Чем дальше, тем интереснее

***

      Гермиона проснулась достаточно поздно, сегодня её никто не будил. Стрелка огромных часов викторианской эпохи, что стояли в углу комнаты, близилась к полудню.       Приём оказался слишком выматывающим, чтобы анализировать всё произошедшее за вчерашний день прямо сейчас. Но выводов даже сейчас хватало с лихвой. Так волшебница пообещала себе, что как только появится немного свободного времени, она примется штудировать все тонкости этикета волшебного мира. Ей до сих пор было немного стыдно перед Малфоем за вчерашнюю ситуацию с французом. Ален, чтоб его... Волшебницу обескураживал тот факт, что бывший школьный недруг так по-собственнически её защитил. С одной стороны, он её спас, а с другой — не имел никакого права говорить подобные вещи. Но разум перевесил злость, и Гермиона всё же решила не высказывать своего мнения относительно собственнических замашек Малфоя. Она отдавала себе отчёт в том, что добровольно согласилась быть хозяйкой на его приёме, в его же замке, при этом чуть не опозорила, опять же, его перед всеми гостями. Было удивительно и немного тревожно, что аристократ не высказал сразу же всё, что думал о ней. Гермиона усмехнулась, представляя, как отреагировал бы Малфой на подобную ситуацию лет восемь назад. Изничтожил бы. Определённо. Приведя себя в порядок, волшебница спустилась в гостиную. У камина, на стеклянном столике с причудливыми позолоченными ножками, её ждало письмо. То, что оно адресовано именно ей, сомнений не оставалось, потому что знакомым изящным почерком на бумаге было выведено имя Гермионы. Не фамилия, по которой к ней обычно обращался Малфой, а имя. Для девушки это было чем-то интимным.       Вчерашний вечер снова всплыл в её памяти. Да, несомненно, с Малфоем она себя чувствовала не так, как с Роном или Гарри. В отношениях с этими двумя скорее она о них заботилась, именно она принимала решения в их звездном трио. А с Малфоем всё было с точностью до наоборот. Он всегда знал, что делать, всегда оказывался рядом, когда это было необходимо. Ему не нужно было ничего объяснять. Гермиона, рассудительно обдумав эти нюансы, пришла к выводу, что видимо поэтому её и влекло к скандально известному аристократу. Отбросив ненужные мысли, девушка всё-таки решилась вскрыть конверт. Сломав печать, она провела взглядом по ровным строчкам, выведенным на дорогом пергаменте:

Доброе утро, Гермиона! Вчера в наших взаимоотношениях мы достигли некоторого прогресса, скажем так.

Волшебница удивленно приподняла брови, а затем вспомнила, что действительно первая назвала Малфоя «Драко». Она прикусила щеку, подавляя ухмылку, её брови нахмурились, когда взгляд пробежался по следующим строчкам.

Надеюсь, ты выспалась. Я попросил не будить и дать отдохнуть. Ты вчера отлично справилась со своей задачей. За это — спасибо.

Шатенка прямо-таки кожей ощущала, что где-то здесь есть подвох, но ниточка, за которую можно потянуть, будто ускользала.

Думаю, что в свободное время тебе стоит изучить тонкости этикета, чтобы не попадать в неловкие ситуации. Если конечно, не хочешь, чтобы всё магическое общество решило, будто приглашение на третий танец для тебя весьма приемлемо.

Дом в твоём полном распоряжении, нас с Блейзом не будет весь день.

В душе у Гермионы что-то неприятно заскребло. Да, его упоминание о неловком моменте заставило покраснеть, но это не то. Чтобы Малфой отчитывался перед ней… Называл по имени… Нет, этому должно быть объяснение. В доказательство неприятных предположений глаза наткнулись на следующую строчку:

В общем, зачем пишу письмо… Не падай в обморок, если всё-таки решишь почитать прессу. Надеюсь, что ты адекватно отреагируешь. Д. М.

Вот оно. «Пророк». Первой мыслью Гермионы было бежать куда глаза глядят. Она бросилась вверх по лестнице в «свою» комнату за палочкой, вмиг окончательно проснувшись. Волшебница сама себе не могла объяснить, почему хочет сбежать из этого дома. Гермиону до смерти напугало сообщение Малфоя о какой-то там статье в «Пророке». В её голове уже всплыли мысли о свадьбе Рона Уизли и Лаванды Браун. Настроение испортилось до показателя «хуже некуда». Немного успокоившись, она спустилась вниз, вышла на улицу и поблагодарила небо за очередной солнечный и тёплый день.

***

      Девушка почти до вечера гуляла по городу. Лет десять назад, на летних каникулах, юная Гермиона была здесь с родителями, мысли о них помогли отвлечься и хрупкая женская фигурка двинулась в те же места, где когда-то была рядом с мамой и папой. Их слишком не хватало сейчас. Гермиона понимала, что до полуночи им нужно вернуться в Англию, иначе они застрянут здесь, дожидаясь разрешения на использование портключа. Хоть документы на их отмену уже и были подписаны между Францией и Англией, но вступят в силу эти договорённости в лучшем случае через месяц. Не дожидаясь пока стемнеет, девушка решила вернуться на улицу Ле Нотр.

***

      Её мужества хватило, чтобы пройти в библиотеку, где она бывала уже не раз за почти месяц проживания в квартире Малфоя. Библиотека была оформлена в более тёмных тонах, чем остальная квартира. Панели из красного дерева опоясывали всю нижнюю часть комнаты, мебель и полки для книг были из того же материала, который эльфы натирали до неестественного блеска. В библиотеке располагалось шесть кресел, две софы, один рабочий стол и несколько изящных журнальных столиков. На полу лежал мягкий ковёр благородного темно-зелёного цвета, в котором ноги утопали по щиколотку, ткань кресел была перетянута такого же тона парчой с полосками золотого и более светлого зелёного тона. На маленьких подушечках с бронзовыми вензелями в качестве орнамента, лежавших на каждом из кресел, были золотые кисточки на спиралью закрученных шнурках. Точно такие же кисточки большего размера, обхватывали подобранные темно-зелёные плотные портьеры с золотисто-бронзовыми вензелями, украшавшими ткань.

***

      Первое время Гермиона привыкала к богатому убранству дома. Как ни странно, ей было комфортно находиться в такой роскоши. Раньше волшебнице всегда казалось, что подобная атмосфера давит, но спустя почти месяц, она поймала себя на мысли, что ей приятно здесь находиться, приятно трогать искусно выделанные вещи. Девушка не понимала перемен, которые с ней происходили, как и не понимала, с чем они связаны. Ощущение, которое её не покидало — эти вещи смутно родные. Будто она тоже является владелицей этого имущества. Может быть эти странные ощущения связаны вовсе не с местом, а с хозяином этого дома-квартиры? Пребывая в глубоких раздумьях Гермиона уселась в мягкое кресло, удобно устраиваясь, и, наконец, расслабившись после изнуряющего своей неизвестностью долгого дня.       Да, она решила перечитать все выпуски последнего месяца, нужно быть готовой ко всему, нужно знать наверняка что ждёт её дома. Гриффиндорка она в конце концов или какая-то трусиха... Гермиона прекрасно знала, где Малфой хранит прессу, ведь сама попросила не выбрасывать газеты, чтобы не трепать нервы на протяжении месяца, а сделать это за один день, когда придёт время вернуться домой. Взмах волшебной палочки переместил стопку газет на ближайший журнальный столик, к слову, стопка оказалась довольно-таки внушительных объёмов. Волшебница лишь недовольно фыркнула при прочтении первого заголовка: «Золотая девочка бежала из Англии».       За этим невеселым и не очень приятным занятием она провела около часа. Единственное, чем себя успокаивала девушка, это то, что как только она осилит последний выпуск — обязательно более подробно ознакомится с содержимым библиотеки Малфоев. Вот что действительно требовало внимания, когда ещё ей предоставится возможность увидеть такое огромное количество столь редких фолиантов, большинство из которых несомненно являлись первыми изданиями. Наверняка здесь есть ещё что-то интересное, до чего жадные ручки Гермионы пока не дотянулись… Честно говоря, у неё сложилось впечатление, что в каждый её визит библиотека чувствовала пожелания волшебницы и показывала именно интересующие издания. Хотя и это бы не удивило, чары в древних домах чистокровных были непостижимыми. Так волшебница непременно находила какую-нибудь редкую книгу, от которой не могла оторваться часами. Иногда Малфой заставлял её оставить фолиант в покое и отправлял спать, потому что завтра — переговоры и его дражайшая коллега не должна на них зевать. «Пророк», как выяснилось, весь месяц смаковал во всех подробностях личную жизнь Рона, Лаванды и самой Гермионы. Грязное бельё каждого из участников любовного треугольника было настолько изучено пронырливой перечницей, что Гермиона даже не удивилась бы, обнаружив информацию о форме родинки на своей пятой точке. Молодая волшебница несколько раз раздражённо хмыкнула, поджимая губы в тонкую линию, мысленно отметив, что Рита Скитер превзошла саму себя. К огромному удивлению и облегчению, девушке оказалось не больно читать о будущей чете Уизли. Все их предсвадебные хлопоты были сняты будто напоказ. Лаванда со счастливой улыбкой прижималась к будущему мужу и махала рукой в объектив камеры, а Рон, немного смущенный её бурной реакцией, старался подыграть. Дата свадьбы ещё не была назначена, но как утверждала Скитер — платье уже куплено, значит, всё случится очень скоро. Гермиона даже приятно удивилась своей реакции. Было немного обидно и мерзко, но в целом безразлично. Рука девушки потянулась к утреннему выпуску издания. Последняя. И можно приступать к сокровищам этой волшебной комнаты. Её рука застыла в воздухе, челюсть чуть не упала на пол, а глаза в неверии смотрели на первую страницу газеты, где Драко Малфой кружит Гермиону Грейнджер в танце.

