Волшебный Маугли

Мир снова изменился. Сны стали посещать Гарри всё чаще. Почти каждую ночь молодой волшебник видел миры, которые ждали его. В некоторых он гостил несколько снов подряд, но бывало и так, что ему удавалось сменить несколько призывов за один сон. Повелителю Смерти стало казаться, что именно во снах он живет той жизнью, которую хотел. Именно в них он счастлив. Барука, Игрис и ещё множество разных теней, которых он находил в своих «путешествиях», заменяли ему всё. А всеобъемлющее покровительство бессмертной Госпожи давало именно то самое чувство защищенности, некоторого покоя, к которому стремился с самого детства в душе всё такой же одинокий и маленький, никому не нужный мальчик — просто Гарри. Пробуждения становились всё болезненнее. Желание остаться навсегда во снах росло в геометрической прогрессии, и это не могло не наложить своего отпечатка на героя магической Британии. Всё больше и больше Мальчик-который-выжил отдалялся от близких и родных Уизли, менял веселую аврорскую братию на посиделки у камина или в библиотеке в доме Блэков. Он становился всё спокойнее и уравновешеннее, степеннее, что особенно бросалось в глаза при его внешности. Ах да, Гарри так и остался щуплым и мелким, хотя сам предпочитал называть себя жилистым. Юношеское лицо всё никак не хотело обрастать щетиной и становиться мужественным, а мышцы от тренировок не бугрились под кожей. Сначала подобная субтильность была предметом насмешек и каверзных шуточек от сослуживцев, но когда Поттер пару раз уложил на лопатки очередного шутника, совершенно не прибегая к помощи магии, шутки как-то сами по себе стихли, а задиры успокоились. Сам же старший аврор со временем и вовсе перестал обращать на свою особенность внимание — на работе успокоились, Джинни всё равно, она его любым любит, а во снах и подавно никому нет до этого дела. Сны… Герой Британии всё больше грезил наяву. В реальности же после появления на свет маленького Джеймса Сириуса всё начало трещать по швам. Стоило Джинни разрешиться от бремени, как и месяца не прошло, а она уже порхала по приемам, раутам и спортивным вечеринкам. В общем, миссис Поттер вернулась к счастливой жизни, которую вела до замужества и беременности. Гарри же, полный воспоминаний о своем «счастливом» детстве, не смог оставить своего ребенка на попечение вездесущей бабушки в лице Молли Уизли. Увольнение прошло как-то спокойно и ожидаемо и без особых волнений, просто написал заявление и положил его под нос Кингсли, не вслушиваясь даже, что говорил ему чернокожий глава Аврората. Заботы о ребенке полностью захватили Гарри и унесли, кидая из стороны в сторону, качая в объятиях, казалось, хронической усталости. В это смутное время даже сны, ставшие еженочными, не атаковали измученного молодого папашу. В стремлении выкроить хоть каплю сна и привнести в хаос происходящего хоть какой-то порядок, совершенно озверевший от советов Молли, Поттер обратился к Гермионе, которая как раз находилась в учебном отпуске, в надежде получить от неё парочку советов, да и просто поболтать по старой дружбе.

***

Когда Грейнджер вошла в дом, прихожая, как и собственно хозяин с накормленным ребенком на руках, подверглись внимательному досмотру. Взгляд девушки прошелся по парню, задерживаясь на его усталом лице. Неопрятная шевелюра, отросшая и теперь завязанная в куцый хвостик, удостоилась недоверчивого прищура. Гарри поёжился. Боевая подруга отчаянно напомнила ему профессора Макгонагалл во времена их первых курсов. Строгая мантия, стянутые в пучок волосы, строгое и серьезное лицо без тени улыбки. Не на такую встречу рассчитывал Мальчик-который-выжил и не такую подругу хотел обнять. — Ты совершенно не изменился, Гарри, — спокойно отрапортовала Грейнджер. Поттера перекосило. — Гермиона! — натянуто улыбнулся он. — Мерлин, сколько мы не виделись! Зато ты очень изменилась, настоящая ученая леди! Или уже профессор? Проходи в гостиную, не стой на пороге! Мы с Джеймсом уже всё приготовили, Кричер нам совсем немного помогал. Девушка, не удостоив ребенка и взглядом, прошла в кухню, где раньше размещался Орден. Гарри не стал её одергивать и перенаправлять, сейчас там они только