Белый цветок

      Бокуто Котаро:       Ты снял квартиру? 02:34

Да 02:37

      И всё на этом.       Ни привет, ни пока, ни "давай уже, блять, поговорим адекватно". Ни-че-го.       Акааши валялся на диване, так и не расстелив его (а как? постельное-то отсутствует!), в своей уличной одежде и пялился в экран телефона.       Фабьен втолкнул в его голову, кажется, неплохую мысль. Обдумав всё, Акааши решил, что вернётся в школу перед новым годом и заставит себя попрощаться со всеми адекватно. Особенно с Бокуто-саном. Только вот парень не уверен, захочет ли его горе-возлюбленный с ним вообще говорить, потому что снова между ними херня какая-то. Но и здесь его заботливый старший брат дал ему заботливого подзатыльника и посоветовал не разводить драму. И, наверное, он чертовски прав. Акааши же тот ещё...       — Драмаквин, — говорит он тихо и устало, буквально заставляя себя выдохнуть это слово, будто эффект от этого усилится.       В любом случае, сейчас, в пол третьего ночи, он ничего с этим не сделает, поэтому думать об этом нет смысла. Рациональнее было бы подумать о том, как избегать родителей на протяжении этих двух недель, если они всё же решили его искать, и как забрать своего щенка, которого можно было только пожалеть и посочувствовать тому, какой у него хозяин. Но об этом уже завтра.       Акааши ложится спать.

***

      Акааши Кейджи:       Спокойной ночи 2:52

И тебе 2:53

<3 2:54

      Что ж, Бокуто понятия не имеет, что заставило его сделать это, но теперь Акааши знает о его чувствах. Это не очень большая трагедия, ведь он понимал, что рано или поздно это точно бы случилось. И если у него есть выбор, то лучше же как можно раньше, так ведь?..       Другое же, что вызывает намного больше эмоций, — то, что всё это время происходило в жизни Акааши. Словами не передать, как же Бокуто страшно становится, когда он вспоминает слова парня о неудавшемся суициде. Так он ещё и уезжать навсегда собирается. Просто прекрасное расположение вещей, не правда ли?! В первую очередь для Бокуто, который только-только осознал весь масштаб пиздеца.       В общем, что остается бедному Котаро делать, когда его первая любовь улетает далеко, и возможно он больше не встретит его никогда?       Только отправлять сердечки и тут же стыдливо их удалять.       Бокуто спать не ложится — сегодня сон к нему не идёт.       Остаток выходных Котаро проводит дома, лишь иногда выходя из комнаты, чтобы поесть, устремляя задумчивые взгляды в окно, и редко бьет себя по голове, крича что-то типа: "ну какого хрена?!".       Он пытался пару раз связаться с Акааши, но тот был вечно занят или на работе. Как он понял, ждать его в понедельник не стоило.       Бокуто утопал в серых красках города и не знал, чем себя занять. В голове толковых мыслей не было.

***

      Решив, что на этой неделе его прекрасные одноклассники и любимые учителя снова поскучают на уроках без него, Акааши уже составил план. По нему он пробирается в квартиру между десятью и одиннадцатью утра, забирает Айко и сваливает. Хороший план, не придирешься, но перед тем, как зайти в подъезд, он всё же осмотрелся внимательнее ещё раз. Не нужно ему непредусмотренных встреч.       Когда вероятность неожиданностей была пресечена, Акааши наконец заходит в подъезд и поднимается на свой этаж. Казалось бы, прошло всего пару дней, но для Кейджи за это время всё разделилось на «до» и «после». Если раньше его жизнь напоминала какой-нибудь хаос, где перемешан весь мусор, то сейчас проводилась отчетливая грань между старым мусором и новым. Старый мусор остался за линией, и, как бы прискорбно это ни было, там оставались родители. Он часто прокручивал по ночам тот самый день, когда подслушал их роковой разговор, но никогда не находил логичного решения отца. Зачем так радикально? Неужели Акааши бы не ушел, попроси они его? Неужели попытался бы сесть им на шею? Неужели не понял бы?       Неужели нужно было доводить всё до такого?       Возможно отец ненавидел его, но мама... хотя бы она должна была подумать клетками своего не до конца пропитого мозга, что это ненормально даже для них.       Это больно. Акааши на самом деле очень больно. Но ещё больше ему противно. И только из-за этой неприязни он всё ещё на ногах и сдаваться не собирается.       Минут через пять Акааши уже мялся на пороге своей некогда квартиры и боялся пошевелиться, словно ожидая, что родители выпрыгнут из шкафа. Никто так и не появился, помимо радостного (или злого, кто его знает) Айко, и Акааши начал незамедлительно исполнять свой мегаплан. Собрав по всему дому забытые в спешке вещи и прихватив заодно принадлежности для собак, Кейджи теперь уже действительно в последний раз осмотрел квартиру. На секунду ему даже хочется написать прощальную записку и объяснить в ней всё родителям, но он вовремя не одергивает, понимая, что эта записка будет либо порвана, либо сожжена, так что в ней даже смысла-то и нет. Да и хватит с него драмы. Он просто забирает Айко с собой и сваливает.       Следующую неделю Акааши в школе не появляется, но и Бокуто в понедельник не приходит. Джун и Коноха явно были не в восторге от всего происходящего, учитывая то, что никто из них не знает, что было на выходных. А потому что обоих нет в школе, что-то всё-таки было.       Кейджи работает в дневную смену, приходя домой в одиннадцать ночи, старается быть хорошим хозяином, выгуливая щенка в шесть утра, и пытается делать вид, что ему нормально, отвечая на ежедневные сообщения Бокуто. Последнее дается с самым большим трудом. Помимо Котаро, парню ещё писали родители, прося вернуться домой, но тот их сразу заблокировал, и на этом их «поиски» сына закончились; писали и друзья, спрашивая о том, почему их обоих нет в школе.       Акааши отвечал простым "я работаю, он — не знаю".

