The Scientist

      Гермиона ожидала, что ее следующая встреча с доктором Реддлом будет болезненно неловкой, и оказалась права: они старательно избегали любого зрительного контакта, и каждый раз, когда его темные глаза останавливались на ней, Гермиону охватывало тягостное чувство униженности. Впрочем, ее телефон уже несколько раз жужжал, оповещая о новых сообщениях от Фреда, и это заглушало плохие эмоции.       Было трудно сосредоточится на лекции — даже на лекции доктора Реддла, лучшего лектора, которого когда-либо знала Гермиона, — когда получаешь сообщения от своего нового парня. На самом деле, ее первый настоящий парень. Они с Фредом договорились не придавать этому большого значения, поскольку это произошло вскоре после его разрыва с Анджелиной. Конечно, она и не собиралась кричать, что у нее есть парень на каждом углу, было достаточно знать, что он думает о ней и разделяет ее чувства.       Тем временем Том по-настоящему проклинал свое сверхактивное воображение. В ту минуту, когда Гермиона Грейнджер вошла в класс, он вернулся в свой сон, где гладкие голые бедра только и ждали, чтобы…       «Не думай об этом», — резко предупредил он себя. К счастью, он всегда умел управлять собой и своими эмоциями, поэтому просто продолжил лекцию, стараясь не позволять своему взгляду отвлекаться на Гермиону. Но его глаза, казалось, притягивались к ней магнитом, и когда Том отвернулся от доски, чтобы посмотреть на класс, его взгляд снова остановился на ней.       Представляет ли она, что обычно думают мужчины, когда видят женщину, посасывающую кончик ручки? Том был решительно готов совершить убийство.       «И когда меня спросят о мотиве, я покажу фотографию Грейнджер, которая вот так сосет свою ручку, уверен, что все поймут», — сухо подумал он, радуясь, что лекция, наконец, кончилась. Он поспешно вернулся в свой кабинет, готовясь окунуться в работу на следующие несколько часов и забыть о глупых, незрелых, неприличных фантазиях, с участием студентки.       Том начал расхаживать по кабинету. Как ему добиться оправдания Барти, когда против него имелись неопровержимые доказательства? Это безусловно было самое сложное дело в его практике. Мужчина размышлял, заведя одну руку за спину, а другой задумчиво потер подбородок; в этот момент в дверь постучали. Тома охватило раздражение. Если это был еще один чертов студент, желающий доказать свою значимость, то ему придется его задушить. Он решил не обращать внимания на стук. Но что, если это Дамблдор? Тогда у него будет шанс позлорадствовать.       — Войдите, — наконец сказал он неохотно.       Он должен был знать. Гермиона Грейнджер вошла в кабинет с таким видом, будто изо всех сил пыталась побороть собственную робость. Вызывающий блеск мерцал в ее карих глазах, и, к слову, одета она была отнюдь не в школьную форму. Поношенный бушлат, надетый поверх свитшота, и бесформенные джинсы вряд ли выглядели провокационно, так почему же ему внезапно стало так жарко?       — Грейнджер, — ледяным тоном поздоровался он. — Я думал, после вчерашних… событий… ты не захочешь меня видеть.       — Я хотела попытаться прояснить ситуацию между нами, — запинаясь, проговорила девушка, ее щеки зарделись. — Извини за тот поцелуй, я выпила лишнего. — Теперь она глубоко вздохнула, словно успокаиваясь перед тем, что собиралась произнести дальше. — А насчет вчерашнего вечера… — Том в ожидании поднял брови. — … На этом месте ты должен извиниться и предложить какое-то объяснение, — сухо сказала она, сузив глаза на него.       Том фыркнул.       — Мне не за что извиняться, мисс Грейнджер. То, что произошло вчера, было чистой случайностью, и хотя тебе это нелегко слышать, но должен сказать, что не могу ответить тебе взаимностью.       Гермиона взорвалась. Ее поза изменилась: если до этого она стояла натянутая, как струна, то теперь ее руки лежали на бедрах, и казалось, что от нее сейчас полетят искры.       — Хочу напомнить, что это ты схватил меня и прижал к двери! — горячо прошипела она.       Губы Тома дернулись: она была забавной, когда сердилась.       — А что касается… взаимности… У меня теперь есть парень, чтобы ты знал! — ее голос стал пронзительным и высоким. — Ты первый поцеловал меня вчера, и изначально я хотела забыть об этом, но поскольку ты отказываешься признать то, что сделал, мне придется сообщить об этом!       Она явно хотела, чтобы это прозвучало, как угроза, но Тома едва ли это тронуло. Он немного лениво прислонился к своему столу, глядя на нее с крайним весельем, плескавшимся в глазах.       — Верно, потому что это прозвучит совершенно правдоподобно, будто я домогался до студентки, — невозмутимо парировал он. Выражение лица Гермионы стало мрачным: она явно была в затруднительном положении, но не хотела признавать его правоту. Том наблюдал, как она страдает от какой-то внутренней борьбы, его глаза переместились на ее одетые в джинсы ноги. Трудно сказать, как она на самом деле выглядела под всем этим…       «Перестань», — приказал он себе, чтобы не затуманить свой разум похотью. Это всего лишь последствия развратного сна, не более того.       — Ладно. Но предупреждаю: коснись меня вот так еще раз…       — Уверяю тебя, что этого больше не повторится, — даже в твоих самых смелых мечтах, — отрывисто сказал он. Гермиона еще сильнее покраснела, а ее волосы, казалось, стали еще более пышными. Через мгновение она сдалась.       — Ну, хорошо, — сказала она немного неуверенно. Доктор Реддл смотрел на нее с таким раздражающим весельем, что ей нестерпимо захотелось добавить что-нибудь еще, но подходящих слов не находилось. Все, что она в него швыряла, он возвращал с лихвой. А еще он так восхитительно выглядел в своем светло-голубом «оксфорде» с закатанными рукавами. Была ли у него повседневная одежда? Представить профессора Реддла в футболке и джинсах было трудно. Он стоял, скрестив руки на груди и скривив губы в насмешливо-надменной ухмылке; ее мозг отказывался работать, и она отчаянно пыталась облечь мысли в слова.       — Чем еще я могу вам помочь сегодня, мисс Грейнджер? — немного самодовольно спросил он.       Гермиона сердито на него посмотрела.       — Да, вообще-то, я также пришла, потому что у меня были вопросы по поводу сегодняшней лекции. — Она поставила рюкзак и порылась в нем, прежде чем достать конспекты. — Сегодня мы обсуждали преимущества состязательной системы по сравнению со следственной…       Том поразился тому, как внезапно она стала такой спокойной и собранной, мгновенно превращаясь в хладнокровную интеллектуалку. Гермиона заправила прядь волос за ухо, пока ее теплые карие глаза быстро просматривали записи. Том мог сказать, что у нее развито скорочтение, что ему понравилось. Ждать целую вечность, пока студент что-то прочитает, очень раздражало, и обычно он не стесняется указать им на это.        — Да, вот оно: вы говорите, что противостояние лучше, потому что оно превращает зал суда в поле битвы. Разве от этого не будет больше вреда, чем пользы? — Гермиона смотрела, как доктор Реддл обдумывает вопрос, не отрывая от нее пристального взгляда. — Потому что тогда свидетель может испугаться и солгать, просто чтобы избавиться от давления, — поспешно добавила она.       — Справедливое замечание, но я думаю, что некоторым труднее лгать, когда они находятся под давлением. Если ты вспомнишь процесс 1712 года…       В течение часа они обсуждали этот вопрос, и Гермиона не заметила, как пролетело время. Находясь наедине с доктором Реддлом в его офисе, она в полной мере насладилась его фантастическими навыками чтения лекций. Вблизи и лично это было еще более увлекательно. Тем более, что здесь, среди всех своих книг и приспособлений, он был в своей стихии.       Реддл разбирался в юриспруденции лучше всех, кого она когда-либо знала. Его можно было смело назвать ученым в этой области! Однако он не носил обручального кольца. Его жизнь должно быть была одинокой, потому что только дважды она видела его в компании других людей — и оба эти раза связаны Беллатрикс. А может, ему действительно нравилась такая жизнь, окруженная знаниями и наукой? Стоя там, у доски, исписанной различными пометками, под моделью Солнечной системы, вращающейся в лучах дневного света, был ли он счастлив?       