Чуть больше правды

Духовные пещеры школы Цан Цюн славились не только своей чистейшей энергией, но и необычайной красотой. Это не просто место для медитации, а полноценный мир со своей флорой и фауной. Обычные пещеры выглядели серо и скучно, в то время как в Цан Цюн они пестрили и переливались разными цветами из-за обилия духовной энергии. Даже бессмертные заклинатели, которые на своём веку повидали много различных красот, не могли не замереть в восхищении, увидев всё это. Зверьки и растения, выросшие в атмосфере чистейшей ци, сильно отличались от своих собратьев, которые проживали в обычных условиях. Даже простой сорняк здесь имел лечебные свойства и помогал развитию совершенствования. Зверьки же могли стать фамильярами для сильных заклинателей. Цинцю порой задумывался над тем, чтобы взять себе какую-нибудь маленькую змейку, и плевать ему, если все остальные, ехидно улыбнувшись, скажут, что он в буквальном смысле нашёл свою родственную душу. Лорд Цин Цзин уже давно не обращал внимание на мнение других. Он вообще животных любил намного больше, чем людей. А фамильяр у него так и не появился лишь из-за того, что под гнётом ежедневных обязанностей главы учёного пика это желание забывалось. В общем, эти пещеры были настоящей находкой для любого заклинателя. Шэнь Цинцю уже не раз бывал здесь, так что он успел сунуться в каждый уголок и восхититься этой необычайной красотой. Любимое место для медитации у лорда Цин Цзин тоже имелось. Пусть эта небольшая пещерка не обладала таким буйством красок, как многие другие, но в ней тоже было своё очарование. Небольшое озеро, спрятанное от чужих глаз за рядом высоких сталагмитов, излучало мягкий голубоватый свет, который, отражаясь от их поверхности, создавал некое подобие паутины. Белая дымка, поднимающаяся от воды, делала это место ещё более таинственным и необычным. Вообще, если честно, самый большой плюс этого укромного уголка был в том, что он являлся по-настоящему укромным. Это была чуть ли не самая дальняя пещера. Сейчас шёл уже пятый месяц того, как лорд Цин Цзин находился в уединённой медитации. Всё-таки уйти на два месяца раньше положенного срока — хорошая идея. Ци-гэ, зная ситуацию, без лишних разговоров подписал прошение, правда, вместе с Цинцю отправили и Лю Цингэ, которого сам пострадавший предпочёл бы не видеть. Тогда заклинатель не стал спорить, но, сам того не заметив, так красноречиво закатил глаза, что слова были излишни. Конечно же, после такого сильного отклонения ци его не могли оставить одного, особенно в духовных пещерах, но всё-таки! Почему именно этот варвар? Просто зач… Хотя, ладно, главное, что теперь он наконец-то в одиночестве и в ближайшее время всё так и останется. Цинцю считал невыносимым контролировать не только своё выражение лица, но и мысли. Он даже месяца не выдержал, поэтому и поспешил оказаться где-нибудь подальше от людей. Здесь, в окружении сталагмитов и других горных пород, наконец-то можно расслабиться, правда, первое время заклинатель выматывался только ещё сильнее. Да, если лорд Цин Цзин полностью не очистит свой разум, то будет говорить во время медитации. Стоит ли уточнять, что таким образом он просто не сможет медитировать? Это очень сильно раздражает. Мужчине понадобилась целая неделя, чтобы просто войти в транс. Кто бы мог подумать, что полностью очистить свой разум — это такая сложная задача? Хотя плюс в этом всё же был. Цинцю, полностью сосредоточившись на поглощении энергии, совершенствовался намного быстрее. Только подумать, понадобилось всего три месяца, чтобы он совершил прорыв, о котором мечтал последние два десятка лет. Неужели полностью пустое сознание так увеличивает продуктивность медитации? Может быть стоит пересмотреть трактаты для учеников, добавив несколько новых