечала на мои звонки, — ухмыльнулся Фред, вставая с крыльца, на ступеньках которого до этого сидел, дожидаясь ее. Он прошелся по ней взглядом, как будто подмечая все детали ее внешнего вида        — Я подумал, что чем-то обидел тебя, и теперь ты не хочешь со мной общаться. Ты ранила меня своим равнодушием, Гермиона, — объяснил Фред. Гермиона издала вынужденный, фальшивый смех. Его присутствие заставило ее нервное напряжение усилиться. После поцелуя с доктором Реддлом, она больше себе не доверяла.       — Я была занята. Спасибо, что зашел ко мне, — пробормотала невнятно Гермиона. Фред пристально на нее посмотрел.       — У тебя был грустный голос… — он прочистил горло. — И я просто подумал… что мог бы поднять тебе настроение… — нерешительно сказал Фред и молча протянул букет ромашек. Как только Гермиона взяла их в руки, в лицо тут же ударили струи воды.       — Фред Уизли! — взревела она с негодованием, внезапно забыв о своем недавнем унижении. — Я убью тебя!       — Но сначала ты должна поймать меня, не так ли? — дерзко спросил он, подмигивая, и в одно мгновение украл ее сумку, взбежав вверх по лестнице. Гермиона побежала за ним, спотыкаясь о ступеньки и осыпая проклятиями близнеца Уизли.

***

      Том застыл посреди своего кабинета, прижав кончики пальцев к губам, и смотрел на только что захлопнувшуюся дверь. Он встряхнул головой, выходя из транса, и подошел к окну. Конечно же, Гермиона вышла из здания и начала кому-то звонить. Он с извращенным интересом наблюдал, как она облокотилась на стену здания, спускаясь по ней вниз. Видимо, телефонный разговор был для нее не очень приятным.       Это не первый раз, когда студентка сделала нечто подобное, но впервые это застало его врасплох. Когда он выпивал с Гермионой, Том чувствовал ее влечение, но он бы никогда не подумал, что она осмелится на такое. Возможно, Том слишком сильно ее напоил, но тогда это казалось забавным.       «Тебе стоит просто забыть об этом», — внушал себе Том. Он и не заметил, как надел свое пальто и взял ключи от машины. Собрав вещи, Реддл поехал к себе… но каким-то таинственным образом оказался перед домом Гермионы Грейнджер.       Это была однозначно его вина, но она сама рискнула поцеловать его, поэтому виновата не меньше. И все же, Том решил зайти к ней и извиниться. Однако этот мимолетный порыв быстро испарился, когда он увидел Гермиону, стоящую рядом с парнем, который, по-видимому, пытался ее успокоить. Должно быть, он чем-то разозлил ее, потому, что девушка сначала кричала, а в следующую минуту побежала за ним в дом.       Том раздраженно надавил на газ, почувствовав облегчение от рева двигателя. Глупо было думать, что она станет расстраиваться из-за этого. Гермиона была особенной девушкой. Другие мужчины, какими бы идиотами они ни были, все же способны увидеть огонь, скрывающийся под ее скучными нравственными ценностями и глупыми представлениями о добродетели. За ее многочисленными раздражающими чертами он видел сложную и волнующую молодую женщину, не такую, как Беллатрикс. Нет, Гермиона Грейнджер была другой.       Крепкий виски и пустота, отразившаяся в ее теплых карих глазах, когда она уходила, были единственными вещами, которые сопровождали Тома обратно в его пустую и тихую квартиру.