Белый цветок

      Истерика не успела дойти до своего пика, когда Акааши, всё еще сидевший у кровати, быстрыми движениями достал телефон, на экране которого осталась большая трещина, и написал Бокуто:

Мы опять подрались.

      На душе было жутко холодно и одиноко, и второй такой ночи Акааши просто не хотел. Выдержал бы, наверное, но не хотел.       Сообщение было прочитано почти сразу, однако ответа не пришло. Кейджи ждал минуту, вторую, третью, десятую, но так и не дождался.       "- На часах почти одиннадцать. Не до меня ему." - Акааши глубоко вздохнул, задыхаясь от резкого потока кислорода, и аккуратно провёл рукой по лицу, пытаясь оценить нанесенный его лицу ущерб. Вот длинные пальцы проводят по правой брови и натыкаются на неприятное жжение. Кровь. Далее спускаются чуть ниже, к глазу, и подушечками нащупывают кожу под ним. Скорее всего синяк. Вдох. Пальцами проводит дальше, к волосам, и зарывается в них, чувствуя что-то. А дальше боль. Он шипит, убирая руку, и подносит к лицу, замечая кровь и на ней. А вместе с кровью и клочки волос.       "- Фигово" - странный, но вердикт.       Кейджи аккуратно опрокидывает голову на кровать и старается успокоиться, но после всех мыслей, пронёсшихся в его голове, это было трудновато. Он осознал, что всё ещё любит своих родителей. И ненавидит себя за это. От этого становилось ещё хуже. Он ведь даже толком не помнил, почему их отношения стали такими, но продолжал надеяться, что всё наладится. Безнадежно и глупо.       Телефон, что лежал у ног, вдруг издает звук и вибрацию. Бокуто Котаро: Я у тебя во дворе. Выйди.

***

      — Ты что тут делаешь?! — Акааши уже стоял на улице и непонимающе смотрел на Бокуто, который действительно припёрся.       — За тобой пришёл, — совершенно спокойно ответил парень, поглядывая на лицо Кейджи. Даже при тусклом освящении его синяки не ускользнули от глаз этой совы. Акааши сначала потупил взгляд, собираясь с мыслями, а потом, так и не придумав, что сказать, подошёл и обнял его. Обнял крепко, насколько позволяли ослабшие руки, и выдохнул ему в шею.       — Ну-ну, ты чего? — Котаро рассмеялся от щекотки, отодвигаясь и потирая шею, а после улыбнулся парню, — А пойдём на ту крышу? — вдруг произнёс он, — Как летом. — пояснил Бокуто, видя непонимание на лице Кейджи. Хотя непонимание возникло больше от того, что настроение каким-то странным образом немного улучшилось, а дышать становилось проще. Какое-то облегчение, что ли. Смотря на парня, что заставил его забыть о проблемах, Акааши ловил себя на мысли, что ему легче. Пусть немного, но легче.       "- Волшебство какое-то..." - последнее, что пронеслось в голове, перед тем как Бокуто аккуратно взял его за руку и повёл за собой.       — Красиво. — произнёс светловолосый, садясь на какие-то балки.       Находились они на крыше многоэтажки, куда частенько заходили прошедшим летом, провожая закат и встречая рассвет. Эта крыша была единственной открытой в их районе. Сейчас небо не переливалось из оранжевого в светло-розовый, а после в тёмно-синий. Оно было чёрным, поглощающим весь свет мерцающего Токио, завораживающим душу, но всё равно красивым. Холодно не было, температура поднялась до 1 градуса по Цельсию, и даже Акааши в своей толстовке было нормально.       Эта крыша была неким "приютом" спокойствия. На ней не чувствовался ветер, все тревоги и переживания оставались где-то внизу, а мысли словно предавались умиротворению.       Акааши сел рядом с Бокуто, устремляя взор на ночной город, и наслаждался атмосферой.       — Будешь? — Бокуто достал энергетик из непонятно откуда взявшейся барсетки. Акааши кивнул, забирая напиток, и прикрыл глаза, дыша свежим воздухом. Желудок всё равно напоминал о себе, жалобно скуля, но Кейджи игнорировал. Это было неправильно, он знал, но сделать ничего не мог. Ничего и не хотелось.       — Ты только Конохе не говори, что мы тут были, — через некоторое время произнёс Бокуто с усмешкой, поворачиваясь к Акааши, — Он обидится, что мы его не позвали.       — Так я и тебя не звал, — хихикнул Кейджи.       — А я просто так пришёл, — Бокуто вытянул ноги вперед, разминая, — Мне приглашения не нужно. Да и вообще, если бы Коноха был тут, мы половину Токио перебудили бы, — Бокуто вновь повернул голову вперед, смотря на другие крыши. Акааши тихо хмыкнул, мысленно соглашаясь с парнем, и засмотрелся на профиль друга. Красиво. И ночное небо, и Бокуто-сан... тоже красивый. И волосы его мило торчат... И сам он по себе классный такой. Акааши аж засмущался, но вовремя отвёл взгляд, потому что Котаро сам повернулся к нему. В глазах его вновь та непонятная эмоция. Он должен разобраться в этом.       — Ты похудел. — окидывая взглядом его тело, произнес парень. Акааши закатил глаза. Ничего он не похудел.       — Тебе показалось, наверное, — ой как не нравилась ему эта тема.       — Ты летом был совершенно другим, — Бокуто закачал головой, — Ты был обычным Акааши, — с ноткой грусти произнес он, — А сейчас... какой-то режим усталого Акааши, что ли...       Кейджи уже не смотрел на него, разглядывая свои очень интересные кроссовки.       — Разве это не ты у нас бываешь в разных режимах? — невесело хмыкнул Кейджи.       — В этом и дело, — тоже невесело, — Когда ты мне расскажешь, что с тобой? — напрямую решил спросить парень.       Акааши выдохнул, заливая в себя энергетик, и пожал плечами.       "- Придёт время, и ты всё узнаешь. Правда я в этот момент буду уже под землёй. А может просто прахом." - подсознание сегодня подкидывало очень радостные мысли.       Бокуто, понимая, что сегодня он снова ничего не узнает, не стал расспрашивать дальше, оставляя этот разговор на более подходящий момент. Однако брови его нахмурились, когда он присмотрелся к силуэту парня.       — Это... — рука потянулась к закрытым капюшоном волосам, — Кровь?       Акааши резко отодвинулся, вызывая этим неприятную боль, и поморщился. Бокуто не стал настаивать.       — У тебя кровь у уха. — недовольно произнёс парень.       Кейджи нахмурился и потянулся рукой к голове, аккуратно проводя за ухом указательным и средним пальцем. Бокуто не соврал. Кровь.       — Блин... — Кейджи сморщил нос, вытирая руки о джинсы и засовывая их в карманы толстовки — Прости, может по домам? — пытаясь как то унять дрожь в голосе, сказал Акааши. Котаро посмотрел на него осуждающе, опустил взгляд, чему-то кивнул, а после вновь поднял его, шумно вдыхая носом ночной воздух.       — Ты сегодня ночуешь у меня, а завтра перед игрой мы заедем к тебе. — приказным тоном произнёс Бокуто, поднимаясь с балок.       — Ч-чего?! — Акааши был сражён на повал, смотря как Котаро проходит мимо, — Подожди, что?! — Кейджи резко поднялся, останавливая парня.       — Что? Ты думаешь, я оставлю тебя с пробитой башкой дома с тем придурком? — он кивнул куда-то вниз, намекая на отца Акааши.       — Я... а твои родители? Они же дома.       — И? — Бокуто уже закидывал барсетку на плечи, — Когда они были против тебя? — он развернулся всем телом к парню и положил руку ему на плечо, — Поверь, так будет лучше. Ну? — подбадривая, сказал Бокуто. И Акааши почему-то не сомневается в этом. И почему-то соглашается.

