Главный ингредиент

      Утро следующего дня выдалось пасмурным. Но что еще ожидать от начала осени? Погода в это время года капризна и непостоянна.       Плечо ныло, походка уже не была легкой и непринужденной. Мирос прикладывал к потертостям компрессы, а для предотвращения воспаления засыпал ранку порошком из белены белой. Ведь неизвестно, что оборотень делал перед тем, как заглянуть к врачу в гости. Вдруг, он крысу съел или что похуже. Он не знал наверняка, чем питаются оборотни, но предполагал — мелкой живностью, а, может, чем и покрупнее.       Мирос улыбнулся растерянному отражению в зеркале. День обещал быть тяжелым и требовал собранности и хорошего настроения. Разбитое стекло заменили полчаса назад, значит можно приступить к выполнению намеченных планов — сходить на рынок и купить еды, новую пижаму. Заглянуть к старому приятелю и обновить запасы некоторых трав, так как после ночного визитера полочки с ингредиентами заметно опустели.       — Ел он их, что ли? — спросил сам себя врач и поморщился, невольно вспомнив, как зверь кровь слизывал с раны.       Он с возней и сопением натянул на больное плечо широкую рубашку, облачился в самые свободные штаны, которые удалось найти в эксклюзивном гардеробе. Кряхтя как недовольный гном, Мирос открыл дверь и носом уперся в губы ярко-малиновые, обкусанные. Влас улыбался как-то совсем робко и снова смотрел куда-то сквозь собеседника.       — Вы уходите? — спросил он, и Миросу послышались нотки огорчения в голосе.       Врач отступил на шаг, сердце забилось о грудину неспокойно, как пойманная вольнолюбивая птица о прутья железной клетки.       — Простите, я вчера не пришел. Был занят.       Мироса так и подмывало спросить, чем же уважаемый пациент был занят? Может насиловал своего врача? Он вовремя прикусил губу, чтобы не усугубить и так непростую ситуацию. Он смотрел на паренька, дивясь, как в хрупком теле помещается крупный зверь.       — Я не сержусь, — буркнул врач.       Взгляд Власа смягчился, хмурые брови разгладились. Неожиданно две милые ямочки обозначились на слегка порозовевших щеках, словно робко врача приветствуя. От легкой улыбки Мирос растерялся, и страх сердце покинул. Человек боялся зверя, но не самого паренька. Как можно испытывать негативные чувства к неуверенному в себе, отвергнутому родителями мальчику? Влас его пациент, врач несет за него ответственность. Гнать человека за то, что он оборотень — поступок крайне неправильный, гнусный. Доброе сердце Мироса подлость не совершит.       — Я иду в город по делам, вернусь вечером. Приходи к часам шести.       Подвинув паренька в сторону, Мирос вышел из дома и медленно пошел, точно поплыл, по широкой улице. Через пару шагов его настигли, резко схватили за плечо. Спасибо, что не за укушенное.       — Можно с вами? — спросил Влас, пристраиваясь рядом.       Минуту шли молча — пациент, нервно теребя край рубашки, Мирос обдумывая выгодно ли предложение. Влас может оказать неплохую помощь по доставке покупок. Чего скрывать? Мирос не в лучшей форме, и тому виной идущий рядом паренек, с мордой провинившегося щенка.       — Хорошо. Но, у тебя разве нет занятий? — спросил он строго.       — Я прогулял! — ответил Влас радостно и совсем по-детски подпрыгнул. Однако, непонятно, что вызвало в нем столь сильную бурю эмоций — факт прогула занятий или выход с врачом в город.       — Прогуливать плохо, — проворчал Мирос. Не хватало еще объяснять заказчику, почему сын не ходит на учебу.       — Отец знает и разрешил, — сказал Влас, как будто мысли прочитав.       — Если разрешил отец, то и я не возражаю.       Шли почти молча, перекинувшись парой фраз о погоде. Хотя ее обсуждение очень странно, учитывая, что все знают — погода непостоянна в начале осени. Влас старался придерживаться медленного темпа, но внезапно проснувшаяся, дремавшая энергия грозила вылиться через край. Мирос догадывался о причине столь резкой смены настроения. Все же оборотничество наделяет людей огромной природной энергией и силой, присущей тому или иному животному. Ведь не зря же некоторые бывшие Верховные прибегали к оборотничеству именно для забора колоссальной энергии. И оборачивались волком, медведем, рысью, а не зайцем, например. Хотя скорость и способность делать зайчат у ушастых на порядок выше, того же медведя. Так что многое зависит от поставленной задачи. Какой навык необходимо усилить — шкуру того зверя и накинет на себя колдун.       