***

      Фотография, безусловно, была красивой, как и пара, танцующая на ней. С платья девушки при кружении сыпались искры, будто снежинки, а почти невесомая ткань красиво вздымалась в воздух. Малфой с легкой улыбкой на губах без всякого труда поднимал в воздух хрупкую девушку за талию, кружил, а затем притягивал к себе, наклонял и что-то шептал на ушко. Эта самая девушка влюблённо и доверчиво смотрела на своего партнёра, а после его слов на её собственных губах расцветала робкая улыбка. Но не фотография так смутила Гермиону Грейнджер, а то, что было написано под ней. «Золотое трио не перестаёт удивлять». Девушка схватила газету и её глаза жадно впились в пропечатанные на тонкой бумаге мелкие строчки. Пока мы все думали, что мисс Грейнджер страдает от предательства её бывшего жениха, который каким-то образом умудрился уговорить героиню войны побыть ширмой для его отношений с мисс Браун, наша с вами Золотая девочка сама скрывала свою бурную личную жизнь. И возможно, как раз в этом причина ее спокойствия. Вы, мои дорогие, наверняка задаётесь вопросом: «Почему»?! Ведь после столь ошеломительной новости о помолвке мистера Уизли и мисс Браун, уже никому не удастся стать более обсуждаемой парой! Никому не удастся так шокировать публику! Но мисс Грейнджер всегда умела удивлять неординарностью и экстравагантностью своих поступков. (Возможно именно эта её черта характера стала причиной разрыва с мистером Уизли, быть может известному вратарю хотелось тихой гавани). Гермиона Грейнджер ещё во время проведения нашумевшего и трагического турнира трёх волшебников показала, что предпочитает выбирать известных мужчин. В ее коллекции: Виктор Крам, Гарри Поттер, Рон Уизли, а теперь самая неожиданная и неоднозначная личность. Если первые трое не нуждаются в представлении, то четвёртый за последние несколько лет буквально стал героем нашего времени! Пожиратель смерти, пусть бывший, и Героиня войны! Самый завидный холостяк Великобритании и самая выдающаяся ведьма за последнюю сотню лет! Я задаюсь вопросом: кому из этих двоих отношения выгоднее? Реабилитация в глазах общества для чистокровного, который признал равной магглорождённую волшебницу? Или героиня войны была очарована размером библиотеки Малфоев, самой большой в Европе на сегодняшний день? Быть может всё ещё прозаичнее... Обратите внимание, какие украшения выбрала мисс Грейнджер для выхода в свет! А теперь к фактам, мои дорогие! Не смею больше томить! Пара объявила о своих отношениях, устроив грандиозный приём в великолепном Бордоском замке, который более восьмисот лет принадлежит семье Малфоев. Молодые люди месяц скрывались от прессы, предпочтя покинуть Великобританию на некоторое время. Для отвода глаз и во избежание распространения этой ошеломительной новости пара уехала под предлогом командировки. По информации секретного источника мисс Грейнджер остановилась в доме лорда Малфоя недалеко от исторического центра маггловского Парижа. Несколько раз их видели выходящими из магазинов, а также при посещении ресторанов. Но мы не спешили делиться снимками с читателями, чтобы пара потеряла бдительность и не стала скрываться от нашего всевидящего ока. Надеюсь, вы, мои дорогие читатели, не в обиде на меня? Зато теперь ваше вынужденное ожидание будет сполна вознаграждено! Мы неустанно работали, дабы вы первыми узнали об этой сногсшибательной новости! Можете полюбоваться всеми материалами, которые мы с трепетом готовили для вас, несомненно, о Самой Обсуждаемой Паре столетия! На страницах 3-7 вы найдёте много интересного. Ваша Рита Скитер       Гермиона даже не дочитала о том, что сухо сообщалось о достигнутых успехах в переговорах с французской стороной.       Она не веря своим глазам листала страницы газеты, где они с Малфоем гуляли по Парижу в один из выходных солнечных дней. На колдографии молодой человек что-то увлечённо рассказывал ей, а она кивала в ответ, смущенно заправляя локон за ухо по привычке. Но никто не знал, что они оба просто пытались отвлечься от работы и хоть немного пройтись по улице для разнообразия.       На других колдографиях Малфой отодвигал для неё стул, придерживал двери, подавал руку, в общем, был бесконечно вежлив и учтив. К своему удовольствию и облегчению Гермиона поняла, что они не выглядели, как влюблённая парочка. Скорее как приятели. Немного успокоившись, волшебница открыла последний разворот, где были опубликованы материалы с прошлого вечера. Девушка чуть не застонала в голос, когда увидела с какой радостью прижимается к Малфою, он же властно притягивал её к себе в зацикленном движении колдофото, а какой-то француз бесконечно и требовательно тянул руку к Гермионе. Никто, естественно, не имел понятия о неприятном инциденте, который застал всех троих в таком виде. Но к удивлению героини войны, пояснение к фото всё-таки было. Она даже закрыла глаза рукой, когда прочитала о том, что хотела заставить Малфоя ревновать, чуть не согласившись на третий танец с неизвестным мужчиной, в отместку за то, что аристократ был занят гостями, а не мисс Грейнджер. На следующей колдографии Гермиона удивлённо отметила, что Драко искренне восхищён её выходом в свет. Скитер писала: «Он смотрит на неё влюблёнными глазами, а на его лице играет загадочная улыбка». Затем пару запечатлели крупным планом в тот момент, когда Малфой нежно поправлял выбившуюся из прически прядь Гермионы. Под этим снимком была информация о том, что в качестве аксессуаров мисс Грейнджер предпочла состояние небольшой страны. Чуть ниже была прикреплена колдография какой-то волшебницы в этих же украшениях. Сноска гласила: «Эти украшения гоблинской работы принадлежали пра-пра-пра… бабушке наследника древнего магического рода. Последний раз их видели на представительницах аристократической семьи более четырёхсот лет назад. Вот такой подарок Драко Малфой преподнёс своей возлюбленной». «По всему видно, что пара подбирала гармонирующие между собой наряды, а платье мисс Грейнджер наверняка выбирал самый красивый мужчина уходящего года, по мнению журнала «Ведьмополитен». Ведь о его безупречном вкусе… и о многих других талантах ходят легенды. Неужели наша Золотая девочка попала под чары этого загадочного аристократа с тёмным прошлым? Или же это мистер Малфой угодил в расставленные сети самой выдающейся ведьмы современности, по мнению одноимённого издания». Гермиона со стоном отбросила газету и накрыла лицо руками, откидываясь на спинку кресла.