***

      В квартиру они вошли, когда на часах было примерно двенадцать ночи. Зашли тихо, потому что отец парня уже спал, и Акааши почувствовал себя немного совестно.       "- Но ведь... он действительно никогда не был против меня." - эта мысль немного успокаивала.       Тихо пройдя в комнату Бокуто, парни включили свет и устало уселись на кровать.       — Тебе бы в душ... — произнёс парень, оглядывая лицо Акааши, — Кровь уже застыла, — почему-то грустно сказал он.       И Кейджи мысленно согласился с ним. В душ ему определенно надо было.       Через минуту Акааши уже стоял в светлой комнате и неловко почёсывал локоть, собираясь с мыслями.       "- Ладно, хорошо..."       Он в ванной.       Он в ванной Бокуто-сана.       Он сейчас будет мыться в ванной Бокуто-сана.       Чтобы успокоиться, парень решил просто оглядеться. Комната была полностью из серой рельефной плитки. Слева стоял унитаз, рядом умывальник, а над умывальником зеркало с полочкой, на которой хранились всякие тюбики, зубные щётки и крема. С правой стороны у стенки стояла стиральная машинка и белый комод с серебренными ручками. В углу стояла душевая, отделённая бортиками и стеклянными дверьми с матовым покрытием.       "- Славно. А теперь раздевайся." - как-то неутешительно.       Акааши громко цокнул, положил телефон на стиралку, и снял с себя толстовку, аккуратно складывая её. А после потянул за край футболки, снимая и её, немного дрожа от холода.       Взгляд Акааши как назло устремился в зеркало, где находилось его тощее отражение. Он слабо выдохнул, складывая руки на груди. Может так и не скажешь, но Кейджи комплексовал насчёт своего тела. Особенно последний месяц.       "- Наверное, это зеркало видело много красивых девушек." - думалось ему, а после он опустил взгляд на впалый живот и совсем расстроился. "- А я некрасивый." - Акааши поджал губы, пытаясь не думать об этом, но не получалось. "- Ему ведь уже восемнадцать. У него точно кто-то был. И у этого кого-то наверняка были прекрасные глаза... утонченные черты лица... и... - Акааши опустил взгляд на грудь - И того, что у меня никогда не будет." — покраснев, парень отвернулся, чтобы не начать ненавидеть себя ещё сильнее, и быстро избавился от всех вещей, залезая в душевую. Не теряя ни секунды на мысли, Акааши выкрутил вентиль с горячей водой на максимум.       Первые пару минут Кейджи просто стоял под горячими струями воды, пытаясь кипятком вытеснить все ненужные мысли, а после, когда пальцы перестало покалывать от холода, а тело расслабилось, парень призадумался.       "- Я в его душе. Какова вероятность, что он принимал его не один..?" - эта мысль появилась настолько внезапно, что парню захотелось выкрутить кран ещё сильнее. О чём он вообще..? Какая разница с кем он там душ принимает...       Стало жарко. И дело было не только в горячих струях воды.       "- Совсем ёбнулся." - Акааши соглашается со своими мыслями. "- С тобой он уж точно принимать его не будет." - и он представил. Представил, как Бокуто находится с ним в этом наполненном паром душе.       "- Что я творю?" - отголоски рационального мышления полностью исчезают, когда Кейджи проводит руками по влажным плечам и сжимает их, а после переходит на ключицы, поглаживая их кончиками пальцев. В этот момент послышался какой-то шум за пределами душевой, и Кейджи впился ногтями в кожу чуть глубже, прикусив нижнюю губу до боли, чтобы не застонать.       "- Хватит..."       Кейджи вдруг открывает глаза, резко убирая руки с плеч, и прикрывает ими лицо, похлопывая по румяным щекам, пытаясь привести себя в чувства.       "- Что. Ты. Творишь. Идиот." - паузами проносится в голове и становится стыдно. Он слышал шорохи, но в ванной никого не было.       "- Пронесло..?"       — Блять... — и Кейджи вновь горит под кипятком. Но сбавлять температуры не хотел. Да, обжигало, но было в этом что-то.       Резко подставляя голову под воду, парень аккуратно провел по волосам и смыл с них всю кровь. Та бледно-красной водой скатывалась с его тела. А после он схватил первый попавшийся шампунь с каким-то цветком (ха-ха) и выдавил на руку, растирая.       