***

      — И где ты был? — первое, что слышит Котаро в среду, когда наконец появляется в школе, где уже, кстати, велась подготовка к новому году: на колоннах висели гирлянды, под потолком виднелись праздничные надписи, в центре актового зала, по всем канонам, стояла ель, и её украшали как раз-таки выпускники.       — Сидел дома, переосмысливал жизнь, — отвечает Бокуто угрюмо, вешая на ветку дерева прозрачный шарик.       Джун злится, и её понять можно, она опять ничего не вдупляет.       — Вы с Акааши помирились? — Коноха с другой стороны ёлки задал вопрос.       — Типа того.       — Это как понять?       — Всё сложно.       — Ты ещё скажи, что в активном поиске.       — Иди в жопу.       Коноха замолкает и закатывает глаза, раздражаясь упрямству друга.       Когда троица отходит в сторону, усевшись на задние ряды актового зала, на Бокуто опять начинается бомбардировка вопросами.       — И что случилось-то?       — Да херово всё, Джун! Я не понимаю, что к нему чувствую, а он ещё и сваливает в Бразилию эту, блин! — взрывается он, делая резкий всплеск руками.       — Да успокойся ты. Про какие чувства вообще говоришь? — Джун задает, вроде как, отдаленные вопросы, с опаской поглядывая на Коноху, который тоже застыл в ожидании слов Котаро.       — О самых, блять, обычных. — Бокуто хмурится, смотря куда-то вперед, на украшающих дерево однокурсников.       — То есть?.. — Коноха резко меняется в лице, то ли сочувствуя друзьям, то ли осознавая, насколько они идиоты оба.       — И теперь я, как дурак, пишу ему и боюсь, что он может испугаться моего напора. И вообще не стоило в ту ночь лезть к нему, бля... — парень сгибается на сиденье пополам и выдыхает рвано; Коноха с Джун переглядываются, будто ментально общаясь.       "Я правильно понял слово «лезть»"?       "Кажется, это действительно оно"       "Неужели..?"       "Сама в ахуе"       — И... и он что? — осторожно спрашивает Джун, кладя ладонь на его спину.       — А он сделал вид, что ничего не случилось, и мы якобы забили, — отчаявшись, выпаливает Бокуто.       Джун понимает прекрасно, что для Акааши это всё нифига не «забили», и ей стрёмно.       Что он ещё надумает своими воспаленными мозгами? Одному Богу известно!

