Чем дальше, тем интереснее

***

      Утро Гермионы началось с очередного пёрышка, порхающего по губам. Ей вспомнился вчерашний поцелуй с Малфоем и губы обожгло, будто огнём. Она перед сном убедила себя в том, что этот порыв ничего не значил для них обоих, и они просто на эмоциях немного переборщили, поздравляя друг друга с такой значимой победой. Открыв глаза, она увидела, как Тикки снова левитировал злосчастное перо. И кто только надоумил эльфа? Теперь каждое её утро начиналось именно с этого. Девушка сладко потянулась в постели. Гермиона чувствовала себя победительницей. Вчера они с Малфоем по каминной связи передали Кингсли, что дело сделано, он поздравил на словах и сказал, что по возвращении сотрудников ждёт сюрприз. Волшебница даже практически забыла о существовании Рона Уизли за эти несколько недель. Так много в её жизни всего происходило. Зияющая рана в месте, где находилось сердце, ещё не затянулась как следует, но дышать было определенно легче. Гермиона старалась не анализировать, с чем это облегчение связано, дабы вновь не погрязнуть в жалости к себе. Она принципиально воздерживалась от чтения Английской прессы и была благодарна Малфою за то, что он ни разу ничего не спросил. В Париже было тепло и солнечно, осень ещё не заявила свои права. Утренние лучи солнца весело играли в комнате, отражаясь от позолоченных поверхностей и зеркал. Тикки хлопотал над её ванной, создавая густую пену. Девушка понимала, что находится в гостях и что эльф счастлив выполнять свою работу, и только поэтому принимала эту заботу. Сейчас, впервые в жизни, она иначе смотрела на домовиков, смутно начала понимать, что они привязаны к семьям волшебников и искренне их любят… И что это не совсем рабство… Потому что волшебники дают этим наивным и хрупким существам кров, свою защиту. Неожиданно для себя, Гермиона спросила: — Тикки, ты всех так будишь с утра? — Тикки не понимает мисс, — маленькие ручки затряслись так сильно, что домовик едва не выронил склянку с пеной. Гермиона мысленно дала себе подзатыльник, стараясь сделать голос как можно мягче. — Ты всем де… друзьям хозяина водишь пёрышком по губам? — Я утром бужу только Вас, мисс. Существо взволнованными глазами-блюдцами с опаской взирало на Гермиону, теребя пальчиками краешек ливреи. — А раньше ты так кого-то будил, Тикки? — Она сама не понимала зачем это спрашивает. Вернее отказывалась признаться даже себе. Казалось, эльф сжался и вот-вот готов был разреветься: — Тикки не хотел расстроить мисс! Тикки приказал хозяин! Хозяин очень высокого мнения о мисс! — его глазки заблестели, а ушки прижались к большой голове. Гермиона подошла к домовику и встала на колени, чтобы быть с ним примерно одного роста. Она нежно погладила его по голове, отчего эльф разревелся пуще прежнего. На эти вопли в комнату заглянул Малфой, который уже был одет в маггловские джинсы и поло. Он выглядел бодро и явно уже несколько часов занимался делами. Если, конечно, вообще ложился. Он нахмурился и облокотился на дверной косяк, скрестив руки на груди. — Грейнджер, только не говори, что пытаешься освободить моего домовика! Девушка растерянно переводила взгляд с обезумевшего эльфа на подозрительного мужчину с платиновыми волосами. — Малфой! Я даже не пыталась этого сделать! — она подняла руки в примирительном жесте, доказывая свою невиновность. — Тогда почему он вопит, как мандрагора? Будто его пытают Круциатусом! Тикки, прекрати плакать, сейчас же! — скомандовал Малфой. Маленькое существо зашмыгало носом, его крохотные ручки тряслись. Гермиона, сидевшая перед ним на коленях, тихо зашептала: — Тикки, я не хотела тебя расстроить! — Грейнджер, прекрати его успокаивать, он сейчас ещё больше разрыдается. — Но почему? — в её голосе слышалась явное замешательство. Блондин поджал губы и вздохнул, прежде чем ответить. — Потому что, как мне не дано понять многие маггловские вещи, так тебе не дано понять психологию эльфов! Смирись. Он уже обращался к Тикки: — Тикки, к нашему приёму меню в бордоском замке готово? Остальные эльфы справляются с объемами? Тикки тут же успокоился, приосанился и, отчитавшись о меню своему хозяину, исчез с громким хлопком.

***

Малфой рассматривал девушку, сидящую на мраморном полу перед ванной с густой пеной. Он ожидал увидеть ее в шортах и майке, в нелепой маггловской пижаме, да в чем угодно, но не в шёлковой чёрной сорочке, лямка которой соблазнительно соскользнула с плеча, а ткань позволяла рассмотреть все изгибы женского тела. Пока он придирчиво её рассматривал, не без удовольствия вспоминая, что скрывалось под тонкой тканью и оставалось незамеченным, Малфой ушёл в свои размышления. Вчера, после того как они с Забини отправили Грейнджер спать, сами сидели и решали, как же успеть организовать приём. От девушки всё равно не было толку, она никогда не занималась подобными вещами, а они — два высокородных наследника, выросшие в древних аристократических семьях — все эти правила знали, поэтому теперь делили между собой обязанности. Внезапно, оторвавшись от списка приглашений, Блейз сказал, что чертово платье не только французам, но и ему теперь не даёт покоя. И если Малфой не заинтересован в ней, то он — Забини — хочет познакомиться с львицей поближе. Малфой лишь усмехнулся и ответил, что его друг волен делать что хочет, но только после того, как Грейнджер перестанет быть его гостьей и, возможно, испортит его карьеру. Блейз рассмеялся, парировав в ответ: — О Мерлин, ты видимо собрался на ней жениться, раз ставишь такое условие. Зная тебя, Драко, теперь она останется пленницей твоего дома. Малфой ничего не ответил и никак не отреагировал на его слова. Блейз достаточно хорошо знал своего друга, чтобы догадаться о причинах молчания. Его губы расплылись в самой обаятельной улыбке, а головой он облокотился на кисть руки: — Что у вас уже было? — Глаза мулата буквально искрились от любопытства. — Ничего. Драко даже не оторвался от своей работы, он изящно взмахивал палочкой и на пергаменте тут же возникали буквы, складывающие в предложения. Витиеватые вензеля украшали листы, сами собой запечатывались и перемещались в стопки, которые домовики с легким хлопком забирали каждые пять минут. Слова Драко были сказаны настолько спокойно, настолько безразлично, что любой бы поверил. Но не тот человек, который знал Малфоя с пелёнок. — Вот теперь я точно хочу знать подробности. И как она в постели? Дикая львица, как