ОтКЛОНение

      Бабушка закрыла моё лицо ладонью и убрала руку лишь тогда, когда мы оказались посреди необъятного тёмного пространства, заполненного туманом.       — Снова видение? — осматриваясь, спросила я.       — Это моя способность. Мне хотелось позаботиться о тебе после смерти, и я передала немного своей энергии. Не переживай, она почти закончилась. Видения тебя больше не побеспокоят.       Морщинистое лицо озарила мягкая улыбка. Бабушка улыбалась так же, как в моём детстве, и на секунду я смогла прочувствовать тепло, которое тогда кружило над маленьким домиком в поселении. В спокойное время, когда единственной проблемой было пройти незаметно мимо соседского домика, где жила противная знакомая. Мама с бабушкой просили меня не относиться к её колкостям всерьёз. Почему-то сейчас в памяти всплыли злющие прищуренные синие глазки, выискивавшие во мне очередной недостаток. Странно, почему именно сейчас я вспоминала об этом, хотя ещё пару секунд назад едва не лишилась жизни. Сейчас действительно было неподходящее время проваливаться в пучину былого.       — Значит, видения вызывала ты?       — Да. Они должны были помочь найти ответы на важные для тебя вопросы. Извини, что порой они были слишком туманными.       Видения возникали в период сложных переживаний и в порывах отчаяния. Однако увидеть по небольшим отрывкам и практически случайным образам полную картину событий было невозможно. По крайней мере, в момент, когда бабушкина способность внезапно вышвыривала меня из реальности.       Дар предвидения встречался редко, не чаще чем раз в пару десятилетий, и нередко его носители не заставали друг друга. И хотя мне не терпелось спросить у бабушки, как работает её способность и как с ней вообще жилось, руки невольно сжимались в кулаки. Неприятное скребущее чувство заставляло почти до крови впиваться в кожу кончиками ногтей.       — Эти видения были такими ужасными.       Бабушка, полминуты глядевшая в тёмную пустоту, пристально посмотрела на меня. Улыбка не сползала с её бледных губ.       — Почему именно Кен? — кровь кипела от ярости. — Почему я никогда не видела маму и Фели? Отца, которого просто вычеркнули из истории семьи, как что-то ненужное? Знала бы ты, как я по ним скучаю! У меня не было возможности попрощаться с ними как следует, а вместо этого ты присылала мне этого урода, их убийцу! Он и меня хотел отправить на тот свет. Почему же энергия, которая должна быть направлена на созидание, чтобы делать людей счастливыми, приносит мне только боль и страдания?       Бабушка продолжала улыбаться.       — Не молчи! Ответь мне!       — Ты неправильно мыслишь. Твои мама и сестра, даже твой отец — они все защищали тебя. Их энергия была украдена перед смертью, поэтому ты видела облик Кена, того, кто это сделал. Но мы все подсказывали тебе, как поступить, где задуматься и быть осторожнее, куда идти дальше. А я показывала результат твоих решений.       — Так значит…       — Когда ты не знала, как поступить, я приоткрывала перед тобой будущее. А увиденное толкало тебя на действие. Пускай и не всегда осознанно.       Я задумалась. Видения и правда были своего рода метафорой предстоящих событий. Большинство из них так или иначе нашли отражение в реальности. Так вот в чём заключалась способность бабушки: не давать советов, как поступить, а показать грядущее, путь к которому нужно отыскать. Мне стало стыдно за порыв гнева, к глазам подступили слёзы.       — Не стоит извиняться, Аки. Глупо раскаиваться перед мертвецом. Лучше скажи, чем я могу тебе помочь в последний раз.       Громкий вой всколыхнул серый туман. Видение начинало ослабевать. Нужно было решить, что спросить у бабушки. Мне хотелось выяснить у неё кое-что личное, важное для себя: права ли я в своих догадках про связь с Рексом, верно ли я определила свою способность. Другой мыслью было спросить, выберемся ли мы из передряги и как я могу помочь. И вот выбор остановился на очень запутанном вопросе, который было страшно задать даже самой себе.       — Ты знаешь, чем закончится противостояние канцлеру?       — Да. Поэтому я и пришла. Чтобы предупредить.       Бабушка тяжело вздохнула и, поправив длинную цветастую юбку, продолжила строгим голосом:       — Я видела твою смерть.       