готовили, принимая пищу в столовой. Мысль о том, что он совершил самую большую ошибку в своей жизни, засела на задворках сознания, не давая спокойно расслабиться в присутствии подруги детства. — А где Джинни? — спросила девушка, наливая сама себе чай. Волшебник присоединился к ней на кухне, доверив уже уснувшего сына заботам эльфа, здраво рассудив, что им с Гермионой лучше не пересекаться. — У неё сегодня банкет в честь последней победы Пушек. Придет домой, скорее всего, к вечеру. — «Если придет», так и повисло недосказанным хвостиком. — Воспитание детей — не мужское занятие, — пожурила его лучшая студентка. — Доверил бы Джея Молли. Уж она-то справилась бы с внуком. — Это мой ребенок, Гермиона. И я должен воспитывать его сам, если у его матери не хватает на это времени, — разозлился Гарри: кто вообще им дал право решать? — Гарри Джеймс Поттер! Ты мужчина или кто? Ты должен работать и зарабатывать на семью, за ребенком вполне может присмотреть миссис Уизли, — строго сказала заучка, препарируя взглядом напротив сидящего героя. — Рон сказал, что ты уволился из аврората, Джинни тоже жаловалась на это, ведь ты стал проводить дома всё время. Это неправильно. Мы подумали и решили, что Артур смог бы поговорить с Кингсли. Уверена, он с радостью восстановит тебя в должности. Поттер был в бешенстве. Мало того, что за него всё распланировали, так ещё и решили тоже за него! Как они смели судить, что ему лучше, не спросив его самого? Нет, Гарри определенно любил своих друзей и доверял им во всём, но нельзя же так категорически, даже не поинтересовавшись, что он сам думает на этот счет, что хотел бы? Да он вообще не хочет больше в авроры возвращаться! Всё! Мерлин и Моргана, к дементорам всю эту службу! Он, герой то есть, навоевался на всю жизнь вперед, и бесконечные облавы с перестрелками и проклятиями его вовсе не привлекают! И тут Гарри задумался: а ведь и правда, какого фестрала лысого он вообще подался в доблестные авроры? Потому что об этом все говорили? Потому что «Гарри, людям будет спокойнее, если герой будет всегда на страже» и «дружище, ещё не все Пожиратели пойманы, мы должны помочь», а, и, конечно же, это «мистер Поттер, вы должны соответствовать тому, что о вас говорят, неужели вы не оправдаете надежд»… И множество других реплик в похожем ключе. Тогда его не сильно всё это заботило, надо в авроры — пойдём в авроры, зачем расстраивать бедных магов Британии? Но вот сейчас, когда ему прямым текстом заявляют, что за него решили, всё сделали, а ты, Гарри-дружище-герой, давай там, нас не разочаровывай, победителя Волдеморта просто огорошило. Смотря сейчас на уверенную в своей правоте подругу, он понял, что все остальные, похоже, думают точно так же, просто ещё не набрались смелости сказать об этом прямо. Всё-таки недаром Герми прошла с ними через все приключения, она всегда была очень смелая и очень умная для того, чтобы говорить то, что думает. Грейнджер ведь была уверена в своей правоте на все двести процентов. — Прости, Герми. Но я сам решу, возвращаться ли мне на службу или нет. Пока Джинни занята, я буду смотреть за Джеймсом. Мне несложно. За время службы я пополнил сейф на приличную сумму. Да и на моё наследство безбедно можно прожить целую жизнь, и ещё на одну хватит, — стараясь не показывать своего раздражения, парировал маг. — Я поняла тебя. Ты не хочешь услышать нас, свою семью. Молли уже не раз мне писала, что ты отдаляешься от них, всё решая единолично. Теперь я вижу это сама, — сосредоточенно водя пальчиком по блюдцу, ответила на его реплику ведьма. — Я не стараюсь всё сделать сам! Просто это моя семья! И мне… — Все-таки ты совершенно не изменился, Гарри, — вздохнула Гермиона, вставая из-за стола и направляясь к выходу. — Постарайся понять нас. Мы делаем всё для твоего блага. С этими напутственными словами подруга выскользнула из дома на Гриммо 12. Гарри стоял на пороге, борясь со внутренним желанием послать всё далеко и надолго и окончательно шагнуть в миры, забыться в силе и работе Повелителя Смерти. И отчаянно жалел, что это с ним происходит только во снах. Из мыслей его вывел голос Кричера, который сообщил, что маленький хозяин проснулся.

