ОтКЛОНение

      По моим подсчётам, прошло около получаса, но Баррисс продолжала стоять за стеной и всхлипывать. Иногда от неё отскакивали громкие ругательства или отдельные слова и фразы. Не по-джедайски упиваясь неподдельной ненавистью, она костерила «доброго человека» и всех его обездоленных прислужников. Когда силы кричать иссякли и голос заметно просел и превратился в хрип, Оффи шмыгнула носом и вскоре очутилась прямо у изголовья койки. Я даже не смогла сообразить, в какой стороне был вход в комнату, ставшую для меня темницей.       Баррисс схватила стакан и рывком протянула его мне. Крупные капли беззвучно коснулись пола.       — На, — грубым голосом сказала она.       Я посмотрела на цепи, не в силах пошевелиться; сесть или хотя бы приподняться не представлялось возможным.       — Может, тогда ослабишь парочку из них, — ответила я. Хотя моё положение было шатким, окутанным неизвестностью, но язвительная усмешка невольно соскользнула с моих губ. Нервы были натянуты до предела.       Оффи нахмурилась и поставила стакан на место.       — Не хочешь — не надо, — огрызнулась она.       Хотя голос у Баррисс дрожал, на её лице не дрогнул ни один мускул. Она словно надела непроницаемую маску, сквозь которую не просвечивались эмоции. Даже в ярко-синих глазах нельзя было разглядеть ничего, кроме пустоты.       Девушка присела на край кровати и пристально посмотрела на меня.       — Не могу поверить, что это была ты, — прошептала я.

