to be or not to be

Чонгуку семнадцать

      Долгожданное лето. Первое лето, когда парень меняет свой привычный, естественный редкий блонд на темный, словно тучи перед грозой, цвет волос. Это первый раз, когда Чонгук смотрит на себя в зеркало, не узнавая. Но эти перемены не просто подростковый порыв желаний. Скорее, они были жизненно необходимы. Теперь образ милого мальчика, такого хрупкого, что одно неверное слово, — и он раскрошится как фарфор, уходит далеко, словно ныне погребён глубоко в землю, где этот артефакт будет ждать своего разложения тысячелетиями. Ровно на один шаг подросток отдалился от своей старой жизни. Так мало, но столь большой урон наносит ураган изнутри. Чердак со старыми вещами перевернули с ног на голову, а пыль неприятными хлопьями оседает в воздухе. Осталось лишь освободиться от этого мусора путём хорошей уборки. Вперёд он ушёл или наоборот попятился назад — ещё не понимает.       Чон стал много курить, это успокаивает. Хоть и мнимо. Хорошо, что хотя бы деньги на это не уходят. Никогда не стыдно стрелять у тех, кто уже на дне. Собственные, родные друзья оказываются за чертой корабля, который на бешеной скорости пытается выбить у Чонгука мир из-под ног.       — Завтра у Хёнджина день рождения, — лениво произносит Юнги, опираясь спиной о железные прутья балкона, выпуская изо рта клубы сигаретного дыма. Выглядит он и вправду не на свой возраст. Словно соткан из тысячи атомов, которые вот-вот и взорвутся, обдавая радиацией всё вокруг. А около Юнги только Чонгук.       — И что? — с привычным для Чона безразличием в голосе слова выходят из его рта.       — И что, и что, мы собираемся в кальянной всё это дело и отметить. Ты идёшь? — Юнги строит бровки домиком, затягиваясь сильнее прежнего, кажется, у него сейчас слезинки из глаз покатятся.       Чонгук ненавидел этот его тон. Отчасти презирающий и надменный. Парень не понимает, его друг всегда так общался, или что-то дало так незаметно треск, что теперь Чонгук неожиданно стал флегматичным параноиком, который пытался везде отыскать подвох.       — Я не знаю, — врёт. Знает ведь, что не хочет. До ноющих болей в суставах и до скрипящих зубов. Но не может отказать. Чонгук ненавидит себя за слабость, но никогда этого не покажет.       — Опять как дед дома тухнуть будешь, — Юнги усмехается, даже не пытаясь это скрыть.       Проходит какая-то секунда, пока парни выбрасывают окурки с высоты третьего этажа, которые, дай бог, не попадут кому-нибудь по голове, прямо как Чону сейчас, только не окурок, а пепел от его собственного сгоревшего достоинства.       — Во сколько собираемся?       Гук опять ломается. Его внутренняя фреска обзаводится ещё одним уродливым шрамом. Совсем скоро и от неё ничего не останется. ****       До ужаса душно. Запах раскалённых углей кальяна начинает раздражать до пульсирующих болей в висках. Чонгук опять пьян. Он устал. Хочет чувствовать свой трезвый рассудок, не бояться, не бежать от самого себя, утопая в людских развлечениях, что лишь ухудшают положение. Но, кажется, все вокруг погрязли в этом. Все они по горло в болотной тине, что тянет их прямо сейчас на самое дно. Чонгук так не хочет. Не сможет.       «Интересно, он бы осудил меня?»       Юноша смотрит в своё отражение в зеркале, освещаемое в темном пространстве лишь двумя лампами по бокам. Руки, упирающиеся в белоснежную раковину, дрожат. Чувствуется та грань, до которой, казалось бы, он никогда не дойдёт.       Надеялся.       В голове тысяча и одна мысль, в груди животный, необоснованный страх. Одиночество сжирает подобно пираньям в голодный период. А Чонгук чувствует себя крошечной, павшей, сгоревшей дотла звездой в Млечном пути. Здесь никто не найдёт. И помочь, даже сам себе, он уже не сможет.       — Ты что так долго? Хёнджин карты раскладывает, пошли, погадаем тебе, — щёки Юнги светятся пьяным румянцем, который подчёркивают блестящие по той же причине широко раскрытые глаза друга. Он весел и беззаботен. Лишь после того, как дверь за ним закрывается, Чонгук решает взять себя в руки; последнее, что есть, собрать в кучу и набраться сил, хотя бы на этот вечер.       «Интересно, предскажут ли эти чёртовы карты встречу с ним?»