***

Последующие три года прошли точно так же, как и первые месяцы после рождения Джеймса. Гарри сидел дома, занимаясь воспитанием сына. Помимо этого, сделал ремонт в старом особняке, завел себе еще парочку домовых эльфов в помощь старику Кричеру… И наладил отношения с Андромедой, в девичестве Блэк. Именно на её попечении находился маленький Тедди Люпин, которому Гарри являлся крестным. И именно эта женщина помогла Поттеру, когда он окончательно отчаялся от настырной опеки старшей Уизли и не нашел поддержки у Гермионы. Встретившись с ней однажды во время прогулки на Косой Аллее, Гарри разговорился, и добрая, но строгая почтенная леди мигом сообразила, что к чему. Тедди, к тому моменту уже шестилетний пацан, с восторгом возился с малышом Поттером, меняя на его веселые агуканья цвет волос. Сначала редкие встречи на прогулках, а после и посиделки на Гриммо 12 привели к тому, что Гарри, на правах регента рода Блэк, сделал сына Люпина наследником Блэк и ввёл Андромеду обратно, вписав её в завещание как магического опекуна Джеймса Сириуса. Конечно же, данное завещание вступало в силу лишь после его смерти, что обозначалась как окончательный переход в мир снов, о чем он мечтал и надеялся. Разговоры с сыном о том, что папа может уйти в путешествия, чудесным образом вплетался в сказки на ночь, подготавливая ещё совсем маленького ребенка к неизбежному. Благодаря леди Блэк Гарри удалось полностью разобраться со своим наследством и грамотно составить все документы, подводя логический итог. Повелитель Смерти готовился. Гарри сам не знал, к чему готовился, но ясно ощущал, что это будет неизбежно. Просто в один прекрасный момент понял, что так нужно сделать. Это будет правильным, необходимым. Посоветоваться о подобных вывертах его интуиции было не с кем, друзьям он, после того последнего посещения его дома Гермионой, не особо доверял, а некогда теплые, нежные и бурные отношения с Джинни свелись к не менее бурному игнорированию. Да, они по-прежнему делили постель, но делали это скорее по привычке, когда огненная лисичка всё же снисходила до ночевки дома, а не у многочисленных друзей. Гарри, как и обещал когда-то, никогда не давил на неё и ни разу не упрекнул за это, хотя ему жутко не нравились её загулы. В приличном обществе уже давно шептались, что жёнушка национального героя гуляет от него направо и налево, но Поттер предпочитал им не верить. Ведь кому, как не ему, знать, что газеты не слишком уж любят правду. Возможно, он не любил малышку Джинни такой же яркой всепоглощающей любовью, как это было сразу после Победы, но Мальчик-который-выжил дорожил ей, ценил её и безгранично уважал, как свою спутницу жизни. Поэтому терпел и старался не слишком ярко реагировать, надеясь, что девушка остепенится. Гром грянул, когда Гермиона, закончив очередное какое-то там высшее магическое, вернулась на родину и собрала всех своих друзей в Норе, чтобы отметить приезд. Гарри тогда оставил Джеймса на попечение Андромеды и перенёсся в дом его детства через камин, чуть припоздав к началу торжества. Грейнджер встретила его уже известной ему фразой: — Ты совершенно не изменился, Гарри. Кто же мог тогда подумать, что именно эта фраза станет началом конца? Казалось, стоило этим словам сорваться с губ девушки, как все в момент обратили внимание на Поттера, полностью забывая о своих разговорах и делах. Макгонагалл, которая тоже присутствовала на вечере, поддержала тогда свою любимую студентку, но постаралась перевести всё в шутку, сводя всё к высокому магическому потенциалу и продолжительности жизни волшебников. Но начало уже было положено. За праздничным столом не было темы интереснее, чем удивительная сохранность победителя Волдеморта. Его постоянно сравнивали с Роном, который, будучи с ним одного возраста, выглядел как пират из детской сказки. Последний сын Уизли, отрастив бороду и вымахав под семь футов, смотрелся на фоне низкого и хрупкого Гарри, как горный тролль на фоне лесного эльфа, чем безмерно гордился, считая, что хоть так обошел своего лучшего друга. А потом кто-то додумался принести фотографии первых послевоенных дней, и стали уже сравнивать с ними, подмечая, что он, Гарри Поттер то есть, действительно совершенно не изменился. Может, только что не такой замученный уже, да волосы отпустил, а так ну один в один! Герой смотрел на весь этот фарс и диву давался. Отсидев не больше