***

      — Уютненько у тебя здесь... — морщится Джун, поглядывая на слои пыли на полках.       На входе их встретил тявкающий Айко (кстати, заметно выросший за это время, несмотря на то, что хозяин у него не самый лучший), и немного помятый Акааши, так как отсыпался. Это была самая обычная, ничем не примечательная пятница, в которую уже знаменитый дуэт друзей припёрлись ко третьему идиоту, чтобы проверить жив ли он вообще.       Жив.       — Почему у тебя в холодильнике водка..? — задается резонным вопросом Джун, когда заглядывает в него, — Так ещё и наполовину пустая, Акааши! Ты один её вымахал?! — восклицает она, закрывая дверцу. Всё равно ничего съестного не было.       — Наполовину заполненная, — лишь отвечает он, зевая.       Его, если быть честным с самим собой, задолбало то, как эти двое беспардонно врываются в его личную жизнь и пытаются "вправить" ему мозги.       — Ладно, скажи хоть, как твои дела? — устало выдыхает Джун, садясь на скрипучий диван, и ей на коленки тут же прыгает Айко.       — Лучше всех! — бодро отвечает Акааши, изнутри чувствуя себя совершенно иначе. Кейджи почти не ест, а если и ест, то мало, но он привык, так что это не самая большая его проблема.       Джун не верит, Коноха тоже.       Следующий час они сидят за столом и разговаривают на отдаленные темы, купив предварительно пива. Акааши уже даже поверил, что эти двое отстали от него с извечным "а что у вас с Бокуто?", когда, нежданно-негаданно, Коноха спрашивает:       — А что у вас с Бокуто?       Приплыли.       — Ты с ним говорить вообще собираешься, нет? — давит он, явно тоже задолбавшись за ними бегать.       — И когда ты уезжаешь? — тут подключается Джун. И теперь они давят на него с двух сторон.       Но на самом деле Акааши уже всё решил и на их вопросы может ответить без раздумий. Да, он собирается говорить с Бокуто. Он придет на гребанную дискотеку 26 числа и поставит все точки над i в их сложных отношениях, а потом он уже соберет чемоданы и улетит, разбив окончательно их обоих. Акааши не знает точно, подтверждает ли его болезнь очень сильную влюбленность, но он уверен, что оставляет Бокуто в безопастности.

