ОтКЛОНение

      Казалось, ночь на нижних уровнях никогда не заканчивалась, а день не наступал. Жёлтый свет настенного фонаря, пробивавшийся сквозь плотно занавешенное прямоугольное окно, горел, заменяя солнце. На улице монотонно гудела система охлаждения, прерываемая редким шумом спидеров. Вечная полутьма притупляла чувство времени, и если бы не выработанный многолетний режим сна Джесси, мы бы пролежали в постели до следующей ночи.       Когда я открыла глаза, он лежал на спине и потягивался. Прислонив ладони к стене, Джесси широко зевнул и повернулся ко мне. За широкой улыбкой последовал короткий смешок.       — Пора вставать, — прошептал он, потрепав меня по волосам.       Джесси собрался подняться и пойти одеться, но я схватила его за руку, не давая уйти.       — День будет долгим. Давай полежим ещё немного.       Джесси послушался. Он привык вскакивать с кровати по первому звонку, поэтому понежиться, укутавшись в тёплое одеяло, удавалось нечасто. Я уткнулась носом ему в шею, слушая ровное дыхание. В тишине Джесси снова начал засыпать, а меня стали окутывать разные мысли.       Мы проделали долгий путь, полный радостных побед и сокрушительных поражений, и наконец приблизились к самому главному. После смерти, как казалось раньше, ужасного чудовища, ещё более страшный монстр широко распахнул жёлто-красные глаза. Он наверняка встревожен, хотя всё ещё насмехается над нами. Никому и в голову не взбредёт штурмом взять Сенат посреди дня и убить первого по важности человека в Республике. Поэтому ему наверняка интересно увидеть наш следующий шаг.       Когда Кен рассказал мне обо всём, что смог разузнать о канцлере, о его двойной жизни, возможных планах, я захотела убежать. Даже когда на шаттл налетели крейсеры, явно выполнявшие не приказы головореза, мне казалось лучшим решением бросить всё и уйти. Спокойная жизнь закончилась два года назад, и я не уверена, что после победы над последним врагом она станет спокойнее. Как бы ни была сплочена Республика, внутри неё и у Сепаратистов наверняка находились те, кто был готов разорвать на части желающих оказаться на месте канцлера.       Но если я уйду, то совершу предательство — перед родными, покинувшими этот мир, и перед друзьями, которые смотрят на меня с надеждой. Монстр, сотворивший столько зла, уничтоживший столько жизней, использовавший чужие слабости себе в выгоду, должен понести наказание.       — Аки, ты решила оторвать мне руки? — сквозь дремоту прошептал Джесси.       Я не заметила, как пальцы впились ему в кожу.       — Ой, извини.       — Знаешь, на Камино нас учили скрывать свои эмоции, но мне страшно, — выдержав паузу, продолжил он. — У меня плохое предчувствие, будто что-то должно пойти не так. Мне постоянно снятся кошмары, о которых я тебе рассказывал. Как я схожу с ума и стреляю в коммандера Тано. Но когда тебя и Рекса посадили в тюрьму, они изменились.       Джесси напрягся и задрожал всем телом.       — Теперь там какой-то уродливый человек приказывает мне убить тебя. Он держит тебя за горло и смотрит на прямо на меня. Я думал, эти сны приходят ко мне от усталости, но… я не знаю.       Он закрыл лицо руками и словно сдерживался, чтобы не всхлипнуть. Его плечи задёргались, спина округлилась, обтягивая очертания позвонков. Слегка придвинувшись, я прижалась к нему и поцеловала в затылок.       — Это просто кошмар. Уверена, скоро всё закончится, и мы оба будем счастливы.       «Сны подготавливают клонов к выполнению истинной цели их создания. Переживая ужас снова и снова, они постепенно черствеют и смиряются с неизбежным. Поэтому когда будет названо нужное число, в худшем случае они будут сильно сожалеть о сделанном», — пронеслись в голове слова Кена.       От новой лжи защемило в сердце.       В дверь постучали.       — Эй! Хватит бока пролёживать!       — Кикс, — громко выдохнув, прошипел Джесси.       Крикнув в ответ, что почти готовы, мы вскочили с постели и стали собираться. Быстро одевшись и оказавшись в коридоре, мы встретились с недовольным прищуренным взглядом медика. Ему всё ещё было обидно за ночь, проведённую в полном одиночестве — разве что огромный рюкзак мог составить компанию. Асока и Рекс вышли спустя пару минут. Тогрута была в приподнятом настроении и игриво похлопала парня по спине, но резко приняла серьёзный вид, когда Кикс повернулся в их сторону и потянулся к застёжке на аптечке. В его глазах блеснул зловещий огонёк.       Перебросившись парочкой бессмысленно обычных напутственных фраз, Асока огляделась и, не заметив рядом ни других постояльцев, ни дроидов, стала раздавать поручения.       — Как и договаривались, я иду к учителю. Аки и Джесси, на вас разведка обстановки у здания Сената. Рекс, ты пойдёшь на склад с Киксом.       — Не стоит. Я один справлюсь, — едва не перебил её он, сверля взглядом медика.       — Тебе лучше не идти туда одному.       Рекс привык одаривать комментариями очередной безумный план генерала, как прямо в лицо, так и в кругу братьев, однако с Асокой спорить не мог. Поэтому, скривившись, он потёр ладонью локоть, с недоверием глядя на медика, который, словно маньяк, с улыбкой вынул из сумки банку бакты. Кикс всё ещё негодовал от мысли, что капитан и коммандер — пусть и оба лишённые этих званий, — ночевали в одном номере. К тому же на одной кровати. Конечно, спать в обнимку с собственным братом тоже было бы неловко, зато это казалось ему более правильным.       Рекс неискренне улыбнулся, зажмурился, а затем резко распахнул глаза и, поджав губы, нахмурился. Кикс застегнул рюкзак и опустил голову.       — Да ладно вам. Прогуляетесь, побеседуете, — едва сдерживая смех, сказала Асока, подходя сзади и подталкивая клонов за спины. — А то сколько вас помню, вы избегаете друг друга.       — После Салукемая у них всё как-то не клеится, — прошептал Джесси, отведя взгляд в сторону стены и прикрывая рот ладонью.       — Я начинаю скучать по своей нашивке, — закатил глаза Рекс и широкими шагами направился в выходу.

