The Scientist

      Приближалось Рождество. Гарри каким-то образом удалось повлиять на Джинни, и та конце концов приняла отношения ее брата с Гермионой. У Гермионы же как будто камень с души упал: Джинни была одной из немногих ее подруг, которую она не хотела задушить после получасового общения, ей не хватало ее дружбы.       Естественно, ей было нелегко принять то, что Джинни так плохо о ней думала. Уизли была немного шокирована гневом Гермионы, зато после этого эпизода Джинни стала уважать ее больше, узнав на что подруга способна в гневе. Вскоре выяснилось, что, пока Фред крутил роман с Гермионой, Анджелина и Джордж сошлись. Как сухо заметил Фред, это объясняло терпимость Анджелины к флирту Фреда и Гермионы. Постепенно отношения между друзьями нормализовались, хотя рядом с близнецами Гермиона и Анджелина чувствовали себя неловко, и Гермиона предполагала, что это надолго.       А тем временем… встречи с доктором Реддлом стали для Гермионы таким стрессом, что ей хотелось рвать на себе волосы.       Во-первых, однажды после долгой ночи совместной работы над делом Барти Крауча-младшего, они оба столкнулись на его кухне, чтобы сварить кофе. С помутневшим взглядом и находясь в крайней степени недосыпания, Гермиона случайно провела рукой по волосам доктора Реддла, который лишь с небольшим с опозданием отстранился, и, хоть никто из них не прокомментировал инцидент, это повисло в воздухе.       Во-вторых, сначала они бегали в ближайший продуктовый магазин, работающий круглосуточно, чтобы купить еды. Затем их встречи и совместная работа стали настолько обыденными, что они стали заходить в магазин по пути к квартире доктора Реддла. Затем, за неделю до Рождества, в этот распорядок незаметно добавилась остановка на обед в одном из кафе-баров на территории кампуса, где они сидели бок о бок. Иногда Гермионе казалось, что им проще съехаться.       Учитывая сколько времени они проводили вместе, можно подумать, что она встречается с доктором Реддлом, а не с Фредом. К слову, со своим парнем девушка виделась редко, а при встрече была измотана. Ее мозг был так взвинчен от работы над делом Крауча и одновременного выполнения собственной домашней работы, что она была не самой веселой компанией. К счастью, эта проблема была замаскирована тем фактом, что Фред работал сверхурочно, чтобы принести прибыль магазину. Занятых бухгалтерией и проектированием, ему и Джорджу редко удавалось выспаться.       Последний суд над Бартемиусом Краучем-младшим должен был состояться двадцать третьего декабря, то есть в среду. В пятницу, около одиннадцати часов вечера, Гермиона и доктор Реддл наконец-то закончили подготовку доказательства его невиновности.       — Не могу поверить в это, — сказала Гермиона, смотря на разбросанные по кухонному столу записи. Глаза у нее слипались от усталости, и за последние несколько недель неистовой работы, она заметно потеряла в весе, который пыталась сбросить с первого курса обучения в колледже. И все же… это было достижение, затмевающее собой даже чувство вины за поддержку Крауча-младшего, который, по мнению Гермионы, положительно должен оставаться за решеткой всю жизнь.       — Это так странно, что все наконец закончилось.       — Я бы сказал, что не смог бы сделать это без тебя, но это было бы ложью, — ухмыльнулся доктор Реддл, откинувшись на спинку стула. — Но ты действительно помогла, — признал он.       Настроение Гермионы было достаточно высоким, чтобы проигнорировать этот комментарий, поэтому она просто потянулась через стол и ударила его по голове. Том, как обычно, перехватил запястье Гермионы в последний момент, дьявольски ухмыляясь, когда она попыталась вырваться из его хватки. Он научил ее правильному способу вырываться из захвата несколько дней назад, и Гермиона решила использовать эту технику сейчас.       Тут у нее возникла идея, которая, возможно, не пришла бы ей в голову, если бы она хорошенько выспалась. Но как бы то ни было, она уже зашла слишком далеко.        — Позволь мне угостить тебя выпивкой сегодня вечером, — предложила Гермиона. — Ты так многому меня научил за последние месяцы, и я действительно хочу поблагодарить тебя за это.       — То, что мое время потрачено не зря — уже хорошо, — сказал Том, подмигнув, за что получил еще один удар. — Но я не откажусь. Однако учти, я собираюсь заказать самое дорогое, что смогу найти.       — Ты, конечно, можешь, — фальшиво надулась девушка, когда они начали собирать свою одежду, разбросанную по квартире. Гермиона покраснела, подумав о причине, по которой обычно теряется одежда в мужской квартире. Конечно, она сняла только обувь и теплый джемпер, так как под ним была футболка. И все же.…       Вскоре они оба были одеты и готовы выдержать колючий декабрьский воздух.       — Конечно, я могу. Ты знаешь меня, Грейнджер. После тебя, — сказал Том, придерживая перед ней входную дверь с наигранным поклоном.       