***

(повествование от третьего лица)       Всё, к чему упорно стремилась Баррисс, рухнуло в один день.       С самого детства её считали лучшей, ставили в пример не только младшим юнлигам, но и падаванам. Оффи считали эталоном послушания, скромности, прилежности в учёбе, а строгий, но изящный боевой стиль довершал гармоничный образ прирождённой отличницы. Джедаи в один голос отмечали её успехи и предрекали ей великое будущее.       Однако идиллия закончилась с первыми выстрелами на арене войны. Оказавшись в центре сражения, Баррисс растерялась. Взрывы, кровь, крики и ужас смерти никак не вязались с привычным для неё жизненным укладом. Почти в каждой миссии перед ней вставал трудный выбор: действовать, опираясь на принципы, но поставить под угрозу тысячи клонов и учителя, или же отойти от правил, чтобы спасти товарищей. Эта дилемма подкашивала Баррисс похлеще пропущенных мечом шальных снарядов. А идти на следку с совестью становилось всё труднее.       Ни разговоры с Луминарой, ни многочасовые медитации не приносили ей необходимое успокоение. Затянувшаяся война буквально поселилась в сердце, вгрызлась в душу. Оффи казалось, что ещё немного — и она попросту сойдёт с ума. Отказаться от участия в миссиях она не могла: слишком много ожиданий повесили на неё джедаи. Приходилось терпеть и молить Силу, чтобы окружавший её ад наконец прекратился. Даже если это спокойствие будет стоить ей жизни.       На Джеонозисе она познакомилась с Асокой. Тогрута сразу показалась ей странной, ненормальной: она так рвалась в бой, словно собиралась отправиться не в пекло, а поиграть в спортивную игру на курорте. Живая, резвая, азартная, она с каждым мигом казалась Оффи всё глупее; уже к середине собрания по уточнению плана Баррисс даже подумала, что тогрута впервые оказалась на фронте, а под конец, после речи Энакина, и вовсе решила, что самым адекватным в 501 легионе был Рекс.       Последним выводом она не постеснялась поделиться с Асокой. Та в ответ лишь загадочно улыбнулась и, пожав плечами, ответила:       — Кто-то должен усмирять наш с учителем пыл.       Слова тогруты показались Баррисс непростительной наглостью, однако она решила промолчать.       Наверное, именно тогда Оффи поняла, что Асока стала для неё опасной соперницей. Немудрено, что милое юное дарование, никогда не падавшее духом и знавшее, как выбраться из любой ситуации и когда пренебречь правилами, имела все шансы затмить Баррисс, уже выросшую и почти превратившуюся в рыцаря-джедая. «А ведь взрослых за успехи не хвалят, зато ругают за каждый недостаток», — ударом грома раздавалась в её голове старая фраза, сказанная неизвестно кем при забытых обстоятельствах; почему-то именно эти слова вызывали неподдельный, одуряющий страх перед будущим. И пока Оффи безропотно следовала Кодексу, она неосознанно взращивала в себе жгучую зависть и ненависть к тогруте.       Баррисс начала усиленно тренироваться, осваивать новую форму боя; в огромной библиотеке не было ни текста, к которому она бы не прикоснулась. Однако Асока всегда оказывалась на шаг впереди неё без особых усилий. Самобытная, непоседливая, открытая, общительная, падаван Скайуокера стремительно завоёвывала уважение Ордена. Совет нередко упоминал во время собраний её заслуги и пропускал мимо ушей бунтарский характер тогруты. Иногда без внимания оказывались такие проступки, за которые Баррисс бы ожидали длительные и унизительные работы в Храме.       Асоке многое сходило с рук. Слишком многое. Как же хотелось Оффи найти хоть один грешок, который скрывала назойливая конкурентка. И достаточно скоро ей удалось его отыскать.       Однажды Баррисс прогуливалась по улицам Корусанта и на обратном пути в Храм решила забежать в кафе. Ожидая дроида-официанта, она решила осмотреться. Посетителей было немного, и в глаза сразу бросилась парочка, сидевшая за столиком в самом углу. Сначала Баррисс даже не поняла, почему взгляд так зацепился за этих двоих. Лицо девушки было закрыто широким капюшоном, а её надел широкое тёмные очки; такой внешний вид не был не редкостью для простых корусантких районов. Но, несмотря на маскировку и гражданскую одежду, Баррисс быстро узнала в мужчине Рекса.       «Интересно, что он тут далает?» — подумала Оффи. Внутри неё разгорелся живой интерес. Кроме походов в 79, клоны редко покидали базу, за исключением особых случаев, поэтому Баррисс решила выяснить, кому удалось завоевать сердце капитана.       Она взяла заказ и осторожно села за столик. Расположилась так, чтобы не находиться в поле зрения парочки, но самой видеть каждое их движение. Не прошло и нескольких минут, как из-под капюшона высунулись бело-синие лекку. Отростки медленно потянулись к капитану; он засмущался и, с тревогой оглядевшись по сторонам, прошептал в полголоса:       — Асока, прошу, сейчас не время.       Оффи, долгое время упражнявшейся в подслушивании с помощью Силы, не составило труда услышать и запомнить нужное имя. Хотя Баррисс была шокирована и чуть не подавилась пирожным, она поняла, что ради такого момента стоило пережить скучное утро.       — Прости, я не могу это контролировать, — робко ответила Асока. Тем временем лекку окончательно вытянулся в поисках смуглой щеки клона. Рекс покраснел и зажмурился. Как впоследствии вспоминала Оффи, лицо капитана горело ярче лезвия светового меча ситха.       — А ну опускайтесь, — раздражённо прошептала тогрута, пытаясь осторожно опустить непослушные отростки. Её действия не увенчались успехом, и Рекс неуверенным голосом сказал:       — Может выйдем на улицу? Если захочешь, мы потом снова вернёмся.       Девушка кивнула. Ловко подхватив стакан, он поднялся и повёл Асоку к выходу. Они прошли мимо Баррисс, даже не заметив её, хотя Оффи даже не пыталась скрыть своё присутствие. Парочку больше волновали вытянувшиеся лекку, чем старая знакомая, в одиночестве наслаждавшаяся сладким и развернувшимся перед ней представлением.       Баррисс не сдала Асоку джедаям. Она испугалась. Испугалась настолько сильно, что трясшиеся перед каждым сражением ноги вмиг показались сущим пустяком. Принципы и совесть разрывали её на части. Следовать принципам — значит, немедленно переполошить сначала Энакина, а следом и весь Совет. Послушать совесть — сохранить увиденное в тайне до конца дней.       «Лекку просто так не двигаются. Это не могла быть деловая встреча», — размышляла Баррисс, уговаривая себя поступить «правильно», по правилам, по Кодексу.       Только доводы не дали результатов. Орден так и остался в неведении.