я и думал? — Блейз, у нас ничего не было… Грейнджер всего лишь случайно поцеловала меня. Губы Блейза растянулись в довольной улыбке сытого кота: — Что значит «случайно»? Малфой отложил палочку на стол, приглашения тут же перестали печататься. Забини — загорелый, с длинными курчавыми волосами, в белой рубашке — походил на героя-любовника из маггловских фильмов. Но его умные и проницательные, чёрные, как угольки, глаза светились неподдельным интересом. Малфой знал, что может доверять другу и быть уверенным, что все их разговоры так и останутся между ними. Это негласное правило соблюдали оба слизеринца после всего, что они прошли вместе и порознь. Оба очень дорожили дружбой и всегда готовы были прийти на помощь без лишних вопросов. Поэтому Малфой сдался, глубоко вздохнув: — Мы вернулись вчера домой. Она была так рада победе, даже визжала от восторга, бросилась мне на шею обниматься. Это было просто проявление радости. Мне кажется, она бы вчера расцеловала всех, кто попался под руку в тот момент. — Жаль, что я не попался. Или всё-таки не всех? Блейз скептически сощурился, всматриваясь в лицо друга: — Драко, сам-то ты что-нибудь чувствуешь? — Ничего… Я не знаю, Блейз. У меня просто давно никого не было. Последние пару недель, было не до девушек как-то… Малфой устало потёр переносицу, глядя в глаза другу. Блейз, глядя на Драко, улыбался счастливой дурашливой улыбкой. — Уверен, что чувствуешь. Просто сам ты ещё не понял, что именно, потому что у тебя как раз-таки было слишком много девушек. — Я сейчас чувствую раздражение, Блейз. — Малфой заговорил ледяным тоном. — Я не отстану. На меня твоя актерская игра не действует. Даже твоя мать, не будучи Малфой от рождения, отыгрывает лучше. — Ладно. Возможно и так, но сейчас нет времени на пространные рассуждения. Давай вернёмся к этому разговору позже. — Тебе даже не интересно? — это была отчаянная попытка. Малфой усмехнулся, подхватил палочку и вновь принялся за работу. — Уверен, что как только я сниму напряжение… всё встанет на свои места. Не с Грейнджер, Блейз, не с ней. — Стальные глаза встретились с карими. Оба мужчины остались при своём, диаметрально противоположном мнении. Блейз тоже вернулся к тому, чем занимался ранее. Но всё же с тревогой внимательно рассматривая лицо своего лучшего друга, задумчиво произнёс: — Увидим… Ещё через секунду он не удержался и весело рассмеявшись, проговорил: — Но мерлинова борода… Ты и Грейнджер! Уже вижу первую страницу «Пророка»: «Самый завидный холостяк Британии влюбился в самую завидную невесту» или «Бывший пожиратель и героиня войны» — это разорвёт все шаблоны! — Блейз, ты же знаешь, что чувства не для меня. Она очаровательна, умна… я не спорю. Блейз отмахнулся, подзывая очередного домовика, поручив ему заняться цветочным оформлением зала. Он показал эльфу выбранные композиции, потом назидательно поднял палец и серьёзно произнёс: — Даже не споришь, Драко! Даже не споришь, вот именно!

***

Все эти мысли прокрутились в голове Малфоя за пару секунд. Он нахмурился, возвращаясь к реальности. И в этой реальности, перед ним стояла ещё немного сонная Гермиона Грейнджер, которая во сне отлежала половину лица, и теперь на её щеке остался след от подушки. Эта картина немного развеселила парня и заставила уже не так холодно поинтересоваться: — Что ты от него хотела? Гермиона как раз отвернулась и палочкой что-то творила с водой в ванне. — Я просто задала интересующий меня вопрос. Малфой, я прям чувствую, как ты закатываешь глаза, и сразу отвечаю на вопрос — нет! Это никак не связано с освобождением эльфов. — Тогда с чем? Спроси у меня. Блондин шутливо развёл руки, не хватало только поклона. Гермиона уже стояла прямо напротив него и опускала глаза в пол, как провинившаяся школьница, понимая, что вряд ли сможет уйти от ответа. Но сознаваться в том, что ее волнует забота и ощущения, которые она испытывает рядом с Малфоем девушка не желала. Поджав губы, она задумчиво разглядывала мужчину, пытаясь отыскать в его лице хоть что-то, кроме маски безразличия. Они так и не поговорили о вчерашнем поцелуе. Хотя о чём тут говорить? Это случайность. И Малфой, наверняка, думал так же. Они же не переспали, в конце концов, успокаивала себя девушка. С точки зрения рациональности, это не было проблемой. Для себя Гермиона решила, что её просто распирало от радости, и надо внимательнее следить за своим бурным проявлением эмоций. Но с другой стороны… Таких поцелуев у неё ещё никогда не было. Да, по правде сказать, кроме Виктора Крама, Кормака Маклаггена и Рона она вообще ни с кем не целовалась. Оставшись одна в постели вчера вечером, она ещё какое-то время думала об этом поцелуе, а точнее о том, что это был лучший в её жизни поцелуй. Совсем неправильные мысли полезли в прекрасную кудрявую головку именно тогда, когда она должна была выспаться перед очень важным днём. Но Гермиона ничего с собой не могла поделать. Ей стало любопытно, а каково вообще быть с другим мужчиной? А если точнее — с Малфоем, который одним поцелуем чуть не заставил её стонать. Ей вспомнилась статья из «Пророка», написанная пару лет назад Ритой Скитер, которая делилась очередной сплетней о том, что девушки буквально на коленях умоляли Малфоя их не бросать. И дело было даже не в его состоянии. Так же девушек нисколько не заботило его темное прошлое… всё дело было в том, что он доводил «бедняжек», как выразилась Скитер, до помутнения рассудка своими постельными подвигами. Гермиона тогда подумала, что всё, как всегда, очень преувеличено. Молодая волшебница не могла себе представить, чтобы она стояла и умоляла её не бросать только из-за секса. Да, безусловно, это приятное занятие, но не более. Теперь героиней войны овладели сомнения. Может быть, у неё и вовсе не было такого, что заставило бы стоять и умолять… Гермиона тут же отогнала эти непрошеные мысли, как и думы о Малфое в целом. Вот уж о ком ей точно не стоит думать… И вообще, нужно выспаться. Но и сны никак не способствовали её вполне рациональным желаниям. Подсознание услужливо предложило девушке в полной красе вообразить: «А как бы это было с Малфоем», причём настолько реалистично, что Гермиона проснулась от собственного стона, когда по телу прошёлся электрический разряд и затем разлилось ощущение полного довольства. Девушка поймала себя на мысли, что давно не испытывала ничего подобного, да и если честно, она ещё никогда не испытывала