Первым пунктом в списке дел значилось пополнение запаса растений в лавке парня, которому не везло в любви.       — К тебе опять гарпий приходил? — спросил Мирос, уставившись на летающие по небольшому помещению пух и перья.       — Приходил, — улыбаясь во все зубы, ответил продавец.       Влас недоуменно хлопал глазами, соображая — послышалось или нет? Насколько он знал гарпии вылупляются только женского пола.       — И что? Опять поссорились? — спросил врач, делая неуверенные шаги, стараясь не ступать на ярко рыжие перья под ногами.       — Нет, мирились! — гордо ответил парень и, приглаживая растрепанные волосы, выскочил из-за прилавка.       Подозрительно жизнерадостный и веселый продавец Власу не понравился. Парень с необычно пепельным цветом волос выглядел старше Власа на пару лет, а с врачом общался, как с ровесником. Мирос излучал доброту и спокойствие, а этот парень явно принимал запрещенное зелье, чтобы глупо улыбаться и скакать возле Мироса как олень. Чувствуя необъяснимую неприязнь к миловидному парню, Влас схватил врача за край рукава и прошипел сквозь зубы:       — Нам обязательно было сюда приходить?       — Да. — Мирос освободил руку и, игнорируя гневный взгляд, перешел к делу. — Собери растения по списку, — попросил он, протягивая улыбчивому парню бумагу.       — Ха-ха, ты же приходил пару дней назад. Что сделал с запасом? Съел? Ха-ха-ха, — засмеялся тот и шуточно стукнул покупателя кулаком в живот.       — Непредвиденные обстоятельства, — глухо ответил Мирос, скривившись от неприятных ощущений.       Хоть удар и был легким, но попал в один из синяков, что за ночь успел почернеть и болел при прикосновении. Стоявший рядом Влас вздрогнул, отошел к прилавку. Голову виновато опустил, делая видимость, что рассматривает перья под ногами. Врач сел в удобное кресло с намерением ознакомиться со списком нового товара — вдруг что приглянется. Через минут десять, которые показались Власу вечностью неловкого молчания, шумный хозяин лавки выбежал из подсобки с парой мешков в руках.       — Готово, — сказал он, опустил ношу у ног Мироса, наклонился к уху и спросил: — Кто это с тобой? Чудной какой-то.       — Не чуднее тебя. Пациент… сложный, — ответил шепотом врач, напустив нотку таинственности.       — Заходи, вина выпьем, пообщаемся, — прошептал парень и многозначительно подмигнул.       Мирос улыбнулся, кивнул в знак согласия. Влас, наблюдая, как ему виделось, чересчур интимную сцену между просто продавцом и просто покупателем, сжал кулаки. Спроси его, чем не угодил приветливый парнишка, Влас бы не ответил. Очень уж запутаны и смешаны чувства клокочут внутри, рискуя вырваться в виде нелепых поступков и глупых слов.       — Влас, возьми покупки, — попросил Мирос, и паренек шустро подхватил мешки.       — Заходите чаще! — кричал на прощание продавец и словно ребенок махал рукой. ***       — Вы хорошо ладите, — грустно вздохнул Влас.       — Да, он мой бывший пациент, а теперь отличный друг. Он хороший человек и довольно ранимый, несмотря на беззаботную улыбку, — ответил Мирос и вид его сделался печальным, задумчивым.       На рынок шли также молча. Влас не хотел надоедать расспросами и в целом своим присутствием. Он же навязался врачу, а тот из-за доброго сердца не отказал. Когда перевалило за полдень, зашли в палатки с одеждой. Мирос нуждался в новой пижаме. Несомненно, его запасу пижам позавидуют многие продавцы на торговой улице, но рисунок большинства давно устарел и вообще ткань казалась колючей, способной натереть чувствительные участки, которые, как никогда ранее, нуждались в заботе.       Хозяин палатки встретил Мироса, как самого любимого покупателя. Врач помог низенькому старичку пару лет назад уладить кризис, возникший в долголетнем браке. Жена у человека — эльфийка из благородных, а к гордым дамам нужен особый подход. В общем, супруги живут душа в душу и рады видеть Мироса в любое время суток. Выяснив, что врач пришел за одеждой для сна, хозяин лично выбрал с десяток самых качественных, актуальных моделей, и пригласил хорошего знакомого в примерочную.       