***

(повествование от лица Аки)       — Если бы я тогда проявила стойкость и смогла поступить, оставив в стороне дурацкую жалость к себе, я никогда не опустилась бы до сотрудничества с этим отморозком, — с горечью в голосе сказала Баррисс после долгого молчания.       Слова Оффи показались мне странными, полными боли. Однако презрение к ней заглушило во мне сострадание.       — Как ты можешь после всего давить на жалость?       Вопрос прозвучал в тишине слишком громко и резко, и Баррисс невольно дёрнулась.       — Аки, я просто хочу предостеречь тебя.       — Да неужели? И каким же образом? Снова бросишь меня в яму? Или будешь шантажировать меня видеозаписями? А, может, натравишь на меня мёртвую сестру…       — Аки, подожди…       — Наверное, было забавно наблюдать, как я метаюсь по квартире. У меня до сих пор по ночам всплывает её жуткое разлагающееся лицо. А твои игрища с Рексом? Ты поняла, что на Асоку донести не сможешь, и решила отомстить ей другими средствами. По такой же логике ты со своим паршивцем накинулась на Джесси. Для меня вы омерзительнее Сепаратистов, напавших на мою деревню!       Баррисс затряслась и чуть было не упала с кровати.       — Так та сумасшедшая была её сестрой… — пробормотала Оффи.       Она думала, что я не разберу невнятную речь, однако услышанное оказалось последней каплей. По телу прошлась жгучая волна гнева. Я зарычала и подскочила на койке. Тяжёлые цепи загремели, отчего Баррисс попятилась назад, словно опасаясь, что во мне вот-вот пробудится неведомая сила, способная стереть в порошок половину Корусанта. Однако спустя несколько секунд я снова лежала в прежнем положении, только связки на руках и ногах теперь нестерпимо болели.       — Тварь! — рявкнула я.       — Я знаю… знаю, что у тебя руки чешутся разорвать меня и «доброго человека» на куски, — тяжело дыша, сказала Баррисс. — Только помни: его руки испачканы кровью джедая. Если даже против меня у тебя нет никаких шансов, то против него идти бессмысленно. Знаешь, когда я зашла слишком далеко, то решила избавиться от «доброго человека» и была готова просить помощи у… другой его помощницы. Но даже вдвоём мы не смогли управиться с ним.       — Госпожа, у вас всё нормально? — раздался из темноты низкий мужской голос.       — Вполне, — ответила Оффи.       Через секунду из тьмы вынырнул тви’лек, охранявшись дверь в зал, и две низкие девушки с неестественно бледной кожей. Их лица были закрыты массивными чёрными масками, а тёмно-карие глаза казались заплаканными. В руках они держали корзины, доверху забитые тканью.       — Чтобы через час всё было готово, — холодным тоном сказала Баррисс и исчезла в темноте.       Тви’лек присел на пол, скрестив ноги, а девушки направились к койке.