***

      В школе уже, оказывается, во всю чувствуется праздничная атмосфера. Это замечает и Акааши, который появился здесь впервые, кажется, за месяц. Коридоры усеяны мишурой, всё горит и светится, а ученики нарядные бегали туда-обратно, готовясь к выступлению. Сегодня здесь проходил новогодний концерт, а после него должна была быть вечеринка. Её, вроде как, устраивали только третьекурсники, но и Акааши решил присоединиться к ним, плевав на учителей и директора, потому что это было последнее, насчет чего он волновался.       Сегодня Акааши выглядел лучше, чем когда-либо в своей жизни. И всё это благодаря Джун, которая не могла отпустить парня на разговор с Бокуто в его огромных толстовках и трико. Именно поэтому Кейджи мялся на входе, поправляя рукава пиджака и придирчиво осматривая свои зауженные черные брюки. Темно-зеленый галстук это вообще отдельный разговор! И где они это только откапали..? Помимо костюма «пострадала» и причёска парня. Теперь Акааши ходил с зализанной чёлочкой и едва выпирающими из под геля прядками. Ну и очки, да. Акааши впервые надел очки и это даже смотрелось не так плохо. В общем, Джун сказала, что он выглядит как самый настоящий джентельмен, и он предпочёл с ней не спорить.       Кстати говоря, её Акааши нашёл почти сразу же, как зашел в актовый зал, и тут же приоткрыл рот от удивления, забыв на секунду, как дышать. Девушка была одета в длинное чёрное платье, облегающее тело, с изящными рукавами; волосы снова блистали новым цветом — на этот раз сиреневым.       — Ты очень красивая, — сказал Акааши ей на ухо, подходя ближе.       — Ты тоже сегодня красивый, — отвечает девушка с улыбкой на лице, перекрикивая музыку, — Красивый и... грустный, — она суёт ему в руки стакан с соком (естественно туда подмешали какой-нибудь алкоголь) и чокается с ним.       Они стоят так секунд десять, выпивая. Акааши в это время осматривается по сторонам и замечает идущего к ним Коноху. Тот тоже выглядел особенно в этот вечер: светло-серый пиджак и такие же штаны. На лице красовалась улыбочка.       — Ты всё-таки пришёл! — радуется он, здороваясь с парнем, — Я уж думал, что останешься тухнуть в своей норе, — усмехается он, беря стакан с соком.       — Все важные контрольные пропустил, а вот на бал пришёл, гад!       Акааши же молчал, слушая разговоры друзей, иногда им отвечая что-то, и радуясь, что когда-то они появились в его жизни. Друзей лучше, чем сейчас, у него действительно не будет. Эта мысль пришла к нему ещё тогда, на набережной в середине октября, а вот сейчас Акааши по-настоящему её понял. Не будет больше прогулок беззаботных, не будет весёлых разговоров ни о чём, в конце концов, его никто не спасет после неудачной попытки самоубийства, и никогда Акааши больше так не влюбится, как влюблён сейчас.       — А где Бокуто-сан? — решил всё-таки спросить он о своем суженом, которого так и не было видно.       И либо он специально поджидал этого момента, либо у них своя ментальная связь, но как только Акааши задал этот вопрос, в дверях появляется Бокуто Котаро собственной персоной. И Кейджи готов поклясться, что это финишная прямая. Он думал, что влюбиться сильнее в человека невозможно, но Бокуто, видимо, решил опровергнуть это.       Парень подошёл к ним довольно уверенно, будто зная, что выглядит прекрасно. Джун же смотрела на него взглядом гордящейся матери, а Коноха одобряющим отцовским. Акааши не мог произнести и слова. Во-первых, Бокуто коротко подстригся, и теперь его волосы лежали спокойно, а чёлка была уложена на бок; во-вторых, сам он был в белоснежном костюме, невероятно подчеркивающим его спортивную фигуру.       "Словно на свадьбе... Господи, дай дожить до следующего дня"       — Ты... тебе идёт, — сначала теряется в словах он.       — Спасибо, ты тоже прекрасно выглядишь, — улыбается Котаро, убивая этим парня в сто первый раз. Сказав комплименты по поводу их одежды и друзьям, он поспешил осушить стакан сока, поморщившись от привкуса алкоголя.       Акааши, ещё не отошедший от этих потрясений из-за внешнего вида Бокуто, решил, что стоит выйти и подышать свежим воздухом. А точнее — покурить.       Выдыхает морозный воздух и набирает в легкие такой же. На улице нулевая температура, но Акааши не холодно. Сегодня ему как никогда тепло. Он достает из приевшихся синих винстонов одну сигарету и прикуривает её.       Кейджи думал, что влюбиться ещё сильнее не мог. Теперь думает, что ошибся. Влюбился. Сильнее. От этого хочется сделать затяжку, чтобы заполнить дымом все легкие, и чтобы не было этого щемящего чувства внутри. Сделал. Не прошло.       — Сука! — и пинает первый попавшийся под ногу камень в далёкие кусты.       — Воу, спокойнее, халк, — смеясь, подходит сзади Джун и становится рядом. — Что-то мне это напоминает. — усмехается она, ловя непонимающий взгляд парня, — Ночь, вечеринка у Куроо, я, ты и бедный камушек, — поясняет она. Акааши вспоминает, что такая же ситуация была и в тот вечер.       — И причина твоей злости одна, — подходит ближе девушка, — точнее, один, — подкалывает она.       Акааши не сдержал смешок, поворачиваясь к ней и докуривая сигарету.       — Ты права, Джун. Причина одна у меня. — Он задумчиво смотрит в небо, а потом продолжает: — Всё скоро встанет на свои места. Я уверен, что всё должно наладиться. А ты помнишь, как мы познакомились? — вдруг спрашивает он, хмыкнув.       — Как тут забыть, — закатывает глаза девушка.       — Расскажешь мне, что означала та фраза? "Не мешай мне", вроде как. — В этот момент Джун перестала улыбаться и прикусила губу, обнимая себя за плечи. Акааши накинул ей на плечи свой пиджак, пропустив мимо ушей её сопротивления. Он понимал, наверное, почему она произнесла ту фразу, и девушку было действительно жаль.       — Мы же не говорили об этом после того раза. Это из-за неё, да? — предполагает Акааши, глядя на сжавшуюся девчушку.       — Да о чём тут говорить? Я просто лишилась её и всё тут. Ничего... сверхъестественного. — опускает она голову, — Но, да, это из-за неё. Тогда шёл второй месяц, и я... я хотела забыться. А Бокуто... извини, но Бокуто мне показался глупым, вот я и решила... — Джун утыкается лицом в ладони, усмехаясь с самой себя, — Я сглупила в тот день... и хорошо, что ты появился тогда. Я не сделала большую ошибку из-за тебя. — Она убирает руки от лица, смахивая одинокую слезу, и смотрит на Акааши с широкой улыбкой. Кейджи же смотрит на неё с жалостью и в следующую секунду крепко прижимает к себе, обнимая.       — Ты же понимаешь, что это такая херня. Мы оба совершенно другие люди сейчас, — Акааши поглаживает девушку по спине, пока та тихо дышит ему в ключицу, — тогда ты была не в себе, просто не отдавала себе отчёт. И это нормально, так бывает, Джун, — Кейджи сейчас чувствует, как сердце его сильно сжимается. Ему больно за неё.       — Я по ней скучаю каждую секунду. — выдыхает девушка.       — Джун, ты самая сильная девочка из всех, кого я когда-либо знал. Ты не должна себя корить из-за этого случая. Никто не мог знать заранее о том, что произойдёт. И ты не знала. Она не держит на тебя зла, я уверен.       Джун обнимает парня крепче, словно он спасательный круг, а она тонет в огромном океане. Хотя с одной стороны так и было. Только вот её спасательный круг скоро улетит далеко и навсегда.       — Пойдём дальше веселиться? — улыбается Акааши, отпуская Джун, и думает, что сейчас чувствует себя старшим братом. И плевать, что Джун старше.       — Да... прости, пожалуйста, — она вытирает слезы и дышит глубоко. Акааши встаёт на носочки и целует её в лоб, потрепав по волосам.       "Я по тебе буду очень сильно скучать" — но в слух этого почему-то не говорит. Знает, что больнее будет.