***

      Прежде чем подняться на поверхность, нужно было подготовиться и запастись одеждой, благодаря которой можно было слиться с толпой. Эмблема Республики на растянутой армейской футболке и лбу Джесси сразу натолкнули бы прохожих на лишние подозрения. Поэтому, забравшись почти на самый верх, мы покинули шаттл и нашли приличный магазин, где можно было отыскать неприметную одежду. К счастью, искать подходящий вариант долго не пришлось: тёмно-серые мантии с бордовыми узорами по краям идеально подходили для миссии.       — Теперь мы выглядим как типичная парочка, носящая одинаковую одежду, — по-доброму усмехнулся Джесси, натягивая капюшон так, чтобы скрыть татуировку.       Пока он возился пере зеркалом, прикидывая, насколько сузился круг обзора из-за наполовину прикрытого левого глаза, я выбрала пару заколок, чтобы убрать волосы. Джесси быстро расплатился с продавцом, взял меня за руку и повёл к выходу. Времени на прогулку не было — нужно было быстрее выбираться наверх.       — Такси? — спросила я, устремив взгляд к вершине колодца.       — Пожалуй.       Не успели глаза привыкнуть к нормальному естественному свету, как спидер приземлился в пяти кварталах от Сената. Мы оказались в узком, но чистом переулке, ведущем к широкой людной дороге. Это расстояние было самым оптимальным для начала: отсюда уже было отлично видно огромное здание, по форме напоминавшее огромный стадион, но с такого расстояния, по словам Кена, уловить энергию без усилий было практически невозможно.       Моя задача была довольно простая, но очень ответственная. Нужно было определить, как далеко канцлер может чувствовать энергию или ощущает ли он моё присутствие вообще. Для этого не требовалось штурмовать Сенат, баррикадироваться и брать дипломатов в заложники, угрожая бластерными пистолетами. Я должна была просто положиться на способности, а Джесси — подстраховать меня в непредвиденной ситуации.       Повернув на оживлённую улицу, я остановилась и напрягла указательные пальцы. Волнения в энергии не появилось, однако стоило мне сделать несколько шагов, как по коже побежали мурашки. Кто-то находился позади и был явно чем-то обеспокоен. Обернувшись, я заметила высокую фигуру в широком коричневом плаще, перебегавшего дорогу.       «Джедай», — выдохнула я.       По возможностям Силы он сильно превосходил Асоку. От неё тоже исходило приятное тепло, но улавливалось оно с трудом. Тем не менее, ладони не покрылись тёмными полосами и пятнами, поэтому я расслабила руки, чтобы сфокусироваться на поиске канцлера. Джедай то ли не уловил постороннего присутствия, то ли был слишком занят, чтобы отвлекаться, поэтому ему не было никакого дела до девушки, пытающейся отыскать тёмное пятно посреди ясного дня.       Действительно, пальцы больше не улавливали Силу. Прохожие спешили по своим делам или неспешно прогуливались. Никто даже не посмотрел на нас, кроме маленькой человеческой девочки, вдруг обернувшейся и выпалившей:       — Мама, у того дяди в капюшоне такое страшное лицо! Будто он хочет кого-то убить.       Женщина остановилась и посмотрела на опешившего Джесси.       — Нельзя так говорить, — строгим тоном прошептала она. — Сейчас же извинись.       — Всё в порядке.       Он выдавил улыбку, отчего маленькая девочка отвернулась и потянула маму за собой. Сгорая от стыда, та поплелась следом, виновато глядя на Джесси. Ситуация вышла настолько нелепой, что я едва не засмеялась, хотя любимого стало жаль.       — Она даже не представляет, что оскорбила целую армию.       Не успели одобряющие слова сорваться с языка, как вдруг в ушах раздался оглушительный звон, а ладони заболели так, будто в них воткнули ножи и несколько раз покрутили лезвия под кожей. От неожиданности я зашаталась и схватилась за голову. Джесси удержал меня, не давая упасть.       — Всё в порядке, Аки? — забеспокоился он.       — Кажется, я почувствовала его. Жуть.       Неужели джедаи действительно ни о чём не догадывались? Способности Кена, казавшиеся раньше феноменальными, меркли на фоне страшной силы. Импульс был слишком коротким, однако даже на миг энергия успела забурлить и затихнуть. Пульс неприятно застучал в голове, когда всё стихло. Ноги снова твёрдо стояли на земле.       — Пошли. Надо вернуться и связаться с коммандером и капитаном.       — Подожди. Давай пройдём ещё немного.       Интуиция подсказывала, что импульс был простой случайностью; он не был обращён ко мне. Мне хотелось отыскать кабинет канцлера, чтобы настроить энергию прямо на него. Тогда мне бы удалось не растрачивать энергию на поиски, а сфокусироваться исключительно на страшной Силе. Глаза забегали по бесчисленным окнам Сената в поисках кабинета. Как назло, солнечный свет падал прямо на здания, грозясь ослепить каждого, кто будет вглядываться в очертания силуэтов в просторных кабинетах.       — Нужно повернуть на соседнюю дорогу, — сказала я, вновь напрягая пальцы. Возможно, кабинет канцлера с другой стороны.       Всё это время мы шли по краю, готовые нырнуть в переулок при виде гвардии или охраны. Теперь нам нужно было пересечь её насквозь, чтобы оказаться на такой же широкой дороге. А потом снова и снова, если потребуется. Оглядевшись по сторонам, мы взялись за руки и стали пробиваться сквозь толпу. Но добравшись до середины, я остановилась. Энергия снова уловила джедая. На этот раз он направлялся в сторону Сената и сильно нервничал. На ладонях появилось несколько фиолетовых пятнышек.       — Снова он? — испугался Джесси.       — Нет. Но я подозреваю, кто это может быть.       — Генерал?       — Возможно. Но энергия не выдаёт мне таблицу с именем и характеристиками того, кого я почувствовала. Поэтому давай не будем спешить с выводами.       Джесси кивнул и потянул меня за собой, однако я не могла идти. Ноги затряслись и отказывались слушаться. Я упала на колени и, когда Джесси нагнулся, чтобы помочь подняться, я запрокинула голову, а затем уставилась на здание Сената. Точнее, на окно верхних этажей, у которого стоял широкий силуэт. Я не видела лица, но была уверена, что оттуда прямо на меня смотрит истинное зло. Теперь сомнений не было: импульс предназначался мне.       «Однажды увидев жертву, он больше никогда её не упустит», — предупреждал Кен.       Хотя импульс растягивал время, он длился не больше трёх секунд. Боль утихла, и я со стоном рухнула на спину. В толпе раздались встревоженные возгласы прохожих, кто-то устремился ко мне, а Джесси приподнял меня, удерживая спину и голову.       — Аки! — закричал он.       — У неё кровь, — с ужасом прошептала тви’лека.       Чтобы не привлекать толпу зевак, Джесси поднял меня на руки и побежал в сторону ближайшего переулка. Капюшон слетел с его головы, однако мысли были заняты только тем, чтобы убраться как можно дальше от Сената. Остановившись наконец в конце узкой тупиковой улочки, он осторожно опустил меня на землю и стал рыться в небольшой сумке. Я медленно подняла покрасневшую ладонь и протёрла нос. На пальцах осталась кровь. К глазам подступили слёзы.       — Почему я плачу, Джесси?       Глупый, нелепый вопрос, от которого тот замер. После адской головной боли несложно было начать бредить.       — Только не три глаза, — серьёзным тоном прошептал он.       — Но мне ничего не видно.       Обидевшись на беспокойство и заботу, я приподнялась и села, прижавшись головой к стене. Две кровавые струйки потекли по лицу и испачкали мантию.       — Кажется, я умираю, — из горла вырвался смешок.       Джесси наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть, куда наносить бакту, но я оттолкнула его руку и резко вскочила. Вытянув руки вперёд, я посмотрела на выскочившие волдыри и потемневшие ногти. Если Сила ранила меня с такого большого расстояния, то какие мучения она могла причинять владельцу. Было бы удивительно, если тело канцлера крепло от такой разрушительной мощи. Теперь оставалось надеяться, что Кикс сейчас не метался посреди склада, чтобы привести Рекса в чувства.       — У тебя ожог. Подожди, я сейчас обработаю тебя.       — Не вздумай, — голос прозвучал слишком грозно. — Я хочу посмотреть, как энергия отреагирует на удар.       Джесси опешил и едва не вскрикнул, когда запищал передатчик. На связь вышла Асока.       — Джесси, Аки, я не могу найти Энакина. Он должен быть в Храме, но он появлялся там со вчерашнего вечера. Я обошла все коридоры и больше не могу здесь находиться. Меня могут заметить. Ой, кто-то идёт сюда. До связи.       Сигнал потух. Джесси повернулся ко мне, наши взгляды встретились.       Опасения Кена, в которые трудно было поверить, начинали претворяться в жизнь.