подобного во сне. Следующие полночи героиня войны убеждала себя, что причина таких снов и персоны Малфоя в главной роли заключалась исключительно в том, что у неё давно не было близости. Все эти мысли всплыли и роились в голове очень некстати прямо сейчас. Когда Гермиона уже собиралась ответить на заданный только что Малфоем вопрос, то заметила его изучающий заинтересованный взгляд и немного покраснела. Ругая себя за чрезмерную чувствительность, она произнесла: — Обязательно спрошу. В другой раз. Гермиона гордо вздёрнула подбородок и сделала выражение лица непроницаемым, но голос предательски выдал её волнение: — Малфой, какое платье подойдёт для сегодняшнего вечера? Малфой всё так же оценивающе разглядывал девушку, стоявшую перед ним. От него не скрылось, как она поправила бретельку и немного покраснела. Но из-за предстоящего вечера он решил оставить все своё остроумие при себе: — В пол, бальное, пышное, желательно без шлейфа. Гермиона неуверенно разглядывала свои ноги и пол. — Понимаешь… Я не думала, что мне предстоит, как ты выразился, блистать… — Мерлина ради! Не говори мне, что у тебя нет с собой подходящего платья! — Такого, как ты описал, нет, — честно призналась девушка, заправляя непослушный локон за ушко. — Я куплю его. Мне хватит пары часов… — Грейнджер, не вздумай всё испортить. Платье должно быть шикарным и покупать мы пойдём его вместе. — Я по-твоему не могу сама выбрать платье? — Она разъярялась, — или вчера ты не убедился в том, что я умею одеваться исходя из ситуации. Малфой сделал пару шагов вперёд и угрожающе навис над ней: — Вот именно, что вчера я убедился в этом. — Он красноречиво взглянул на ее мало прикрытое тело, а Гермиона ощутила, будто ей дали пощечину, сравнив с распутной девицей. А он продолжал. — И именно поэтому, платье мы выберем вместе! Это не обсуждается. Лицо Гермионы залилось краской, было непонятно от смущения или злости, она угрожающе выставила руку вперёд: — Если бы не моё платье, мы бы так и сидели на переговорах ещё год! Так что я, в отличие от тебя, могу сомневаться в твоих талантах. Платье я куплю сама. И это действительно не обсуждается! Они стояли, испепеляя друг друга взглядами. Малфой заговорил первым, кажется, ещё немного и он бы разразился гневной тирадой: — Мне нужна королева бала, учти это при выборе. И следи за языком. Если нечто подобное ляпнешь на приёме, то уже никакое платье тебе не поможет! Гермиона сдула прядь со лба и гневно выкрикнула: — Отлично! Малфой саркастично её передразнил и гордо покинул комнату, со словами: — Отлично! У тебя есть три часа. Потом тебя ждёт Блейз! Возможно, за несколько часов он успеет тебя научить пристойному поведению в обществе. Гермиона сама не понимала, что на неё нашло. Ведь и она, и Малфой в равной степени тратили силы на переговорах. Он очаровывал женщин. И это было очевидно, потому что все договоры с сотрудниками женского пола были подписаны за первую же неделю. Он почти всё делал сам, а она занималась бумагами. И если всё-таки участвовала в переговорах, то только по собственному желанию, ведь Малфой её ни разу ни о чём не просил, кроме… Кроме, как один раз очаровать и отвлечь всех особей мужского пола. Почти месяц они довольно хорошо общались и надо же было именно сегодня поссориться. Гермиона сердилась на свою горячность. Только теперь она осознала, что находится в Париже и понятия не имеет, где взять бальное платье. Ничего лучше, чем посетить маггловский свадебный салон, она не придумала. Поэтому платье было куплено за полтора часа. И девушка искренне надеялась, что Малфой её не убьёт в начале мероприятия, когда увидит в чем пришла звезда вечера. Гермиона, войдя в «свою комнату», по центру помещения обнаружила новый предмет, а именно — торс манекена, сделанный видимо из золотой проволоки, ну и ещё Блейза, разлегшегося на софе у окна. За три недели пребывания в Париже, Гермиона уже привыкла к этому острому на язык и весёлому парню. Он же удивленно взглянул на девушку с непомерно огромным чехлом в руках, на фоне которого она выглядела ещё более миниатюрной и хрупкой. — Не ожидал, что ты так быстро справишься, Грейнджер! Кстати, привет! Давай-ка посмотрим, что ты купила! Гермиона неловко кивнула, пытаясь вытащить из клатча волшебную палочку, но Блейз догадался, что она пытается сделать, и отлевитировал чехол к манекену. Он не стал комментировать, что можно было уменьшить платье или хотя бы левитировать с самого начала, а не тащить пять этажей вверх огромную ношу. Про домовиков мужчина благоразумно вообще не стал упоминать даже в собственных мыслях. Спустя несколько секунд платье красовалось на конструкции. Оно было в меру пышным, более плотная ткань была перекрыта несколькими слоями тончайшей органзы. Без бретелей, лиф с вырезом на груди в форме вытянутого сердечка, и будто на запАхе у талии, откуда и начиналась пышная юбка. Сам лиф был украшен небольшими цветочками, которых сверху было достаточно много — от миниатюрных, до совсем мелких — но чем ниже спускался взгляд от лифа, тем больше редели цветочки, заканчивались они чуть ниже середины бедра. Платье было необычайно нежным, консультант в магазине искренне восхищалась Гермионой в нём, без умолку рассказывая об этих цветочках, которые в мире магглов, похоже, произвели фурор. «3D кружево, они почти как настоящие», — не унималась девушка. А Гермиона понравилась себе в нём. С грустью подумав о том, что совсем скоро должна была по-настоящему выбирать свадебное платье… и, наверное, взяла бы именно это. Настроение испортилось и она остановила выбор на нём, даже не захотев примерить остальные. Волшебница взмахнула палочкой и платье из белого окрасилось в нежно голубое, а цветочки на нем превратились в малюсенькие будто живые розочки, буквально на полтона темнее. Ещё в магазине она выбрала цвет, который будет идеально подходить к случаю и ей самой. Тот же оттенок, что и на Святочном балу, подумала с ностальгией шатенка. Теперь же девушка напряжённо молчала, пыталась понять реакцию Блейза, чтобы знать наверняка, провалилась она в выборе или нет. Забини обошёл вокруг платья и стоял сейчас к ней спиной, поэтому Гермиона позволила себе прикусить губу. Наконец, парень повернулся к ней с широкой улыбкой: — Ну такоооого точно ни у кого не будет! Очень красивая магия, Грейнджер! И цвет… Ты прямо угадала с оформлением зала. Там будет белый, зелёный и совсем немного голубого. Он указал на