двух часов в ставшем вдруг противным семейном кругу, он ушел так же через камин, чисто по-английски — не прощаясь. Уже на Гриммо, сидя в кресле возле полыхающего огня с чашкой чая — алкоголь он не признавал, — молодой маг думал, зачем самые близкие люди всё это подстроили? Для чего была поднята эта тема? Чем он не угодил им так своей внешностью? Ответов не было. Не появились они и после того, как он узнал, через Джинни, совершенно случайно, что Грейнджер провела независимое исследование по теме его нестарения. Собственно, жену Поттера она же к нему и послала, чтобы та узнала, не пил ли самый сильный волшебник современности какое-либо зелье? Это настолько выбило из колеи и разозлило Гарри, что он тогда впервые в жизни повысил голос на рыжую дурочку, подлившую ему в чай веритасерум. Это же надо было додуматься! Попытаться напоить сывороткой правды бывшего аврора: мало того что это противозаконно, так все ещё прекрасно знают, что на Гарри никакие ментальные чары и зелья не действуют! Ну не смешно ли? Накал страстей вокруг Поттера продолжал расти. Ему припомнили и возросший резерв магии, и слишком уж простую победу над безносым тираном, покопались в его наследии со стороны Поттеров и даже в Блэковские корни залезли! Хотя нужно отдать должное: всё это проводилось тихо, только в кругу друзей, не вынося на всеобщее обозрение простых обывателей. Но даже этого хватало! Когда под Мальчика-который-выжил начали копать его собственные друзья и наставники из школы, он сразу же понял, что дело запахло керосином, и запечатал дом на Гриммо, переправив Андромеду с маленькими детьми подальше от Англии, в одно из поместий славного и древнего рода Блэк. Вместе с детьми он спрятал в том доме и все ценности двух родов, и даже молоденьких домовиков, завязав заклятие фиделиуса на самом себе. С Гарри остался только Кричер. Старый верный домовик отказался покидать достойного хозяина, снова обещая выполнить последнюю просьбу, если вдруг что, донести о его судьбе Андромеде и передать завещание адвокатам для обнародования последнего. Приглашение в гости от Минервы Макгонагалл Гарри Поттер читал уже в пустом и угрюмом доме, ясно понимая, что всё решится сегодня или уже не решится никогда.

***

Экстренное собрание решили провести в Хогвартсе, в кабинете директора. Собрались только бывшие участники Ордена Феникса, самые верные соратники Альбуса Дамблдора, герои прошедшей войны. Минерва Макгонагалл, Кингсли Шеклболт, семья Уизли и Гермиона. Последняя и взяла слово. — Ты совершенно не изменился, Гарри, — скорбно проговорила всё еще Грейнджер. — Ты остался таким же, каким был в семнадцать. И это ненормально, даже с учетом продолжительной жизни волшебников. Ты словно перестал стареть! Застыл во времени! Называй как хочешь! Я провела исследование. Так вот, повторюсь, это ненормально. — Но что я могу поделать, Гермиона? — воскликнул Поттер. — От меня-то уж это никак не зависит! — Я не знаю что, Гарри! Пока это заметили только мы, потому что долго тебя знаем. Но что будет после того, как на это обратят внимание другие маги? Ты подумал, что они могут навоображать себе? Тебе ли не знать, как управляема и агрессивна может быть толпа. — Называй всё своими именами, не «мы», а «ты». Как вернулась из своей академии… — буркнул сильнейший волшебник, набычившись на слова подруги. — Я прошу тебя успокоиться, Гарри, — поддакнул Кингсли. — Я тоже по-тихому напряг ребят из невыразимцев. Поспрашивал то там, то тут. Все как один мне заявили, что подобного просто не может быть. — Гарри, а о Джинни ты подумал? Уже сейчас ты внешне её младшего брата напоминаешь, а не мужа! Как тебя только подчиненные в аврорате слушались? — продолжала гнуть своё отличница по жизни. — А им на внешний вид было плевать с астрономической башни! — вскинулся окончательно взбешенный маг. Гермиона горестно вздохнула. Рон не смотрел на Поттера, ковыряя вилкой в яблочном штруделе, который пару минут назад поставила на стол Молли, а Джинни незаметно отодвинулась от героя магической Британии на другой краешек дивана, стараясь как можно лучше слиться с окружающим фоном. — Но я ведь ничего не делал для этого! Наверняка этому есть хоть какое-то логическое объяснение! — ощерился на друзей Гарри. Мага нервировали непонятные вопросы, а поведение самых близких в мире людей доводило до полного отчаяния. Если не верят они, то где же гарантии, что