Гермиона была уверена, что нет ничего лучше, чем прогуляться по городу с доктором Реддлом. Он был таким же хорошим знатоком истории, как и она, так что Гермиона смело могла говорить с ним про историческое значение различных старых зданий в Хогсмиде, мимо которых они проезжали, попутно анализируя архитектуру. Когда она пыталась сделать это с Гарри или Роном, мальчики начинали громко жаловаться и быстро переключались на тему автомобилей или спорта. Они были ничем не лучше Джинни, которая вместо этого говорила об одежде (впрочем, она рада разглагольствовать о спорте или автомобилях. Под своей миловидной внешностью и одержимостью модой Джинни была кем-то вроде скрытой пацанки).       Но с доктором Реддлом все было по-другому. Какое-то счастье, которого Гермиона никогда раньше не испытывала, билось в ее венах. С блеском в глазах она указывала на различные интересные аспекты архитектуры каждого здания, серьезно о них рассказывая. Доктор Реддл задавал самые интересные вопросы и дополнял ее рассказ некоторыми интригующими деталями, о которых она раньше не слышала. Он и сам неплохо разбирался в архитектуре.       Доктор Реддл был не просто юристом — он был любителем знаний, истории и логики. Прямо как она. Единственная разница между ними заключалась в его элитарных наклонностях и ее сострадании, которое он называл «склонностями хиппи». И, в соответствии со своими «элитарными» взглядами, он предложил зайти в один из самых эксклюзивных баров — «Дырявый котел».       — Конечно. Я должна была догадаться, — усмехнулась Гермиона, когда они переходили оживленную мокрую улицу. Их пальцы инстинктивно соприкоснулись, как будто они всегда держались за руки, но сразу же поспешно метнулись друг от друга. Каждый сунул руки в карманы, делая вид, что прикосновения не было.       — Что ж, раз уж ты угощаешь, я могу извлечь из этого максимум пользы, — сказал Том с веселой кошачьей ухмылкой. Он придержал для нее дверь, и, когда Гермиона собиралась шагнуть внутрь, резко закрыл ее. Она сердито на него посмотрела, на что Том лишь ухмыльнулся.       — В самом деле, сколько тебе лет? Ведешь себя хуже подростка, — отчитала его Гермиона и вошла в бар.       Внутри было приглушенное освещение, ненавязчивая музыка играла на фоне общего людского шума. Они заняли место в углу бара, заказали виски и чокнулись стаканами, поздравляя друг друга с завершением работы. Их пальцы снова соприкоснулись, ухмылка доктора Реддла казалась решительно интимной.        — За нас, — сказала Гермиона, ее горло немного сжалось от этого прикосновения. Во рту пересохло, когда его улыбка стала шире.       — За нас, — согласился Том, и каждый пригубил из своего стакана. На одно крошечное мгновение Гермиона неистово позавидовала стеклу, когда его коснулись губы доктора Реддла.       — Не хочу признавать это, но ты произвела на меня впечатление, — произнес Том после того, как они поставили бокалы. — Ты действительно повзрослела. Я бы хотел увидеть, как ты защищаешь Крауча — это было бы развлечением года.       — И почему? Ты издеваешься надо мной? — игриво спросила Гермиона. Его потрясающие глаза цвета ночи метнулись к ней, затем незаметно опустились на ее губы. В глубине живота Гермионы становилось теплее.       — Нет. Я просто указываю на то, что ты действительно изменилась. Когда я впервые встретил тебя, ты скрывала свою истинную личность под этой очень глупой, тревожно-робкой оболочкой. Как я и подозревал, у тебя есть хребет, и я знал, что ты его покажешь.       Комплимент от доктора Реддла — явление настолько редкое, что Гермиона временно потеряла дар речи, ей пришлось отвернуться, чтобы снова собраться с мыслями.       — Спасибо, — тихо ответила она. Гермиона краем глаза взглянула на доктора Реддла, который все еще пристально смотрел на нее. Под этим проницательным взглядом ей становилось жарко.       — Я серьезно. Некоторое время назад ты перестала терпеть мои подначки, а теперь всегда готова защитить себя перед другими. Я не говорю того, чего не имею в виду, Грейнджер. — Теперь настала его очередь отвести взгляд. Желудок Гермионы сжался. Он редко выглядел смущенным. Она наблюдала, как он задумчиво возился со своим стаканом, прежде чем, наконец, взглянуть на нее. — Из тебя выйдет отличный адвокат. — Теперь ее глаза горели не от усталости, а от непролитых слез. Она не умела получать комплименты. Девушка быстро сморгнула накопившуюся в глазах влагу.       — Спасибо…       — Том! О, как я скучала по тебе. Где, во имя Мерлина, ты был?       «Просто. Отлично», — раздраженно подумала Гермиона, наблюдая, как к ним подплыла Беллатрикс в сопровождении светловолосого мужчины, которого Гермиона знала как Люциус Малфой. Он занимался финансами, но, по словам доктора Реддла, получил значительное наследство и его истинное занятие — сплетни. Его молодая копия стояла позади них в светло-сером костюме, который соответствовал его ледяным серым глазам.       — Белла. Люциус, — твердым голосом поприветствовал Том. Гермионе было забавно наблюдать, как эти люди поклонялись Тому, и как мало он отвечал на их интерес. — Драко, — добавил он, бросив короткий взгляд на младшего мистера Малфоя.       — Ах, и если это не мисс Гордон…       — Грейнджер, — едко поправила Гермиона, выпрямляясь на своем стуле. Она задалась вопросом, сколько пройдет времени, прежде чем Люциус Малфой перестанет притворяться, что не знает ее имени.       — Верно, конечно. Извини, — рассеянно сказал Люциус, его пальцы в кожаных перчатках сжимали резную трость. — Итак, Том. Я так понимаю, среда — большой день? — спросил он, Беллатрикс нетерпеливо кивнула, закидывая руку на плечи Тома и практически задевая его лицо своей выпирающей грудью, подчеркнутой узким жакетом и кружевной кофточкой под ним.       — Это так, и ты будешь просто великолепен, — проворковала Беллатрикс, поглаживая Тома по волосам. Некоторое время он терпел это, но вскоре раздраженно убрал ее руку. Глаза женщины загорелись обидой, но она сделала еще одну попытку привлечь его внимание, прижавшись к нему так сильно, что с таким же успехом могла сидеть у него на коленях. Ревность затопила Гермиону и прежде чем она смогла себя остановить (позже она будет винить в своей реакции недостаток сна и виски), огрызнулась на Беллатрикс:       — Благодаря мне.        В глазах Реддла проскользнул оттенок веселья, когда Беллатрикс выпрямилась, очевидно принимая вызов. Люциус усмехнулся про себя.        — Бедняжка. Она думает, что на самом деле помогает тебе. Глупая девочка, разве ты не понимаешь, что этот человек считается одним из самых блестящих адвокатов своего времени? Как ты терпишь подобную дерзость, Том? — спросил Малфой-старший, играя с темно-изумрудным шелковым галстуком на шее.       — Я сомневаюсь, что доктор Реддл потерпел бы мое присутствие, если бы я не стоила его времени. Похоже на то, что он отталкивает вас всякий раз, когда вы подползаете к нему, выпрашивая малейшую унцию внимания, — сказала она, сжав в гневе кулаки. Лицо Люциуса исказилось от ярости, когда, к удивлению Гермионы, и Том, и Драко одновременно начали смеяться. Люциус жеманно улыбнулся Тому, потом повернулся к сыну и взглядом заставил его замолчать. Драко подчинился, но послал Гермионе через плечо отца благодарную ухмылку, на которую она с радостью ответила.       — Неважно, — поспешно сказала Беллатрикс, заставляя Тома снова взглянуть на нее. — Мы здесь, чтобы отпраздновать. Маленький Драко стал студентом программы предпринимательства в Хогвартсе.       — Поздравляю. Я так рад, что ты нашел что-то бесполезное, на что можно потратить свое время и банковский счет, — протянул Том, кивнув Драко. Гермиона ждала, что тот обидется, но его это только позабавило. Прежде чем заговорить, он поправил свой черный галстук движением, удивительно похожим на движение отца.       — У меня есть дела поважнее, чем обычная работа. В конце концов, я Малфой, — холодно сказал он. Том мрачно фыркнул, Люциус и Беллатрикс тоже начали смеяться. Гермиона закатила глаза. — «Что за сборище подхалимских идиотов», — подумала она раздраженно.       Каждый раз, когда она была с доктором Реддлом, и они сталкивались с Люциусом, тот не упускал случая сделать Гермионе унизительное замечание. Обычно речь шла о ее внешности или статусе. Сначала ей было обидно из-за того, что доктор Реддл не защищал ее, пока однажды он не сказал, что ему надоело наблюдать за ее поведением побитого щенка.       И после этого Гермиона, не колеблясь, отвечала Малфою каждый раз, когда он задевал ее. Было более чем приятно поддаться ее властным побуждениям и действовать так, как хотелось. Что-то раньше останавливало ее каждый раз, когда она пыталась защитить себя — почти как ментальный блок. Гермиона имела обыкновение уходить из конфликтных ситуаций, мечтая дать отпор, но не осмеливаясь этого сделать.       Однако теперь, когда она училась соответствовать его требованиям, ее собственная самооценка взлетела до небес. Она училась ходить с высоко поднятой головой. Она училась использовать то, что демонстрировала на лекциях и применять это к другим аспектам своей жизни.       И это был один из таких случаев.       — Что ж, это все очень интересно, — лениво протянул доктор Реддл. Видимо, она пропустила часть их разговора, когда ушла в свои мысли. — Но, мисс Грейнджер и я тоже кое-что празднуем. Она внесла впечатляющий вклад в мою работу над делом Крауча.       — О, как мило, — сказала Беллатриса с фальшивой болезненной улыбкой на лице, глядя на Гермиону.       — Спасибо, — саркастически ответила Гермиона. Доктор Реддл взглянул на нее с одобрением и подмигнул. Гермиона была уверена, что никто из остальных не уловил это подмигивание.       — Если вы позволите, то мы продолжим… — сказал Том, многозначительно изогнув бровь, глядя на Люциуса и Беллатрикс. В суматохе они громко извинились за свое вторжение и быстро ретировались. Доктор Реддл и Гермиона смотрели, как они уходят; Люциус и Беллатрикс, очевидно, завели какой-то спор, а Драко медленно плелся за ними, наблюдая за их взаимным шипением.       — Хорошая работа, — сказал доктор Реддл, снова повернувшись к Гермионе. — Следующий раунд за мной.       — У тебя извращенная навязчивая идея, чтобы я оскорбляла твоих друзей, — заметила Гермиона, принимая следующий стакан виски, который заказал доктор Реддл.       — Возможно, ты права, — лукаво ухмыльнулся Реддл, и она тоже не смогла удержаться от улыбки. Они подняли свои стаканы.       — За что пьем на этот раз? — спросила Гермиона. Глаза доктора Реддла никогда раньше не казались такими темными; она не дышала, пока он смотрел на нее.       —… За мои извращенные пристрастия, как ты их называешь, — наконец ответил мужчина. Щеки Гермионы потеплели, и что-то в ее животе тоже согрелось. — Потому что мне очень нравится видеть, как ты даешь отпор.       — Х-хорошо, — пробормотала девушка, слишком сильно ударяя своим стаканом по его и проливая виски через край на пальцы. — Тогда за твои извращенные пристрастия.       Том смотрел, как Гермиона поспешно глотает виски, пока вертел в руках свой стакан. Он был уверен: нет ничего интереснее, чем наблюдать, как она дает отпор своим агрессорам. Следить, как она превращается из пугливой газели, которую он встретил несколько месяцев назад в тот солнечный сентябрьский день, в свирепую львицу, которой она стала. Ему доставило еще большее удовольствие знать, что это произошло благодаря его поддержке и что он один был ответственен за проявление настоящей Гермионы. Она была больше, чем просто умна — она умела думать своей головой и была сострадательной, каким он, по общему признанию, никогда не был и, вероятно, никогда не будет.       Несколько недель назад Дамблдор прямо предупредил Тома, чтобы он держался подальше от студентки. Том удивился, когда его старый соперник подошел к нему в пустом коридоре. Был поздний вечер, и сначала Том предположил, что разговор имеет отношение к делу Крауча. Но слова Дамблдора, когда тот схватил Тома за руку, были такими: «Мисс Грейнджер, Том… — и напомнил Тому о своих многочисленных глупых теориях о его врожденной испорченной личности.       Тогда Том рассмеялся в лицо Дамблдору, сообщив старому психу, что его интерес к Гермионе Грейнджер был чисто научным, и напоследок намекнул на приближающийся старческий маразм Дамблдора. Но позже вечером Том заметил свою взволнованность от перспективы провести несколько часов наедине с Гермионой и ее восхитительно воинственным характером. И тогда он понял, что Дамблдор, возможно, видит больше, чем сам Том.       Его влечение к Гермионе не ослабло, как он надеялся. Вместо этого оно усилилось, и когда он добрался до своей улицы и увидел дрожащую от холода Гермиону, стоящую у его дома с растрепанными от зимнего ветра волосами, ему пришлось признаться себе в том, что он влюбился, впервые в своей жизни.       Он мог принять это, но это не значило, что ему это должно нравиться. В конце концов, у нее был парень. И в любой другой ситуации Том просто разрушил бы ее отношения, чтобы освободить место для себя в ее сердце. Но он понимал, что эта тактика не сработает с Гермионой, и именно поэтому она ему так нравилась. Она не была легкомысленной идиоткой, как остальные девушки в его жизни. И теперь он был в растерянности, наблюдая с неуместным интересом, как она ставит пустой стакан на стол, как ее язык украдкой пробежался по губам, а карие глаза снова обратились к нему.       — Я не знаю, как ты можешь выносить Малфоя и эту… Эту женщину, — сказала Гермиона своим властным тоном, явно меняя тему, чтобы отвлечь внимание от очевидного напряжения, возникшего между ними.       — Я их не терплю, — резко ответил он. — Белла время от времени забавляет, я признаю. Единственный человек, кроме тебя, которого я регулярно вижу — это друг из колледжа. Теперь он профессор здесь, в Хогвартсе, — задумчиво произнес Том. Гермиона покраснела от мысли, что она была одним из двух людей, которых он пускал в свою жизнь.       — О, правда? Как его зовут? — небрежно сказала она, подавляя в себе желание подвергнуть сомнению его способность дружить.       — Северус Снейп, — ухмыльнулся Том, вспомнив Северуса, отношения с которым стояли ближе всего к понятию дружбы. К счастью, Северус не слишком отличался от него, и поэтому вызывал симпатию. Им никогда не приходилось тратить время на то, чтобы заставить другого чувствовать себя комфортно. Они просто встречались, когда хотели, сколько хотели, или нет. Но он предполагал, что Гермионе, со всем ее самодовольным негодованием и огнем, не понравился бы Северус, если бы она встретила его. Ее взгляд красноречиво это подтвердил.       — О. Профессор Снейп, — мрачно сказала она. — Я помню его. Я должна была догадаться, что вы двое станете лучшими друзьями, — горько продолжила она с гримасой. — Угадай, кто был единственным, который отвечал на его занятиях и кого он никогда не спрашивал? Да, как ты уже догадался: это я.       — Я так понимаю, это больное место, — сказал Том, ухмыляясь Гермионе. — Да, это похоже на то, как Северус любит развлекаться.       После порции шуток и смеха зазвонил мобильный телефон Гермионы. «Наверное, этот рыжий придурок», — раздраженно подумал Том, сердито глядя, как Гермиона отвечала на звонок, не обращая внимания на его отвращение. Наконец она повесила трубку, напоследок одарив своего парня искрометным смехом. Том довольствовался тем, что представлял, как избивает рыжего до смерти или сбивает машиной. «Нет, я же не хочу повредить «Молнию», — с презрением подумал он, мрачно ухмыляясь собственным размышлениям.       — я думаю, нам пора уходить. Уже поздно, — сказал Том, вставая на ноги, не желая слышать ни слова о том, как они были «влюблены». Надежда вспыхнула в нем, когда она немного удрученно на него посмотрела, но девушка быстро скрыла это, кивнув и отвернувшись, чтобы натянуть пальто.       — Ты прав. Спасибо, что составил компанию, — сказала она, когда они шли через бар к двери.       Снаружи их дыхание смешалось с морозным воздухом. Несмотря на сильный мороз, ладони Гермионы были липкими в карманах. Она набиралась храбрости. По какой-то причине доктор Реддл внезапно стал странно отстраненным. В тепле и уюте бара, она была готова признаться, как ей было грустно, что дело было завершено, поскольку это означало, что они больше не будут работать вместе. Но сейчас не могла вымолвить ни слова. «Где то мужество и бесстрашие, которые он старался привить тебе, черт возьми?»— спросила она себя. Но каждый раз, когда Гермиона смотрела на его красивые черты, ее храбрость улетучивалась.       Ее обуревало волнение. Фред позвонил, чтобы пригласить ее на следующий день покататься на коньках с их общими друзьями. Это было бы идеальное зимнее свидание, и все же Гермиона не желала, чтобы эта ночь заканчивалась. Она намеренно шла медленнее, находя неубедительные предлоги, чтобы продлить их прогулку до ее дома. После этого они попрощаются. Она проводила с ним больше времени, чем с кем-либо. Неужели они больше не увидятся? Семестр, а следовательно и Критическая теория, закончились. У нее не было оправданий, чтобы увидеть его снова.       Наконец, они пришли к ее квартире. Они стояли лицом друг к другу в неловкой тишине, а вокруг них кружился снег. «Сейчас или никогда»,— сказала себе Гермиона.       — Я просто хотела сказать, что мне грустно, что все закончилось, — начала Гермиона дрожащим, высоким голосом. Лицо доктора Реддла было бесстрастным, когда он смотрел на нее сверху вниз. — Это было… Это было весело, честно, и я чувствую, что никогда раньше ни с кем не общалась так близко, и я действительно очень благодарна за то, что ты позволил мне помочь тебе, и сделал так много для меня, и… — Она остановилась, когда он прижал палец к ее губам, легкая ухмылка изогнула его прекрасные губы.       — Это не проблема, Грейнджер. Мне… — он замолчал на один болезненный момент, в который она почувствовала, как каждый нерв в ее теле ожил, ожидая, что он продолжит, — … тоже понравилось. Я надеюсь, что ты посетишь судебный процесс. Спокойной ночи.       Если она не была влюблена в доктора Реддла, почему ей казалось, что сердце разбивается, при виде того как он уходит, махнув ей напоследок, перед тем, как скрыться за поворотом?

***

      «Ты поступил правильно», — робким голосом заверила его совесть, когда Том отпер дверь, стряхнув с ботинок снег перед тем как войти внутрь.       «К черту эти «правильные вещи», — прорычала эгоистическая его часть. «Ты перестал следовать своим собственным принципам. Ты никогда раньше не уклонялся от вызова»       «О, черт возьми, заткнись», — ворчал он про себя, в гневе сбрасывая пальто и подходя к кухонному столу. Арагог выглядел немного увядшим на подоконнике, Том бросил на него острый взгляд перед тем, как упасть на стул и попытаться организовать работу, которую они проделали с Гермионой.       Что-то блеснуло на столе, и он, прищурившись, увидел небольшую серебряную сережку. Он узнал в ней единственное украшение, которое когда-либо носила Гермиона. Должно быть, она потеряла. Он должен был вернуть ее… Или же он может просто оставить ее себе. Можно ли назвать это сентиментальным поведением влюбленного идиота? Том не знал.       — Черт возьми, Гермиона, — вздохнул Том. Он поднял украшение, поднеся его к свету, прежде чем позволить ему упасть обратно на стол.       Он знал, что сегодня не будет спать спокойно. Это было точно.