В ушах зазвенело.       — Здесь?       — Не уверена. Ты стояла на белой площадке у обрыва и смотрела на огонь, летящий прямо на тебя. А ещё рядом стоял черный силуэт, похожий на человека.       Жилистые руки задрожали. Лицо бабушки исказилось, и она едва не потеряла равновесие. Позади раздался шорох, постепенно перераставший в тяжёлое дыхание.       — Аки, иди ко мне и не оборачивайся.       В ужасе я сделала несколько шагов вперёд. Бабушка подскочила ко мне и прижала к себе. Хрупкая старуха вдвое ниже и слабее меня напряглась, будто готовясь к бою.       — Кем бы ты ни был, ты не сможешь забрать её, — сквозь зубы прошептала она. — Пройдут годы. Ты принесёшь много разрушений, от тебя будет разить смертью и страхом, но твои руки никогда не дотянутся до Аки. Таково моё пророчество.       Топот шагов прекратился. Прямо за спиной раздался глухой вдох. Человек в чёрных доспехах стоял, склонившись над нами. Я могла поклясться, что человек, находившийся внутри, дырявил меня взглядом.       — Пророчествам не всегда свойственно сбываться.       Если бы в голосе не слышалась едва ощутимая дрожь, я бы перепутала его с дроидом. От высокой чёрной фигуры исходило что-то нечеловеческое, будто в машину засунули ещё не остывшие внутренние органы. Металлический лязг невольно заставил руки потянуться к ушам. Тяжёлая рука в толстой кожаной перчатке откинула назад длинный плащ, обнажая пояс с висевшей на нём рукоятью меча.       Внезапный импульс отбросил меня в сторону. Отлетев на несколько метров, я рухнула на пол. Колено пронзила острая боль, которая сразу перешла на второй план, когда глаза отыскали бабушку, лежавшую в ногах монстра. Но он даже не взглянул на неё: этот пустой взгляд сквозь непроницаемое стекло предназначался мне. Это конец — сразу пронеслось в голове. Наверное, именно так далёкие предки описывали облик смерти, неотвратимо приходящий перед вечным забвением.       — Хотела сказать, кто я такой? Я исполню твою просьбу, когда твоя энергия иссякнет.       — Хватай непутёвого вождя и улетай туда, где вас никто не найдёт… — Ослепительно яркое красное лезвие пронзило бабушкину грудь. Она захрипела, закатив глаза. — И докуда не дотянется тёмная Сила. Прощай, Аки. Теперь навсегда.       Пространство вокруг постепенно светлело, а силуэт бабушки становился всё более прозрачным. На удивление, слёзы не капали с моих глаз. Быть может, от шока после услышанного. Или мозг отказывался верить, что человек дважды умирает на твоих глазах. Я чувствовала страх, который словно говорил мне: «Сначала выживи, а переживать будешь потом».       — Прощай, бабушка. И спасибо тебе за всё, — едва слышно зашевелились губы.

***

             Жжение в области шеи вернуло меня в реальность. Рядом со мной никого не было, бой переместился на другую сторону комнаты. Её вид тоже сильно изменился: всюду валялись осколки, дымившийся диван был разрублен надвое, а картина прямо на моих глазах вылетела через разбитое окно. Рекс сидел, укрывшись за широким креслом и пытался прицелиться, однако темп разворачивавшегося перед ним боя находился за гранью его реакции.       Асока сделала сальто, приземлилась между Энакином и канцлером и едва успела отбить атаку ситха. Блокировав удары двух красных мечей, она сделала полуоборот и хотела было отогнать Скайуокера от Джесси, но тот сделал небольшой шаг в сторону, волоча заложника за собой. Не по возрасту резвый канцлер отбился от запыхавшейся Асоки и слегка опустил мечи. Жёлто-красные глаза встретились с моими.       Колено продолжало болеть даже после видения. Опустив взгляд, я увидела глубокий след от меча. Подпалённая рваная ткань штанов впечаталась в рану, усиливая боль.       — С возвращением, Аки. Теперь ты увидела всё, что хотела? — смеясь, спросил Палпатин. — Или тебе было недостаточно?       В тот же миг Энакин рывком воткнул меч в спину Джесси. Из-под серой ленты донёсся слабый хрип. Напряжённые руки обмякли и опустились на пол.       — Ты… — прошептала я.       Молодой джедай равнодушно покрутил рукой, причиняя большую боль. Затем резко выдернул лезвие и ногой толкнул неподвижное тело. Движения Энакина, его поза и пронзающий насквозь тяжёлый взгляд, пальцы, сжимающие ярко-синий меч, — они казались очень знакомыми, будто в прошлом мне повстречался тот, кто вёл себя точно так же. Потоки энергии устремились прямо к груди, отчего каждый удар сердца ощущался так, как если бы я засунула руку сквозь кожу и рёбра и сжала его.       — Джесси! — крикнул выбежавший из засады Рекс и вытянул руки, чтобы поймать падающего брата. Две пары широко распахнутых карих глаз смотрели друг на друга. Силы стремительно покидали Джесси, и его голова опустилась на плечо Рекса.       Асока встала боком к Палпатину, чтобы держать в поле зрения Энакина. Теперь тогрута не была уверена, что бывший учитель не нападёт на неё по указке канцлера. Она была шокирована, но чувство ответственности за всех нас заставляло её быть предельно осторожной.       — Что вы наделали, генерал! — продолжал кричать Рекс, оттаскивая Джесси подальше от ярены сражения.       Энакин грузными шагами устремился к бывшему капитану. Тот с ужасом глядел на командира, с которым прошёл сквозь гущу сражений, делил еду и ночлег, которому поклялся защищать коммандера и бойцов. Теперь перед ним был безжалостный монстр, хладнокровно протаранивший насквозь верного бойца, воспитанного совместными силами. И гнев от увиденного пересилил панику, разрывавшую сердце.       — Генерал, я уважал вас. Вы были для меня примером, смелым, внимательным, решительным. Вы защищали нас, клонов, после критики наших операций. Поднимали боевой дух. Я никогда не забуду, как вы пытались не допустить переформирования 501-го после Умбары. Генерал, помните, вы гордились мной, когда я поставил жизнь товарищей выше преступного приказа? А теперь вы отказались от своих слов и убили моего брата! Очнитесь. Канцлер водит вас за нос! Вы совершаете преступление, слушая его. Послушайте Аки и Асоку, если не верите мне!       Ни одна мышца не пошевелилась на лице Скайуокера. Он лишь крепче сжал рукоять меча, подставляя лезвие к шее Рекса. Казалось, его тело окутывала тяжёлая тёмная аура, с каждой секундой становясь всё более явной.       — А ты действительно предатель Республики.       Энакин поднял руки, замахиваясь. На его лице зависла зловещая гримаса, напоминавшую ту, что была у канцлера. Он был полон решимости убить Рекса, слепая веря каждому слову Палпатина туманила рассудок. Он беспрекословно и без всяких раздумий подчинялся его приказам. Поэтому стоило канцлеру слегка поднять руку, как Скайуокер сделал шаг назад и опустил меч.       — Я дам тебе время совершить задуманное, но сперва нужно завершить одно важное дело.       Прыжок был настолько быстрый и внезапный, что я не смогла уловить, когда канцлер вновь оказался рядом. Он вцепился в мою руку, и от жилистых пальцев под кожу пошли чёрные извивающиеся полосы. Мерзкие прикосновения напоминали удар током. Я попыталась вырваться, но мои ноги подкосились, и я почти повисла на его цепкой хватке.       Позади раздался истошный вопль. Джесси, неподвижно лежавший на коленях Рекса, зашевелился и потянулся ко рту. Когда клейкая лента была сорвала, он начал кричать и размахивать руками. Я чувствовала вину перед ним: он страдал из-за моего выбора, сделанного в прошлом. Было ли спасение по незнанию проявлением любви, или милосерднее было не вмешиваться в тонкую грань между живыми и мёртвыми?       Изо рта Джесси тонкой струйкой потекла фиолетовая жидкость. У меня было мало времени, но я могла, нет, должна его спасти, вернув энергию обратно. Поэтому нельзя было позволить канцлеру вытянуть остаток сил.       У меня должно было получиться. Если бабушка видела мою смерть не здесь, значит, мои догадки о способности верны.       Я вынесла урок из борьбы с Кеном за энергию и не стала вырываться. Наоборот, рука полностью расслабилась, и поток энергии беспрепятственно потёк в пальцам канцлера. Однако голова всё сильнее наполнялась тяжёлыми, злыми мыслями: о дроидах, разрушивших поселение и убивших мирных жителей, тихое убийство матери, бесчеловечные опыты над сестрой. Крики раненых клонов, доносившихся из лазарета. Запах горелой плоти и брызги крови. Шрамы и грубые швы на телах. Обломки крейсеров, искорёженные контейнеры с лекарствами и провиантом. Предательства друзей, заговоры, бегство. Сотни загубленных судеб, которые мне доводилось наблюдать на Корусанте, не говоря о том, что видели Джесси, Рекс и Асока…       Палпатин закашлял и стал переминать пальцами, не решаясь усилить хватку.       — Твоя энергия…       — ...гниёт, да? — глядя прямо в красно-жёлтые глаза усмехнулась я.       Кожа на предплечье покрылась чёрными пятнами. Канцлер вскрикнул, попятился назад и уставился на свои ладони: кончики пальцев выглядели как обугленные, от них шёл серый дым.       — Как ты посмела! Тварь! — заорал Энакин, готовый наброситься на меня с мечом.       Быть может, он действительно напал, если не Асока, в миг подбежавшая и подхватившая меня на руки. Разбежавшись, тогрута выпрыгнула из окна и поджала колени. Пролетев несколько этажей вниз, она приземлилась на что-то устойчивое — крышу шаттла. Оказавшись внутри через люк, Асока вбежала в кабину пилота и приказала Киксу взлетать.       — Всё будет хорошо, Аки, — погладив меня по щеке, прошептала она и снова оказалась снаружи.       Через полминуты она вернулась с остальными.       — Крифф, ещё бы чуть-чуть, и я отправился на тот свет, — нервно вздохнул Рекс. — Не знал, что канцлер умеет стрелять молниями.        Он побежал сменить медика в кресле пилота. Кикс присел на корточки перед лежащим на полу Джесси и сразу полез в ящик, чтобы обработать и залепить рану. При резком наборе высоты шаттл накренился, и фиолетовая струйка побежала в сторону грузового отсека.       Он уже не кричал, лишь лежал, беспомощно глядя в потолок. Жизненные силы утекали вместе с энергией. Я использовала способность интуитивно и не знала, достаточно ли осталось энергии для поддержания его жизни, могла ли она синтезироваться внутри Джесси, или мне стоило добавить свою. К сожалению, Кикс вообще был бессилен в этом вопросе.       — Он поправится, Аки? — с дрожью в голосе спросила Асока.       Я покачала головой — говорить, что я не уверена, при Джесси было выше моих сил.             Кикс разорвал одежду, чтобы добраться до раны. Теперь медику предстояло заделать дыру от меча, а мне подготовиться к перемещению энергии.

***

      — Вызывали, канцлер? — позвал он, медленно шагая по шуршащему ковру.       Канцлер, секунду назад глядевший в окно, развернулся в недоумении, но сразу принял обычный невозмутимый вид.       — Ах, да, помню. Присаживайся, Кен.       Опустившись на мягкий алый диван, Палпатин сразу начал разговор:       — Если бы в наше время родился новый ситх, какое имя ты бы ему дал?       — Я бы предпочёл сначала увидеть его путь, — задумался Кен, запуская руку в растрёпанные волосы.       — Верно. Имя действительно должно подходить. Оно определяет жизнь своего носителя. Сейчас этому мало придают значения, и это прискорбно.       — У нас в поселении имена детям давал старейшина.       Согласие с ходом собственных мыслей от Кена льстило канцлеру.       — Так какое же имя дать новому ситху?       — Вы говорите о том молодом джедае, так ведь?       Палпатин зажмурился и усмехнулся. В груди Кена забурлила гордость — он ликовал, когда угадывал витиеватые замыслы Владыки.       — Энакин одинок и отвергаем. Он жаждет внимания и признания. Ему свойственна импульсивность, а мысли о последствиях отодвинуты на задний план. Удивительно, если он хоть раз задумывался о том, что делает, — Кен хохотнул, чувствуя, что Палпатин согласен с каждым выводом. — Думаю, имя должно быть коротким, чтобы оно запоминалось, внушало страх и пробуждало скрытую ярость.       — А я не могу отделаться от ассоциаций от звона металла. Имя должно быть звонким.       — Только не говорите, что вы отсылаете к доспехам из вашего тайного зала, — короткий смешок слетел с губ. — Вы действительно возлагаете такие серьёзные надежды на этого простоватого паренька?       — Ему уготована занятная судьба. Я действительно создал их специально для него. Только в последние месяцы Сила взывает ко мне, чтобы я доработал одну маленькую деталь. Как странно, я не могу перестать думать о системе подачи воздуха.       — Ваши идеи наводят меня на мысль о жизни в открытом космосе.       — Или посреди огня. Жизнь среди дыма, искр и пепла будет напоминать ему о боли и отчаянии.       Кен нервно сглотнул, радуясь в глубине души, что путь ситха для него закрыт.       — Тонкая чувственная натура Энакина умрёт и освободит место другой. Жестокой и чёрствой, — заключил он.       — В таком случае, я придумал ему имя. Дарт Вейдер.