Из душа он вышел минут через пять, почти отодрав всю застывшую кровь, и сразу потянулся к вещам на стиральной машине, стараясь случайно не глянуть в зеркало. Но... не нашел свою одежду. Вместо неё лежали чистые вещи: футболка, шорты и... спортивки. Серые. Новые. Блять. Их принёс Бокуто. Этим шорохом был он. И возможно он зашел именно в тот момент, когда Акааши...       "- Твою мать..."       Жутко стыдясь самого себя, Кейджи быстро вытерся и резво оделся в оставленные вещи. Факт того, что Бокуто видел его голым был ещё хуже, чем то, что Акааши сейчас стоял в трусах, что дал он же.       "- Бляя..."       Парень чувствовал сильный румянец на щеках и попытался смыть его холодной водой, но не вышло. Зато Акааши увидел своё лицо в зеркале. Весёлое зрелище. Весь красный, под глазом синяк, бровь рассечена. Красавец просто.       Еле переборов себя, парень всё же вышел из ванной, продумывая, что сказать, если Бокуто что-то спросит. Но не придумал. И просто зашел в его комнату, стараясь не палиться.       Бокуто уже лежал на кровати и что-то листал в телефоне. Увидев зашедшего Акааши, он отложил гаджет в сторону и привстал.       — Всё хорошо? — спросил парень, странно смотря на него. Акааши даже не знал, как определить этот взгляд.       — ...да, — ответил он, стоя на пороге комнаты.       Бокуто поднялся с кровати, чем слегка напугал парня, и кивнул в сторону стула.       — Твоя одежда. А эти вещи стиранные, если что, и... — он запнулся.       — Трусы новые, ага. — очень быстро произнёс Кейджи, желая не слышать этого от Котаро.       Бокуто промолчал и кивнул, подойдя ближе.       — Как твоя голова? — парень бережно отодвинул часть волос на затылке, осматривая рану, — А, — как-то облегченно послышалось для Бокуто, который так разволновался за его голову, — Тут ничего страшного нет. Просто... — он поморщился — Тебе волос немного... оторвали. — Акааши хмыкнул, вспоминая руки отца на волосах, и кивнул. Хорошо хоть голову не оторвали.       — Всё нормально, видишь, — Кейджи попытался отодвинуться от парня. — Не стоило так волноваться.       Бокуто не ответил, отходя и вновь запрыгивая на кровать.       — Запасное постельное у отца в комнате, так что поспим сегодня на одной кровати, ладно? — Бокуто поднял брови в вопросе. Акааши же чуть не помер от этой новости.       — Ладно, — но ответил совершенно спокойно.       "- Ещё лучше! Ладно, кровать не такая маленькая, а мы не толстяки... Если повезёт, мы даже не соприкоснёмся. Если не повезёт... думать даже не хочу." - в голове поднялся целый штурм мыслей о том, как случайно не обнять его во сне и не проснуться как в гейских дорамах. Да, Акааши смотрел гейские дорамы. И что? Кто их не смотрит?!       "- Да и мы же лучшие друзья, верно? Любой парень может спать в одной кровати со своим лучшим другом. Да..?"       — Акааши? — Бокуто, уже засыпающий, покосился на него, — Выключишь свет?       — А? — Кейджи развернулся к выключателю и нервно щелкнул, — Да, конечно. — комната погрузилась во мрак.       И Акааши медленно, словно шёл на смерть, подошёл к кровати и также медленно прилёг на неё, боясь пошевелиться. Расслабиться не удавалось. А как же тут расслабиться, когда рядом лежит он?!       Справа от парня, на боку, лицом к Акааши лежал Котаро и, кажется, уже засыпал.       "- Боже мой, я ж умру сегодня ночью." - думал Кейджи, лежа на спине солдатиком, всё ещё не шевелясь.       — Ромашка, — вдруг послышался голос Бокуто, а Акааши чуть инфаркт не хватил, — Хороший выбор. Тебе идёт этот запах. — Кейджи очень надеялся, что парень разговаривает во сне. Иначе ему станет плохо.       Но зря надеялся.       В следующую секунду Акааши почувствовал руку на своём животе, а после то, как его нагло развернули и прижали к себе спиной.       — Позволь полежать так, — очень жалобно, что сердце заболело, произнёс Бокуто ему в шею, — Мне холодно. — он глубоко вдохнул, видимо наслаждаясь ароматом шампуня, и расслабил руку, что всё ещё лежала на животе у Акааши.       "- Пиздец." - первая мысль парня.       "- Я щас помру." - вторая.       "- Тепло." - третья.       Не было сил и желания как-то препятствовать этому теплу. Да и смысла он не видел.       Они же просто д р у з ь я.