платье. Следующие несколько часов они провели в гостиной. Блейз без устали объяснял ей правила этикета принятые во Франции, и если реверанс и французский вальс не вызвали больших затруднений… Гермиона помнила движения после Святочного бала, то обязанности хозяйки давались ей нелегко. В конечном счёте, они выучили движения ещё минимум трёх танцев, которые она, несомненно, должна будет исполнить. Блейз загибал пальцы, убеждая в своей правоте: — Один с министром магии Франции, другой с его заместителем и третий с их главой аврората. Гермиона, пойми, ты должна станцевать минимум с пятью партнерами. — Он впервые именно сегодня назвал её по имени и девушка поняла, что их отношения действительно стали приятельскими. И они продолжали кружиться в вальсе по гостиной. С танцами и уместными диалогами было более-менее сносно, по мнению итальянца. И вот они подбирались к самой сложной, по его мнению, части. Однако, Забини вздохнул с облегчением, когда понял, что Гермиона без запинки перечислила вилки: — Эта для устриц, эта десертная, салатная, для рыбы и обеденная. Не трать время, Блейз, — она тоже решила обращаться к нему по имени, — за пять лет бесконечных приёмов я успела запомнить. К тому же я не в лесу росла. Правила мало отличаются от маггловских. В этот момент она оглянулась и увидела Малфоя, облокотившегося на арку, ведущую в комнату. Он стоял точно так же, как и утром, внимательно рассматривая её. С той лишь разницей, что уже был одет в праздничную мантию. В шемизетке виднелись мелкие белые цветочки, а его волосы были уложены почти как в школе, но теперь на них не было геля, отчего светлые пряди казались пышнее. Эта лёгкая небрежность придавала ему не просто особый шарм, а делала неотразимым. Шёлковый шарф-галстук был серо-серебряного цвета, того же удивительного оттенка, что и глаза аристократа. Да, он был бесподобен, стоило это признать. — Вижу, что вы уже дошли до столовых приборов… Блейз махнул рукой, словно зная, что сейчас собирался сказать его друг. — Она хорошая ученица, этого следовало ожидать по памяти Хогвартса. А что касается напитков, я или ты будем рядом и подскажем, если это потребуется. Времени всё равно не осталось, уже шесть. Гермиона в волнении перевела глаза на массивные часы, украшенные как и всё в доме золотом, мирно стоявшие на одном из столиков. — А я успею собраться? Девушка прикусила губу. А Блейз подошёл к Драко и перекрасил его шарф-галстук в цвет ее платья, как и пару цветов в шемизетке. Малфой скептически посмотрел на новые цвета и хотел уже открыть рот, но Блейз произнёс: — Ваши наряды должны сочетаться, поверь, так будет лучше. Драко молча кивнул и обратился к уставшим парню и девушке: — Я поэтому и пришёл. Через сорок пять минут ты должна будешь спускаться с лестницы и очаровывать ранних гостей. Я буду стоять внизу и подам тебе руку на нижней ступени. Затем, мы до 19:15 будем встречать всех опоздавших. Небольшая приветственная речь. После чего нам предстоит открыть бал. Это будет французский вальс, ты танцуешь с министром, я с его женой. Во время танца мы, как и положено, поменяемся партнёрами на одну минуту и я объясню, что делать дальше. Забини, жду вас в замке. Не опаздывайте. Гермиона удивилась, что после их утренней ссоры Малфой абсолютно нормально с ней общается. Однако он развернулся и ушёл в камин, даже не дожидаясь её ответа и не обратившись ни разу напрямую к ней. Хотя до этого всегда был вежлив и учтив, вернее, последние три недели. Блейз понимающе посмотрел на неё. — Немного повздорили? Бывает. Но когда он увидит тебя в этом платье… Гермиона рассмеялась, поняв, что Блейз действительно очень хорошо знает Малфоя. — Боюсь, всё не так просто, Блейз… — А с ним просто и не бывает, — извиняющимся тоном проговорил Забини, хитро ухмыльнувшись. Гермиона предпочла никак не отвечать и пошла собираться в «свою комнату». Она колдовала быстро как никогда, понимая, что не успевает совершенно ничего. Гермиона решила собрать волосы в такой же пучок, какой был у неё в пятницу, ведь Малфой несколько раз ей сказал, что эта прическа «её». В 18:40 в комнату постучал Блейз. Она уже стояла в платье, накрашенная и собранная, но никак не могла выбрать украшения, которых у неё было не так уж много. Блейз вошёл после её приглашения и замер на пороге. Он чуть было не обронил футляр, который держал в руках. А Гермиона взволнованно повернулась, от чего из подола платья вырвались серебристые искорки. Девушка спросила: — Ну как? — Потрясающе! Ты просто, просто идеальна… А эти искорки всегда будут? Они... Он не успел договорить, взволнованная девушка приподняла и изогнула бровки, кусая нижнюю губу. — При любом повороте. Лишнее, да? Я сейчас их уберу. Блейз выхватил её палочку прежде, чем она успела что-то испортить: — С ума сошла?! Я такого никогда не видел, это просто волшебно! Очень красивая магия... Отойдя на шаг, он протянул футляр ей. — Но по мнению Драко, кое-чего всё-таки не хватает. Она откинула крышку и ахнула. Такой тонкой работы девушка точно ещё не видела. В раскрытом футляре лежала диадема из белого золота, украшенная бриллиантами, она была словно венок из настоящих цветов, широкая по центру и узкая по бокам. Потом она заметила серьги-гвоздики в виде таких же изящных цветов на застёжке, которая располагалась за мочкой уха, из застежки тянулись несколько тонких цепочек с вплетенными в них каким-то немыслимым образом бриллиантами, сами цепочки больше походили на переливающиеся нити. Из такой же нити был короткий чокер с малюсеньким цветочком, венчавшим крупный бриллиант около двух каратов. И конечно же, браслет, который как две капли воды был похож на диадему. Гермиона позволила Блейзу водрузить с помощью палочки всю эту непомерную роскошь на неё. Ей до невозможности шло всё… легкий макияж, воздушное платье… украшения удивительно гармонировали с платьем. Внезапная догадка пронзила все её существо: — Он видел платье?! Гермиона успела разозлиться, что в её отсутствие Малфой был в «её» комнате. Но это ведь ему принадлежала квартира… она поджала губы, но тут же увидела Блейза, который отрицательно качал головой: — Драко едва хватило времени самому переодеться и всё подготовить. К тому же, вот, — Блейз протянул Гермионе пергамент, который секундой ранее вытащил из кармана своей парадной темно-оливковой мантии. Девушка прочитала написанное каллиграфическим почерком, который узнала бы теперь из тысячи.