***

      Следующие полчаса они танцуют, пьют, общаются и проводят время, как самые обычные подростки.       Акааши даже забывается, отдаваясь ритму и выпивая абсолютно весь алкоголь, который попадётся ему под руку. Сейчас он чувствовал себя максимально комфортно и спокойно.       К девяти вечера, когда все ученики немного опьянены, а учителя уже не так бдят за ними, Акааши пишет Фабьен. Я сел на самолёт. Как приземлюсь — наберу. 20:49

Ок. Удачи. 20:54

      Это сообщение немного отрезвляет и заставляет вспомнить, что он здесь не за тем, чтобы танцевать. Он смотрит вслед Бокуто, который разливает по бокалам сок, и думает, что всё же повезло ему влюбиться в Котаро. И несмотря на всё, что произошло за это время, Бокуто прекрасный. Для Акааши именно так.       — Чего подвис? — ухмыляется Коноха, смотря вслед взгляду парня. Больно уж он довольным был в этот вечер. Акааши заметил это. Благо, что он не заметил то, как Бокуто, пока они с Джун отошли, неуверенно расспрашивал Коноху о своем виде и чуть ли не прыгал из-за самого Кейджи. Это навсегда останется между ними.       — Думал о том, что всё ещё девственник.       "Да что ты несёшь?!"

***

      Ещё через час, когда уже все были пьяные, Акааши понимает, что Бокуто рядом нигде нет. А ещё волосы лезли в глаза, и Джун сказала, что в этом случае нужно смочить водой.       От нечего делать, Акааши вышел из душного зала и пошёл по этажам гулять. В тёмных коридорах всё равно никого не было, а поэтому можно было не париться насчёт учителей и заодно поискать Бокуто-сана; может ходит тоже где-нибудь.       Сама вечеринка проходила на четвертом этаже, и спускался Акааши вниз, поэтажно проверяя двери туалетов. Все были закрыты.       "Это они так мешают разливать алкоголь?.."       Спустившись прямиком на первый этаж, Акааши наконец нашел открытый туалет и зашел в него. Здесь музыка играла приглушенно, и Акааши мог передохнуть от давящего на уши звука.       Немного придя в себя, парень вышел из туалета, решив ещё немного посидеть в темном коридоре и подумать обо всём.       Все-таки он в последний раз ходит по этой школе, по месту, которое изменило его жизнь. Наверное, стоит попрощаться.       Однако навести очередную драму Акааши не позволили. Не позволил. В конце коридора, где стоял одинокий диван, сидела фигура и пялила в окно на звёздное небо. Акааши узнал эту фигуру.       — Бокуто-сан, — позвал Акааши, подходя ближе; Бокуто вздрогнул, но в глазах удивления не видно — он его ждал.       — Привет, Акааши.

*

      Парни сидят в тихом и темном кабинете на широком подоконнике друг напротив друга, смотря прямо в глаза и умирая от всей недосказанности между ними. Акааши знал, что этот момент когда-нибудь настанет и надо будет выложить все карты, но не знал, что в этот момент он забудет все мысли, которые хотел высказать.       Бокуто смотрит на парня своими янтарными глазами так пронзительно, словно знает, как это действует на него. Он ждёт от него первого слова, но также сильно боится его услышать. Акааши не знает как начать.       — Я уезжаю, — решает начать вот так, с самого основного.       — Помню. Навсегда, — кивает Бокуто, смотря на него с какой-то смиренной грустью.       — И я не уверен в том, что мы сохраним наше общение, — слова больно режут по сердцам обоих.       — Пусть так, — пожимает плечами Бокуто, тоскливо улыбаясь.       — Я должен был сказать раньше.       — Какая разница, если всё равно рассказал? — Бокуто выглядит расслаблено, а от этого ещё прекраснее.       И молчание. Акааши прекратил попытки говорить и замолчал, смотря в невероятной красоты глаза, бесстыдно пялясь на новую прическу и идеально сидящий костюм, а потом сел поближе, чувствуя его парфюм. Тот самый.       Они сидели бы так ещё неизвестное количество времени, если бы не ведущий, объявивший медляк. И здесь сердце обоих заболело по-настоящему сильно.