***

      Она обернулась на звук — кто-то открыл дверь и вошёл в библиотеку. Девушка ожидала увидеть либо Малфоя, либо Забини, который так часто оставался в этом доме, что можно было смело утверждать — он тут тоже жил. К её удивлению, вошла элегантная женщина, на вид лет тридцати, однако, ей было давно не тридцать. На вошедшей волшебнице оказалась надета элегантная чёрная мантия длиной чуть ниже колена. Гермиона сразу обратила внимание на её туфли — чёрные лодочки на высокой шпильке, такие же, как и её бежевые. Не составило труда узнать их владелицу с платиновыми волосами. Женщина улыбнулась уголками губ, сжимая в руке газету. Она направлялась к Гермионе, которая тут же встала, чтобы поприветствовать леди Малфой. Они обнялись.

***

      За месяцы, проведённые в обществе друг друга, эти две волшебницы успели познакомиться поближе. Именно от Нарциссы Малфой министерство тогда узнало много ужасающих фактов. Ведь эта женщина пыталась сделать всё возможное, чтобы высвободить из застенков Азкабана своих мужа и сына. Поначалу Гермиона с опаской относилась к её помощи следствию, признаниям и сожалениям. Но когда стало окончательно ясно, что, возможно, Люциуса приговорят к поцелую дементора, а единственного сына к пожизненному сроку — женщина едва не сломалась от горя. В тот день Гермиона впервые видела, как Нарцисса Малфой даже не просто плачет, а рыдает. В тот день леди Малфой встала на колени перед министром магии и умоляла пересмотреть дело её единственного сына. После отказа от пересмотра, Нарцисса рассказала о кольцах, подаренных ей и Драко Люциусом. Именно в тот день Гермиона впервые взглянула на неё другими глазами. Перед ней с дрожащими ледяными руками и пустым взглядом, из которого будто вытянули всю жизнь, стояла всего лишь хрупкая и несчастная, слегка растрёпанная женщина, которая не могла ничего сделать. Исхудавшая, но оставшаяся безупречно красивой, даже в таком неподобающем аристократке виде. В тот день, Гермиона Грейнджер предложила министру использовать сыворотку правды и омут памяти. Тогда и началось их удивительное знакомство. Гермиона узнала женщину поближе и оказалось, что она приятная собеседница, обладающая острым язычком и безупречными манерами. Никому до сих пор неизвестно, что правилам поведения за волшебной трапезой Гермиону Грейнджер обучила именно леди Малфой. После их небольшого курса девушка очень изменилась внешне, её волосы приобрели ухоженный вид, она сама начала одеваться со вкусом, ответы на вопросы прессы теперь были более обдуманными и, конечно же, она стала женственнее. Как бы ни хотелось Гермионе сказать, что все эти правила — пустяки, не стоящие внимания, со временем ей пришлось признать обратное. Следование этим нехитрым ритуалам обеспечило ей восхищенные взгляды на работе и в обществе. Однажды Гермиона даже набралась смелости и поблагодарила Нарциссу за её наставления.       После того, как Малфоя-младшего выпустили, его мать написала девушке письмо, в котором предлагала любую помощь, которая только может потребоваться последней, все, что она попросит, чего бы это ни стоило. И ещё то, что очень ценит дружбу с мисс Грейнджер, но так как репутация семьи Малфой запятнана, предлагает оставить на усмотрение мисс Грейнджер поддержание их связи в глазах общества. Героиня войны тут же написала в ответном письме, что ни леди Малфой, ни её сын, ничем ей не обязаны и ничего не должны. Потому что сама она — Гермиона Джин Грейнджер — поступила по совести. А на мнение общественности молодой волшебнице всегда было наплевать. Все изменилось после встречи леди Малфой и мисс Грейнджер в одном из ресторанов. Пресса ещё месяц не умолкала на тему того, что Малфои с помощью магглорождённой обладательницы ордена Мерлина, пытаются вернуть собственную репутацию. После этого женщины не встречались — это решение приняла леди Малфой, для неё подобные новости оказались крайне оскорбительны. Изредка героине войны чрезвычайно требовались советы от человека, который разбирался во всей этой великосветской ерунде, поэтому женщины продолжали переписываться. Иногда леди Малфой интересовалась жизнью Гермионы, а Гермиона, в свою очередь, жизнью Нарциссы. Но со временем всё их общение сошло на нет. У Грейнджер было очень много работы, а леди Малфой вновь стала появляться на публике. Такой фурор в прессе эта новость произвела лишь потому, что ни одна живая душа, кроме двух удивительных волшебниц, не подозревала о приятельских отношениях между ними и их причинах. Ещё долго Драко Малфой спрашивал у матери, как она оказалась за одним столом с заучкой Грейнджер. Так же, как и Рон с Гарри пытали Гермиону своими расспросами о Нарциссе. Обе волшебницы безразлично пожимали плечами, ссылаясь на невнятные обстоятельства, которые их столкнули. В конечном счёте, история забылась.