***

      — Родители работают по субботам, — пояснил Акааши, когда они с Бокуто заходили в квартиру.       Проснулись они довольно рано (к счастью, не в объятьях), поэтому времени было достаточно, чтобы без спешки заехать к Кейджи. Ехали, кстати, в вонючем троллейбусе, поэтому его начало тошнить. Как и сказал парень, родителей в квартире не было, и они могли спокойно собрать нужные вещи и ехать к школе.       Про ночной инцидент с обнимашками Акааши решил не спрашивать, а Бокуто и не придавал этому значения.       "- Мы же просто полежали так минут 20 и заснули... Да и проснулись не как в гейских дорамах. Не надо париться..." - утешительно думалось ему. Правда некое чувство нарастающего волнения в животе утешиться не давало. С самого утра желудок неприятно покалывало, хоть он и пытался этого не показывать.       — Ты есть не собираешься? — словно прочитав мысли парня, спросил Бокуто, усаживаясь на кровать.       — Я не хочу, — кажется, он говорил так слишком часто. Иначе как объяснить переменившееся лицо светловолосого? — Да я вчера перед этим поел! — кидая в рюкзак наколенники, оправдался Акааши, — Надо бы придумать, что сказать Фабьену... — парень замялся, застегивая рюкзак, и повернулся к другу.       — Правду? — хмыкнул Бокуто, хватая на ручки прибежавшего Айко. Тот затявкал, облизывая лицо парня.       "- Эх, везёт же собакам..." - подумал Акааши, усаживаясь на стул и начиная пялиться на представшую картину: Бокуто-сан и животный мир. Кейджи на секунду представил, как они живут вдвоем на берегу моря, а повзрослевший Айко крутится у их ног, пока они готовят совместно завтрак. Ванильно? До жути. Но Акааши понравилось. До боли понравилось.       — Ну так что? Скажешь ему правду? — из мыслей вернул голос Бокуто. Акааши даже растерялся.       — Чего? — он резко поднялся со стула, хватая рюкзак и закидывая его на плечи, — Ну и как ты это представляешь? "Прости я не вышел на смену, потому что меня отпиздил твой любимый дядя"? — Кейджи нахмурился. Вновь вспомнились слова отца насчет брата. И он до сих пор не мог и представить в чём их смысл. — Нет, я придумаю что-нибудь. — твёрдо ответил Акааши, уже собравшись, — Пойдём, не хочу... — затылок неприятно кольнуло ноющей болью, — ...опаздывать. — и, кажется, это не было связано с недавно вырванным клочком волос, потому что боль распространялась по всей голове, неприятно пульсируя в висках.       Кейджи, прежде чем выйти, глянул в окно за приоткрытыми шторами и невольно нахмурился: на небе собирались грозовые тучи, предвещая о сильном ливне.

***

      Парни зашли в спортзал, немного опоздав, несмотря на то, что игра проходит в их же академии. Их одноклубники уже разминались, а команда соперников выходила из раздевалок. На пороге помещения их встретила Джун.       — Привет! — она улыбнулась парням, но её взор тут же упал на разукрашенное лицо Кейджи, — Что... — она нахмурилась, — Вы подрались, что ли?!       — Не-а, — Бокуто закачал головой, — Акааши... — он призадумался и словил умоляющий взгляд парня, — Поцапался с кем-то на улице. — Котаро хмыкнул, кладя руку ему на плечо.       — И проиграл, видимо, — девушка перестала хмуриться, усмехнувшись.       — А ты что тут делаешь? — Бокуто решил сменить тему.       — Вас поддержать решила, законом не запрещено. — Джун намотала на палец прядку своих красных локонов, и Акааши, всё это время летающий в облаках, заметил смену цвета её волос.       "- И когда успела..?" - подумал про себя парень, но в последующую секунду позабыл об этом. Живот снова скрутило, и на этот раз сильнее обычного.       Акааши поспешил оставить друзей, сказав быстрое "я переодеваться", и размеренными шагами дошёл до раздевалки, начиная быстро натягивать на себя игровую форму.       — Пиздец... — с этим словом парень плюхнулся на скамейку, сжимаясь в два раза. К болям в животе добавились и боли в груди. Он, конечно, понимал, что с таким образом жизни не долго оставалось, но не умирать же прямо на игре?!       — Акааш...и-и..? — Коноха, видимо только пришедший, зашёл в раздевалку очень не вовремя, — Что с тобой? — в момент он оказался перед парнем и опустился на корточки рядом с ним.       — Да всё... в порядке, — из уст Акааши это уже звучало смешно. Но Коноха юмора не оценил.       — Издеваешься, да? — голос парня был как никогда серьёзный. Даже Акааши бы удивился. Если бы не помирал. — Я уже вчера заметил твоё состояние. Но я решил не вмеш... — Коноха дотронулся рукой до лба парня, убирая потную чёлку — Пиздец, — рука его опустилась к синяку под глазом, — Ты опять побитый. С кем ты там дерёшься постоянно? — кажется, теперь даже Коноха не может как обычно отшутиться.       — Да какая разница?! — Акааши резко выпрямился и подскочил со скамейки. И очень вовремя, потому что в этот момент в раздевалку вошёл Бокуто, видимо договоривший с Джун. Пока была возможность, парень юркнул в дверь, подальше от назойливых вопросов Конохи, и выбежал в спортзал.       Свет софитов неприятно ударил в глаза, освещая и так бледное лицо парня. Кейджи поспешил к команде и тренеру, игнорируя покалывание в кончиках пальцев и боль в груди. Он обязательно обратит на них внимание, но чуть-чуть попозже. Наверное.       Игра началась. Акааши, пытаясь не обращать внимание на недовольное лицо Конохи, вцепился взглядом за мяч.       "- Подача. Сейчас будет подача. Не проебись." - хороводом проносились эти мысли, пока Кейджи не услышал характерный звук с другой стороны поля. "- Подача!"       Либеро с лёгкостью принял удар и перенаправил мяч в сторону Акааши. Задрав голову, парень пытался просчитать лучшую траекторию для полёта и пасовать на правый фланг, но... ноги резко подкосились, не давая подпрыгнуть, а пальцы задрожали, когда на них приземлился мяч.       — Акааши! — чей-то голос вдалеке, но Кейджи уже не понимает кто это. Ватные пальцы теряют мяч и тот подлетает всего на пару сантиметров. Появляется резкий звон в ушах.       "- Но судья не свистит..."       Кто-то рядом с ним падает, видимо перебрасывая снаряд на другую сторону поля, но Кейджи уже не понимает. Мир резко теряет форму и все цвета, а мысли в голове полностью пропадают, превращаясь в белый шум. Кажется, судья свистит. А после его глаза безвольно закатываются, превращая сознание в черноту. И последнее, что он помнит, это то, как чьи-то руки хватают его перед падением, но они всё равно летят на пол.