I wanna be your vacuum cleaner Breathing in your dust...

      Песней, которую выбрали для медленного танца, могла быть любой. Но именно в этот раз она та самая, которая их.       Бокуто поднял глаза наверх, вслушиваясь в слова и прикрывая глаза.       Акааши же уносит в тот самый день, в ту самую комнату, где они вдвоем лежали в темноте под эту песню, и он мысленно погибал.

Secrets I have held in my heart Are harder to hide than I thought...

      Кейджи думает, что эта песня описывает их. Он думает, что никогда больше эта песня не заимеет другого смысла.

Maybe I just wanna be yours I wanna be yours...

      — I wanna be yours, — Котаро тихо подпевал.       — Wanna be yours.       Они сидят секунд десять, также неотрывно смотря друг на друга, и в этот момент понимают, какие же они дураки.       — Потанцуем? — Бокуто поднимается с подоконника и встаёт посреди кабинета, рукой подзывая Акааши к себе.       И кто он такой, чтобы отказать?       Бокуто кладет руку на талию парня и прижимает к себе в объятья. Руки Кейджи покоятся на плечах парня, размеренно поглаживая их.

Let me be your 'leccy meter And I'll never run out.

      И никто им больше не нужен.

Let me be the portable heater That you'll get cold without.

      И никого здесь больше нет.

I wanna be your setting lotion Hold your hair in deep devotion.

      И никто не помешает.

At least as deep as the Pacific Ocean Now I wanna be yours.

      Песня играет медленно, так же, как и двигаются парни. Они слышат дыхание друг друга, чувствуют свои сердца и понимают, что этот момент бесконечный.       — Прости меня. — выдыхает Акааши в шею.       — За что?       — За то, что люблю тебя.

Secrets I have held in my heart Are harder to hide than I thought

      Признался. Сказал. Произнес те слова, которые хранил в сердце эти долгие полгода.

Maybe I just wanna be yours.

      — Тогда и ты меня прости за это, — шепчет Бокуто, отстраняясь на небольшое расстояние, не размыкая объятья.

I wanna be yours. I wanna be yours.

      Они смотрят друг на друга в свете луны светящимися от чувств глазами, и всё сразу встаёт на свои места.       Акааши закрывает глаза и прикасается своими губами губ Бокуто.

I just wanna be yours... I just wanna be yours...

      И это совсем не похоже на их первый поцелуй. Этот ожидаемый и невероятно чувственный. Словно в последний раз.       Отстраняться не хотелось совсем, и парни не знают, сколько они провели вот так — целуясь и обнимаясь, но песня уже давно затихла, и в колонках уже играла следующая.       Акааши в этот момент подумалось, что он действительно оставляет Бокуто в безопасности. Тот точно не заболеет той самой болезнью, которой страдал он сам всё это время. Акааши уверен — он уже никогда не разлюбит. Просто не сможет. Они не будут вместе, но Бокуто никогда не будет страдать от не взаимности с его стороны.

*

      В темном кабинете под приглушенные басы песен под подоконником у батарей сидели двое и разговаривали. Разговаривали о том, что было важно.       — Я буду скучать по тебе, — признается Бокуто, а Кейджи хочет закрыть его рот, чтобы сердце раз за разом не разбивалось.       И почему всегда вот так? Почему всё всегда так неправильно?       — Я не хочу улетать, но и остаться не могу, — Акааши шепчет, растрепав обильно распрысканные гелем волосы.       — Возможно, сегодня мы видимся в последний раз, так?.. — Бокуто смотреть в глаза ему не хотел, знал, что если осмелиться, то будет ещё больнее.       — Ты прав, — не было смысла успокаивать и говорить, что они обязательно ещё встретятся: Акааши и сам в это не верит.       На секунду они замолчали, ловя тишину, и Кейджи задумался обо всём, что произошло.       Он не мог поверить в то, что его любовь взаимна. Не мог поверить, что его такого полюбили. Акааши пытается вспомнить, когда это произошло, но в голове ничего не всплывает. Щелчок, и он лежит в ванне с лепестками из порезов. Ещё щелчок, и Бокуто целует его. Между этими двумя моментами — пропасть. А теперь Акааши не верит в то, что его главная проблема не в этой болезни, а в том, что он улетает за пятнадцать тысяч гребанных километров от него.       Ох уж эта судьба. Та ещё шлюха.       Бокуто вдруг отчаянно сжал руку Акааши, переплетая их пальцы. Казалось, что стоит ему его отпустить, как закончится всё. Закончится эта ночь и их история.       А потом снова поцеловал.       Этот поцелуй вытеснил все грустные мысли, вытеснил всё из головы, заглушил все звуки и даже собственное сердце. Остался только он, и этот настоящий поцелуй. И мольба о том, чтобы это не заканчивалось.       В кабинете всё ещё было темно, Бокуто всё ещё был влюблён, а у Акааши на сердце было всё ещё очень тоскливо.