пунктов? Оставшиеся два месяца Шэнь Цинцю тоже потратил на медитацию, пусть он уже и перешёл на новый уровень, но что плохого в том, чтобы быть немного жадным? Прийти в себя к великому неудовольствию лорда заставили тихие стоны и насыщенный запах крови. Звуки исходили прямо из соседней пещеры. Насколько мужчина помнил, там находился Цингэ..... Лорд Байчжань стоял посреди абсолютно серой и пустой пещеры. Цинцю даже не удивился такому выбору со стороны резкого воина, он удивился другому: в данный момент Цингэ мало чем напоминал человека. Он рычал, словно дикий зверь, оставляя на собственной коже глубокие царапины от ногтей, и смотрел на другого заклинателя так, как не смотрел даже в самом сильном приступе гнева. Чёрные вены выделялись на бледном лице, делая Лю Цингэ похожим на утопленника. Как бы странно это ни звучало, но даже так тот выглядел красиво. Красные белки внимательно следили за каждым движением новой жертвы. Совершенно очевидно: если Цинцю пробудет здесь ещё хотя бы несколько секунд, то превратится в кровавое месиво. Он не привык себя обманывать и знал, что не сможет долго продержаться против сумасшедшего Цингэ. В конце концов не зря того называют Богом Войны. Тем не менее, мужчина не собирался сбегать. Во-первых, уйти ему уже никто не даст, а, во-вторых.....Цинцю определённо придумает причину, но немного позже. Единственный возможный способ привести другого горного лорда в чувства — нормализовать его ци. Осуществить такое будет несказанно сложно. Возможно, светлые мотивы Шэнь Цинцю будут стоить ему пробитой грудной клетки или ещё чего похуже. Заклинатель издал истерический смешок. Лю Цингэ напал. Чтобы уворачиваться от атак Чэнлуаня, пришлось применить всё своё мастерство и смекалку, но всё-таки у главы учёного пика имелось одно весомое преимущество. Лорд Байчжань сражался, не думая. Зайти со спины в слепую зону было несказанно легко. Обхватить другого заклинателя руками и начать вливать в него свою духовную энергию — немного сложнее. Удерживать брыкающегося воина, при этом управляя Сюя, чтобы тот не давал мечу Цингэ приблизиться, — фактически нереально. И да, бодания Бога Войны совсем не были нежными и ласковыми, у Цинцю даже не имелось ни одной свободной секунды, чтобы сглотнуть или выплюнуть кровь, которая теперь вовсю текла по подбородку и пачкала и без того потрёпанное ханьфу, а вместе с ним волосы и шею беснующегося. Цингэ с каждым ударом будто становился сильнее. Лорд Цин Цзин сильно сомневался, что в данный момент у него осталось хотя бы одно целое ребро. Обороняться становилось всё тяжелее и тяжелее. Отдавать духовную энергию в таких количествах другому человеку и ещё управлять собственным мечом..... Шэнь Цинцю считал чудом, что до сих пор держится на ногах, а в чудеса он не верил. Сюя без духовной энергии с громким лязгом повалился на камни. Больше Чэнлуаню ничего не мешало убить самоуверенного помощника. Цинцю прикрыл глаза, ни на секунду не переставая вливать свою ци в чужое тело. Ха? Неужели он тут погибнет? Даже как-то иронично, ведь обычно лорд Цин Цзин угрожает Цингэ смертью от своего меча. Чэнлуань, остановившись в нескольких сантиметрах от сердца заклинателя, неожиданно изменил своё направление. Цинцю с ужасом осознал, что тот целится в грудь собственного хозяина. — Идиот! Я тебя пытаюсь спасти, а ты тут сдохнуть захотел?! — прокричал мужчина, уходя от удара, при этом повалившись со своей брыкающейся ношей на острые камни. Сюя, действуя, видимо, на одной злости своего владельца, с новой прытью начал отбивать яростные атаки. Этот бой закончился только через несколько минут, когда Лю Цингэ, лёжа на и так еле дышащем лорде Цин Цзин, пришёл в себя. — Объяснять Ци-гэ всё будешь сам, — сказал Цинцю с чувством выполненного долга, а затем отключился.