***

      Гермиона была измотана. После того, как их пути разошлись с доктором Реддлом, она со слезами на глазах легла спать; слезы продолжали течь до тех пор, пока она, наконец, не уснула. Она спала урывками и проснулась с похмельем, так и не оправившись от недосыпания. Она не хотела встречаться с Фредом в таком ужасном состоянии, особенно зная талант Анджелины всегда выглядеть в идеальном порядке, казалось у нее, как и у Джинни, никогда не бывает плохих дней.       Тем не менее, она чувствовала себя опустошенной и очень опустившейся. Она надела ярко-красный джемпер, надеясь, что этот цвет оживит ее бледно-болезненного цвета лицо. Девушка даже уложила феном волосы и нанесла немного туши, но это едва ли помогло. Несмотря на все ее усилия, Гермиона все равно покинула свою квартиру, выглядя как сама смерть.       Открытый каток был забит людьми. Гарри и Рон уже были там, катались и терроризировали остальных. «Чертовы спортсмены», — мрачно подумала Гермиона, затягивая шнурки на коньках.       — Гермиона! Ты сделала это, — поприветствовал Гарри, когда она проходила мимо. При ближайшем рассмотрении Гермиона увидела, что близнецы тоже были там, а также Анджелина и Ли.       — Это должно быть интересно. Вы знали, что под этим катком держат Лох-несское чудовище? — мечтательный голос прервал мысли Гермионы. Она подавила желание закатить глаза и оглянулась через плечо. К ее скамье приближалась Луна Лавгуд в вязанной шапке с вшитыми в нее ушами неведомого животного, в руках у нее были коньки.       — Луна, Лох-несского чудовища не существует, — нетерпеливо огрызнулась Гермиона. Луна снисходительно фыркнула, села рядом с Гермионой и начала шнуровать коньки. Мимо них пронесся Рон, лицо которого заметно покраснело, когда он заметил Луну.        — Да, существует. Я видела его. Оно укусило меня прошлой весной, когда я купалась в этом озере, — мягко сказала она, делая паузу, чтобы закатать рукав своего ярко-зеленого пуховика, демонстрируя Гермионе причудливое скопление…веснушек, Гермиона глубоко вздохнула, готовясь объяснять особенность веснушек, но в последнюю минуту встряхнула головой и просто улыбнулась Луне.       — Ах да. Ты права. Лавина улик, — сухо сказала она, а Луна нетерпеливо кивнула. Вскоре Гермиона, пошатываясь, вышла на каток и с тревогой оттолкнулась, напряженно ожидая падения. Кто-то врезался ей в плечо, чуть не опрокинув на лед, но сильные руки вовремя успели поймали ее. Фред стоял перед ней, без труда удерживая равновесие на коньках. Рядом, держась за руки, катались Джордж и Анджелина, Гермиона не пропустила тоскливый взгляд Анджелины, украдкой брошенный в сторону Фреда.       — Снежная королева прибыла, — пошутил Фред. Гермиона сердито посмотрела на него.       — Я не умею кататься, Фред, — сварливо сказала она. — Я не похожа на вас, скоординированных людей. Мне не нравится неустойчиво стоять на ногах.       Они отвлеклись на Луну, которая вышла на каток и тут же упала. Вместо того, чтобы подняться на ноги, она с любопытством рассматривала лед, протирая его рукавицей, вызывая столкновение катающихся рядом людей, которых Луна либо не замечала, либо просто игнорировала.       — Она и правда «с приветом», — пробормотал Фред. Гермиона закатила глаза.       — Она уверена, что Лох-несское чудовище живет подо льдом, — со вздохом объяснила она, глядя как мужчина споткнулся о согнутую фигуру Луны. Та подняла глаза и посмотрела на мужчину с укором, прежде чем продолжить осмотр льда.       — Вероятно, в первый раз увидела собственное отражение. Когда я был маленьким, я думал, что у нас с Джорджем есть еще один брат-близнец, потому что я всегда замечал его, когда смотрел в зеркало, — сказал Фред, он стукнул Гермиону по плечу и сорвался с места, крикнув: — Догоняй!       — О, черт возьми. Ненавижу играть в догонялки, — скулила Гермиона, нерешительно медленно шагая по льду, съеживаясь от людей, которые катались рядом с ней. Она заметила, что Фред был уже на другой стороне катка. Джордж был впереди, катаясь вместе с Ли. Фред же катался задом наперёд рядом с Анджелиной, он смеялся делая вид, что падает назад, но в последнюю секунду удерживал равновесие.       Бог ты мой. Осознание, словно тонна кирпичей, обрушилось на нее. Они все еще любили друг друга. Это было так очевидно. Это было очевидно по мерцанию голубых глаз Фреда, очевидно по тому, как Анджелина улыбалась шире, чем с кем-либо другим. Электричество, казалось, затрещало в воздухе вокруг них, когда Фред начал тянуться к Анджелине, почти инстинктивно хватая ее за руку, но отдернул ладонь в последний момент.       — Все хорошо, Грейнджер? — Джордж и Ли поздоровались, проезжая мимо Гермионы. Ли поехал вперед, но Джордж остановился, его глаза, такие же, как у Фреда, проследили за взглядом Гермионы.       — Я была идиоткой, — пробормотала она, зная, что Джордж поймет. Его рот изогнулся в полуулыбке.       — Да. Было интересно, когда ты это поймешь, — мягко поддразнил он. Однако вместо того, чтобы чувствовать себя обиженной, обделенной или преданной, Гермиона расплылась в широкой улыбке.       — Вы не влюблены, — громко сказала она Джорджу. Она ожидала, что он пошутит, но тот просто пожал плечами.       — Не совсем. Нет, — согласился он. — Влечение — да. Влюбленность… — нет. Фред и Анджелина наконец расстались, они свернули за поворот и подъехали к Джорджу и Гермионе.       — Тупица, — зло приветствовал Джордж, прежде чем поспешно метнуться вперед. Смеясь, Фред с легкостью бросился за ним.       — Анджелина, подожди… — начала Гермиона, когда девушка хотела поехать вслед за близнецами. Она остановилась, немедленно превратив свои черты в пустое и равнодушное выражение.       — Да?       — Подожди немного. Мне нужно собраться с мыслями, — сказала Гермиона. Радость от откровения, которое она только что получила, позволила ей забыть об отсутствии координации, но было нетрудно догонять Анджелину, поскольку они очень медленно двигались по льду.       — Послушай, Гермиона, я знаю, что ты только что видела, как мы с Фредом разговаривали, — начала Анджелина, но Гермиона замахала руками, прерывая ее.       — Вот именно. Мы все полные идиоты, — сказала она, затаив дыхание.       — …Что? — Анджелина нервно смотрела на нее.       — Вы с Фредом все еще любите друг друга, а у нас с ним просто немного химии. Но никаких настоящих чувств. И, может быть, даже не настоящей химии — я думаю, он просто боится ответственности и был сбит с толку своими чувствами к кому-то другому, — нетерпеливо объяснила Гермиона. Анджелина перестала кататься, и Гермиона ухватилась за перила катка, смотря на девушку.       — Я действительно сожалею обо всей этой дурацкой драме. Я думаю, что ты и Фред должны быть вместе.       Зная Анджелину, Гермиона ожидала, что она ответит саркастическим возражением, отругает ее или что-то в этом роде. Вместо этого, к ее шоку, глаза Анджелины стали влажными. Перед тем, как Гермиона поняла, что происходит, Анджелина заключила ее сокрушительные объятия.       — Мне тоже очень жаль, — сказала она со слезами на глазах. — Я пыталась заставить Фреда ревновать и была так расстроена, когда он не отреагировал…       — Думаю, что и Фред тоже пытался заставить тебя ревновать, — мудро сказала Гермиона.       — Перемирие?       — Конечно, — сразу сказала Анджелина. Две девушки пожали друг другу руки и улыбнулись. Вскоре к ним подтянулись близнецы.       — Все хорошо, дамы? —  поинтересовался Джордж.       — Фред, можно тебя на минуту? — спросила Гермиона, не упуская из виду, как Фред и Анджелина почти рефлекторно встретились взглядами.       — … Конечно, — Фред выглядел слишком смущенным, чтобы шутить. Анджелина улыбнулась Гермионе и утащила Джорджа кататься с собой.       — Что происходит? — спросил он, когда они остались одни, на сколько это возможно на переполненном людьми катке.       — Я думаю, между нами все кончено. И между Джорджем и Анджелиной тоже. И это хорошо, — быстро сказала Гермиона, глядя на Фреда. — Но я знаю двух человек, у которых все еще впереди.       Фред побледнел.       — Слушай, я знаю, это выглядело так, будто я флиртовал с Анджелиной.       — И ты флиртовал, потому что ты все еще любишь ее, — твердо прервала Гермиона. — И это хорошо. Думаю, мы использовали друг друга. Я только сегодня поняла это.       Фред провел рукой по своим коротким огненным волосам, затем рассмеялся и ненадолго закрыл лицо рукой.       — Да. Я тоже об этом думал, — наконец признался он. — Скажи мне, я был настолько плох, как парень?       — Ну… — Гермиона подавила ухмылку, которая все равно ускользнула. — Ты был хорош, Фред… — успокоила она, похлопывая его по руке.       — О нет, проклятие, это очень слабая похвала, — воскликнул Фред, притворившись, что падает в обморок, прежде чем выпрямиться и улыбнуться Гермионе. — Все в порядке. Я знаю, что иногда вел себя не лучшим образом, — сказал он, похлопывая ее по руке. — Знаешь, я думаю, что это самый легкий разрыв в истории человечества, — заметил он, отчего они оба снова рассмеялись.       — Но мне все равно нравилось проводить с тобой время, — наконец сказала она, когда они, наконец, успокоились.       — Да. Мне тоже. Ты веселее, чем может показаться на первый взгляд, — признался парень.       И когда Джордж и Анджелина снова закружились вокруг, все четверо улыбались и чувствовали себя легче, чем за последние несколько недель. Не говоря ни слова, Фред немедленно нырнул вперед за Анджелиной. Подмигнув Гермионе, Джордж и Ли поехали вслед за счастливой парой. Качая головой, Гермиона пошла вперед вдоль бортика катка.       Вскоре Джинни присоединилась к ней на скамейке, где они вдвоем наблюдали за друзьями. Как обычно, Джинни полностью проигнорировала дресс-код, естественно продиктованный катанием на коньках. Она надела короткое темно-янтарное платье под цвет пальто, темные колготки и белый шарф. Она выглядела хорошо. Каждый раз, проезжая мимо них, Гарри едва не врезался в Рона, оглядываясь на нее.       — Так, что же все это значит? — потребовала ответа Джинни, пока Рон смеялся над Гарри и помогал ему подняться.       — Мы кое-что исправили, — радостно объяснила Гермиона. Фред и Анджелина проехали мимо, и оставшаяся щепотка ревности в ней мгновенно развеялась. Они так гармонично смотрелись вместе, что Гермиона не могла не улыбнуться. Джинни улыбалась, пихнула ее ногой.       — Так теперь ты можешь продолжать трахать мозги доктору Реддлу? — кокетливо спросила она. Гермиона мгновенно покраснела, хлопнув Джинни по коленке.       — Джинни! Это неуместно! — немедленно прошипела она. Джинни злобно захихикала.       — Да ладно тебе. Все знают, что ты хочешь. И, судя по его поведению, он тоже очень хочет… — она похотливо пошевелила своими тонкими бровями; Гермиона вздохнула.       — Твоя активность бровей заставляет меня чувствовать себя еще более неудобно, чем то, что ты только что сказала, — сухо сказала она. Тем не менее… ее сердцебиение значительно учащалось. Она неуверенно взглянула на подругу.       — Ты правда думаешь…?       — Я не думаю, Гермиона, я знаю, — заверила Джинни. — Серьезно, вы, ребята, проводите все время вместе…       — Из-за суда!       — Ему не нужна твоя помощь. Ты сама говорила это миллион раз. И он не похож на того, кто просто тусуется с кем-то из жалости. Вы обедаете вместе в кафе время от времени, и часто платит он.       — Иногда я плачу. Он платит только потому, что это прекрасная возможность для него посмеяться над тем, что я бедный студент, — защищаясь, сказала Гермиона.       Джинни глубоко вздохнула.       — Гермиона, это не имеет значения. Парень, который постоянно платит за обед, — наверное, самый верный признак реального интереса. Я имею в виду, учитывая все обстоятельства, похоже на то, что ты ему действительно нравишься.       У Гермионы пересохло во рту.       — Что я должна делать? — пробормотала она, закрывая лицо руками. — Я пыталась дать ему понять прошлой ночью, как мне понравилось работать с ним, но он в очередной раз меня отшил.       Снова возникло неприятное жжение в груди, когда она вспомнила, как доктор Реддл так легко от нее отвернулся.       — Может быть, потому что он знал, что у тебя есть парень, и слишком гордый, чтобы быть запасным вариантом? — Джинни задумчиво потерла подбородок. — Вроде как Гарри указал на то, что ты никогда не стала бы заменой. Вы, ребята, действительно похожи.       — И я все еще злюсь, что Гарри пришлось тебе об этом напоминать, — Гермиона сердито погрозила пальцем Джинни, которая с легкостью ее проигнорировала.       — Как бы то ни было, — пренебрежительно сказала она, махнув рукой. — Ясно, что единственный вариант, который у тебя есть, — это найти способ незаметно дать ему понять, что с Фредом все кончено до суда. Затем прийти на суд. Похоже, он, скорее всего, выиграет. После этого ты загонишь его в угол, и держу пари, что вы оба будете крайне возбуждены после судебного процесса, так что когда ты его поцелуешь, он не отвертится.       Гермиона в страхе и шоке уставилась на свою лучшую подругу.       — Джинни… Ты самая коварная женщина, которую я когда-либо встречала, она с опаской посмотрела на нее, качая головой. Джинни злобно засмеялась, взъерошив свои огненные волосы и заработав еще один настороженный взгляд от Гермионы.       — Да… — сказала Джинни, потирая руки со странным блеском в глазах, — И, конечно, раз ты так мне благодарна, что твоя красивая и умная лучшая подруга придумала такой хитрый план, тебе в качестве благодарности придется позволить мне выбрать тебе платье и поправить прическу.       — Джинни!       — Шучу… но не совсем.       Гермиона застонала. У нее было ощущение, что время до суда будет тянуться очень долго.