***

      К одиннадцати уже надо было собираться и плестись домой. Акааши и Бокуто выходят на крыльцо школы, так как охранники уже давно забили на них, и стоят на холодном воздухе, смотря куда-то в город.       — Пора прощаться, — наконец начинает Акааши.       — Сколько времени?..       — 22:44.       — Постой со мной ещё немного, — просит отчаянно, не заботясь даже о том, как это звучит. И Акааши стоит, потому что самостоятельно покинуть его не в силах.       В голове было так много мыслей по этому поводу, но только до тех пор, пока он не увидел знакомую фигуру, идущую по тротуару к школе. В этот момент его словно током ударило.       "Вот блять"       — Бокуто-сан, давай зайдём, — шепчет быстро Акааши, буквально хватая его за локоть и заводя обратно в школу, отчего Котаро даже испугался.       — Ч-что?..       Кейджи всё ещё держит его за руку, уводя далеко в коридор, подальше от входных дверей и отпускает только тогда, когда они снова находятся в том кабинете, закрыв за ними дверь.       — Ты объяснишь?..       — Там мой отец на улице. Я не знаю, что он делает, но явно не спроста он здесь около школы ночью.       Решения этой нежданной проблемы лихорадочно проносятся в голове, но всё не то.       — Блять... А может... может он поговорить просто пришёл? — Котаро пытается успокоить Акааши, но Кейджи этого человека знает лучше.       — Стоит мне выйти к нему, как он со своими дружками увезёт меня и сдаст органам... — Кейджи осматривает кабинет в поисках хоть чего-нибудь полезного.       — Подожди-подожди, ты же не один, я с тобой...       Кейджи смотрит на Бокуто и понимает, что, несмотря на телосложение парня, двое школьников не остановят взрослых мужиков.       — Не вариант... У нас есть другие выходы?.. — и тут на глаза ему попадается окно. — Мы же на первом, — анализирует он, смотря на кусты под этим самым окном.       — Ты шутишь? — под эту фразу Акааши резко тянет на себя форточку и открывает её на распашку; в лицо ударяет морозный декабрьский ветер.       — Нет, — и Кейджи залезает на подоконник.       — Да стой ты! — Бокуто хватает его за руку, но не знает, что сказать, — Может я первый..?       — Ты дурак? Ты выйдешь с остальными через обычный выход и всё тут! Я не хочу, чтобы если что и тебя куда-нибудь увезли... или... или... да короче!.. — плевав на аргументацию, он пытался выпрыгнуть, но Бокуто его перехватил.       — Идиот, — выдыхает он, вытаскивая парня из окна и сам выпрыгивает в него. У Акааши от этого сердце на секунду замирает, но потом он слышит Котаро и его "давай, теперь ты!", и у него отлегает.       — Кто у нас тут ещё идиот, — бурчит он себе под нос, залезая обратно.       "И вообще, что за игра такая: «кто первый выпрыгнул, тот победил», блять..."       "Блять, а почему так высоко?!"       Но времени, чтобы бояться нет, поэтому приходится прыгать и молиться, чтобы ничего не сломать. Секунда, тихое и продолжительное "пиздец", и Акааши уже снизу убирает веточки с пиджака.       — Ты уверен, что мы не сможем с ним поговорить?.. — Бокуто всё ещё надеется. Наивный.       — Я уверен, что хочу, чтобы ты живой остался, — выдыхает устало Акааши, осторожно осматриваясь, — Пойдём быстрее...       И пошли они в одних пиджаках по домам, словно идут с обычной прогулки. Ничего не говорили, шли тихо, думая каждый о своём.       Тишину нарушили лишь тогда, когда пришло время расходиться.       — Эй, Акааши, — выдохнул Бокуто, когда они зашли в небольшой переулок, — Я тоже тебя люблю, — а потом он обнял его. И это были их самые грустные объятья, потому что чувcтвовали оба — последние.       Сил на эмоции не было ни у кого. Акааши не хотел стирать единственную скатившуюся слезу, Бокуто не хотел скрывать своё разочарование. И вот они стояли вдвоем, в кромешной темноте, обнимая друг друга на холодной земле.       Оба замерзли. Акааши отдалился и соприкоснулся своим лбом с его. Взял за руку и сжал пальцы.       А следующие события смазались и превратились в одну большую черную дыру.