***

      — Состояние его здоровья оставляет желать лучшего... — слышится откуда-то очень тихо.       Акааши открывает глаза и его ослепляет яркий свет. Зажмурившись, Кейджи пытается понять, где он и как попал. Рука касается чего-то, а после это что-то падает на плиточный пол с характерным звуком. Руку неприятно обожгло.       Наконец, когда у Кейджи получается открыть глаза, он осматривается, в попытках понять хоть что-то. В памяти огромный провал, и последнее что он помнил, так это мысль о подаче. А потом? Какие-то яркие вспышки и резкая темнота. Акааши помнит кучу людей, собравшихся над ним, потом чью-то машину, потом каких-то людей в халатах. А потом... Стоп. Люди в халатах..?       Кейджи вздрагивает, пытаясь подняться хотя бы в сидячее положение, но у него это не получается. Он в палате. И от этого осознания сердце пропустило удар. Именно в тот момент, когда ему надо избегать этих врачей, он попадает в больницу. Только что еле соображающий мозг начал паниковать и активно думать. Рядом не было никого и только пронеслась мысль о том, что надо бежать, как в комнату заходят двое мужчин: врач, заметивший упавшую капельницу, на которую Акааши даже внимания не обратил, и подбежавший её поправлять, и... Фабьен. Бледный и напуганный чем-то.       — Вам лучше лечь... — доктор положил руку на плечо Акааши, опуская его обратно на кровать, а после поправляя иглу в его руке. Кейджи ошарашено хлопает глазами, игнорируя головную боль. Вот не до неё сейчас совсем, есть вещи по важнее. Например то, что с ним сделают, если узнают о всех болячках.       — Подождите... Я в порядке... — лепетал парень совсем неубедительно. Он посмотрел сначала на не пойми откуда взявшегося Фабьена, а потом, как он понял, на врача-педиатра.       — Акааши... — брат сел рядом, кладя ладонь на его руку, пытаясь успокоить. Но парень не спокоен. Он далеко не спокоен.       — Я ничего не помню... — Акааши жалобно покосился на Фабьена, безмолвно прося забрать его куда подальше.       — Молодой человек, — заговорил врач, — у вас случился... голодный обморок, — смотря на что-то в своей записной книжке, продолжал он, — И не в первый раз, как я понимаю. Однако, долговременная потеря сознания была вызвана не только голоданием... У вас подозрения на заражение лёгких и...       Акааши слушал мужчину вполуха. Он просто боялся представить, что они узнали, пока он был в бессознательном состоянии. И боялся даже думать о том, кто именно узнал. Врач что-то говорил про сердце, но Кейджи уже не слушал. Он не знал, где остальные, не знал где Бокуто-сан или Коноха, не знал, что дальше будет. Он не знал ни-че-го, и это убивало сильнее. Ёбаное незнание.       — Я прописал вам направление, — кажется, доктор уже заканчивал свой монолог, — Сегодня вам обязательно нужно пройти УЗИ и пульмонолога... а также кардиолога. — врач смотрел на парня с каким-то сожалением, и, возможно, Акааши понимал почему. Просто не хотел верить.       А после педиатр ушел куда-то в свой кабинет, оставляя Акааши с Фабьеном наедине. И, чёрт, Кейджи впервые не знает, как соврать ему. А Фабьен видимо решает начать с самого важного.       — У тебя подозрения на ханахаки, — совсем тихо говорит брат, а у парня всё внутри разрушается. Он смотрит стеклянным взглядом и действительно не знает, как ответить. "Да, знаю, вот уже второй месяц"? Смешно. А Фабьен, кажется, ждет ответа. Но получает лишь короткий, вымученный вздох.       — Могу я уйти домой? — севшим голосом спрашивает Акааши, опуская взгляд и прикрывая глаза. Он откладывал свой поход к врачам до тех пор, пока врачи сами к нему не пришли. И Акааши оказался не готов. Он не готов потерять свои чувства. Не готов отказаться от всего. В глубине души он надеялся, что делать операцию ему не придется, и всё чудесным образом встанет на свои места. Потому что иначе ему пришлось бы потерять самое ценное, что было в его никчемной жизни.       Потерять его.       Потерять дружбу. Потерять последнее, что держит его здесь. И как бы он не обесценивал свои эмоции, он не хотел терять их. И даже работа, на которую он устроился якобы для операции, была не для этого. Она была, чтобы чувствовать себя живым.       К Акааши пришло ещё одно болезненное осознание: он умрёт.       — Нет, — Фабьен качает головой, — Мы убедимся в диагнозе, а потом будем думать, что делать.       Кейджи слышит это и открывает глаза. Он смотрит на мир по другому. Смиренно. У него нет сил противостоять чему либо. Если у Фабьена есть хоть какая-то надежда на то, что диагноз не подтвердится, то у Акааши её нет.       — Позовёшь, как закончится, — Фабьен кивнул на капельницу и поднялся, даже не скрывая своё настроение, а после удалился, оставляя Акааши наедине с собой.       Кейджи лежал неподвижно. Ему больше не хотелось бежать. Он принял тот факт, что Фабьен узнает. А ещё он принял то, что как только его отпустят домой, он вскроется в ванной. Трусливо? Он согласен. Он трус. А сейчас ему просто плохо.

