ОтКЛОНение

      Вон ворвался в комнату с тремя большими контейнерами с горячей едой и сразу протянул их мне.       — Держи, я тебе побольше взял, — сказал он.       Несмотря на то что я проспала трое суток, есть совершенно не хотелось, но из вежливости пришлось взять верхний контейнер и открыть крышку. В нос вместе с паром ударил запах соуса, которым заправляли салат. Вспомнив его горький вкус, я сразу захотела пить, но в стакане, стоявшем на прикроватной тумбочке, не было ни капли. Посмотрев исподлобья на Вона, наверное, слишком сердито, потому как тот сразу напрягся, я собралась было попросить его сбегать за водой, но передумала.       Мысли о странном сне выбивали меня из колеи. Образы всплывали в памяти и стремительно сменяли друг друга. Но они не напоминали мешанину, как обычно бывает после пробуждения; наоборот, они были яркими, живыми, реальными, будто я пережила увиденное наяву. Страха я не чувствовала: в глубине души мне казалось, что этот странный сон обязательно должен был запомниться, что в нём было спрятано нечто очень важное.       — Аки, давай пойдём к медикам? — робко спросил Вон, кладя контейнеры на тумбочку и усаживаясь рядом на кровать.       — Не стоит, я в порядке, — сухо ответила я.       — С тобой точно всё хорошо?       — Я тебе уже десять раз говорила, что всё нормально.       Порой Вон умел выводить из себя. Его, конечно, можно было понять: он был вторым по значимости клоном в 501-м легионе, поэтому Рекс относился к нему со всей серьёзностью. Капитан не мог доверить Файвсу ответственную роль моего телохранителя, поэтому водрузил эту ношу на уставшие плечи Вона и наверняка запугал его. Теперь бедняга готов был прыгать вокруг меня, чтобы ничего не случилось.       — Просто посиди спокойно. И молча, — неожиданно резко сказала я, и Вон сразу замер, широко раскрыв глаза.       — Прости, — прошептал он и сделал вид, что настраивает передатчик.       Вон поочерёдно нажал на несколько кнопок на ручной панели и стал всматриваться в загоравшиеся зелёным и красным квадраты. Динамик запищал, а следом послышался приглушённый шелест помех. Отсоединив пластоид с передатчиком и поднеся его вплотную к уху, Вон нахмурился.       — Аки, можно я воспользуюсь твоим голостолом? — тихо попросил он.       — Конечно. Если починишь.       — А что с ним не так?       — Кнопки заедает.       — Вот как, — вздохнул Вон и не спеша поднялся с кровати.       Я отложила контейнер и украдкой поглядела на свою ладонь: прямо посередине была маленькая тёмно-фиолетовая точка, от которой к запястью тянулись едва различимые зигзаги. Они появились через несколько минут после пробуждения. Через них не протекала энергия, по коже не бежал холод — эти зигзаги были словно нарисованные. Мне даже захотелось попробовать их стереть, но они сами начинали постепенно тускнеть. Только у самой точки зигзаги не теряли яркость.              «Вряд ли они появились от удара током. Если, конечно, я вообще ударялась», — подумала я.       — Ты уверена, что с голостолом неполадки? — спросил Вон после долгой паузы. — Я ничего не нашёл.       Из голостола торчали провода, которые клон тщательно осматривал и затем осторожно убирал обратно внутрь. Время от времени он зажимал кнопки, и сбоку устройства загорались маленькие огоньки. Когда над голостолом загорелся экран, Вон переключил несколько программ, прежде чем взмахнуть руками.       — Кнопки в полном порядке, — заключил он, похлопав по боку стола.       Вон вынул из пластоида с передатчикам маленький жучок и вставил его в разъём. Через несколько секунд на экране появилась большая схема с кучей ответвлений и подписей. Многие из них были на другом языке, однако клону не составило труда найти нужный блок, и вскоре он углубился в изучение кучи папок со странными изображениями.       