***

      Плутая по улицам к своей квартире, Акааши думал о том, что никогда ему не было так больно.       Да, они ещё созвонятся с Бокуто, но никогда он больше его не увидит. А ведь столько всего могло ещё с ними произойти, если бы не чертовы обстоятельства. И это расстраивало больше всего. Будь они хоть немного удачливее, всё было бы счастливее.       Подгоняемый этими мыслями, Акааши поспешил домой, чтобы завалиться спать и не думать уже вовсе. Он вышел на улицу, где стоял дом, в котором он снимал квартиру, и заметил, что она сегодня живее обычного.       Когда он подошел к пешеходному переходу, вдруг в наушниках заиграла мелодия звонка.       «Лу»       "Фабьен уже долетел? Быстро он..."       Но как только он взял трубку, парень понял, что что-то не так. Акааши заметил это, когда на том конце послышался голос. Он был взволнованный и сильно дрожащий.       — Акааши...       — Лу? Что такое? Всё в порядке? — парень нахмурился, надевая второй наушник.       Ему уже хотелось выть от непонятки, так как Лу долго молчала, издавая странные звуки в динамик.       На светофоре загорелся зеленый, и люди двинулись вперед. Тогда она наконец заговорила:       — Акааши, Фабьен... он... самолёт, на котором он полетел, разбился над океаном, и он теперь не отвечает.       И Акааши прошиб ледяной пот.       Самолёт разбился.       К горлу резко подкатила тошнота.       Сердце рухнуло куда-то вниз, когда до него дошёл весь смысл этих слов.       Кейджи глотает ртом воздух, едва ли не задыхаясь.       Лу бросает трубку, а Акааши пошевелиться не может.       "Разбился. Он разбился"       — Эй, парень!.. — слышится вдалеке, но он уже не понимает ничего.       Вдруг перед ним проскакивает чья-то фигура, задевая плечом, а потом перед глазами возникают ярко светящие фары, и в ушах громкий сигнал машины.       Резкий звук удара и дикая боль — последнее воспоминание Акааши, перед тем, как он потерял сознание. Машина делает ещё пару переворотов, задевая некоторых пешеходов, и с лязгом останавливается где-то на тротуаре. Худое тело Акааши неподвижно лежит посреди дороги, пока вокруг начинается паника. Кровь залила асфальт, просачиваясь сквозь черные волосы парня, а его светлая рубашка быстро окрашивается в кроваво-алый цвет. Он никогда не вспомнит, как кто-то подбежал к нему, как вызвали скорую, как его вытаскивали на носилках, и как отвратительно пахла операционная.       В пару метрах от него лежит разбитый телефон, на который пришло сообщение от "Бокуто Котаро".

***

      Дошёл до дома? 23:45

      Бокуто же давно зашел домой и теперь ждал сообщение от Акааши. Тот не отвечал, и это зарождало маленькое волнение в нём, но он пытался его перекрыть, понимая, что причин для паники нет.       Он решает отвлечься, посидев в соцсетях, но всё равно возвращается мыслями к этому вечеру. Кажется, ему никогда не было так больно, как сегодня. И так хорошо.       Он не знает, что теперь будет между ними и встретятся ли они когда-нибудь, но растраиваться заранее не спешил. Всё же, слишком хороший день, чтобы думать о плохом.       В этот момент один из одноклассников скидывает какую-то фотку в общую группу класса, комментируя её.       "Охренеть, вы видели, что произошло сегодня? Я был там только что!"       На фотографии догорала та самая проклятая машина, а рядом размыто были замечены люди. Следом к фотографии отправили и видео.       — Пиздец! Там кого-то сбило! Скорую вызовите! — кричат со всех сторон, а Бокуто всматривается в толпу, где лежит пострадавший.       — Кажется, там кого-то конкретно откинуло!.. Одного вообще по асфальту раскатало!       Бокуто трясет, потому что среди сбитых он видит парня в костюме и зеленом галстуке, который неплотно прилегал к шее.       Он узнаёт его сразу же.       Этот парень — Акааши.       Акааши, который не дошёл до дома.