***

[Хост.....] — Дорогая, к чему такой загробный голос? — Цинхуа, находясь в необычайно хорошем настроении, обращался к системе очень игриво. Та немного смутилась, но об этом лорд Аньдин никогда не узнает. [Из-за вашего вмешательства в сюжет Шэнь Цинцю не может присутствовать при нападении демонов, но кому-то всё ещё надо отразить его и возвысить главного героя в глазах окружающих…] Цинхуа испуганно округлил глаза. Его сердце сделало кульбит и застряло где-то в глотке, закладывая уши своим громким стуком. — Н-неужели Лю Цингэ уб-бил его? — заикаясь, произнёс заклинатель. [Что? Боже! Конечно, нет!] — резко воскликнула система, а затем ещё более взволнованным голосом продолжила — [Цинхуа, дыши!] Лорд Аньдин, уже убедившись в том, что своими благими намерениями привёл Шэнь Цинцю к смерти, впал в настоящую истерику, не слушая никакие доводы своей постоянной спутницы. [Чёрт! Сейчас не время киснуть!] — заорала система — [Прости, но у меня нет выбора!] Заклинателя пробило волной невыносимой боли, она была настолько сильной, что он моментально пришёл в себя. [Успокоился? Тогда дуй на Цин Цзин! Чёртовы демоны не будут ждать!] Цинхуа впервые по-настоящему осознал значение фразы: «инициатива наказуема».

***

Уже второй раз за полгода Шэнь Цинцю в бессознательном состоянии приносят на Цянь Цао. Мужчина невольно начинал сравнивать себя с хрупкой вазой, которая может расколоться от одного неосторожного движения, и всё равно, что от ударов Цингэ могла бы разбиться целая гора, Цинцю считал плохой привычкой приходить к Му Цинфану не на своих ногах. Если в прошлый раз адски болела голова, то в этот было такое чувство, будто в теле не осталось ни одной целой кости. Цинцю уже давно не чувствовал себя настолько плохо, но вопреки всему хотелось истерически рассмеяться. Он ведь действительно думал, что не выйдет из этих пещер живым… На полу возле кровати, облокотившись о стену, сидел Лю Цингэ, который, судя по бледному лицу и трясущимся рукам, чувствовал себя не лучше (если не хуже). Цинцю соврал бы, если бы сказал, что не злится на этого идиота. — Очень надеюсь: это из-за искажения ци, а не из-за того, что наш бравый воин переживает за моё бренное тело, — прокряхтел лорд Цин Цзин, не имея никакого желания сдерживать себя в присутствии того, кто и так в курсе насколько дрянным может быть его характер. Цингэ сразу же поднял пустой взгляд на очнувшегося. Чёрные вены уже перестали очерчивать скулы и шею заклинателя, но от этого он не стал менее похож на беспокойного призрака, особенно с таким скорбным выражением на красивом лице. — Я тебя чуть не убил, — тихо произнёс лорд Байчжань и опустил голову, будто грешник, который, раскаявшись во всех своих деяниях, смиренно ждёт наказания. — Ты и себя чуть не убил. Нужно стараться лучше, если действительно хочешь кого-то отправить к праотцам, — Шэнь Цинцю несдержанно фыркнул и в невинном порыве посильнее треснуть нерадивого Бога войны, чтобы тот наконец перестал выглядеть таким виноватым, поднял руку. Задуманное осуществить так и не получилось, весь бок пронзило острой болью. Заклинатель скривился. Лю Цингэ печально вздохнул, никак не отреагировав на колкие слова мужчины. — Зачем ты там остался? Цинцю никогда не узнает, что лорд Байчжань чуть снова не впал в искажение ци, когда увидел его окровавленное лицо с пустыми и стеклянными, будто у мертвеца, глазами. — Зачем ты попытался убить себя собственным мечом? — резко произнёс мужчина, сжимая кулаки в очередном приступе злости. Цингэ никогда не узнает, насколько лорд Цин Цзин не хотел его смерти. Никогда. Даже когда они направляли на друг друга мечи и рвали глотки от взаимных оскорблений. — Ты бы умер, если бы так продолжилось, — тихо ответил заклинатель, наконец подняв глаза на другого мужчину. — Я думал так же. Пожалуй, будь у Цинцю чуть больше времени, он бы обязательно придумал какую-нибудь причину, от которой бы Цингэ скривился в отвращении. Но этого времени не было, а в данный момент глава учёного пика даже не пытался скрывать свои мысли. Дальше никто говорить не решался. Как же странно порой узнать, что застарелый недруг не испытывал к тебе даже половины той ненависти, которую ты себе понапридумывал. Так было всегда, они ведь как лёд и пламя. Такие разные.....