***

— Дорогая, ты прекрасно выглядишь! И вчера воистину блистала на этом приёме! Заметив немного раздражённый вид Гермионы, она сочувственно, но немного снисходительно улыбнувшись, продолжила: — Я понимаю. Они месяц не могут оставить в покое мисс Грейнджер… слишком лакомый кусочек. Наберись терпения, милая. Они не должны видеть твоё настоящее лицо, помнишь? Гермиона искренне улыбнулась женщине. Да, она помнила. И эта внезапная поддержка немного привела её в чувство. — Наверное, Вы правы, Нарцисса. Но я чувствую, что готова вот-вот кого-нибудь убить! Вы же не думаете… Леди Малфой уже усадила девушку в кресло, а сама присела напротив. По щелчку пальцев Нарциссы с легким хлопком возник один из домовиков, который служил семье. Гермиона даже замолчала от удивления, она не знала и не подозревала, что так было можно призывать эльфа. Нарцисса тем временем уже отдала распоряжения и на столике между ними материализовались два бокала вина с различными закусками. — Гермиона, я вижу всё так, как оно есть. Оставь объяснения для других. Я думаю, это отличная возможность… — волшебница ухмыльнувшись, отпила глоток вина. А Гермиона вновь вспомнила удивительную способность Малфоев выбирать крайне двусмысленные фразы. У неё даже закралось подозрение, что леди Малфой легилимент, потому что едва она вспомнила свой сон с Малфоем в главной роли, как эта женщина произнесла свою предыдущую фразу об отличной возможности. Гермиона внимательно смотрела собеседнице в глаза, пытаясь сохранить остатки самообладания: — Что именно я должна сделать? Блондинка вмиг посерьёзнела. — Ничего не опровергать, но и не подтверждать. Особенно в свете последних событий. — Её взгляд скользнул по выпуску «Пророка», ошибочно Гермиона подумала, что Нарцисса имеет ввиду выпуск, где на первой странице Лаванда буквально душила Рона своими объятиями. Но присмотревшись внимательнее, девушка обнаружила вечерний выпуск «Пророка», который ещё не успела прочесть, потому что пару минут назад его тут не было. Она протянула руку к изданию: — Я ещё не успела ознакомиться… с последними новостями… — А вот её собеседница явно знала о чём говорит. Нарцисса поджала губы и немного прищурилась, протянув Гермионе газету: — Надеюсь, это не сильно тебя расстроит. На первой странице вновь была колдография Гермионы и Драко со вчерашнего приёма, но только на одной половине листа. На второй были изображены Рон и Лаванда. Это была до ужаса постановочная сцена, как сразу отметила Гермиона. Лаванда нелепо смотрелась в бальном платье сидя на качелях, а Рон, в парадной мантии, оставшейся, как помнила героиня войны, ещё со школьных времён, стоял позади неё. Эту самую мантию ему подарили Фред и Джордж. Рон терпеть не мог официальную одежду, предпочитая спортивные мантии. Девушка прочитала заголовок «Гонка к алтарю: две самые обсуждаемые и неожиданные пары Англии». Дальше стало неинтересно и она отложила газету, вновь переведя взгляд на Нарциссу: — Ой, пусть делают, что угодно. — Странно, я думала ты будешь расстроена. Весь месяц порывалась написать тебе, но решила не лезть не в своё дело. Гермиона тяжело вздохнула. — Честно говоря, я даже рада, что мы расстались. Оказалось, у меня нет к нему тех чувств, которые должны быть… Уже нет. — Она тоже отпила вина. И грустно улыбнулась Нарциссе. — Это же отличная новость, Гермиона! Кажется, Нарцисса была чем-то чрезвычайно довольна, Гермиона пока не понимала, чем именно: — Чем же она отличная? Факт в том, что меня бросили, изменяли мне три года… Ещё я невольно выступила ширмой... Чувствую себя законченной идиоткой. Лицо Нарциссы, вновь стало непроницаемым: — Ты решила ему отомстить? Гермиона не понимала, к чему ведёт леди Малфой. Она, как и её сын, были редко читаемы окружающими. — Нет, зачем мне это? Пусть будут самой обсуждаемой парой! Я буду только рада… Если меня, наконец, оставят в покое. Нарцисса удовлетворенно кивнула, внимательно рассматривая Гермиону. Женщина на мгновение запереживала, что Гермиона использует Драко для мести. Снова улыбнувшись аристократка продолжила: — Я не удержалась и решила навестить вас с Драко, чтобы поздравить. Ваша победа… это потрясающе! И этот великолепный приём! Как вы умудрились так быстро всё организовать! Признаться честно, я была в восторге, когда увидела колдографии… Как всё продумано и изысканно! Гермиона едва не покраснела и честно созналась: — Это всё заслуги Блейза и Драко, я абсолютно ни при чём. — Как же так, дорогая? Ты блистала и показала себя потрясающей хозяйкой! А этого уже вполне достаточно! — Но я правда ничего не делала, здесь нет никакой моей заслу… Договорить ей не дал знакомый мелодичный и низкий мужской голос: — Она скромничает. Однако, какой приятный сюрприз, мама! Леди Малфой уже протянула руку для поцелуя, нежно улыбаясь сыну, а он, поприветствовав мать, присел на соседнее кресло. — Драко, я в этом не сомневаюсь! И так горжусь вами обоими! Это просто удивительно! Казалось, ещё немного, и её глаза наполнятся слезами материнской гордости. Но сын слишком хорошо знал свою мать. Он лукаво улыбнулся: — Спасибо, мне очень важны твои слова! Но вы, милые дамы, ещё удивительнее. Неужели «Пророк» в кои-то веки оказался прав, когда опубликовал разоблачение о вашей дружбе? Это действительно удивляет — видеть вас вместе, к тому же мило беседующих. Гермиона недоумевала — она была уверена, что уж Малфой был в курсе круга общения своей собственной матери. Но взглянув на выражение лица леди Малфой, ставшее вновь непроницаемым с дежурной улыбкой на губах, едва не засмеялась в голос. Все эти годы она думала, что Нарцисса пренепременно хоть что-то, но расскажет сыну. А оказалось — женские секреты остались никому не известны. — О, я искренне рада, что ещё чем-то могу тебя удивить. Драко, не хочешь мне рассказать о том, как прошёл приём? — Только после вашей истории, дамы! Их одинаковые выражения лиц с елейными улыбками развеселили Гермиону ещё больше. Раньше она думала, что Малфой точная копия своего отца, но теперь не была в этом так уверена. Выражение эмоций и манеру общения он явно унаследовал от матери. Девушка решила ретироваться. Вряд ли у неё хватит актерского мастерства рядом с двумя Малфоями. — Прошу прощения, но мне надо собрать вещи. До полуночи мы должны успеть вернуться домой. Драко насмешливо перевёл взгляд на неё: — Сбегаешь, Грейнджер, не думал… что ты такая трусиха. — Вовсе нет. Желаю приятно провести время с матерью. Леди Малфой, была рада вновь видеть Вас! Нарцисса, кажется, не собиралась ей препятствовать и, легко кивнув головой, поблагодарила девушку.