поверят остальные? — Объяснение этому есть, — раздался со стены знакомый старческий голос. Все посмотрели на портрет великого светлого мага в недоумении, как и несколько лет назад, ещё до победы, готовые внимать каждому его слову. — Директор Дамблдор! Хоть вы скажите Гарри, что это неправильно! Подобного не может быть в природе! Это противоречит всем её законам! — кинулась на амбразуру Гермиона. — Это не так, моя дорогая. Всё очень даже просто, и сам Гарри это прекрасно осознает, понимает и даже знает, с чем это связано. Я ведь прав, мой мальчик? — сверкая голубыми глазами из-под очков-половинок, как и при жизни, профессор обратил свой взор на ничего уже не понимающего Поттера. Про сны, Госпожу Смерть он никому не рассказывал, так откуда это мог знать Дамблдор? — Не понимаю, о чем вы говорите, директор, — отчеканил Поттер, незаметно проверяя в рукаве палочку. Он до конца не верил в то, что самые близкие люди сейчас устраивали над ним, по сути, самосуд. Предпочитая доводам разума рассуждения магического портрета. В котором, к слову, даже нет души, а лишь отпечаток личности и немного магии. — А как же Дары, мой мальчик? Ведь ты собрал их все вместе, если я не ошибаюсь. — В кабинете повисла мертвая тишина. Все смотрели на Гарри, а он, в свою очередь, поглаживал пальцами древко бузинной палочки, появившейся в кобуре, потеснив его собственную. — Дары принадлежали моей семье. Испокон веков эти артефакты передавались в роду, так почему же я не могу ими владеть, господин директор? — спросил в лоб старший аврор. — Они сеют тьму в твоей душе, мой мальчик. Внешний вид — это лишь первый признак того, что ты теряешь себя. Вспомни Тома. Вспомни, что с ним сделала черная магия! — начал давить добрый дедушка. — Ты разве не видишь, как тьма прорастает в твоем сознании! Должно быть, и кошмары, которые ты видел в юности, скоро возобновятся! «То есть про сны директор не знает… Он опирается только на знание о Дарах Смерти! Он ничего не знает! Тогда зачем же им весь этот фарс?» — возликовал в мыслях герой, хотя внешне остался таким же недовольным. В его голове медленно, но верно начинала вырисовываться полная картина: всё же не за красивые глазки его когда-то назначили старшим аврором. Теперь-то становилось понятно, откуда у этого дементора ноги растут. — Джинни говорила, что во сне у тебя на теле сами собой появляются ранения, — добавила Гермиона, а Гарри шикнул на уже сильно разозлившую его подругу. — И многие здесь смогут подтвердить, что ты разговариваешь во сне. — Что мистер Поттер говорит во сне? — задал вопрос Кингсли впервые за всё это время, его вопрос прозвучал так, будто он даже не сомневается, что это происходит. — Почти ничего не говорит, — тихо возразила малышка Джинни. Вот теперь и любимый лисенок предал его, усмехнулся сам себе Поттер. — Пару раз только он звал какую-то госпожу и… — Не говори о том, чего не знаешь, — перебил её Гарри, затыкая свою жену одним, горящим словно авада, взором. В один миг Гарри Поттер понял простую вещь. Они его не поймут. Ни сейчас, ни потом, ни когда-либо ещё. Неважно, зачем им всё это или для чего они пытаются докопаться до истины, его слова эти люди даже слышать не захотят. Семья, маги, что прошли с ним огонь и воду, в данный момент казались чужими. Он смотрел на них и читал в их лицах ужас, всепоглощающий страх. Страх того, что ТО самое время может снова вернуться. Парень понимал их, наверное. Повелитель горько улыбнулся. Его, победителя Волдеморта, того, кто всегда боролся со злом, положил всю свою жизнь на алтарь для победы, сейчас считают темным магом, тем самым злом во плоти. Сейчас его боятся те, кто никогда не должен был этого делать! Боятся! Гарри молча поднялся с дивана. Обвёл взглядом притихших магов и повернулся, идя к выходу из кабинета. Он верил им. Доверял всю свою не такую уж долгую жизнь, двадцать восемь лет — это ведь не возраст для мага. Он не хотел так рано уходить в миры, хотя уже понял и разобрался, что к чему, слыша зов даже во время бодрствования. Но ведь ему не дадут жить спокойно! Сына вот только жалко оставлять, как объяснить, что папа всё ещё любит его, несмотря ни на что… — Он не должен покинуть кабинет! — Голос портрета был последним, что услышал Гарри, прежде чем упасть на пол, подкошенный сразу несколькими заклинаниями. «Всё-таки решились», — промелькнула последняя мысль в угасающем сознании.