Им просто не суждено понять друг друга. Как честный и упёртый Лю Цингэ может принять хитрые и подлые методы Шэнь Цинцю? Как расчётливый и с детства недоверчивый Цинцю может понять кристально чистого и честного в своих мыслях и помыслах Цингэ? Кажется, сами небеса хотели, чтобы они ненавидели друг друга. В принципе, так оно и было. И никому не интересно, чем лорд Цин Цзин так мог насолить Богу Войны и чем сам Цингэ так не нравился главе учёного пика. Даже им самим. Как-то раз Му Цинфан, когда они вдвоём в очередной раз побитыми заявились на его пик, сказал, что стоит быть терпимее друг к другу. Цинцю тогда лишь мысленно закатил глаза, он как раз был максимально терпим, просто у лорда Байчжань удивительный дар — выводить его буквально за несколько минут разговора. Очень забавно, ведь у Цингэ в голове были примерно такие же мысли. Всё-таки в чём-то они очень похожи, просто не хотели этого признавать. Сейчас вся эта неудобная правда вылезла наружу. Что с этим делать, никто не знал, но так, как раньше, уже точно не будет.

***

Во всей школе Цан Цюн царила атмосфера всеобщего веселья. Ученики, опьянённые безоговорочной победой над демонами, чуть ли не парили над землёй, и мечи тут вовсе ни при чём. Адепты, которые лично видели сражение, были на вес золота. О бравых воинах школы Цан Цюн и жестоком лорде пика Аньдин чуть ли не слагали легенды. — И вот! Они окружили нас со всех сторон! Особенно ценились рассказы Юсай Яня с Цин Цзин, который и до этого слыл очень хорошим оратором. Пожалуй, так, как он, никто бы не смог передать эти события. — Кровожадные демоны только и делали, что наступали, — слегка гнусавый голос звучал крайне нагнетающе — красные глаза на отвратительных мордах смотрели с такой ненавистью, будто пытались убить одним взглядом! В тот момент даже самые смелые готовились расстаться с жизнью, — Юсай несдержанно стукнул кулаком по бамбуку, которому не повезло оказаться в непосредственной близости от парня, в его глазах плескалось глубокое отчаяние, которое постепенно сменялось восторгом и неверием, — но — только представьте! — тут появился Мастер Шан и снёс голову мечом самому страшному демону с бронёй из острых игл. Тогда он выглядел так воинственно и непоколебимо, что мы сначала приняли его за божество, которое спустилось, услышав наши отчаянные молитвы! — Лорд Аньдин? — всех сторон послышался негодующий шёпот. — Да! Я никогда бы не подумал, что Мастер Шан может быть таким кровожадным! Он убивал буквально с одного удара, не оставляя демонам ни единой возможности уйти от правосудия! — Мастер Шан даже не стал разбираться, что произошло! Ему было достаточно увидеть пострадавших адептов, чтобы прийти в ярость и начать кромсать этих ублюдков, как капусту! — Мин Фань, тоже являясь очевидцем, взял на себя роль убедить всех остальных в правдивости слов Юсай Яня. — Даже сами демоны были поражены его кровожадностью! — продолжил рассказчик — Видели бы вы, как позорно они убегали! Эта Ша Хуалин настолько отчаялась, что, решив, будто сможет отвлечь Мастера Шана своим грязным телом, разорвала на себе одеяние! — Да к чёрту эту демоницу! — взревел один из адептов Байчжань, не привыкший к долгим предисловиям — Говорят, что во время сражения с Лю Минъянь слетела вуаль, и ты это видел! — несдержанный юноша покраснел то ли от нетерпения, то ли от смущения и указал на Юсай Яня. О красоте главной ученицы пика Сянь Шу слагали легенды. На Байчжань было много сражений, но не было девушек, так что больше всего во всём этом рассказе их интересовало именно прекрасное личико Лю Минъянь. Юсай Янь мечтательно вздохнул, а затем несдержанно взмахнул руками: — Нет, я не смогу описать её красоту! На свете нет таких слов, которые бы смогли передать насколько она прекрасна. Это просто надо видеть! Таким ответом разочарованы были все, но спорить никто не стал (хотя тот самый парень пытался). Если уж Юсай говорит, что это надо видеть, то это действительно надо видеть.