Мирос словно огромный неуклюжий мишка, переступая с ноги на ногу, снял штаны. Принялся расстегивать рубашку, но так и обомлел — в примерочную беспардонно зашел его пациент.       — Я помогу, — сказал он, и замок в двери щелкнул.       Мирос испуганно отступил к стене, ощущая, как предательски мелко вздрагивают руки, и холодок по спине ходит туда-сюда, с каждым проходом увеличивая скорость.       — Позвольте помочь, — сказал Влас, виновато взгляд отворачивая.       «Неужели помнит?» — в голове врача мысль промелькнула, но тут же здравый смысл прогнал нахалку. Оборотни не помнили происходящего с ними после превращения. В основном болезненный процесс трансформации и пару первых минут до того, как инстинкты зверя полностью вытеснят человеческий разум.       Мирос выровнял дыхание, стараясь и вида не подать, что до постыдного падения в обморок всего ничего. Власу достаточно рыкнуть, и Мирос аккуратно сползет по стеночке, превращаясь в добычу легкую, неподвижную. Тонкие пальцы бесшумно заскользили по пуговицам, Влас распахнул рубашку, откровенно уставился на обнаженную грудь. Легкая ткань упала на пол, и парень в растерянности опустился на колени, с намерением поднять одежду. Он вскинул голову вверх и замер, рассматривая синяки и ссадины на теле. Влас помнил многое, что удивительно, невероятно. Но ведь другие оборотни могли врать, что ничего не помнят, желая забыть приключения в теле зверя или снять с себя ответственность за возможные учиненные бесчинства.       Мирос оперся руками о плечи Власа, и тот натянул на стройные ноги свободные штаны из мягкой ткани в, откровенно говоря, нелепый мелкий цветочек. Ощущая себя не странно, а удивительно странно, Мирос развернулся к зеркалу оценить фасон и посадку одежды на фигуре. Он здесь для выбора одежды, а не для флирта с пациентом, что, собственно, в данный момент и происходит.       Повышенное внимание и забота Власа в сочетании со страхом, который вызывал Влас-оборотень сбивали Мироса с толку. Озадаченный, он смотрел на отражение в зеркале и вопреки рациональности и здравому смыслу … возбуждался. То, как парень прижимался к спине, дышал в шею, аккуратно застегивая пуговицы на ночной рубашке, вызывало ощущение близости, интимности действий. Влас застегнул последнюю пуговицу, нежно обхватил талию руками, положил голову на плечо — спасибо, что не укушенное.       — Прости меня, — прошептал он, смешно расширяя ноздри, втягивая дурманящий запах кожи.       У Мироса закружилась голова — их поза точь-в-точь как прошлой ночью, точь-в-точь, когда обезумевший зверь прижал испуганного до смерти человека к огромному телу. Он смотрел на отражение в зеркале и не понимал, что с ним? Что с телом? Почему он повернул голову, чтобы потереться щекой о волосы черные, жесткие? А руки его, словно неподконтрольные разуму, легли на руки холодные. Влас смотрит внимательно из отражения, и Мирос вот-вот задохнется от объятий и шершавых губ на шее.       Влас прижался сильнее, зарылся одной рукой в шелковистые волосы, прошелся носом вдоль шеи, наслаждаясь ароматом корицы и темного дерева. Мирос прикрыл глаза не в силах смотреть на две фигуры, что так бесстыдно жались друг к другу. Язык прошелся по шее, поиграл с мочкой уха. Влас настойчиво развернул голову врача к себе, облизал полыхающую щеку. Растворяясь в неспешных ласках, Мирос чуть приоткрыл глаза, и тут же шире распахнул и ахнул испуганно. В отражении зеркала на него смотрел темный глаз Власа. Глаз потемнел, весь потемнел и не было белого глазного яблока, лишь чернота.       В дверь громко постучали.       — Мирос, у вас все в порядке? — спросил хозяин.       — Да… — ответил тот сдавлено и, прочистив горло, продолжил: — Я закончил с примеркой, — а обращаясь к Власу добавил: — Выйди, мне нужно переодеться.       — Я помогу… — сказал Влас настойчиво и потянулся к верхней пуговице.       — Нет, я справлюсь сам.       Мирос открыл дверь примерочной, и Влас обиженно поджал губу, но просьбу исполнил.       — Наглец, — прошептал ему вслед Мирос. — Но я тоже хорош.       