Хотел отнести это в комнату Грейнджер, но подумал, что она не обрадуется моему присутствию там в отсутствии самой гостьи. Передай ей мою убедительную просьбу. Надеюсь, они подойдут к платью.

Пергамент даже не был подписан, видимо Малфой очень торопился. А Блейз произнёс: — Его шемизетка и галстук были бы в тон твоего платья. Но согласен, Драко умеет удивлять, даже меня в этот раз удалось…

***

И вот настал решающий миг. Они стояли перед огромными резными дверьми из светлого дерева с позолотой — цветовые решения были те же, что и в квартире на улице Ле Нотр. Забини в последний раз оглядел Гермиону, слегка поправив чокер, чтобы он был ровно по центру. — Готова, Грейнджер? Она отрицательно покачала головой. Но не успела ничего сказать, потому что двери плавно начали открываться. Её паника позабавила Блейза, поэтому он слегка подтолкнул девушку вперёд и произнёс: — Ты их покоришь! Главное улыбайся, как я учил. Снисходительно и не в тридцать два зуба. Гермионе стало смешно от его напутствий, поэтому улыбку скорее пришлось сдерживать, нежели натягивать искусственную. Она сделала пару шагов и поняла, что на неё смотрят все. Буквально все гости обернулись и замерли. Как и было оговорено, Малфой стоял внизу и ждал её появления, чтобы подать руку своей спутнице. Молодой мужчина стоял к ней спиной, но сразу обратил внимание, что все взгляды пока ещё немногочисленных гостей направлены на лестницу. Он едва не выругался, ожидая, что Гермиона всё-таки выбрала не тот наряд, чем шокировала визитеров. Малфой всё же сохранил маску безразличия на своём лице, когда якобы плавно поворачивался к своей спутнице. Но едва он увидел девушку, спускавшуюся к нему, его глаза округлились от удивления. Он был очарован ею. Гермиона Грейнджер сразила его, сама того не подозревая. Малфой искренне улыбнулся и галантно подал ей руку. Едва он ощутил прикосновение тонких дрожащих пальцев к его предплечью, то, что они ледяные, ощущалось даже через мантию. Малфой понял сразу — дело плохо, она сейчас свалится в обморок, поэтому позволил себе подхватить девушку за талию и увлечь к выходу, где они должны встречать гостей, которые прибудут на повозках. Они вышли на улицу, остановившись перед входом в замок. Драко тут же отстранил её от себя и встряхнул, глядя прямо в перепуганные карие глаза. — Грейнджер, ты ошеломительно… Идеальна. Ты их сразила! Почему ты, Мерлин тебя подери, разволновалась?! — Там человек триста и они все смотрели на меня, как будто я сделала что-то не то! Она в отчаянии смотрела на Малфоя, пытаясь понять, что именно сделала не так. Но он облегченно вздохнул и поцеловал её в лоб, притягивая к себе за талию. Почти не двигая губами произнёс: — Успокойся пожалуйста, они сражены твоей красотой. Ты идеальна. Все идёт превосходно. А сейчас сделай вид, что я освободил для тебя всех домовиков мира. Обернись и поприветствуй министра магии Франции с супругой. Гермиона поняла, что уже не успеет ничего ответить, поэтому обернулась, чтобы сделать всё, о чем просил Малфой. Следующие полчаса они только и делали, что приветствовали гостей. Казалось, что их поток никогда не закончится. Если бы Малфой не подсказывал Гермионе имена, или то, что следует сказать, она бы наверняка опозорилась. В душе Гермиона была очень благодарна ему. И пообещала себе извиниться за свои утренние слова, сказанные сгоряча. Но только когда всё это закончится. В 19:15, как и говорил Малфой, их пара вышла к гостям. Гермиона поняла, что иметь аристократическую семью — то ещё испытание на прочность. Пока они шли к центру зала для танцев, Малфой успел ей быстро проговорить то, что она обязана будет сказать министру во время танца. К её счастью, лорд не требовал, чтобы героиня войны присоединилась к его речи, ознаменовывающей официальное открытие приёма. Пришла пора вспомнить Святочный бал. Сейчас она с министром начнёт танцевать французский вальс, потом они поменяются партнёрами и она окажется с Малфоем в паре всего на минуту, после чего вновь вернётся к министру. Гермиона пообещала себе успеть извиниться хотя бы сейчас. И поблагодарить за одолженные украшения. Заиграла музыка. Гермиона без труда двигалась в танце, в душе воздавая благодарности терпеливому Блейзу, который все-таки заставил её освежить в памяти этот французский вальс. Шаг, шаг, поворот, изящные па. И вот она, наконец, в паре с Малфоем. — Драко. Они встретились взглядами. Кажется, Малфой был удивлён, что она впервые назвала его по имени, хотя на самом деле, ещё больше была удивлена сама Гермиона. Набравшись храбрости девушка все-таки продолжила. — Извини меня за утро. Я была не права. Малфой улыбнулся уголками губ и кивнул: — Сейчас ты примешь приглашение главы аврората, он не сводит с тебя глаз. А потом будь мила со всеми, очаровывай. — Его глаза стали серьёзными, когда он вновь вернул взгляд партнёрше. — Что-то ещё, мисс Грейнджер? — Да, — она немного замялась, но нашла в себе силы продолжить, — спасибо за то, что одолжил украшения, они очень подходят под платье. — Они твои, — просто произнёс Малфой. Гермиона не успела ничего ответить, потому что вновь пришло время поменяться партнёрами. Гермиона больше часа не видела Малфоя, она обязана была сказать ему, что это слишком, что не может принять этот подарок, но её беспрестанно кто-нибудь останавливал с огромным желанием пообщаться или выразить свои восхищения. Наконец, хозяйка приёма разглядела в толпе, внезапно ставшей отливать изумрудным, мантию Блейза и, подобрав юбки, стремительно двинулась к мулату. Он уже обхаживал несколько девушек одновременно, они кружились в своих платьях вокруг него, будто стайка прекрасных пёстрых бабочек. Гермионе, после нескольких десятков вежливых фраз, которые она бросала гостям, всё же удалось оказаться рядом с ним. — Блейз, где Малфой?! Я не понимаю, что мне делать? Она немного лукавила, потому что прекрасно понимала — её задача сейчас заключалась именно в том, чтобы успеть уделить внимание каждому гостю. Блейз вытащил карманные часы и поднял прищуренные глаза на неё: — Через часа полтора он сам тебя найдёт. Сейчас начнутся танцы уже для всех. — Да сколько же здесь народа? — Гермиона негодовала от мысли, что не может найти Малфоя, даже не обращая внимания на любопытство Забини. — Человек семьсот. Наслаждайся, Грейнджер, ты все сделала шикарно, — просто пожал плечами Блейз и вернулся к своим барышням, извиняясь перед ними на безупречном французском за то, что заставил прекрасных дам ждать. Гермиону вновь атаковали гости. Какой-то мужчина лет тридцати, настойчиво вёл её к бальному залу со словами, что скоро начнутся танцы и он бы хотел пригласить такую очаровательную девушку первым. Этой девушке ничего не оставалось, кроме как любезно следовать за самоуверенным волшебником. Гермиона станцевала со столь навязчивым ухажёром уже дважды и даже после этого он явно не собирался её отпускать. Девушка уже знала, что зовут его Ален, и что это имя с французского означает «красавчик». И что этот самый Ален собрался украсть у неё поцелуй, возможно даже не один. Гермионе уже порядком надоело его общество, а также пошлые намеки, но волшебница из последних сил пыталась быть вежливой с гостем. А именно — безукоризненно исполняла поручение Малфоя и следовала наставлениям Забини. Ведь она сегодня — хозяйка этого вечера. Ален пытался в третий раз пригласить её танцевать, даже не подпуская других мужчин. Его рука скользнула несколько ниже талии, что разозлило девушку очень сильно, но она спокойно вернула его руку на положенное в приличном обществе место, собираясь всё-таки принять приглашение и объявить, что это последний танец, который она сегодня ему подарит. Но тут Ален решил позволить себе поцеловать её в шею. Гермиона всячески пыталась отстраниться, но в какой-то момент поняла, что мужчина больше не предпринимает никаких усилий и даже отпустил её. Она с облегчением сделала шаг назад и во что-то или, скорее, в кого-то врезалась спиной. Девушка обернулась, чтобы извиниться, но подняв глаза вверх, потеряла дар речи. За её спиной стоял Малфой, он очень сильно сжал челюсти, так, что на них заходили желваки. Таким Гермиона помнила его курсе на пятом, но тогда эти взгляды были адресованы золотому трио, и то, это было не так страшно. Его глаза испепеляли незадачливого Алена, который, к её ужасу, принял наглый вид и тянулся своей рукой к ней. Но Драко уже уверенно обхватил тонкую женскую талию и притянул к себе. Ален, по всей видимости, откровенно не понимал, во что ввязывается. Его пригласили на этот приём знакомые знакомых его знакомых. К тому же, он опоздал почти на час. Единственное желание этого мужчины заключалось в том, чтобы найти красивую и богатую молодую дурочку, на которой он даже соизволит жениться, дабы поправить своё финансовое положение. Незадачливому мелкопоместному дворянину французу была незнакома эта девушка, да и кольца на её пальце он не наблюдал, к своему счастью. Так, по его здравому рассуждению, она не была прочь провести с ним ночь. Ещё один танец, и общество бы его даже не осудило за похищение дамы. Ведь это бы было решением девушки, раз она приняла три его предложения подряд. Но Гермиона обо всем этом не знала. И о подобных правилах на великосветских приемах во Франции её никто не просвещал. Ален заговорил: — Мадемуазель хотела подарить мне третий танец, и я не откажусь от неё. Верните мне барышню, молодой человек. Он требовательно протянул свою руку. Гермионе показалось, что ещё секунда и Малфой без палочки убьёт этого мужчину всплеском стихийной магии. Она только сейчас начала припоминать, что слышала нечто подобное от кого-то из Шармбатона много лет назад, и её щеки начали краснеть. Не отдавая себе отчета, она прижалась к Малфою спиной ещё сильнее. Его это, по-видимому, немного успокоило. По крайней мере рука, сжимавшая стальным обручем талию, немного расслабилась, у Гермионы даже получилось вдохнуть. Лицо Малфоя резко стало непроницаемым, после того как девушка прижалась к нему, он будто успокоился: — Мадемуазель не знакома с традициями вашей страны. И мадемуазель занята. Француз нисколько не тушевался перед блондином, который был выше на целую голову. — Мадемуазель сама может решать, с кем провести ночь. Я не вижу на её пальце кольца! Мужчина даже притопнул ногой от злости на молодого человека, который властно прижимал к себе хрупкое тело девушки. Он решил не отступать, ведь в качестве украшений на этой самой мадемуазель было небольшое состояние, при продаже которого безбедно прожить удастся даже его внукам, если не правнукам. Но оппонент француза был, видимо, не робкого десятка, раз не боялся выступить открыто против, даже не взирая на разницу в возрасте. Ален уже прикинул, что блондину не больше двадцати пяти, а значит, у них разница больше десяти лет. Нет, он так просто не сдастся. Пусть малолетний паренёк ищет себе выгодную партию в другом месте. К его удивлению, блондин даже бровью не повёл на этот выпад: — Мадемуазель и не нужно кольцо, чтобы все знали с кем она здесь. Я никогда не делился женщинами. И не собираюсь начинать. — Да кто ты такой, маленький нахал?! — взвился Ален. Уже нащупывая в кармане свою волшебную палочку. — Драко Люциус Малфой, хозяин этого замка. А моя спутница — мисс Грейнджер, хозяйка этого прекрасного приёма. Так с кем имею честь?! Гермиона впервые слышала, как представляется Малфой, и впервые за долгое время не стыдясь произносит собственное имя. Её хоть и возмутили слова блондина по поводу делёжки собственного тела, но она впервые в жизни решила не вмешиваться, потому что понимала одно — она сама виновата и Малфой снова вытягивает ситуацию. Она осознала, что нужно просто стоять и молчать. Он разберётся без её участия. Малфой же наслаждался произведённым эффектом. Он понимал, что на самом деле достаточно назвать своё имя, чтобы этот придурок убрался, но ему хотелось поставить его на место так, чтобы француз запомнил на всю жизнь этот момент. И ему странно грело душу то, что он только что произнёс «моя спутница». Он словно пробовал эти слова на вкус, относя их к Гермионе, и ему