В конце концов они поняли, что опаздывают, и вскоре обнаружили, что вместе идут по кампусу. Осень в Хогвартсе всегда представляла собой впечатляющее зрелище: мощеные мостки вились между деревьями, которые, словно окутанные пламенем, были усыпаны красными и оранжевыми листьями. Готические каменные здания напомнили ей замки, и знание того, что с каждым зданием связана своя история, заставило ее слегка дрожать. В этом месте было ощущение древней магии, и это, вероятно, было решающим фактором, когда она поступала сюда.       Но еще лучше было прогуляться по великолепной территории школы с доктором Реддлом. По дороге они встречали других студентов-юристов, и Гермиона втайне наслаждалась их ревнивыми взглядами. Не только девушки, которые считали его красивым — все хотели поговорить с доктором Реддлом, а его привлекательность была дополнительным бонусом. Он выглядел потрясающе в своем темном шерстяном пальто и кожаным портфелем, а его темные блестящие волосы казались немного светлее на ярком солнце.       Когда он засмеялся над ее шуткой, Гермиону охватило тепло: ей приносило удовольствие то, что он находил ее забавной, она была не в силах оторвать глаз от его лица. Холодный воздух заставил его щеки слегка порозоветь, придавая ему озорной мальчишеский вид. Гермионе хотелось, чтобы эта прогулка не заканчивалась никогда. Было большим облегчением, что они смогли забыть про поцелуй, поскольку ей было бы жаль потерять такого интересного собеседника, как Реддл. К сожалению, как и всему хорошему, этому пришел конец, когда впереди она увидела Гарри, Джинни и Фреда, с которыми договорилась встретиться.       — Это мои друзья, — сказала она, указывая на троицу, стоящую под одним из самых больших и старых деревьев. Листья почти точно соответствовали цвету волос Джинни и Фреда. Доктор Реддл слегка прищурился, внимательно осматривая группу.       — Рыжие — родственники, а девушка безумно влюблена в того, который в очках, — сразу же заключил он. Гермиона усмехнулась. — Я прав, не так ли? И кажется у них все сложно. Посмотри, как она смеется над всем, что он говорит. Он не может быть настолько смешным. Никто не может, — продолжил он, задумчиво.       — Джинни давно охотится за Гарри, но он всегда говорит, что отношения на расстоянии не работают. В этот момент Фред заметил ее и доктора Реддла и, широко улыбнувшись, помахал ей рукой. Гермиона почувствовала, как ее щеки вспыхнули.       — А это новый парень, — проницательно добавил доктор Реддл. — Неплохо, он не выглядит полным идиотом.       — Фред на самом деле очень умен, но он никогда особо не интересовался учебой. В старших классах он увлекался спортом, а теперь владеет магазином со своим братом.       — Ну, противоположности якобы притягиваются, хотя я считаю, что после это они быстро отталкиваются. Говорю это не с целью обидеть тебя.       Теперь они повернулись, чтобы взглянуть друг на друга. Кажется, что каждый раз, когда они уходят за пределы академической территории, возникает угроза спора. Гермиона сузила на него глаза.       — Знаешь, это первый раз, когда я встретила действительно хорошего парня, — горячо сказала она. Доктор Реддл приподнял бровь.       — Позволь угадать, тебе часто попадались глупые, неопытные маленькие мальчики, которые никак не могли понять, что у женщин тоже есть потребности? И держу пари, ты мирилась, соглашаясь на меньшее, просто чтобы все работало?       Девушка смутилась и раздраженно посмотрела на Реддла.       — Позволь угадать, ты довольствуешься сексом на одну ночь, потому что обнаружил, что большинство людей не стоит усилий, которые требуются для отношений. И ты презираешь любовь других людей, тогда как сам одинок в глубине души, — возразила девушка.        Губы доктора Риддла подергивались, когда он смотрел на нее сверху вниз, а глаза блестели от удовольствия.       — Вы попали в самую точку, мисс Грейнджер, — заметил он. — За исключением того, что касается одиночества. Я всегда был одиноким человеком, просто так я действую лучше всего.       — Ты говоришь, как робот. Тебе когда-нибудь разбивали сердце? — Трудно было представить доктора Реддла, страдающего из-за разрыва отношений. Теперь он снова смеялся над ней.       — Пока нет. Обычно разбиваю я.       На мгновение они замолчали. Почувствовав, что пора расстаться, Гермиона посмотрела вниз, прочищая горло.       — Спасибо, что обсудили со мной некоторые моменты лекции. Я очень ценю это, — сказала она неловко.       — Пожалуйста, — ответил он более мягким голосом. Он вернулся к своей обычной ледяной отстраненности после того, как сказал следующее: — Всегда приятно иметь хотя бы одного студента, который, по крайней мере, знает азы.       Гермиона ухмыльнулась ему и покачала головой.       — Как безжалостно. Что ж… увидимся на следующей лекции. И хотя я не согласна с этим, но удачи с делом Барти Крауча. — Она повернулась, чтобы пойти к своим друзьям, но обернулась через плечо, когда снова услышала его смех.       — Спасибо за пожелание, но мне никогда не требовалась удача, чтобы выиграть дело, — протянул он, прежде чем развернуться и отправиться в другом направлении. Мгновение Гермиона смотрела ему в след. Он уверенно шагал, вызывая тоску или восхищение у большинства прохожих, его темные волнистые волосы блестели в лучах заходящего солнца.       — Гермиона! Вот ты где! — голос Фреда, сопровождаемый смехом Джинни.       Должно быть Гарри сказал что-то смешное.       Это было нехорошо.       «Доктор Реддл слишком на тебя влияет», — отругала она себя, обернулась и увидела бегущего к ней Фреда. Она улыбнулась, когда он остановился перед ней.       — Привет, — поприветствовала она, чувствуя приятное тепло в груди.       — Я не могу обнять или поцеловать тебя, потому что они еще не знают, — объяснил он, ведя ее к Гарри и Джинни. — Но я хочу, — добавил он низким голосом, от которого Гермионе захотелось упасть в обморок.       — Тайные отношения в любом случае веселее, — призналась она.       Но в течение следующих нескольких недель Гермиона изменила свое мнение об этом. Тайные отношения были в основном утомительными. Она никому не рассказывала, потому что боялась, что ее осудят, тем более что Анджелина была их общим другом. Она даже не сказала Гарри. Единственным человеком, который знал, был Джордж, заинтересованный только в том, чтобы его брат-близнец был счастлив, и неважно с кем он встречается. Гермиона знала, что Джинни будет в ярости, что Гермиона вмешалась в жизнь другого ее брата, и Рон, вероятно, будет расстроен по тем же причинам.       Они не встречались в публичных местах, опасаясь, что кто-то из знакомых увидит их, и не могли быть слишком дружелюбными друг с другом, потому что это могло вызвать подозрения. И пицца на квартирах друг у друга довольно быстро надоела — не потому, что ей не нравилась его компания, а потому, что они решили не заходить дальше, чем уже было на физическом уровне. Они оба согласились, что для этого было слишком рано, и они не хотели усложнять ситуацию еще больше.       Но физическое влечение между ними усиливалось, когда они оставались одни в уединенном месте, и больше нечего было делать. Ни один из них не любил смотреть телевизор, и совместное чтение казалось пустой тратой времени. Фред, со своей стороны, никогда в жизни не испытывал такого сексуального неудовлетворения. У них с Анджелиной все случилось на выпускном вечере, тогда они еще даже официально не встречались, после этого было глупо ограничивать себя.       Но с Гермионой все было иначе. Они боялись слишком много обниматься, потому что им с каждым разом было сложнее сдержать свое обещание и не идти дальше. Поцелуи были сведены к минимуму, и когда Фред понял, что нет места, где он мог бы спокойно поцеловать свою новую девушку, это начало раздражать. Тем более, что ему искренне нравилась Гермиона и очень нравилось быть с ней.       — Мы должны сказать им, — сказал Фред в пятницу вечером в ноябре. Все опять зашло слишком далеко, и теперь они сидели на диване Гермионы, оба тяжело дышали, пытаясь успокоиться. Их поцелуи стали слишком горячими, его рубашка каким-то образом исчезла, а джинсы Гермионы расстегнулись. Теперь, одевшись, они сели на противоположных концах дивана, глядя на стену напротив.       — Так больше продолжаться не может, Гермиона.       — Я знаю, — сказала она тихим голосом. — Я просто не знаю, как это сделать, — призналась она со вздохом, пробегая пальцами по запутанным волосам.       — Джордж говорит, что не против нас. Так что, по крайней мере, у нас есть его поддержка, — сказал Фред, который отчаянно нуждался в холодном душе. На короткое мгновение, прежде чем они остановились, он мельком увидел ее трусики. После того самообладания, которое они проявляли в течение последнего месяца, возможность увидеть кружевное нижнее белье была для него невероятно исключительной. Так близко… Он почувствовал выступ ее бедра, когда трусики чуть приспустились с обоих сторон. Фред не мог избавиться от мысли, что он мог бы найти, если бы потянул ее джинсы немного ниже…       — Как ты думаешь это воспримет Анджелина?       Гермиона задала больной вопрос. По правде говоря, он знал, что независимо от того, как остальная часть его семьи отреагирует на эти внезапные отношения, которые, казалось бы, возникли ниоткуда, они в конечном итоге их примут. Что его действительно беспокоило, так это реакция Анджелины. Он видел ее довольно часто, и атмосфера всегда была неловкой, но вежливой… хотя всякий раз, когда он забывался и вел себя более дружелюбно с Гермионой на публике, он чувствовал на себе ее проницательный взгляд.       Скорее всего, она уже знала — Анджелина, конечно же, была одним из самых проницательных людей, которых он когда-либо встречал. Он снова посмотрел на Гермиону, и в этот момент они оба одновременно забыли, что должны были успокаиваться, когда их губы встретились в поцелуе.       На этот раз Гермиона боролась за доминирование и оттолкнула Фреда назад на диван, их ноги неловко запутались. Ему нравилось, что она была неопытной, нравилось чувствовать свое превосходство над ней хотя бы в этом. Он схватил ее за бедра, заставляя оседлать его, ее язык прошелся по его нижней губе. Фред повел бедрами, вызвав у Гермионы тихий стон.       Было также забавно наблюдать, как она теряет контроль. Обычно Гермиона была помешана на контроле и одержима совершенствованием каждой мелочи. Но когда он трогал ее вот так… Он ухмыльнулся ей в губы, массируя бедра девушки, коварно опускаясь вниз. Гермиона взвизгнула ему в рот, когда он ущипнул ее за задницу, и Фред засмеялся, его руки скользнули под ее джемпер, чувствуя теплоту гладкой кожи. Ему нравилось водить кончиками пальцев по ее животу, двигаясь вверх к ее грудной клетке. Она слегка вздрогнула, когда его пальцы скользнули по коже рядом с бюстгальтером.       Теперь его сердцебиение заметно учащалось, и он сел, подталкивая ее снова лечь на спину, тогда он сделал решительный шаг и позволил своей руке подняться к ее груди. Ее бюстгальтер был шелковистым и тонким, и Гермиона тихонько захныкала, когда он ладонью погладил ее грудь. Он сходил с ума от возбуждения и знал, что она это чувствовала. Тот факт, что она не останавливала его, воодушевил Фреда, и он разорвал поцелуй, чтобы стянуть с нее джемпер через голову. Он швырнул его на пол вместе со своей рубашкой, и они оба вздохнули от контакта кожа к коже, которого так мучительно долго избегали.       Когда он задел пальцами ее затвердевший розовый бутон, Гермиона ахнула и инстинктивно выгнулась вперед. Фред провел губами по ее шее, наслаждаясь нежной кожей и звуками, которые издавала Гермиона. Он целовал кожу под ее ключицей, потом обнял ее грудную клетку и пальцами нащупал застежку. Бюстгальтер расстегнулся, но еще не соскользнул с плеч, Фред вернулся к ее губам и руками подтолкнул ее бедра к своим.       Они были настолько поглощены страстью, что забыли, что Гермиона не заперла входную дверь или что Джинни никогда не стучала, перед тем, как войти в ее квартиру. Они также не знали, что Джинни и Гарри решили навестить Гермиону сегодня. Звук вращения дверной ручки был заглушен стоном Фреда, когда пальцы Гермионы зацепились за пояс его штанов.       Единственным сигналом, оповестившим о чужом присутствии был испуганный крик Джинни, которая вошла внутрь и увидела их вместе на диване, как раз перед тем, как уронить принесенные ею шесть бутылок сливочного пива. Стекло разбилось, и золотая жидкость разлилась на ковер. Фред и Гермиона замерли, потом Фред оглянулся через плечо. Ноги Гермионы обвились вокруг его бедер, а ее бюстгальтер начал соскальзывать с плеч. На них почти не было одежды, за исключением штанов.       Их поймали