В основном там были снимки планет, планы подземелий, макеты странных зданий, каких не могло было быть на Корусанте. Вместе со статичными изображениями и чертежами в ускоренной перемотке мелькали силуэты клонов. Они беззвучно шевелили губами и быстро и резко жестикулировали, отчего выглядели забавно. Я тихо усмехнулась, но Вон услышал.       — Ты чего? — удивился он, поворачиваясь ко мне.       — Шутку вспомнила, не обращай внимание.       — А, я думал, тебя смешат мои братья.       От последних слов я напряглась, ожидая нотаций от Вона, однако клон коротко засмеялся и продолжил:       — В замедленной съёмке они ещё смешнее. Надо со звуком смотреть. Жаль, динамик сдох, — и еле слышно добавил: — Криффовы жестянки.       Вдруг на экране крупным планом высветилось изображение планеты. Вон посмотрел на него и задумался.       — Что это? — спросила я.       — Камино, — после долгой паузы ответил он, указывая на маленькую отметку. — А здесь Типока-Сити.       Вон показал следующее изображение. Мне не потребовалось много времени, чтобы узнать его: это был тот самый белый зал из сна. Те же колонны, та же круглая платформа, те же большие широкие плафоны, от которых исходил ослепляющий холодный свет.       — Интересно, да? — поинтересовался Вон. — Ты так внимательно смотришь.       — Меня просто удивляет, как можно жить при таком освещении.       — Я как-то не задумывался, — почесав шею, ответил он. — Наверное, привык… все мы привыкли.       — А куда я попаду, если, например, я использую вот ту платформу?       Вон пожал плечами.       — Прости, но я никогда здесь не был. Этот снимок я получил перед битвой на Камино. Запасной план, всё такое. Но он нам не понадобился, поэтому это изображение теперь как память. Капитан Рекс знает, что там. У него много чего случилось. Ой…       Вон осёкся — значит, наговорил лишнего. Иногда клоны мастерски умели сдавать себя с потрохами. Мне стало интересно.       — Я не должен был это говорить, — замялся он и немного испуганно посмотрел на меня.       — Очередной скелет в шкафу у нашего капитана? — улыбнулась я.       — Ну, можно и так сказать.       — Такого короткого ответа я не ожидала.       — Больше я сказать не могу. Правда. Если он узнает, что я разбалтываю секреты…       — Наверное, тогда я спрошу у Файвса, когда он вернётся с миссии, — наигранно-задумчиво ответила я. — Он наверняка знает.       От неожиданности Вон чуть не отбросил пластоид и с сердитым выражением лица повернулся ко мне.       — Нет! Не вздумай! — растерялся он. — Во-первых, он точно об этом не знает, а во-вторых, — наврёт тебе так, что ты спать перестанешь.       «Как по маслу», — обрадовалась я и, сделав глубокий выдох, сказала:       — Файвс как-то намекнул мне, что пробрался в рабочий кабинет Рекса и прочитал его личный дневник. Целиком. Поэтому за пару-тройку «вонючек» и хорошего клея он расскажет мне всё.       Шокированный, Вон замер, облокотившись на голостол.       — Крифф! Вот гадёныш, — прошипел он. Я расскажу капитану.       — Тогда влетит вам обоим.       — Хорошо. Тогда ты расскажи. Капитан тебе ничего не сделает… Только про меня ни слова.       — А ты хитрец. А брата не жалко?       Я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Конечно, мне было немного стыдно перед Воном, зато проступавшие наружу эмоции и мысли клона, живые, не заученные ещё на Камино, делали его похожими на обычного человека со своими слабостями. Ведь машина, какой бы совершенной она ни была, никогда не пойдёт на поводу у страха или совести, потому что у неё их попросту нет.       — Скрывать такие вещи очень плохо, Аки, — серьёзным тоном ответил Вон.       — Ладно, успокойся. Давай поступим так: ты мне расскажешь историю про… детство Рекса, а я постараюсь уладить ситуацию с дневником. Идёт?       Вон помолчал, обдумывая, а потом кивнул.       «Сражайся спокойно, Файвс, я ничего не расскажу», — решила я, готовясь к интересной истории.       