***

В главном зале царила совершенно иная атмосфера, особенно мрачно выглядел Юэ Цинъюань. Пожалуй, в данный момент никто бы не решился его провоцировать, даже сам Шэнь Цинцю. Что для учеников праздник победы над захватчиками, то для горных лордов позор, ведь демоны настолько обнаглели, что посмели явиться на их территорию и творить бесчинства, но самое противное не это. Откуда Ша Хуалин знать, что именно на Цин Цзин никого нет? Всё это нападение только с первого взгляда казалось сумасбродным, но на самом деле, если копнуть глубже, то можно найти много интересных деталей, о которых никому, кроме обитателей Цан Цюн, не должно быть известно. — Глава школы уверен, что приемлемо будет обсуждать такие вопросы без двух лордов? — Му Цинфан, вспомнив о том, в каком состоянии Лю Цингэ принёс Цинцю на его пик, тяжко вздохнул. — Думаю, такое нельзя откладывать, — Хуан Цинсюань, находясь в крайней степени нетерпения, готов был чуть ли не сейчас ворваться в мир демонов и вытрясти из тех всю информацию. В конце концов, он, как глава пика, который специализируется на шпионаже, считал это нападение своим личным позором. — Интриги и заговоры по части Шэнь Цинцю, и где в такой момент его черти носят? Неужели есть что-то важнее чем то, что демоны осмелились ворваться в Цан Цюн, как к себе домой?! Вокруг Ци Цинци буквально искрило от гнева. Её ученицы сильно пострадали во время этого нападения, так что бешенство госпожи горы Сянь Шу вполне себе оправдано. — Начнём без них, — твёрдым голосом произнёс Юэ Цинъюань, не обратив на Ци Цинци никакого внимания. Та почувствовала себя уязвлённой, но не смела перечить главе школы, правда, у неё был другой способ избавиться от всепоглощающего гнева. — Даже как-то странно, стоило лорду Цин Цзин уйти в закрытую медитацию, как на его пик нападают демоны, причём делают это так нагло, будто знают, что им никто не помешает! Может быть как раз он и вступил в сговор с этими тварями? На секунду весь зал погрузился в тишину. В словах заклинательницы не было ни крупицы правды, но, учитывая репутацию Шэнь Цинцю, звучало очень убедительно. Юэ Цинъюань уже хотел встать на защиту брата, но лорд Аньдин сделал это раньше. За сегодняшний день Цинхуа устал не только физически, но и морально. Ему одному пришлось отразить нападение демонов и в очередной раз переломать канон до полуобморочного состояния системы. И нет, на этот раз заклинатель прекрасно знал, что нужно делать (в конце концов этот момент он прописывал с особой скурпулёзностью, стараясь во всех красках показать крутость главного героя), но в его голове ещё осталось немного здравого смысла. Устраивать соревнование с захватчиками? Ну уж нет, увольте, это только у главного злодея хватит харизмы, чтобы запугать целый отряд демонов колючим взглядом. Цинхуа абсолютно точно был уверен, что так не сможет. Ему было проще ворваться в весь этот балаган в стиле Лю Цингэ: с мечом наперевес и не разбираясь в том, что, собственно, произошло. Так по крайней мере у него было преимущество в виде элемента неожиданности. Лучше сначала обезвредить самых сильных, а уже потом все остальные сами дадут дёру, когда поймут, что ситуация разворачивается не в их пользу. [Обезвредить? Ты резал им шеи, как хлеб себе на завтрак! Боже, да ты даже чуть не прикончил женщину главного героя!] Пожалуй, если бы система была материальна, то у неё обязательно бы появился нервный тик после сегодняшних событий. Лорд Аньдин свои действия аргументировал крайне убедительно, даже придраться не к чему, но система всё равно не могла