нравилось, очень нравилось. Ален побледнел — он знал фамилию Малфой. Знал, что это очень древняя, уважаемая, богатая и опасная семья. Он несколько раз видел Люциуса Малфоя около десяти лет назад и этого хватило, чтобы понять — переходить дорогу волшебнику смертельно опасно. А ещё у этих Малфоев определённо был исключительный вкус относительно женщин. Десять лет назад Ален наблюдал за леди Малфой, поклявшись себе, что его супруга будет не менее прекрасна. Ирония заключалась в том, что спустя десять лет он также смотрел на спутницу Малфоя-младшего. Сейчас, ещё раз взглянув на юношу, он заметил, что молодой человек является копией того, кто его породил. Алену стало не по себе. Нужно было срочно убираться с этого приёма. Запинаясь, он представился Аленом Де Рейни и пробормотал свои извинения, устремляясь к выходу. После того, как волшебник скрылся из виду, Малфой развернул к себе Гермиону. Но она, опередив его, начала тараторить: — Драко, то есть Малфой, я не специально! Я не знала… Глаза Гермионы наполнились слезами от стыда и обиды. Малфой положил палец на её губы, наклонился и прошептал на ухо: — Я знаю. Успокойся, прошу тебя, Грейнджер. Она не унималась: — А если бы, ты вот так случайно не оказался рядом?! Что было бы тогда? Малфой чуть сильнее прижал её к себе. Он здраво рассудил — пусть все думают, что они не стесняясь целуются, чем видят как она плачет. Поэтому, продолжал: — Я весь вечер не спускал с тебя глаз. Всё хорошо. Мерлина ради, Грейнджер. Если ты сейчас разревёшься, все старания соплохвосту под хвост. Драко, повинуясь какому-то необузданному внутреннему порыву поцеловал Гермиону в висок, все ещё не отпуская от себя ни на шаг. Убедившись, что дыхание девушки выровнялось, он отстранился и оглядел её. Волшебница сейчас была донельзя похожа на маленькую напуганную девочку, которая разочарованно произнесла: — А я тебя никак не могла найти три часа. Грустно вздохнув, она понурила голову. Малфой едва не расхохотался. Он вспомнил, как маленьким мальчиком искал родителей на подобных мероприятиях и точно так же расстраивался, когда они объявляли ему, что всё это время наблюдали за ним. Со временем он научился этому искусству, со временем ему стало очень легко следить хоть за тысячей людей одновременно, чтобы в любой момент найти того, кто может понадобиться. — Я рос на подобных мероприятиях, Грейнджер, немного практики… И ты тоже всему научишься. Не всё же на свете ты должна уметь, маленькая заучка. Так зачем ты меня искала? Он за неё заступился, хотя мог и не делать этого, какое Малфою дело, что подумали бы о ней? Он её успокоил, а теперь подтрунивал. Это невероятно! Она покачала головой: — Хотела сказать, что не могу принять эти украшения. Это слишком… дорого. Она приподняла руку и повертела запястьем, демонстрируя драгоценности. Браслет и бриллианты в нём своими гранями переливались всеми цветами радуги на тонком женском запястье. — Это мелочи. Пусть останется, как напоминание об этом вечере. Грейнджер упрямо качала головой. — Это гоблинская работа, им наверняка лет двести! Я не могу это принять. — Не угадала, больше семисот. И что с того? Малфой позабавился, увидев вытянувшееся лицо Грейнджер: — И ты дал их мне надеть?! Кажется, она была в ужасе, когда поняла, сколько это может стоить. — Их лет триста или четыреста уже никто не носил и вообще вряд ли будет кому носить. Гермиону сбили с толку его последние слова и она даже не обратила внимания, что он уже привёл её к центру зала для танца. — Что это значит? Ты думаешь, что у тебя не будет жены и детей? Гермиона нахмурилась, а Драко ухмыльнулся. — В семье Малфоев вот уже почти пятьсот лет не рождались девочки. А с моей репутацией я не скоро женюсь. — Почему? Гермиона не знала на какую именно из его фраз задаёт свой вопрос. А Малфой забавлялся и удивлялся её искренней наивности в сочетании с незаурядным умом. Его губы расплылись в улыбке, которую уже было невозможно сдерживать, а в глазах цвета расплавленного серебра искрилось веселье: — Почему что? Гермиона всё ещё не осознала, что он пригласил её на танец, она впервые так пристально разглядывала его необычайно красивые глаза. Их цвет завораживал, был неземным. Волшебница готова была поклясться, что эти радужки светятся люминесцентно в темноте. — Почему не рождались девочки? И почему не скоро женишься? Она уже успела пожалеть, что спросила, потому что, наконец, заметила, что Малфой едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Насчёт девочек, тайна, но я тебе скажу по секрету, конечно же — это проклятье, которое можно снять очень странным образом, и то, недостоверно известно, получится ли. А насчёт свадьбы, вряд ли ты сегодня согласишься выйти за меня замуж. Гермиона хотела оттолкнуть его, когда сообразила, что он над ней издевается. Но было поздно, уже зазвучала музыка. Она испуганно посмотрела на Малфоя: — Отпусти! Я не знаю этого танца. Но действительно, слишком опрометчиво уже было ретироваться. Драко невозмутимо вложил её руку в свою, вторую кисть положил чуть выше своего предплечья, тесно прижав девушку за талию, а затем наклонился и произнёс прямо на ухо, вызывая тем самым мурашки на её коже: — Поставь свои носочки на мои, просто доверься. Сбегать по среди танца было не очень красиво, к тому же волшебники расступились вокруг них. И она в очередной раз сделала то, что он просил, умирая от страха опозориться. Малфой приподнял партнершу одной рукой и теперь её ноги едва касались его ступней, но из-за длины платья манёвр оказался совершенно незаметным. Он уверенно кружил Гермиону, наклонял, притягивал к себе и отталкивал. Волшебница даже не слышала восторженных возгласов людей, собравшихся вокруг, всё её внимание притягивал лишь один человек в зале. А её платье искрилось, по краю нижней юбки при каждом повороте или кружении вылетали серебристые искорки, которые, словно снежинки, кружились у скользящей по паркету пары под ногами, разлетаясь в разные стороны. Со стороны это зрелище было действительно волшебным, даже для волшебного мира. Аплодисменты