Он лихорадочно соображал, что за нелепость только что приключилась. Неужели долгое воздержание так затуманило разум, и он поплыл от ласк мальчишки. Неумелого и симпатичного, но все же мальчика. Хоть парню 22 года, его внешний вид не позволял видеть в нем взрослого юношу. Как врач он поступает по отношению к Власу непрофессионально, а как человек подло.       Мирос переоделся и, прежде чем выйти, посмотрел на себя в зеркало, мысленно давая установку. Во-первых — перестать видеть во Власе подростка, во-вторых — выстроить между ними границу врач-пациент. Он не хотел нарушать свой принцип, да и Влас, несмотря на произошедшее пару минут назад, как человек начинал нравиться. Как человек. А как оборотень?       Мирос вышел из примерочной, с выражением на лице, будто ничего не произошло. Он расплатился за покупки, попрощался с хозяином и, не обращая внимания на Власа, пошел по направлению к дому. Наглец шел рядом, нагруженный мешками с покупками, так же не проронив ни слова.       Несмотря на прохладный день, широкая улица была наполнена громкими голосами, смехом представителей различных рас. Запахи из многочисленных закусочных вызывали обильное слюноотделение.       — Ты не голоден? — спросил Мирос, а вспомнив отношение пациента к еде, добавил: — Скажи честно, что ты хочешь съесть?       Влас остановился, принюхиваясь к ароматам, что витали вокруг.       — Хочу печеных яблок… — сказал он смущенно и голову опустил вниз, рассматривая шнурки на ботинках.       — Печеных яблок? — Мирос выгнул бровь дугой. В его представлении парень сутками ел вяленое мясо, посыпанные специями балыки, птичьи потрошки и запивал все это лакомство исключительно свежей кровью. А не с этой ли целью волк прокусил Миросу плечо?       Очевидно, врач мало знает об оборотнях. Мысль, что пробел нужно обязательно заполнить неожиданно приятно укутала сердце теплотой. Влас кивнул, мечтательно улыбнулся, представляя ароматное яблоко в сахарной кожице.       — Я знаю недалеко отличное место.       Врач махнул в сторону центральной площади, и пациент радостно зашагал следом.       — Ты знаешь всех в городе? — спросил Влас, когда немолодая, но эффектная гарпия встретила их объятиями.       — Нет, конечно, — ответил Мирос, и по довольной улыбке Влас понял — доктор хитрит.       Парнишка засунул ложку в рот и глаза закрыл от блаженства, очевидно, он ничего вкуснее в жизни не пробовал.       — Вкусно? — спросил Мирос, искренне радуясь. Смог же угодить непростому вкусу пациента.       — Очень, — ответил Влас, облизывая испачканные в яблочно-сахарном сиропе губы.       — Можешь приходить сюда в любое время. Здесь каждый день пекут невероятные пироги со вкусной и разнообразной начинкой.       — Хорошо, приду, — кивнул он.       — Кстати, я дочитал твой рассказ.       Влас остановил интенсивное пережевывание пончика с сушеным виноградом и уставился на врача.       — У меня действительно глаза как у жабы? — спросил Мирос и улыбнулся милой реакции. Наконец-то кожа лица приобрела румяный оттенок.       — Мне нравятся жабы… — промямлил Влас нерешительно.       От откровения Мирос подавился водой, закашлялся.       — Только не говори мне, что тебе нравится их есть! — выпалил он и засмеялся.       Влас посмотрел неуверенно, а через мгновение редкая улыбка коснулась испачканных в крошках губ.       — Мне нравится жаб гладить. Кожа влажная, приятная на ощупь. И квакают они мило, — сказал он, улыбаясь не только губами, но и глазом.       Мирос подумал, что Влас еще ребенок, милый ребенок… со страшным зверем внутри…       — Ты интересовался сколько мне лет. В этом году исполнится 34, так что я не давал согласия обращаться ко мне на «ты».       — Извини… те, — промямлил Влас.       — Поможешь отнести покупки, и на сегодня прием окончен. Мне надо подумать над составлением нового снадобья для тебя. Встретимся через три дня в прежнее время.       — Вы… мне поможете? — спросил Влас. В его голосе и во взгляде зарождалась крохотная надежда, но с настойчивостью ростка, пробивающегося сквозь твердую землю, потому что жить очень хочет. Даже невыразимая боль и страх услышать отказ, не подавили веру в спасение от зверя.       — Я постараюсь, — сказал спокойно Мирос, хоть в этот момент был не уверен. Но Влас ждал помощи, хотел довериться, хотел открыться человеку.