Главный ингредиент

      Влас крутился всю ночь. Как он может заснуть, когда рядом спит его человек? Его надежда на счастливую жизнь, на возможность разорвать связь со зверем. Мирос его любовь, его желания. Он целый мир. Мир, который будет обязательно принадлежать Власу. Без согласия человека, полотно сна накрыло разум плотными видениями.       Просыпался Влас нехотя, отгоняя остатки невероятных образов, с уверенностью, что обнимает Мироса. Но, к огорчению, спал он один, развалившись на кровати, скомкав одеяло между ног и прижимая подушку к груди. Осуждая себя, что сон не поборол и пропустил явно прекрасный вид сонного Мироса, он натягивал широкие домашние штаны. Предусмотрительный хозяин дома оставил рядом с кроватью одежду.       Врач стоял возле стола, одной рукой помешивал зелье в узкой высокой миске, а другой что-то поочередно добавлял на кончике ножа. Влас рассматривал голую спину, взлохмаченные волосы, борясь со жгучим желанием подойти, обнять, поцеловать в шею, шепнуть на ухо слова смущающие, пошлые.       — С добрым утром! — поприветствовал Мирос. — Я наконец-то понял, что нужно добавить для связки абсолютно несовместимых трав!       Влас подошел ближе и замер, принюхиваясь. Непонятная жидкость цветом напоминала сгнившую траву в конце осени, но пахло невероятно. Будто в этом маленьком сосуде сосредоточен огромный лес, с вековыми деревьями, покрытыми мхом, с исчезнувшими сотни лет назад травами и неразгаданными тайнами.       — Представляешь, увидел необходимый компонент во сне. Давно со мной не случались сны-подсказки.       Он зачерпнул немного жидкости деревянной ложкой, поднес к губам Власа.       — Попробуй, не бойся. Это сделает тебя устойчивее к страхам.       Влас осторожно дотронулся ложки губами, попробовал подозрительную жидкость и приятно удивился ее кисловатому вкусу. Он-то ожидал чего-то отвратительного. В его представлении микстуры и снадобья ужасно горькие или кислые до оскомины. Микстура из сонных трав оправдала ожидания — неприятный вкус испорченного молока.       — Вкусно, — одобрил он, забавно причмокивая языком.       — А то! Я старался. Будешь принимать один раз в день по чуть-чуть. На кончик языка, не более, — сказал Мирос и засуетился, когда их взгляды пересеклись. — Ты на занятия не опаздываешь?       — Сегодня выходной, — ответил растерянно Влас, не желая покидать уютный дом.       Мирос почесал затылок. Он еще вчера ночью попрощался со здравым смыслом. Все, что относилось к Власу бесспорно интересовало с точки зрения врача, повелителя микстур и спасителя человеческих душ. Ночь показала — не только. Мужчина Мирос откровенно наслаждался несмелыми попытками паренька обратить на себя внимание, а уж вылизывание члена оборотнем, так вообще растормошило эмоции и было запечатлено в памяти тела навсегда. В который раз жалея о решении, врач разрешил парню остаться до вечера с условием, что тот не будет путаться под ногами, а поужинав сразу же отправится домой.       Весь день Влас не путался под ногами, а старательно помогал. Врач сообразил — паренек отлично справится с толчением ингредиентов, и вручил помощнику ступу и пестик. Научил толочь и растирать, предварительно показав фронт работ из ягод сушеных, листочков разной формы и размеров, мягкой коры неизвестного Власу дерева. Сам же закрылся в кабинете что-то высчитывая, смешивая, записывая.       В середине дня, когда в животе заурчало, а руки болели от непривычной нагрузки, Влас решил поинтересоваться насчет обеда. Он уверенно открыл дверь кабинета. Врач спал в кресле, склонив голову набок, чуть рот приоткрыв, так и напрашиваясь на поцелуй. Влас мучился недолго целовать или не целовать? Обязательно, целовать! Может, это единственная возможность. Стараясь, как можно тише ступать на носочки, он подошел ближе, опустился для удобства на колени. Коснулся едва уловимо, отстранился, прислушиваясь к дыханию. Медленно и аккуратно обхватил нижнюю губу своими дрожащими, замер, запоминая вкус и мягкость. Сильный орган в груди бился в припадке, дергаясь в бешеном ритме, так и норовя выдать Власа и его маленькое преступление. Он отстранился, полюбовался на мягкие черты лица и, чуть дыша от эмоций восторга, покинул кабинет. Врач сонно потянулся.       — Наглец, но смелый наглец. Значит микстура действует. - Он довольно улыбнулся, как мартовский кот, заприметивший обворожительную кошку на дереве, и вернулся к работе.       Мирос так и не вышел из кабинета, и помощнику пришлось искать пропитание самому. Черничный пирог был решительно отставлен в сторону в пользу Мироса. Влас не соблазнится на аромат и кисло-сладкую начинку. Перекусив вяленым мясом и несвежим хлебом, парнишка продолжил нелегкий труд.       Мирос появился ближе к вечеру, предложил перекусить пирогом и Влас не смог отказать. Помощник топтался на пороге, не решаясь уйти.       — Эй, смельчак. — Мирос шуточно щелкнул пациента по носу, отчего тот скривился и потер ушибленный нос. — Влас, тебе надо показаться родителям и вернуться на учебу, — сказал он серьезней. — Встретимся через неделю. Эй! Выше нос. Хочу навестить старого друга и кое-что узнать об оборотнях.       Влас вздрогнул, опустил виновато голову, но тут же выпрямился, подошел ближе и обнял неожиданно. Мирос слегка растерялся, но искренне обнял в ответ, по-дружески похлопал по спине.       — Влас, руки! — крикнул он, когда ладонь смельчака спустилась ниже талии и погладила ягодицу.       — Прости… те, — сказал Влас смущенно, а Мирос подумал, что, пожалуй, не стоило парню пробовать снадобье на смелость. В губы поцеловал, обнял, задницу погладил. Дальнейший его шаг одновременно пугал и приятно волновал низ живота. ***       Утром следующего дня Мирос настраивался на встречу с учителем. По истечении трех лет обучения старый дроу признал в нем мастера, и нежданно бросил на прощание, что будет рад видеть ученика снова.       Темные эльфы разительно отличались от благородных альвов. Раса свободолюбцев и правдорубов пользовалась нелюбовью остальных рас без исключения. Даже гномы, с их ворчливостью и надменные светлые эльфы, намного, намного приятней дроу. Темные эльфы говорили правду всегда и всем. Если собеседник неприятен в общении, дроу скажут об этом в лицо, не отводя решительных глаз. Если неописуемо дорогой деликатес по их странным вкусовым предпочтениям мерзкий, они скормят еду зверям. Они матерились по поводу и без, абсолютно не думая о последствиях и не обращая внимания на окружающих. Что для темного эльфа мелкая лярва, по сравнению с той ужасающей энергией, которой обладали они сами? Пыль, недостойная внимания.       За те нелегкие три года, когда Мирос жил с эльфами, как бы нереально это не звучало, он научился ладить с ними. Бесспорно, не все хотят знать, что руки растут не из того места, что ты бестолочь и бездарность. Но анализируя те дни, он, в самом деле, был бездарностью. И как же ценно одно-единственное слово похвалы от учителя.       Попасть в закрытое пространство дроу невозможно, если ты не дроу или у тебя нет знакомых дроу, которые тебе доверяют. Учитель шепнул заклинание, открывающее дверь в их мир, но лишь один раз. Мирос сохранил в памяти чудное слово и ради Власа воспользуется им незамедлительно.       Мирос открыл дверь на улицу, сделал шаг и произнес имя учителя наоборот. Считалось, дроу живут под землей, но солнце здесь припекало жарче, чем в Старом Мире. Темный эльф склонился над аккуратной грядкой, густо засаженной разнообразной растительностью. По человеческим меркам на вид здоровяку около пятидесяти. Крепкое телосложение, под два метра ростом, темные кудрявые волосы до плеч. А одет этот медвежонок был в комбинезон цвета ярче солнца.       — Берси! — заорал человек, ловко перепрыгивая ровные полоски земли.       — Мирос? Ты что ль? — Эльф пригляделся, в ладоши хлопнул от удивления.       — Рад меня видеть? — спросил Мирос, прищуриваясь.       — Рад, рад. — Эльф обошел ученика, рассматривая с разных сторон. — Похорошел, — сказал он и шлепнул по заднице, и недовольно цокнул языком. — Повезет же тому, кто эту ладную задницу выдерет.       Мирос покачал головой, развернулся и обнял здоровяка. Да, и еще его учитель похотлив сверх меры.       — Что с волосами? — спросил Мирос, рассматривая темную шевелюру. — Помнится, раньше у тебя была светлая голова.       — Подкрасился, не нравится?       — Необычно… — Пожал плечами человек.       — Хочу к одной молодухе подкатить старческие яйца, а она сиськами уперлась, мол не люблю белых стариков. Вот, я и перекрасился в черного старика, — сказал и заржал. Вот именно что заржал, отбирая первенство у лошади, пасущейся рядом на лугу.       — Берси, я тебя попрошу, не надо бранных слов, а то мне до конца жизни с лярвами жить.       — Ишь, нежный какой. Зачем тогда пожаловал, если не над пошлыми шутками смеяться? — спросил он и глазами сверкнул. — Неужели из-за будущего хозяина своей задницы?       — У тебя одно на уме. Я вообще-то хотел о серьезном спросить. Знаешь об оборотнях? Не то, что известно, а истинную причину их возникновения.       Берси задумался, голову в небо безоблачное поднял.       — Расскажу, что знаю, но давай к столу двинем, чайлуна выпьем.       — А это что? Новый травяной сбор?       Берси наклонился ближе и с выражением на лице, словно он сию же секунду поведает Миросу тайну мироздания, тихо сказал:       — Чайлун — это Лунный чай. Собирается как ты уже догадался при полной Луне. Бодрит так, что несколько суток можно без отдыха активничать. Моя последняя разработка. Для хорошего траха самое то.       Мирос обреченно покачал головой — похотливый старик никогда не изменится. Человек и дроу сели за дубовый стол. Берси закусочку порезал — огурчики с собственной грядки. Положил на стол варёную филейную часть дикого кабана, батон ароматного хлеба.       — Возможно, ты знаешь, что бывшие Верховные практиковали оборотничество.       Мирос кивнул.       — Но наверняка не знаешь почему они это делали. Если Верховный желает обрести больше власти, а не служит силе, которая его выбрала, то эта сила его покидает. Магия не любит предательства. А человек, однажды почувствовав себя всемогущим, пойдет на любые меры, чтобы эту силу вернуть хоть частично. Не все, конечно, — он остановился, печально вздохнул. — Вот и начала человеческая раса экспериментировать с оборотничеством.       — А почему оборотни в основном волки? — спросил Мирос, жадно впитывая информацию.       — Когда-то волки были зверями сильными. Молодой волк мог с легкостью удержать на себе здоровенного орка. Теперешние волки — щенки, — сказал он и откусил кусок мяса.       — Понятно, а почему оборотни появляются до сих пор? Насколько я знаю, эта практика строго карается. И кстати почему?       Берси нахмурился, и воздух вокруг будто потяжелел, уплотнился.       — Почему карается, прости, я тебе рассказать не могу. Не все тайны желают быть раскрытыми.       Мирос тревожно сглотнул, а эльф продолжил:       — Оборотни появляются в семьях, где в роду был бывший Верховный, чья попытка обернуться оказалась неудачной, и человек так и остался волком до смерти. Оборотень может проявиться через несколько поколений, а может никогда не проявиться. Это зависит, от того родится в роду человек со схожей силой далекого предка или нет.       Мирос потер вспотевшие ладони.       — Получается, потомок страдает из-за неудач далёкого предка?       — Выходит, что так. Мне жалко таких людей. Они наделены удивительной силой, которой толком пользоваться не умеют, да и попросту не хотели эту силу иметь.       — Можно помочь человеку заблокировать выход зверя? Или контролировать силу? — ученик задал главный вопрос.       — Тут я тебе, к сожалению, не помощник. Нашей расе оборотни не интересны, и я уверен, никто не задумывался можно им помочь или нет. А что? Твой любовник - оборотень? — спросил Берси и хохотнул.       — Не любовник, а пациент… друг.       — Слушай, а зачем тебе его сдерживать? Они же как звери в постели, во всех смыслах. — Заржал он и хитро подмигнул. — Оборотень — это одно сплошное желание и ноль мозгов. Может, лучше приручить?       — Он человек, а не животное, — сказал грустно Мирос, и эльф задумчиво отхлебнул из высокой кружки чайлуна.       Темный эльф проявил небывалое гостеприимство, предложив бывшему ученику остаться на пару дней, и воспользоваться древними записями, что остались от предков, а это значит рукописям не меньше тысячи лет. Мирос согласился в надежде добыть больше ценной, скрытой информации. Нашел пару новых рецептов для работы и ни слова об оборотнях. Поблагодарив дроу за помощь, через три дня он вернулся домой. За время отсутствия ничего важного не произошло, кроме оставленной записки в двери от отца Власа, о необходимости встретиться и обсудить лечение сына. Встреча назначена на послезавтра и у врача нет права отказаться.       Еще один день прошел под девизом «Соединяй и смешивай!» Любимые колбочки заполнялись жидкостью то изумрудной, то бордовой, но обязательно густой, пахучей. ***       Мирос посмотрел на отражение в зеркале, еще раз поправил идеально сидящий черный костюм, пригладил воротник белой рубашки, положил в карман небольшой пузырек. Пробный образец для контроля Власа-волка.       На удивление теплая погода так и просила неспешной прогулки по залитым солнцем мостовым. Мирос решил прогуляться — время позволяло, а дом пациента находился в получасе ходьбы от центральной площади. Через час Мирос стоял возле огромных ворот, соображая, как у Власа получилось покинуть крепость. Охрана из орков, слуги в основном человеческой расы. Дворецкий светлый эльф — нонсенс. Эльфы не прислуживали людям, значит семья Власа немыслимо влиятельна. Закралось подозрение, что Власу кто-то помог беспрепятственно проникнуть в его дом.       Мироса провели в большую гостиную, и едва он разместился на жёстком диване, как с радостным воплем к нему кинулся Влас.       — Я скучал!       Парень с разбега опустился на колени, рискуя заработать ушибы, и прижался губами к руке Мироса, оставляя тепло и немного слюны.       — Влас, что ты делаешь? — чуть ли ни шикнул врач, спешно убирая руку и поднимая молодого хозяина с колен.       — Не переживай, родителей в доме нет — опаздывают. У нас около часа, чтобы пообщаться, — сказал он радостно, и вот серьезно, Мирос увидел, как вильнул пушистый хвост.       — Пошли в мою комнату. — Глаза хитро сверкнули, и Мирос только сейчас понял, что Влас лицо не прячет.       Врач опешил от смелости, хотя все правильно — микстура действует.       — Ты принимаешь микстуру, что я дал? — спросил он, следуя по коридорам-лабиринтам огромного дома.       — Да, макаю самый кончик, — ответил Влас и высунул этот самый кончик.       Мирос засмеялся, вскользь подумав, что и сам не прочь засунуть в микстуру язык и желательно целиком. От предстоящего разговора с родителями пациента в душу впивались острые коготки страха.       Комната Власа не была похожа на комнату сына высокопоставленного чиновника, скорее, ребенка из хорошо обеспеченной семьи. Небольшая кровать, письменный стол, заваленный бумагами, книгами. Гардероб и удобно расположенная ванная, как бы встроенная внутрь комнаты. В светлых тонах и ничего лишнего или вызывающего. Его собственная спальня казалась и то более изящно обставлена по сравнению со скромным жилищем. Влас велел располагаться, а сам помчался в неизвестном направлении.       