***

      Гермиона была рада оставить их на растерзание друг другу. Иначе она бы точно своим неуклюжим враньём выдала их женскую тайну. Драко до сих пор не знал, каким именно способом мать добилась пересмотра дела пять лет назад. Он был точно уверен в одном, что это произошло не без помощи Золотой девочки. И хотел знать всё наверняка. К тому же внезапное появление Нарциссы меньше чем через сутки после подписания судьбоносных бумаг, буквально взрывалось в его мозгу желанием выяснить детали. Как только Малфои остались наедине, он вновь вернул лицу бесстрастное выражение и начал свой допрос: — Мама, а теперь, наконец, расскажи мне всё! — Как жаль, что ты до сих пор не научился контролировать эмоции, Драко! Я очень разочарована. Леди Малфой вытащила из мантии и протянула ему целую пачку колдографий и даже бровью не повела на предыдущую реплику сына. Малфой, недовольно фыркнув, просматривал снимки, где влюблёнными глазами смотрел на Гермиону Грейнджер, а она восхищенно и с испугом смотрела на него. — Ты хоть представляешь, что мне пришлось устроить, чтобы ЭТО не попало в прессу! Ты в своём уме, Драко?! — Только не говори мне, что ты против. Малфой откинул стопку на стол и смело посмотрел в глаза матери. Щёлкнул пальцами, как и она несколько минут назад. Домовик с готовностью материализовался в то же мгновение. Драко тут же отдал поручение и уже сжимал в руках бокал с огневиски. — Ты даже не отрицаешь, что влюбился, как мальчишка?! Она больше не ругалась. Нарцисса, затаив дыхание, смотрела на реакцию сына, который, отпив глоток, нервно швырнул бокал на стол, заставляя стекло с противным звуком проехаться по отполированной поверхности, а руку запустил в волосы, откидывая голову назад и окончательно уваливаясь в кресло. — Я не знаю. Я сам пока ни в чём не разобрался. — Подробнее. — Женщина выглядела собранной, по её лицу нельзя было прочесть совершенно ничего. — Мне с ней не скучно. Она постоянно оказывается в нелепых ситуациях, — он улыбнулся своим мыслям, произнося последние слова. Это не укрылось от Нарциссы, — а я каким-то образом рядом с ней. И конечно, она не глупая… Еще... Я бы даже назвал ее красивой. — Он серьёзно взглянул в лицо матери — Но, я бы не стал называть это влюбленностью. Скорее интересом… Теперь была очередь Нарциссы недовольно хмыкать: — А выглядит это… В одном хотя бы я уверена точно. Драко, не глядя на мать, кивнул, чтобы она продолжала. — Что ей плевать на этого Уизли. Кто бы мог подумать… — Женщина изящно прокрутила тонкую ножку бокала в руке и сделала глоток, незаметно наблюдая за реакцией сына на свои слова. Безусловно, Драко являлся отличным окклюментом, но скрывать что-либо от матери сейчас не имело никакого смысла. Ему нужно мнение со стороны. — Я знаю, что ей на него плевать уже почти месяц. То, что он сделал, она не простит, — Нарцисса кивнула, как и её сын несколько секунд назад. К её удивлению волшебник продолжил: — Мы были в министерстве. Отвратительная сцена. Этот… — Драко не стал уточнять, потому что выражение лица матери говорило о том, что она просит избавить от новых слов в своём лексиконе. — В общем, он явился в министерство. Мы сидели уже несколько часов, пытаясь вникнуть в предстоящую работу. Уизли меня даже не заметил и устроил безобразную сцену. Назвал её грязнокровкой, угрожал обновить шрам. И как бы я не относился раньше к ней, но именно Грейнджер вытащила меня из тюрьмы. И я помню, как её пытали в Мэноре — до сих пор жутко смотреть на её руку. В общем, я вмешался. Нарцисса открыла было рот, но сын остановил её протестующим жестом. — Не тревожься, это не получит никакой огласки никогда. Явился святой Поттер и отлевитировал связанного Уизела. — Драко, я, конечно, тобой горжусь, но прошу тебя… — Мама, я осторожен, как никто… наверное. В общем, за этот месяц общения с ней я сделал кое-какие выводы. — Думаю, она тоже неравнодушна к тебе. А что касается чистоты крови… — Не начинай. — Не перебивай. Я скажу не то, что ты ожидаешь. Я много раз хотела сказать тебе, что это больше не имеет значения. Особенно в отношении неё… Драко поджал губы и недовольно посмотрел на мать. — Насколько близко вы общаетесь? — Последний год мы практически не общались. Правда за правду, Драко. Что ты планируешь с этим делать? — Пока не решил. Я никогда ни к кому ничего не чувствовал. Из-за кольца или не знаю чего. Я думал, что не способен. Что ты о ней знаешь? — Что она удивительная волшебница. И я не буду против. Кстати, я, кажется, нашла то, о чем ты просил перед отъездом. Нарцисса вытащила из мантии кинжал Белатриссы и положила на столик. — Продолжай. Оба, и мать и сын, брезгливо смотрели на вещицу. Нарциссу даже слегка передёрнуло, когда она заговорила: — Как я поняла, нужно практически повторить процедуру. Нужно перечеркнуть надпись, а затем этим же клинком порезать свою собственную плоть, дословно сказано «жертва кровью рода» и капнуть на её рану. Тут же всё должно исчезнуть. Малфой напряжённо потёр виски. Нарцисса поджала губы. — Убери это пока. Так это ты её научила? Нарцисса уже спрятала клинок и довольно улыбнулась: — А ты сомневался? К тому же, она прекрасная ученица. Драко теперь широко улыбнулся матери: — Я весь месяц не мог понять, кто её научил вести себя за столом и вообще привил манеры. Но почему ты не научила её разбираться в подаче напитков? На тебя не похоже. — Она отказалась. Сказала, что ей всё равно никогда не придётся устраивать грандиозные торжества. Видимо, она ошиблась. Нарцисса с легкой улыбкой гипнотизировала бокал вина на тонкой ножке, продолжая грациозно вращать его в руке. — Мама, ты забегаешь вперёд. И где ты взяла портключ? Нарцисса тихо усмехнулась: — Мой сын, говорят, подписал документ на их отмену. — Только не говори мне, что ты здесь нелегально! — Разумеется, нет! Я попросила Бруствера. Очень, знаешь ли, хотелось поздравить моего мальчика с победой, и министр не смог мне отказать. Я останусь во Франции на пару недель. — Тебе никто не может отказать… Поделишься секретом? — Кажется, тебе это передалось от меня, сочту за комплимент, Драко. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. — Понимаю. — Но ничего не скажешь. Это была скорее констатация факта, а не вопрос. Драко вновь вернулся к дружбе матери и Грейнджер. — Догадливость тоже одна из черт характера, передавшаяся тебе от меня. — А если я спрошу у Грейнджер? — Невежливо мою будущую невестку называть по фамилии. Нарцисса приторно улыбнулась. — Если ты продолжишь в том же духе, у тебя не будет ни невестки, ни внуков. — Я ещё слишком молода для таких радостей. И к тому же ты плохо блефуешь. Нарцисса помолчала. — Я не смогу выкупать у репортёров компроматы на тебя постоянно. — Больше не придётся. Драко смерил мать уверенным взглядом, давая понять, что разговор окончен. — Насколько успешно прошли переговоры? — Думал, что ты и не спросишь уже. Мы выполнили около 90% от того, что хотел Кингсли. Я знаю, что не всё. Но Французы бы не пошли на такое… Отчитываться перед Бруствером… — Мнимая уступка? — Я уверен. И таких было процентов тридцать, а то и сорок. Это не нужно никому, но пусть сам теперь даёт заднюю. И пусть знает, что мне не нужны лишние бумаги, от подписания которых я могу отказаться, чтобы оппоненты пошли навстречу. — Думаю, он тебя проверял. — Думаешь? Драко усмехнулся. — Я хотела сказать — он тебя проверял. Все время забываю, что ты уже не ребёнок. Нарцисса пожала плечами, подхватывая газету: — Теперь, он должен отправить тебя в турне. — Я тоже в этом уверен. — Что планируешь делать с этим? Нарцисса продемонстрировала его с Гермионой колдографию на обложке утреннего «Пророка». — Это то, о чём я сейчас думаю меньше всего. — А я надеялась, что у тебя есть сердце. — Оно есть. Тебя же я люблю. — Я твоя мать. Попробовал бы ты ещё не любить меня. Нарцисса картинно закатила глаза. Малфой рассмеялся. — Блейз зайдёт попрощаться? Давно не видела его. Он все тот же обжигающий итальянец, заставляющий девушек терять головы? — Да... И как раз должен уже быть тут с минуты на минуту. — Не может оторваться от очаровательной мадемуазель Де Перейни. Нарцисса явно насмехалась над молодыми ребятами. — Откуда ты только знаешь, что он у неё ночевал сегодня? Малфой продолжал смеяться. — А ещё я знаю, где ночевал ты. Смотри, чтобы об этом не узнала Гермиона. Малфой посерьезнел: — Ты уверена? — Да, снимки в оригинале были к утру у меня, и уже уничтожены. А ещё, Драко, нужно быть осмотрительнее. Я бы на твоём месте использовала Обливиэйт! Драко молчал. Он демонстративно откинулся в кресле и отвернулся к окну. Нарцисса с раздражением смотрела на сына. — И что, полегчало? Можешь не отвечать. Я рада хотя бы тому, что теперь уверена — у тебя есть сердце. А мадемуазель Дю Файет оставишь прощальный подарок, он уже ей отправлен, кстати, если тебе, конечно, это хоть сколько-нибудь интересно. Уверена, это её утешит. Малфой поджал губы. — Больше не лезь в мою жизнь. Нарцисса вскинула голову и угрожающе проговорила: — Больше не совершай таких ошибок. Я хочу, чтобы ты был счастлив. И даже если ты сам этого ещё не осознал, то я всё прекрасно поняла. На этом разговор был окончен. Малфой подал матери руку и провёл в гостиную. Чуть позже к ним присоединились Гермиона и Блейз. Удивительно, но всем четверым было комфортно в этой компании.

***

      За минуту до наступления нового дня, Гермиона и Драко очутились в конференц-зале. Они рассчитывали, что окажутся в кабинете министра, откуда и началось их путешествие, но увидели на огромном столе записку. Малфой развернул её и сообщил Гермионе, что завтра они должны быть к 10:00 в министерстве при параде, потому что их ждёт пресс-конференция и потом отчёт о работе… Не теряя зря времени, они разложили все документы, как и было сказано в инструкции, оставленной им. Уже в атриуме Гермиона попросила блондина дать ей прочитать письмо. Он неохотно протянул пергамент. Девушка убедилась, что все поручения они исполнили, отчего немного расслабилась, но её глаза скользнули вниз, к последней строчке: «Я очень рад, что вы нашли общий язык гораздо лучше, чем я мог на это рассчитывать. Надеюсь, что приглашение на торжество не заставит себя ждать». Гермиона негодовала: — Он это серьёзно?! Малфой повернулся к ней с невозмутимым лицом. Она ничего не могла прочесть в его взгляде. Они ещё не успели поговорить о сплетнях из прессы. К теме поцелуя тоже не возвращались. И девушка была взвинчена до предела от того, что запуталась в происходящем. — А что тебя так сильно взбесило, Гермиона? Кандидатура, неподходящая по статусу? Героиня войны хватала ртом воздух: — Причём тут это? — А что тогда тебя так вывело из себя? — Но это же неправда! Почему они все… Между нами ведь ничего нет! Её слова эхом разнеслись по атриуму министерства. Малфой наклонился к ней ближе, девушке даже показалось, что он немного зол. Хотя рассмотреть его эмоции под маской непроницаемого безразличия для неё было практически невозможной задачей. Молодой мужчина презрительно усмехнулся, прямо как когда-то в школе, и по коже волшебницы пробежали мурашки. Он стоял так близко, что она чувствовала жар его кожи, а ещё уже знакомый запах табака и ванили. Малфой выдохнул ей следующие слова в лицо: — Тогда тебе не о чем переживать, Грейнджер. Было ощущение, что ей дали хлёсткую пощёчину. Он вновь назвал её по фамилии. Это единственное, что успела понять девушка, прежде чем зелёное пламя камина поглотило Малфоя. В душу Гермионы с уходом волшебника закралось странное чувство потери. Потери чего-то важного. Но она тут же отогнала от себя эти мысли. Малфой решил её поддеть, просто, как раньше. Их совместная работа окончена, она больше не его гостья. Девушка, поджав губы, устремилась к камину, чтобы переместиться в свой собственный дом.