смириться тем, как безжалостно дорогой хост ломает и так не очень качественный сюжет. — Знаешь, я не такой сильный, чтобы оставлять своих потенциальных убийц в живых. Это только у главного героя недруги в итоге становятся верными боевыми братьями. Я же обычное пушечное мясо, которое просто попытаются убить ещё раз. Системе оставалось лишь скрепя сердце начислить Цинхуа баллы за успешное прохождение арки, а ещё сообщить, что его репутация в школе Цан Цюн взлетела до небес. Последнее она не хотела говорить всей душой. В общем, за сегодняшний день лорд Аньдин достаточно раз чуть не умер, чтобы окончательно растерять весь инстинкт самосохранения. — Готова ли сестрица Ци вырвать свой язык, если её слова окажутся клеветой? В полной тишине голос Цинхуа звучал твёрдо и громогласно, будто он использовал какой-то талисман. Заклинательница, не ожидав, что тот вообще может быть таким грозным, до неприличия широко распахнула свои прекрасные раскосые глаза цвета морской волны. Лорд Аньдин, даже не смотря на неё, мог с уверенностью сказать, что сейчас та выглядит слишком красиво (в конце концов, когда он создавал её, то думал сделать главной женщиной в гареме Ло Бинхэ, но потом что-то пошло не по плану, а детальное описание грозной воительницы всё равно отпечаталось в сознании). Шан Цинхуа, как автор всего этого балагана, прекрасно знал, что Ци Цинци упрекала Шэнь Цинцю скорее по привычке, нежели из-за реальных подозрений, она же не настолько безмозглая, чтобы обвинять человека в таком тяжком преступлении без весомых доказательств. Тем не менее, мужчина уже просто не мог слушать эту бредятину, он адски устал и уже просто хотел домой. Всё-таки уж лучше он всю жизнь будет копаться в бумажках и мотаться между пиками, как ошалелая стрекоза, чем ещё хотя бы раз поучаствует в такой бессмысленной бойне. Пожалуй, уже многие старейшины слышали, что именно Цинхуа возглавил оборону Цан Цюн и заставил демонов бежать, поджав хвосты. Сказать, что лорд Аньдин значительно возвысился в их глазах, — ничего не сказать. Наверно, именно поэтому никто не вступился за Ци Цинци, хотя, возможно, лорды наконец поняли, что не все злодеяния в их ордене подстроены Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань слегка кашлянул, возвращая всеобщее внимание к своей персоне: — Демоны не могли знать о том, что ни меня, ни двух лордов ближайших пиков не будет на месте, следовательно, им кто-то об этом рассказал. Как бы не хотелось этого признавать, но в школе есть предатель. Дальнейшие споры были слишком громкими и неприличными, чтобы дословно пересказывать их. Ци Цинци, которая и выдвинула эту идею, не могла принять того, что кто-то из учеников может быть предателем, даже её прекрасные девочки попадают под подозрение, какой абсурд! Примерно так же думали и остальные старейшины. Как раз на этой почве и пошли споры. Им понадобился целый час! Час! Чтобы уже наконец понять: по-другому демоны никак не могли узнать о делах внутри школы. Цинхуа хотелось просто пристрелиться. Всё это можно было сказать за две жалких минуты. «Система, разве они не бессмертные заклинатели? Почему у меня такое чувство, будто я оказался на вполне себе смертном рынке?» — мысленно спросил лорд Аньдин, становясь на свой меч. [Ты автор — не я] — лаконично ответила та, не желая жалеть нерадивого хоста, но…. сейчас тот выглядел таким уставшим и измученным, что у системы сердце кровью обливалось — [Начислено 300 очков за многогранность личности второстепенного персонажа] Цинхуа вопросительно приподнял бровь от такой формулировки.