очередному изящному па перекрывали звуки колдоаппаратов. Волшебницы завистливо и высокомерно взирали на хозяйку грандиозного приёма. Девушка чувствовала себя марионеткой в руках искусного кукловода. Когда музыка стихл, раздались овации. Гермиона только сейчас заметила, что на паркете были лишь они вдвоём. Малфой легко отпустил партнершу и поклонился, успев шепнуть, что Гермиона должна сделать реверанс. Как ни странно, у неё это вышло. На негнущихся ногах девушка шла под руку со своим партнёром, овации не стихали. Это было крайне странно по её мнению, их чествовали как каких-то Селестину Уорлок и Виктора Крама, которые бы вдруг внезапно объявили о своей помолвке. Гермиона ничего не понимала, но была очень рада, что сильная рука крепко держит её за талию, ведь уже трижды успела оступиться, но никто этого не заметил, потому что Драко Малфой держал её почти на весу. Как сомнамбула, она шла с ним, даже не спрашивая куда. Внезапно блондин её развернул на сто восемьдесят градусов, они оказались на какой-то сцене. Малфой стал говорить очень пронзительную, судя по всему, речь, потому что собравшиеся слушали каждое слово оратора, затаив дыхание. А сердце Гермионы стучало так, будто готово выпрыгнуть из груди прямо сейчас. Привели в чувство девушку вспышки колдоаппаратов. Она поняла, что вокруг полно репортёров, и ей даже показалось, что среди них промелькнула небезызвестная Рита Скитер. Затем папарацци куда-то исчезли, а Малфой все вёл её куда-то и вёл, так же бережно удерживая за талию. В голове Гермионы звучала его глупая фраза: «Ты вряд ли согласишься сегодня выйти за меня замуж». Он над ней насмехался. Как это вообще понимать? Неужели до сих пор злился за утро или ситуацию с Аленом, бред. К этому моменту блондин усадил Гермиону во главе просто гигантского стола, предусмотрительно отодвинув стул и убедившись, что спутница не села мимо парчовой обивки мягкого сидения. А затем устремился к противоположному концу, занимая противоположную его часть. С облегчением героиня войны обнаружила по правую руку от себя Блейза, который незаметно подсказывал, какие вина выбирать. После застолья был салют и снова эти чёртовы танцы. Голова Гермионы была совершенно пустой. Впервые за очень долгое время она ни о чём не думала, не переживала, никому ничего не подсказывала и ни за кем не присматривала. Это было просто удивительно и непривычно. На некоторое время девушке удалось покинуть приём и пройтись по саду, который раскинулся прямо напротив одного из выходов. Слишком далеко уходить было неразумно, поэтому Гермиона наслаждалась открывшимся видом. Холодно не было, очевидно какие-то чары сохраняли комфортную для шикарных роз идеальную температуру. Волшебница присела на лавочку, вдыхая полной грудью потрясающий, немного дурманящий аромат живых цветов. Неожиданно к ней подсел Блейз, который появился буквально из ниоткуда — Ты так подкрадываешься. Ужас, Забини. — Радуйся, что это всего лишь я. — Блейз устало откинул голову назад, устремив взгляд в испещрённое яркими звёздами небо и вдохнул полной грудью. — Драко начал переживать, тебя долго не было. — Ох, вряд ли кому-то взбредёт в голову прогуляться по саду среди ночи. Забини улыбнулся уголками губ. — Так наша храбрая гриффиндорка сбежала? — Честно? Мне опостылели эти приёмы. Нас троих заставляли появляться буквально на каждом мероприятии. Якобы мы воодушевляем сограждан. Спустя год мы научились использовать связи, чтобы пропускать хотя бы часть. — Думаю, что никто в здравом уме не любит приёмы и всю эту мишуру. Особенно Драко. Но что поделать? Гермиона хмыкнула. — Я думала, ему это нравится. Он чувствует себя как рыба в воде. Общество его приняло, не этого ли добивался лорд Малфой? Блейз прикрыл глаза. — Ты всерьёз думаешь, после того, что он пережил... Другими словами, его грязное белье полоскали на протяжении пяти лет. Единственное чего хочет Драко, это сделать счастливой Нарциссу. Ей важно признание общества. А ему нужно вести бизнес от своего имени. — Безусловно, ты прав. Я просто не задумывалась об этом. — Представь, что будет, если Малфой обзаведётся семьей. Что ждёт его детей? Ты думаешь, на него ни разу не покушались? Или на Нарциссу? А что сможет сделать ребёнок? Ты же умная, Грейнджер. Гермиона резко повернула голову к мулату. — Знаешь, я видела его воспоминания, он не плохой человек. И я хочу помочь им искренне, сделаю всё возможное по крайней мере. Теперь уже хмыкнул Блейз. — Драко никогда не примет помощи. Отсутствие выбора на протяжении долгих лет сделало его принципиальным... — Увидим, Блейз. — Гермиона тоже откинула голову и устремила взгляд на небо. Мулат не подозревал о том, сколько уже сделала эта хрупкая девочка для его друга. — Грейнджер, а как тебе вообще Драко? Вы уже месяц работаете и живёте вместе. Гермиона рассмеялась: — Отличная попытка, Забини. Нам пора возвращаться. Блейз разочарованно вздохнул, стряхивая несуществующие пылинки с мантии и предложил руку даме. Им действительно уже нужно было вернуться.       К утру, когда последние гости разошлись, а она с Блейзом и Малфоем поднялась на второй этаж в маленькую гостиную, сбросив с себя, наконец, туфли, в которых не чувствовала ног, несмотря на огромное количество заклятий для облегчения боли — Гермиона ощутила себя почти счастливой. Парни сняли свои мантии и остались в рубашках, о чём-то разговаривая и весело хохоча. Потом они ушли, видимо, чтобы дать ей побыть одной. Когда оставшись в абсолютной тишине, нарушаемой лишь весело потрескивающим камином, мозг вновь согласился работать, её пронзила удивительная мысль — это Малфой присматривал за ней, вёл ее в танце, подсказывал и заботился. Наверное… Наверное, вот каково это — чувствовать себя просто слабой женщиной… Последнее, что помнила девушка на грани яви и сна — это то, что чьи-то сильные руки бережно подхватили её, окутывая ароматом табака и ванили, вперемешку с огневиски, а потом кто-то перенёс в спальню. В «её» кровати в доме на улице Ле Нотр волшебница спала абсолютно обнаженной и почти счастливой.