***

      — Это что такое? — спросила врачиха на УЗИ, когда Акааши разделся, оголяя свой живот, вдоль которого красовались давние шрамы. Благо, Фабьена в кабинет не пустили и он не увидел их.       — Упал, — неубедительно.       — Как это ты упал? — девушка нахмурилась, готовя кушетку.       "- А тебе какая, блять, разница? Делай свою ебаную работу, коза." - Кейджи за этот день использует весь свой словарь матов и оскорблений, он уверен.       — С велика в крапиву. — придумалось на ходу.       И, вроде бы, девушка поверила. Мало ли, кто ж в детстве в крапиву не падал, верно?       "- Везде свой нос суют, хотя это даже не из прерогатива..." - ложась на кушетку, подумал парень.       Живот Акааши окатило неприятным холодком от мази и щекоткой из-за круговых движений девушки. А еще болью. Хотя парень её уже не чувствовал. Он задрал голову и посмотрел на экран, где высветились его легкие и желудок. Естественно, Акааши ничего не понимал, что четко видел что-то внутри. Что-то явно инородное. Нет, оно не походило ни на гардению, ни на другие цветки, но выглядело жутко.       "- А может я беременен." - Кейджи даже усмехнулся, вызывая недоумение у врачихи. "- Такими темпами тебя точно в психушку положат."       Через минут пять рассматривания, девушка наконец отпустила его. Акааши не уловил её эмоций, но те явно не были положительными.       Худшее ещё впереди...

***

      — Ну что? — за дверью его ждал взволнованный Фабьен. Акааши молча протянул ему бумагу и снимок, который дала ему врачиха, и облокотился о стенку, устало вздыхая.       — Надо теперь к пульмонологу, — брат что-то внимательно читал, а Акааши грустно смотрел на него.       "- Заставляешь его волноваться. Лучше бы действительно помер, и проблем у людей меньше стало бы... Да и время его тратишь своими заскоками." - все это время Акааши смотрел на Фабьена и не понимал, почему он с ним так возится. Оставил бы умирать. Его всё равно уже не спасти, но нет же, ходит по этим врачам, заморачивается...       — Ладно, пойдем к пульмонологу, — оторвавшись от записей, произнёс Фабьен. В его настроении Кейджи изменений не заметил, от чего сам сгрустнул.

***

      — Проходите, становитесь вплотную к сканеру и сделайте глубокий вдох — мужчина-пульмонолог показал рукой на огромную махину, называемой рентгеном, а сам сел что-то записывать в медицинскую книжку Акааши. Парень послушно встал под лучевую диагностику, предварительно раздевшись. Сделав глубокий вдох, он почувствовал как стенки слегка прижимают его, а после слышит голос врача:       — Выдыхайте.       И Акааши попытался выдохнуть, хоть это и было проблематично. На удивление, Кейджи чувствовал себя слишком спокойно. Он понимал, что уже давно просто не может расплакаться, но даже сейчас сил на слёзы не было. Наверное, он понимал, что как только перешагнёт порог своей комнаты, то расплачется или начнёт кричать от несправедливости, что скапливалась в данный момент, но не сейчас.       Сейчас ему безразлично.       — Можете одеваться, — лицо врача сильно помрачнело, и это Акааши уже заметил.       Даже причину знал, что уж там.       Доктор сел за свой стул и, взяв ручку, начал писать. Акааши сел на второй стул и терпеливо ждал. Торопить его не хотелось. Не хотелось выходить из кабинета и показывать Фабьену карточку.       — И давно? — спросил мужчина, не отрываясь от писанины.       — Что? — Кейджи делал вид, что не понимал.       — И давно у вас эта болезнь? — он всё же посмотрел на Акааши прожигающим взглядом. Парень прикусил губу, вздыхая.       — С чего вы взяли, что я знаю? — ему захотелось построить из себя дурачка.       — Вы не первый пациент с таким диагнозом, — как-то грустно, для врача, произнёс он, — Я вижу: процесс запущен, — он дописал и закрыл книжку, откладывая ручку, — К кардиологу не нужно, тут и так всё видно, — он посмотрел на снимок, — я выписал антибиотики, которые облегчат вам боли перед операцией...       — Я не буду делать операцию! — резко и неожиданно произносит Акааши, до этого почти не слушавший болтовню доктора, — Не... не хочу, — уже немного тише сказал он.       — Послушайте, я знаю и тех, кто ждал взаимности, но так и не дождался, — врач теперь говорил совершенно безразлично, — Сохраните хотя бы жизнь.       — Да не жду я взаимности, — нервно отвечает Акааши, — И жизнь мою не трогайте.       — Я вас понял, — он складывает документы и протягивает парню — Это к педиатру, а после посетите-ка психиатра. — говорит врач настолько спокойно, что Акааши начинается по-настоящему беситься. Он резко хватает бумаги и пулей поднимается с места.       — До свидания, — парень развернулся и поспешил на выход. А вот и нервы подъехали. Наипрекраснейший осмотр получился.       — Это нельзя так оставлять, — говорит ему в след врач, — Вы уже одной ногой в могиле.       И Акааши взорвался, резко открывая дверь и чуть не сбивая Фабьена.       — Что такое? — парень забеспокоился, выхватывая медицинскую книжку из его рук. Сам Акааши плюхается на диван и опускает лицо на ладони. Ему плевать, что он скоро помрёт, плевать, что надо к психиатру, он знает, что Фабьен сейчас увидит диагноз. А это самое неприятное. И видеть лицо брата в этот момент он не хотел.       Прошла секунда тишины, вторая, десятая, прошли, кажется, часы, перед тем как парень почувствовал руку на своём плече.       — Пойдём, Акааши, всё страшное позади, — и Кейджи, к сожалению, слышит грусть и жалость в голосе парня, хоть тот и пытался не показывать этого. Акааши ещё секунду сидел, потирая глаза, а потом встал, всё ещё чувствуя на плече руку брата. Взгляд поднимать не хотел: знал, что пожалеет.       Однако теперь в его голове ещё одна нерадостная мысль: Фабьен всё знает.