***

      Утренняя конференция прошла довольно ожидаемо. В присутствии министра репортёры не рискнули задавать неудобные вопросы относительно отношений между двумя такими разными людьми. Гермиона пыталась улучить момент, чтобы поговорить с Драко. Про себя она теперь его называла именно так. Волшебница хотела спросить — что же он вчера имел в виду? И если он просто хотел вывести её из себя, значит… Так тому и быть. Значит, она больше не станет предпринимать попыток наладить приятельские отношения. Был и ещё один повод, которым она себя оправдывала — отдать украшения с приёма, которые каким-то образом оказались в её сумке. Обнаружила это досадное недоразумение она уже дома. Сейчас драгоценности всё так же лежали в клатче и она намеревалась вернуть их владельцу. Подходящий момент всё же подвернулся, и они с Драко остались одни буквально на пару минут. На самом деле Гермиона его окликнула и он остановился в коридоре, всё с тем же непроницаемым выражением лица. Остальные маги спешили на конференцию с министром, где ждали и их самих с докладом. — Драко, я хотела с тобой поговорить, — неуверенно начала Гермиона. Малфой облокотился о стену и стоял к ней боком, избегая встречи с её глазами. Некстати подумалось, что он несправедливо красив в профиль. — Говори. Он безразлично пожал плечами. — Я хотела вернуть тебе это. Он периферийным зрением заметил, что она потянулась к клатчу. — Не стоит. Это теперь твоё. На память. Больше она ничего не успела сказать, потому что его мантия уже почти скрылась за поворотом. Гермиона стояла и растерянно смотрела мужчине вслед. Заседание прошло просто отлично. Им аплодировали, восторгались и допытывались, как им удалось подписать с французами то, чего даже не планировалось. На что Малфой ответил очень коротко: — Мы хотели добиться того, чтобы ни в компетенции мисс Грейнджер, ни в моей ни у кого не возникало сомнений.

***

После заседания была ещё одна встреча с журналистами. В атриуме планировалось сделать общий снимок команды, работавшей над проектом, в обществе министра. Конечно, обстановка была уже более неформальной, и посыпались вопросы о том, будут ли мисс Грейнджер и мистер Малфой соревноваться в гонке к алтарю. Малфой сухо ответил: — Если мы с мисс Грейнджер когда-нибудь соберёмся узаконить отношения, то пресса узнает об этом последней. Гермиона была благодарна, что он вновь весь удар брал на себя. Ей не пришлось даже открывать рот. Она бы, конечно, тоже нашлась с ответом, но чувство защищённости придавало ей сил. Девушка так отвлеклась на свои эмоции, что даже не сразу сообразила — Драко ведь не отрицал возможность их романа. И тут же на него обрушилась целая лавина вопросов: — Правда ли, что этим чудесным оформлением Бордоского замка в бело-зелёно-голубую гамму занималась мисс Грейнджер? Малфой обворожительно улыбнулся: — У мисс Грейнджер очень изысканный вкус, полностью с вами согласен. Гермиона вообще не понимала, что происходит. Она лишь стояла рядом с Малфоем, стараясь сохранить остатки самообладания. Но вот прозвучал вопрос, который заставил стихнуть всех. В атриуме повисла гнетущая тишина. Все обернулись к тому, кто осмелился это озвучить. Гермиона в ужасе смотрела на Рона Уизли, лицо которого было перекошено от гнева. — Помнится мне, что таких, как мисс Грейнджер, вы, мистер Малфой, называли очень оскорбительным словом. Как только вам теперь не противно стоять рядом с ней? Малфой излучал прежнее спокойствие, в его серебристых глазах плескалось даже равнодушие. Однако Гермиона заметила, как побелели костяшки его руки, которую он тут же спрятал под мантию. Голос звучал так же мелодично и размеренно, когда он заговорил: — Я считаю, что каждый из нас совершал ошибки. Я твёрдо уверен, что магия зарождается в избранных душах, и это никак не связано с кровью. Рон, решил окончательно вывести Малфоя из себя: — И давно ты так начал считать? Наверное, после знакомства с мисс Грейнджер в горизонтальном положении? Гермиона хотела подойти и залепить пощёчину Рону, она уже сделала движение вперёд, когда Малфой крепко схватил её за руку и удержал на месте. Он абсолютно спокойно ответил: — Когда-то твой отец, Рон Уизли, сказал моему: «У нас слишком разный взгляд на то, что позорит имя волшебника». И как он был прав! Если в тебе осталась хоть капля уважения к ней, то просто уйди. Пока ты не сделал всё ещё хуже. Малфой уже трижды пожалел, что не успел в прошлый раз как следует, наглядно показать этому недоумку, как ощущается Круциатус. И сейчас он с силой сжимал древко палочки, ему было плевать кто и что подумает, о том что будет дальше… его рука начала подниматься вверх. В этот момент Гермиона чуть не упала в обморок, она уже представила, как Драко убивает Рона и его приговаривают к поцелую дементора из-за неё. Все оскорбления бывшего жениха тут же показались полнейшим бредом. Теперь уже она схватила Малфоя за руку и загородила эту руку собой, пока никто из репортёров не запечатлел, как бывший пожиратель смерти целится в одного из команды Золотого трио. А Рон ведь именно этого и добивался. Гермиона услышала свой собственный дрожащий голос, разнесшийся в тишине: — Даже если это так, я рада, что мне удалось его убедить. И как верно ты напомнил о горизонталях — тебя дома ждёт невеста, которая не обрадуется тому, что ты искал встречи со мной. В этот момент появился Гарри, который воспользовался тем, что пресса снимает Гермиону и Малфоя. Он наставил свою палочку Рону в спину и увёл в неизвестном направлении. Внезапно раздался голос Кингсли, который только сейчас успел подойти в атриум. Бруствер заговорил очень спокойно: — Если данная информация попадёт в прессу, я посчитаю это личным оскорблением, господа журналисты. Обстановка разрядилась. Съёмки подошли к концу. Бруствер куда-то увёл Малфоя, а Гермиона так и не успела с ним поговорить.

***

      Гарри ворвался в её кабинет, с разбитой губой и очками, спустя час после окончания рабочего дня. Гермиона тут же подошла к нему, усадила на диван и тихо прошептала «Репаро», испуганно глядя на лучшего друга. — Рон сошёл с ума. Гермиона слишком долго находилась с Малфоем, восхищаясь его спокойствием, слишком долго её терпение испытывали на прочность французы и пресса, чтобы она сейчас позволила эмоциям взять над собой верх. — Я заметила. Гарри изучающе смотрел на подругу. — Кингсли заставил Рона написать расписку, что он впредь будет вести себя нейтрально по отношению к Малфою и к тебе. — Думаешь это сработает? — Не знаю, Мерлин его подери. Он как с цепи сорвался. Он не любит Лаванду, он все ещё любит… Гермиона остановила его протестующим жестом: — Гарри, всё в порядке. Я ничего к нему не чувствую. Сейчас я очень рада, что между нами всё кончено. — Только не говори, что у тебя роман с Малфоем, — друг забавно приподнял брови домиком, его взгляд в равной мере отражал смирение и боль. Гермиона улыбнулась и устало откинулась на спинку дивана: — Разумеется нет, но он оказался не таким, как я себе воображала. — Он тебе нравится? Гарри внимательно изучал лицо лучшей подруги. Конечно, он бы принял любое её решение. Но ему не очень хотелось, чтобы она связывалась с их бывшим врагом. — Я этого не сказала. Но… он произвёл на меня сильное впечатление. — Ты очень изменилась за этот месяц. Гермиона повернулась к другу, упёрлась локтем в спинку дивана и облокотила голову на ладонь: — Что ты имеешь ввиду? — То, что Малфой произвёл на тебя сильное впечатление, как ты выразилась. Они оба рассмеялись. Гермиона рассказала Гарри о командировке, о Забини и о том, как чуть не опозорилась на приёме. Гарри оттаял. — Так вот откуда в твоих глазах такая благодарность к этому напыщенному аристократишке. А то даже Джинни задавалась вопросом «почему ты так светишься в танце с блондинчиком».