Мирос прошелся по комнате, остановил взгляд на столе. Книги по медицине, справочники, отдельно вырванные листы, пара дощечек с непонятными символами. Все это сваленное в кучу, резало глаз и требовало систематизации. Мирос присел за стол с намерением привести беспорядок в идеальный порядок, но не успел поднять руку, как услышал за спиной звон разбивающейся посуды.       За Власом закрылась тяжелая дверь, и Мирос сообразил — комната сделана из прочного шумонепроницаемого дерева. Плотный материал должен удержать оборотня в комнате, а специальные датчики реагировали и улавливали мельчайшие изменения в эмоциональном состоянии жильца.       Влас стоял на четвереньках посреди разбросанных конфет в золотистых обертках, и, тяжело дыша, рвал на себе нарядную белую рубашку.       — Больноооо, — простонал он, на бок лег, сжался.       Мирос поднялся со стула, неприятную слабость в ногах почувствовал, легкое головокружение. Страх накатил плотной волной, удобно разместился комком слизи в горле, делая человека деревянной куклой, что не в силах пошевелиться без дерганья лески.       — Мне больно… не хочу, — прохрипел Влас, скручиваясь в беззащитный комочек.       Мирос помотал головой, сжал кулаки, прогоняя совершенно неуместные эмоции. Он подбежал к Власу, оттолкнул ногой то, что раньше было чашками из тончайшего фарфора. Не страшась осколков поменьше, он на пол опустился и голову парня в руки взял. Два черных глаза смотрели безжизненно, не отражая эмоций. Губы побелели, а щеки, наоборот, приобрели красноватый оттенок, как будто кто специально мазнул соком красных ягод по бледной коже.       — Влас, посмотри на меня, — приказал Мирос, держа лицо в ладонях.       — Мирос? — спросил Влас растерянно, на мгновение придя в себя и тут же затрясся телом.       — Нет, нет, нет, только не это, пожалуйста, — забормотал отчаянно врач, хлопая парня по щекам.       Но Влас не слышал, а руку вытянул вперёд, и пальцы его зашевелились, выкручивая суставы, живя своей жизнью. Кисть удлинялась, мгновенно покрываясь редкой шерстью.       — Влас, посмотри на меня, — потребовал Мирос не понимая, как это поможет. Но верил он, если называть человека по имени, держать зрительный контакт, то достучится до разума. На стадии превращения Влас должен все понимать.       Мирос с ужасом отстранился. Должен понимать то, что происходит… ощущать, как с жутким хрустом суставы выворачивает, как удлиняются конечности, натягиваются мышцы и крепнут, разрастаются кости. Должен понимать, что неизведанная сила ломает его тело, используя как сосуд. Из горла Власа вырвался хриплый стон.       — Не хочу…       Мирос прикусил губу, чтобы не взвыть от бессилия, что грудь сдавило. Эмоции налетели ветром — холодным, пронизывающим, северным. Неужели он не в силах остановить ужасающее превращение. «Образец!» — мелькнуло молнией в голове, и дрожащая рука достала из кармана пузырек. Образец пробный, в нем наверняка не хватает парочки ингредиентов, но стоит попробовать.       Наспех открутив пробку, врач схватил Власа за волосы, оттянул голову назад, подставил пузырек с лекарством к плотно сжатым губам. Мысленно выругался, что заранее не продумал, как будет жидкость вливать в рот. Но ничего, сейчас через опыт и поймет.       — Влас, послушай меня, ты же сильный парень, да? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Прошу, открой рот, я дам лекарство, тебе станет лучше. Открой! Давай! — орал Мирос, елозя по губам стеклянным горлышком.       — Ми… ро…с … — еле шевеля губами произнес оборотень, а врач воспользовался ситуацией и влил микстуру в едва приоткрытый рот.       