***

      Недовольный Кейджи сидел на переднем сидении в машине брата и ждал его с аптеки. Фабьен, получив наставления педиатра, решил купить таблетки, о которых говорил пульмонолог, как бы Акааши не отговаривал его. И пусть он сказал, что сейчас важнее его здоровье, а не деньги, парень всё равно будет чувствовать себя должником. А ещё Кейджи чувствовал себя должником, потому что сейчас ехал домой не к себе, а к Фабьену.       "- Ты думаешь, что я тебя отпущу в таком состоянии?" - вспоминает Акааши его слова. И лучше бы отпустил. Потому что строить из себя жертву у него дома, так еще и при его жене, не хотелось совсем. Да и что-то дельное Акааши предложить не мог, от того, что чувствовал себя просто отвратительно. После лекарства, которое было влито в него через капельницу, парень чувствовал себя очень сонно и помято. Голова и желудок болеть не перестали, наоборот, начиная ныть ещё сильнее, и ему уже хочется биться головой об стенку, чтобы в принципе не чувствовать её.       Тем временем в машину залез Фабьен с целым пакетом медикаментов.       — Я не смогу отправить тебя домой на верную смерть, — произнёс парень, заводя машину, — Тебе придётся побыть у меня сегодня. — Акааши не ответил.       Кстати, о смерти. Из-за непредвиденный технических неполадок придётся её отложить.       — Мне, кстати, Джун звонила, — сказал Фабьен, после пары минут молчания. Акааши резко повернулся к нему, — Я ей ничего не говорил, но ты им ответь. Волнуются же.

***

      Дома Лу не оказалось, поэтому знакомство с ней Акааши тоже пришлось отложить. Как только они вошли в квартиру, Фабьен проводил его до комнаты, что, насколько понял Кейджи, была для гостей.       — Хотя бы переночуешь сегодня у меня, — парень попытался лаского улыбнуться, — Завтра нам к неврологу. — сказал Фабьен, а Акааши мысленно ругнулся. Хотя почему мысленно?       — Пиздец... — послышалось, когда брат оставил его.       Кейджи сел на кровать и, прикрыв лицо руками, начал массировать его, хоть немного унимая поток мыслей. Даже комнату осматривать сейчас не было сил. От осознания произошедшего парень всё ещё не отошёл.       "- Фабьен всё знает. Что теперь?" - его мысли казались слишком громкими. Он просто не знал, что делать. Слишком много произошло за день и это не давало ему собраться. Парень, не отрывая рук от лица, упал на кровать.       — Как же я хочу умереть... — будто бы мантру, он запомнил эту фразу навсегда. Наверное, чаще он говорил только "я в порядке".       И словно брошенный котёнок, не имея больше сил даже думать, Акааши свернулся клубочком, закрываясь руками от всего мира, обнимал себя за худые плечи и... плакал. Давно он не лил слёз, и, видимо, сейчас было самое время. Плакал тихо, всхлипывая в подушку, чтобы не услышали, и даже не пытался перестать. Потому что было больно. Больно от того, что умереть не может со спокойной душой. Больно, что выходов других не видит. Больно, потому что он слабак.       И даже когда теплая рука коснулась спины парня, он не перестал плакать, лишь сжимаясь сильнее. Он чувствовал, как его гладят, словно действительно котёнка, шепчут что-то, утешают, наверное, укрывают одеялом, потому что он замёрз. Да, он чувствует. И это немного приводит в себя.       Не было понятно сколько времени прошло, когда Акааши всё же повернулся лицом к Фабьену, но, кажется, не так много, потому что за окном всё ещё виднелось солнце.       — Прости... — шепчет Кейджи, укрывая свои плечи.       — Всё будет хорошо, — брат попытался улыбнуться, — В любом случае, помнишь, я всегда буду рядом. — припоминая их обещание, хмыкнул Фабьен. Акааши кивнул. Да, он помнит.       — Давай выпьем таблетки? — лаского спросил парень, беря стакан с водой.       Акааши нахмурился, приподнимаясь на локтях. Голова закружилась и, наверное, выглядел он ужасно.       — Я не буду делать операцию, — твёрдо сказал Кейджи осипшим голосом, и Фабьен недовольно вздохнул.       — Я не заставляю тебя. Просто с таблетками будет легче, — Фабьен достал три капсулы и сунул их в руки Акааши, — Зачем терпеть боль? — он погладил парня по спине, подавая воды. И Кейджи не хотел отказываться. Боль действительно уже была невыносимой.       — А операцию... — брат покосился на парня, — почему не хочешь делать? Или тебе могут ответить взаимностью..? — немного неловко спросил бразилец.       Кейджи поморщился, допивая воды из стакана, и устало взъерошил волосы.       — Он не полюбит меня никогда, — хмыкнул Акааши, даже не замечая как поменялось лицо Фабьена, — Но я не хочу его терять, — и тут же пришло осознание. Акааши закрыл рот ладонью, резко поднимая взгляд на брата, — Бля, забудь, пожалуйста...       Фабьен шумно вздохнул, а после спокойно ответил:       — В молодости у меня тоже был парень, — он пожал плечами, — Всё нормально. — И Акааши вновь вспомнил о словах отца, которые так и не понял.       — Ты... но... ты же женат, — Кейджи сел повыше, облокачиваясь о спинку кровати.       Фабьен хмыкнул, опуская взгляд.       — Есть и бисексуалы. Наверное, я такой, — он пожал плечами.       — Стой... ты не поэтому уехал тогда от нас..? — парень задал вопрос, который его волновал.       Фабьен резко переменился в лице, видимо, вспоминая, что-то не очень приятное.       — Да, наверное, тебе будет неприятно это слышать, но твой отец выгнал меня из-за этого... — он горько усмехнулся — Подумал, что я из тебя "такого" же сделаю. — парень закатил глаза, — Но точной причины я тоже не знаю, — он хлопнул в ладоши, — Да и не важно это уже.       Акааши немного шокированный, смотрел на Фабьена и лишь помаргивал.       "Значит я не "ненормальный"? Фабьен же хороший, но и парней любит, значит и я не плохой..?" - Акааши, всё это время грузившийся насчёт этих мыслей, слегка выдохнул. Это, конечно, не всё прояснило, но дало понять, что в его любви ничего плохого нет. Он ведь... не виноват в этом, да?       — Ладно, не буду тебя переутомлять, — он похлопал парня по коленке и поднялся, — Поешь супчика, если сможешь, и ответь друзьям, они уже разволновались там. — он по-доброму улыбнулся и вышел из комнаты. Акааши слабо выдохнул. Столько информации сразу никогда не приходило и Кейджи, оставив мысли на потом, решил действительно ответить друзьям, которые, наверное, уже разволновались. Как никак прошло часа три с матча, про который Акааши тоже забыл.       В первую очередь Кейджи решил проверить сообщения. И не зря: ему писала Джун. Не удивительно. Джун: Акааши, что это было? Блять, ты можешь хоть иногда не быть при смерти, а?! Боже, я тебя ненавижу. За что мне такой друг?! Я звонила Фабьену, он сказал ты в порядке, но я ему нихуя не верю.       На этом заканчивались её сообщения. Акааши действительно немного отвлёкся, читая её гневные смс, и слабо улыбался.       "Друг". Хоть они и не были близки, а общение их началось фигово, это было приятно.