***

На следующий день Гермиона узнала, что ей выделили новый кабинет. Это и был обещанный сюрприз от Бруствера. Больше и лучше прежнего, новый кабинет теперь располагался напротив кабинета Малфоя. Но в этот же день она узнала и о том, что увидится со своим новым соседом, в лучшем случае, через полгода, потому что Кингсли отправил его в своеобразное паломничество по другим странам.       У Англии вот уже почти год не было министра по международным вопросам и многое предстояло утрясти. «Пророк» тут же сообщил, что министр магии приревновал Гермиону к молодому сопернику и отправил его в своеобразную ссылку. Девушке оставалось лишь готовить документы для отправки их своему новому коллеге в лице Драко Малфоя. Но теперь она хотя бы знала в какой стране он находится и чем занимается. Они не обменивались письмами. Малфой, видимо, не хотел с ней общаться по какой-то причине. Она тоже решила не навязываться.

***

      Гермиона впервые в жизни жила для себя. Она работала и работала, приходя домой лишь переночевать. Через месяц она поняла, что скучает по «их» шуткам, по платиновым волосам, по запаху табака и ванили, а ещё по серым глазам, которые иногда искрились весельем. Гермиона не пошла на свадьбу Рона и Лаванды, лишь прочитала о ней в газете.       Каждый день, приходя на работу, мисс Грейнджер надеялась услышать звук открывающейся двери кабинета напротив. Но этого не происходило. Девушка скучала всё больше и уже не собиралась врать себе о том, что ничего не чувствует к Малфою. Иногда дома она открывала футляр с украшениями, которые были на ней в тот самый вечер… Когда её уверенно вёл в танце молодой мужчина со светлыми волосами и пронзительным взглядом серых глаз. Девушка водила по драгоценностям своими нежными пальчиками. Она скучала. Но очень боялась написать ему. Наверняка, он отпустит в её адрес какую-нибудь шуточку, после чего она будет долго злиться и на него, и на себя. А так — у неё оставалась светлая грусть о том, чего не случилось.

***

      Несколько раз её даже приглашали на свидания. И Гермиона честно на них сходила. Но первый кандидат интересовался больше её отношениями с Малфоем и Роном, чем самой девушкой. Второй был донельзя скучным со своими плоскими шутками. А третий ей просто не нравился. Не нравился, как она себе призналась, по одной-единственной причине — он не был Драко Малфоем. После того свидания она пообещала себе больше не ввязываться в сомнительные авантюры. И, наконец, запретила даже мысленно грезить о волшебнике, который, она была в этом уверена — ни дня не думал о ней самой.       В один из дней «светлой грусти», как окрестила их про себя Гермиона, она направилась к Поттерам. Была суббота и друзья, к тому же, сами прислали ей Патронуса с приглашением. Олень очень гордо прошествовал к её кровати и голосом Гарри Поттера обьявил: — Хватит сидеть дома, мы сто лет тебя не видели вне стен министерства. Отказы не принимаются. Гермиона и не думала отказываться. Вся её жизнь без Малфоя стала серой и неинтересной. Хотя поначалу казалось, что теперь-то уж Гермиона Грейнджер живёт в своё удовольствие. И вот, сидя у Поттеров за кружкой сливочного пива и смеясь над их рассказами о работе Джинни, которая играла за Гарпий, беседа внезапно прервалась. Из камина в гостиной вышел Рон Уизли, который сразу же бросился обниматься к Гарри, со словами: — Я только что стал отцом! На глазах Рона блестели слёзы. Джинни тоже подбежала его обнимать. И тут Рон увидел Гермиону.

***

      Он, наконец, попросил у неё прощения за своё поведение. Он сам не мог объяснить, почему вёл себя так омерзительно. Немного помолчав, Гермиона подошла и обняла его, задав интересовавший всех вопрос: — Мальчик или девочка? Рон просиял от гордости: — Мальчик! Уже сейчас рыжий! Он такой крохотный, что я даже побоялся взять его на руки! Джинни не смогла промолчать: — И хорошо, что не взял! Мама мне рассказывала, как ты в свои два года решил меня подержать. Компания, как в старые добрые времена, сидела в гостиной, попивая сливочное пиво и вспоминая прошлые приключения. Вот так незаметно пролетели полгода.

***

< Одно весеннее утро, которое у Гермионы Грейнджер неизменно начиналось с чашечки кофе и свежего выпуска «Пророка», перевернуло её жизнь с ног на голову.       На третьей странице была колдография, которая её заинтересовала. Статья посвящалась весьма прозаичным вещам, а именно тому, что несколько магглов подверглись Обливиэйту, потому что стали свидетелями всплеска спонтанной магии у девочки семи лет, которая выпала из окна второго этажа отеля, но вместо того чтобы разбиться — отскочила, как мячик, от земли. Событие произошло в столице Австрии вчера вечером. Недалеко от исторического центра Вены. Но не милая девочка, улыбающаяся без одного переднего зуба, на крупном плане привлекла внимание шатенки с кудрявыми волосами. Гермиона взмахнула палочкой, увеличивая колдографию. Да. Это был он. Драко Малфой выходил из этого самого отеля, в маггловской одежде, а какая-то девушка дёргала его за руку и бросалась страстно целовать. Внимательно просмотрев эту сцену около пятнадцати раз, по щеке Гермионы скатилась одинокая слезинка и упала на снимок, отчего чернила поплыли, превращая целующуюся пару в кляксу. Только увидев Малфоя в объятиях другой девушки, Гермиона призналась себе в том, что влюблена в Драко. И все полгода она просто боялась узнать о том, что не нужна ему. Гермиона ещё тогда, в конце сентября знала, что не переживёт его безразличия. Поэтому пыталась заставить себя думать о том, что они смогут быть хотя бы друзьями. Рациональная часть девушки восстала против идеи броситься в Вену и разыскать Малфоя. Её сердце разбилось на тысячи мелких осколков. Поэтому она бросилась с головой в работу.

***

      Уже спустя две недели ненормальной продуктивности Кингсли Бруствер отправил Гермиону на неделю в принудительный отпуск, потому что она уже выполнила свою работу буквально на год вперёд. Девушка утверждала, что ни капельки не устала, на что Кингсли ей ответил: — Зато устали все мы! Мы не успеваем за твоей работоспособностью и самоотдачей. Если ты не уйдёшь хотя бы на неделю, мне придётся тебя уволить. Гермиона обиженно поджала губки и в эту же пятницу решила зайти домой лишь за вещами, а потом взять билет на самолёт в ту страну, куда окажется ближайший рейс. Таким образом, через два часа молодая волшебница уже летела во Флориду.

***

      Конечно, с портключом было бы быстрее, но во-первых, нужно было подать запрос на этот ключ. Разумеется, её связи здесь бы пригодились и ключ был бы у неё спустя полчаса, но решающей была вторая причина. Гермиона все ещё скучала по родителям и таким образом она компенсировала отсутствие маггловских вещей в своей жизни. Она знала, что никогда не перестанет по ним скучать, равно как и винить себя за то, что не может вернуть им память. Однако, после многочисленных судов над пожирателями, на большинстве из которых ей приходилось давать показания, Гермиона знала наверняка — лишь Обливиэйт спас её мать и отца. Подсудимые не раз признавались под действием Веритасерума, что искали мистера и миссис Грейнджер по приказу Тёмного лорда. Именно эти знания слегка притупляли боль и не давали чувству вины съесть себя живьём. «Меньшее из зол», — не уставала повторять про себя девушка.