***

(повествование от третьего лица)       Для Нижних уровней квартира выглядела очень опрятно и уютно. Воздух, шедший из вентиляции, был странно свежим, а широкая настенная лампа ни разу не замерцала. Баррисс сидела за широким высоким столом уже полчаса и всё пыталась понять, как попала сюда.       Обстановка и правда была дружелюбной: помимо квадратного стола и четырёх стульев, в углу комнаты стоял диван с кремовой обивкой и двумя журнальными столиками по краям. По стенам были развешаны картины, плакаты и таблички с надписями на неизвестном языке. На фоне тихо играла музыка, а само пространство было отделено от коридора стеклянной дверью, за которой мерцал экран с каким-то фильмом.       Оффи действительно ничего не помнила: она спустилась на пару десятков уровней вниз по поручению джедаев, потом добралась до нужного места, чтобы встретиться с каким-то из полиции. Только что было дальше, она не помнила; неведомая сила вывела её из реальности.       Баррисс взглянула в окно, однако увидела лишь его имитацию — панель с золотистыми полями и тонкой полоской деревьев на горизонте. Через стены с улицы не доносились звуки, отчего Оффи стало не по себе. Она слышала про многих джедаев да и простых неадептов, потерявшихся в потоке бесконечных и похожих друг на друга, как братья-близнецы, мирах, и чувство потерянности, охватившее её, вытеснило остальные эмоции.       «Вдруг я сейчас стою совершенно в другом месте, а всё это нереально?» — с ужасом подумала Баррисс и собралась было поскорее уйти, как вдруг дверь отъехала в сторону, и в комнату вошёл высокий мужчина.       — Смотрю, ты быстро пришла в себя, — усмехнулся он.       У Оффи сердце ушло в пятки. Рука потянулась к световому мечу. Незнакомец покачал головой.       — Не бойся, я ничего с тобой не сделал. Ты надышалась парами и потеряла рассудок. С такими неженками, как ты, такое часто встречается. Вот, держи.       Только сейчас Баррисс заметила большую белую чашку в его руке.       Мужчина сел за стол прямо напротив Оффи и положил чашку прямо около её рук. В нос ударил характерный запах пряного чая, нередко подаваемого в Храме. Однако попробовать его она не решилась.       — Кто вы такой?       — Ты джедай?       Они сказали это почти одновременно и вновь замолчали. Баррисс прищурилась, внимательно осматривая незнакомца, на всякий случай запоминая его, и поднялась со стула. С языка готовы были слететь слова прощания, но мужчина решил продолжить нелепо начавшийся разговор:       — Ты не ответила на мой вопрос.       Оффи закатила глаза и с нескрываемым неодобрением и недоверием уставилась на него.       — Как и ты на мой, — равнодушно бросила она и открыла дверь.       — Ты ведь нарочно выпросила это задание у джедаев, так? — слова мужчины словно ошпарили Баррисс кипятком.       — Простите?       — Ты почувствовала необходимость оказаться здесь и не придумала ничего лучше, кроме как выпросить дурацкое поручение в токсичном районе, — продолжил он.       Оффи вымучила из себя улыбку.       — Вы зря думаете, что я куплюсь на ваш подкат, — ответила она и засмеялась. Смех вышел донельзя притворным; за открытой ложью невозможно было скрыть страх.       — Ты же ведь знаешь, что я попал прямо в точку. И сдалось мне подкатывать к джедаю, — улыбнулся незнакомец и широко улыбнулся.       Если Баррисс была менее любопытной и более решительной, она бы незамедлительно покинула квартиру и до конца дней держалась бы подальше от этого места. Но живой интерес подстрекнул её продолжить пугающий разговор с мужчиной, явно обладавший странными способностями. Он знал слишком многое, и Оффи буквально почувствовала себя беззащитной рядом с ним; он спокойно озвучивал самые сокровенные желания, мечты Баррисс, её пристрастия, вкусы и порой не особо приличные желания, о которых девушка боялась даже думать. Мужчина хладнокровно наблюдал за тем, как она краснела, стыдливо оглядывалась по сторонам, однако совершенно не думала уходить. Наоборот, Оффи переместилась на диван и сжала в руках горстку маленьких декоративных подушек. А он всё продолжать обнажать её душу.       К великому счастью Баррисс, ему было известно всё про «задиру-Асоку» и Рекса, которого он называл не иначе как «издержкой производства», тем самым вызывая у собеседницы понимание и поддержку.       Наконец, когда долгий разговор закончился, незнакомец присел на корточки перед девушкой и нежно взял её за руку.       — Думаю, мы прекрасно провели время.       — Конечно, — ответила она, совершенно не понимая, почему после таких ужасающий разоблачений вид мужчины приносил в душу долгожданное успокоение. Так хорошо Оффи не чувствовала себя даже до начала войны.       — Зови меня Марк, — прошептал он и крепко пожал маленькую изящную руку. От прикосновения тёплой кожи к прохладной ладони по телу Баррисс пошли приятные мурашки. «Наверное, так ощущается счастье!»       Марк проводил её до выхода и улыбнулся.       — Ты придёшь сюда снова?       И Баррис не медля ответила:       — Да.       Оффи не догадывалась, на какой шаткий, опасный путь она ступила.