Я в порядке, просто обморок. Такое иногда бывает. Не знал, что мы уже друзья :)

      Парню даже совестно немного стало за то, что он часто заставляет друзей волноваться. Он открыл мессенджер и там было только одно сообщение от Бокуто-сана: Позвони мне.       Акааши нахмурился, вновь и вновь перечитывая короткое послание.       "-Звонить? Нет уж, я не такой смельчак."       Но не успел он даже подумать, как значок рядом с именем Бокуто засветился зелёным, а на телефон парня поступил входящий видеозвонок, на который он случайно ответил сразу же.       "- Твою мать..."       Через секунду на экране появился Бокуто, что стоял на улице, и отчаянно пытался разобраться с камерой. Свою же Кейджи не включал.       — О, живой! — послышался голос Конохи за кадром, — Фух-х, я-то думал уже прах твой развеивать. — парень как всегда шутил, стараясь не показывать беспокойство. Но Бокуто совсем не разделял веселье Конохи.       — Ты как? — наконец произнёс Котаро, — И где ты вообще, нам придти?       К Акааши вновь вернулись воспоминания с больницы, поэтому он решил ответить быстро и безболезненно:       — Я у Фабьена сегодня, — услышав голос друга, парни заулыбались, — А обморок.. ээ... это из-за стресса, — сказал он первое, что пришло в голову. Да, опять врал.       — Сейчас ты как? — всё не унимались парни.       — Бывало и хуже, — Акааши решил воздержаться от обычного "я в порядке", зная, что ему не поверят, — Лучше скажите, что с матчем-то?       — Ты, кстати, идиот, — говорит Коноха — Я из-за твоего паса косого синяк на боку заработал! — парень морщится, касаясь ушибленного места, — Но балл-то наш по итогу! Как и игра. — он хмыкнул, — Так что не переживай, если помрёшь, вице-капитанство уйдет в хорошие руки. — он довольно улыбнулся, подпрыгивая на месте, — Дождь начинается, что ли... — уже тише говорил он, кидая взгляд куда-то наверх.       — Слушай, Акааши, завтра сможешь выйти во двор, если мы подойдем? — спросил Бокуто, застегивая куртку.       — Что? — Кейджи почему-то устремил взгляд в окно — Да, думаю, смогу. Я вам адрес скину, — улыбнулся Акааши. Встреча с друзьями могла бы немного улучшить его настроение. Пусть даже среди этих друзей и он.       — Всё, я замёрз, пойдём уже... — на фоне хныкал Коноха.       Акааши усмехнулся.       — Да, мы пойдём, наверное, но ты не пропадай, выходи на связь иногда, — Бокуто слабо улыбнулся и помахал рукой в камеру.       — Хорошо, — Акааши помахал в ответ и выключился, странно улыбаясь. На душе стало теплее и дело было не в одеяле.       Как и обещал, парень скинул Бокуто адрес, а через несколько минут получил от него сообщение:       Не пугай больше так, совёнок.