Бордовая жидкость потекла по подбородку, и врач облегченно выдохнул — хоть малая часть, но должна попасть внутрь. Влас затрясся больше прежнего, и Мирос силу приложил, чтобы несчастный не навредил себе. Он сжал тонкое тело в объятиях, голову разместил на своей груди.       Влас дернулся, пробормотал невразумительно и притих. Мирос гладил по голове, теребя взмокшие волосы, шептал имя, целовал макушку, раскачивая как маленького. Убаюкивал рассказом о том, как в юности попал в закрытое пространство к темным эльфам. Влас не слышал, и Мирос это понимал. Но так было проще отвлечься самому от осознания кошмара, что испытывает Влас при каждом превращении. Эту боль Мирос вряд ли бы выдержал. И восхищался мужеством и силой доброго, скромного паренька. Ведь осознание, что достаточно пары минут и ты уже не человек, а неподконтрольное существо, способно свести с ума любого.       К счастью, тело не продолжило трансформацию. Рука вернулась в прежнее состояние, будто и вовсе не было жуткой метаморфозы. Мирос поднял уснувшего парня на руки, уложил на кровать, накрыл одеялом, а сам вышел из комнаты. На удивление дверь открылась легко, и мужчина попал в тихий коридор. Не зная куда идти, он наугад повернул направо, поднялся по лестнице вверх, прошел пару закрытых помещений. Ориентируясь на внутренние маячки, он заглянул в комнату с открытой дверью, и не ошибся. В просторном кабинете сидел высокий мужчина, чертами лица напоминающий Власа.       — Я вас ждал, — сказал он и протянул растрепанному врачу бокал.       Мирос ничего крепче вина и пива с медом не пил, но пережитый кошмар держал в напряжении, а алкоголь расслаблял.       — Ваш сын только что чуть не обратился в волка, — сказал он, сделав большой глоток и скривился. Рот непривычно обожгло чем-то до безобразия горьким и терпким.       — Я знаю, у меня каждый раз ноют суставы, — сказал мужчина. — В этот раз закончилось довольно быстро.       — Да, я … — Мирос замялся.       — Мирос, что бы вы ни думали, но я люблю сына. Вероятно, не так, как бы мальчику хотелось. Он мой единственный ребенок.       — Да, я понимаю, — промямлил врач. — Я хочу помочь.       — Я нанял вас именно для этого. Помочь Власу. Перед тем как к вам обратиться я тщательно изучил вашу биографию, узнал о происхождении вплоть до прадедушки моряка, незаконно торговавшего исчезающими морскими животными.       Мирос отпил из бокала. О жадном родственнике запрещено не то, что говорить, а даже думать. С другой стороны, чего удивляться? Перед ним главный судья столицы. Высокая должность открывает те тайны, о которых некоторые могут уже и не помнить.       — Но это к нашему делу не относится. Вы умелый специалист по лечению людских душ в Старом Мире. Если бы я обратился за помощью год назад, то дал бы сыну лишь призрачную надежду. Вы достигли определенного мастерства, и у моей семьи появился шанс. Я искренне надеюсь на вашу помощь.       — Да, я постараюсь, — чуть слышно ответил Мирос, сам не понимая, отчего так робеет. Огромная плита давила сверху, и с каждым словом мужчины напротив, это давление увеличивалось.       — Рад это слышать, — сказал отец Власа, и ни один мускул не дрогнул на лице. — Вам приготовили комнату, будьте моим гостем.       — Спасибо за приглашение. — Мирос поставил бокал на стол. — Скажите, за Власом наблюдают?       — Да, я знаю о всех его перемещениях за пределами дома и сделаю многое, чтобы помочь сыну.       Мирос кивнул, обдумывая услышанное. Поняв, что разговор окончен, он попрощался и вышел из кабинета. Что-то такое он и ожидал от встречи. Отец знал о визите сына в обличье оборотня в дом Мироса, более того он это позволил, видимо преследуя цель познакомить доктора с оборотнем поближе. Неожиданно приятными оказались слова о любви к сыну. Неплохо было бы наладить их отношения. Убедившись, что Влас безмятежно спит, Мирос направился в приготовленную комнату, также насладиться хорошим отдыхом.