***

      Как бы человек ни старался скрыть свои истинные эмоции, они всегда найдут возможность вырваться из плена притворства и захватить разум. Давно заколоченные, забитые в угол чувства, будь то мимолётная и слишком яркая радость, горькая обида, стыд или гнев, однажды поднимут голову и разорвут душу на части. И не будет места во всей Вселенной, чтобы укрыться, спрятаться от всепоглощающей, разрушающей всё на своём пути лавины, потому что от себя, увы, убежать невозможно.       Раньше «доброго человека» смешили подобные мысли. Он ломал, обрывал многие жизни, растоптал, смешал с грязью чужие мечты. Убивал направо и налево, без разбору, приходя в восторг от вида крови и криков. Смаковал в памяти глаза своих жертв, полные мольбы и отчаяния. Убогие и умалишённые соратники попадали во власть «доброго человека» и становились для него ничего не стоящим пушечным мясом. Если кого-то из них ловила полиция, если кто-то из них погибал, он сразу вычёркивал страдальца из мысленного списка и сразу вносил на освободившееся место другие имена. Даже теперь, когда базу обнаружили республиканцы, «доброму человеку» было плевать, на сколько уровней ниже спустятся брошенные приспешники.       Но, уничтожая других, «добрый человек» не думал, что сам окажется уничтожен самим собой. Слова Сидиуса послужили лишь катализатором, пробудившим наконец давно заглушенные и ставшие почти чужеродными чувства. Та же боль и ненависть, которые «добрый человек» почувствовал после непредвиденного, к тому же позорного поражения, были ничтожно слабы по сравнению со стыдом и бессилием. Действительно, кем бы он стал, не воруй он чужую энергию? Добился ли бы он таких высот, укрощая Силу? Да и на что он надеялся, когда мечтал выбраться из-под контроля ситха, способного обвести вокруг пальца целое государство?       Теперь ему ничего не оставалось, кроме как запереться в маленькой резиденции на задворках Конфедерации и унять неконтролируемый, изъедающий душу и плоть страх. Маленькая тёмно-серая башня, одиноко торчавшая из выжженной земли посреди глубокого кратера, осталась единственным местом, о котором знал лишь «добрый человек». Лет пять тому назад он в шутку назвал эту мрачную башню «гробом», а теперь молился, чтобы она не стала для него могилой.       Он пролежал на пыльной жёсткой кровати три дня, пока его не потревожил заунывный вой диких собак, пробегавших неподалёку по пустоши. То ли от неожиданности, то ли от омерзительного навязчивого воспоминания «добрый человек» дёрнулся, словно его ударило током. В попытке унять внезапно возникшую дрожь, он поднял руки и тщательно осмотрел свои предплечья. Посиневшая кожа была пронизана фиолетовыми зигзагами. «Доброму человеку» захотелось вырезать эти мерзкие отметины виброножом, однако он улетел с прежнего пристанища впопыхах, забыв про оружие. При себе остался лишь потрёпанный после битвы с клоном бластер, безвозвратно выведенный из строя. Он превратился в бесполезный кусок металла, валявшийся на полу среди ржавых металлических прутьев.       — И что же теперь делать? — грязно ругнувшись, усмехнулся «добрый человек».       — Всё. В порядке. Господин? — спросил дроид, проходивший мимо по коридору и из любопытства остановившийся в дверях. Жёлтые лампочки-глазки ярко горели в полутьме.       Этот дроид славился излишней болтливостью, которую «добрый человек» не переносил. Он давно отправил бы эту говорящую жестянку на металлом, не будь она создана им самим.       — Я думал, ты давно подох, — огрызнулся «добрый человек».       — Нет. Господин. У меня. Полно. Энергии. Благодаря. Вашим. Батарейкам. Я могу. Работать. Ещё очень. Долго.       — Энергия, — протянул он, потерев рукой лицо. — Чтоб тебя!              — Да. Энергия. Если бы. Вы знали. Господин. Как…       — Энергия, значит…       Дроид на мгновение затих и вошёл в комнату. Но молчание было недолгим.       — Кажется. Вам тоже. Нужна. Энергия…       Энергия… Энергия… почему рассудок так прицепился к этому слову?       — Точно, — громко выдохнул «добрый человек» и вскочил с кровати, однако ноги подкосились, и он рухнул на грязный пол. Кое-как поднявшись и отряхнувшись, он сделал несколько шагов навстречу дроиду и широко улыбнулся. На лицо вновь натянулась привычная маска безумца.       — Кэн… И? — пискнул тот, не понимая, как воспринимать поведение хозяина.       Обычно «добрый человек» разозлился бы, услышав старую исковерканную версию своего имени, но теперь его всецело поглотила мысль, до которой он не мог додуматься вплоть до этого дня.       — Как я раньше этого не понял! У меня должна была остаться её энергия! — заорал он и, словно умалишённый, стал с громким хохотом скакать по комнате.       Внезапное озарение оживило «доброго человека». Он вцепился зубами в запястье, прокусил кожу и стал жадно пить кровь. Странный чёрный пар вперемешку с красными искрами повалил из раны и вскоре полностью окутал комнату. По телу побежали обжигающие волны, сердце бешено заколотилось, и с каждым новым глотком становилось легче сохранять равновесие. Тревоги, угрызения совести и сожаления уходили на задний план, освобождая место для свежих сил.       — У нас. Пожар. Господин? — спросил дроид.       — Всё в порядке, — зловеще улыбнулся «добрый человек», слизывая кровь с губ.       Он снова напитался чужой энергией и почувствовал привычное удовлетворение.