***

      Первые два дня в Майами прошли лучше ожидаемого. Гермиона чувствовала себя уже не такой разбитой; она гуляла вдоль берега, заходила в маггловские магазины и кафе. От этой простой и беззаботной жизни девушка с тёмными, кудрявыми и длинными почти до поясницы волосами отвыкла уже много лет назад. И теперь эта жизнь без магии её захватила. Всё меньше она старалась думать о том, что другие волшебницы умоляли Малфоя не бросать их из-за секса. Но эти думы не желали покидать её голову окончательно. Она не могла вытравить мысли о нём из своей души. Это решение пришло так просто и само собой, что Гермиона даже удивилась. Она закрутит курортный роман с магглом. Сплошные плюсы… Об этом не напишет «Пророк», её не будет обсуждать этот парень со всеми кому не лень и хвастаться тем фактом, что затащил в постель Золотую девочку. Ведь тут она — никто. Её самооценка улучшилась после приема в Бордоском замке, за что она была втайне благодарна Драко, даже несмотря на то, что ревновала его и злилась последние полгода. Логическая и рациональная часть мозга Гермионы осознавала, что ревность вообще была неуместна, ведь они и не встречались… и ничего между ними не было… кроме… одного-единственного поцелуя в гостиной. Но какое дело было её сердцу и душе до этих фактов? С этими мыслями она собралась и пошла в клуб. Сегодня был вечер воскресенья. Разница времени с Англией составляла минус пять часов, а перелёт занял восемь. Таким образом, сегодня был третий день отпуска в Майами. На ней был лёгкий атласный сарафан синего цвета, длиной до середины бедра с юбкой солнце, которая начиналась от талии. Талия была идеально тонкой в таком наряде, а верх изделия заканчивался двумя треугольниками, завязывающимися на шее. Тесёмки атласными лентами спадали на открытую спину. Босоножки были выбраны на устойчивой танкетке, потому что она собиралась сегодня много пить и делать глупости. Всю жизнь Гермиона была хорошей и послушной девочкой, которая следовала неукоснительно правилам, делала только то, что должна. Ну, или почти всегда... Она отбрасывала свои собственные «хочу», свои собственные чувства и желания. Всегда жертвовала собой ради других. С Гарри она моталась по лесам и полям за крестражами. Для Рона она была путеводной звездой, поддерживала, подсказывала, вела его к цели, даже забывая собственные. А для Малфоя она вообще никем не была. Всю жизнь она пыталась доказать магическому миру, что чего-то стОит, что с того, что её родители не волшебники? Даже без чьей-либо помощи она стала самой известной ведьмой современной Англии, но от этого не стала счастливой. Когда-то Трелони сказала студентке по имени мисс Грейнджер: «Вы такая юная, но сердце ваше не способно на любовь. Душа сухая, как страницы учебников, к которым вы привязаны навсегда». Это было так много лет назад, но отдавалось болью в районе солнечного сплетения даже сейчас. Жгучие слёзы побежали по щекам Гермионы. Как же ошибалась эта шарлатанка. Ведь так больно ей бы не было, окажись те слова правдой. И сейчас девушка даже жалела, что это не так. Слишком много боли. Родители, личная жизнь… Она всем пожертвовала и ничего не получила взамен. А сейчас, впервые в жизни, решила позволить себе делать глупости. Какие совершали практически все девушки её возраста. Гермиона стояла перед зеркалом уже собранная, но не могла придумать, куда положить палочку, чтобы не выглядеть странно. Клатч являлся не самым надёжным местом, учитывая планы на вечер. В итоге, она решила использовать волшебный предмет как заколку, да простит её Мерлин. Приключения обещали быть интересными.

***

      Девушка пришла в один из популярных клубов на побережье, сразу миновав танцпол, продвигаясь к бару. Сначала выпить, а потом веселиться — план был именно таким. После четвёртого коктейля она, уже не стесняясь, двигалась в гуще людей, чем привлекла внимание нескольких парней, которые уже соперничали между собой за право познакомиться ближе с очаровательной незнакомкой. Голова Гермионы была так легка впервые за последнее время. Её бедра покачивались в такт музыке, все терзавшие мысли и сомнения отступили на второй план. Ей было хорошо.

***

      Спустя еще пару часов Гермиона вышла из дамской комнаты, снова пробираясь на танцпол, когда кто-то почти прокричал ей в ухо: — Развлекаешься, Грейнджер? Девушка изо всех сил пыталась разглядеть того, кто её, несомненно, знал. Но с досадой никого не обнаружила. С легким чувством тревоги она всё же пошла танцевать. Так и не сумев расслабиться, решила ещё выпить. Один из парней-магглов, с которым она веселилась часом ранее увязался за ней. Гермиона пока ещё не решилась на задуманное, здравый смысл не позволял ей отдаться первому встречному. А значит, нужно выпить ещё. И ещё понять, кто же её узнал. Совершенно не хотелось обнаружить свои снимки на первой странице утреннего «Пророка». Тем временем маггл уселся на соседний стул слева от неё и изо всех сил пытался произвести впечатление на девушку. Гермиона заказала себе ещё один алкогольный напиток, а парень по имени Боб громко крикнул, что оплатит его. Но бармен развёл руками и сказал: — Её счёт уже оплачен на весь вечер. Боб поинтересовался, кто же этот щедрый человек, а бармен указал на один из балкончиков, на котором веселились VIP-гости. Гермиона повернула голову в ту сторону и увидела Забини, который смеясь и обнимая какую-то блондинку явно ниже талии, добродушно махал ей рукой. Боб был недоволен. Он рассчитывал на более близкое знакомство с девушкой, которая пока даже не представилась. Маггл недовольно прокричал: — Кто он? Гермиона помахала в ответ Блейзу. Её мозг с трудом, но начал соображать. Нужно подняться к Забини, он наверняка хоть что-то скажет о Драко. Он может или дать надежду, или убить во мне её. Как раз это и поможет решить что делать дальше. — Это мой… друг. Мы с ним давно не виделись. Называть Блейза своим другом было неправильно, но она не смогла придумать ничего лучше. Вдруг придётся вернуться в объятия Боба, чтобы забыться? Рационально рассудила Гермиона. От этой мысли её замутило. Боб подозрительно посмотрел на высокого, довольно привлекательного мужчину с широкими плечами и чёрными кудрявыми волосами, которые тот небрежно отбрасывал назад как раз в этот момент. — Друг? Или бойфренд? Гермиону начал раздражать этот маггл, но она всё же с улыбкой ответила: — Однокурсник. Иди потанцуй, я схожу поздороваюсь. Боб недовольно посмотрел на свою несостоявшуюся подружку на ночь и ушёл восвояси. Гермиона, покачиваясь от выпитого алкоголя, с трудом миновала два лестничных пролета, устремляясь к Забини. Тот широко улыбался и шёл к ней навстречу: — Ты все хорошеешь, Гермиона. — Как и ты, Блейз. Они даже обнялись и мулат поцеловал ее в щеку. Гермиона прокричала ему на ухо: — Внизу был ты? Блейз даже не пытался юлить: — А ты ещё кого-то хотела бы увидеть? Гермиона решила идти ва-банк. Она рассмеялась, тут же немного успокоившись. Потому что опасения насчёт неизвестных личностей, следящих за ней — не радовали. — Может и хотела бы. В глазах Забини загорелся озорной огонёк: — Он тоже здесь. Гермиона тут же оглянулась, пытаясь отыскать платиновую шевелюру в толпе, но волшебник приблизился к ней, пытаясь перекричать музыку: — Я имел в виду в Майами. Здесь слишком шумно, давай выйдем на улицу? Гермиона согласно кивнула.

***

      Выйдя из помещения и попав в относительную тишину Гермионе показалось, что она немного оглохла. На улице было достаточно свежо, отчего она даже чуть-чуть протрезвела. Блейз сам был одет по-летнему, поэтому извиняющимся тоном проговорил: — На глазах у магглов могу предложить только согревающие чары. — Не нужно, всё в порядке. — Давай пройдёмся до набережной? — Хочешь о чём-то поговорить? — Честно сказать, очень хочу. Блейз улыбнулся ей самой обворожительной улыбкой. И вот они уже сидят на тёплом песке, который не успел остыть после того, как весь день его раскаляло беспощадное солнце. Магглоотводящие чары обеспечили приватность разговора. Забини рассмеялся, когда увидел откуда девушка вытащила свою палочку. — Видел бы Оливандер, как ты обращаешься с его творением! Его бы хватил удар! Гермиона не смогла сдержать улыбку в ответ. — Во всяком случае, это надёжнее, чем оставлять её в клатче без присмотра. Ещё с мгновение покрутив древко в руках, она всё-таки воспользовалась согревающими чарами и поэтому теперь чувствовала себя комфортно. Какое-то время они оба молчали. Гермиона нарушила тишину первой: — Что ты делаешь в Майами, Блейз? — Приехал к Драко. А он ушёл в работу с головой… Даже на выходных его никуда не вытащить, — в голосе мулата слышалась тоска и некая досада. — Хмм, у меня другая информация. — В голосе же Гермионы слышалась явная усмешка. — Правда? — Блейз в удивлении поднял брови вверх, отчего они забавно сложились домиком, и состроил заинтересованную гримасу. Волшебница опустила голову вниз. — В «Пророке» видела его фото с девушкой пару недель назад. — Не знал, что у него кто-то есть. — Забини продолжал играть недоумение. Это был уже открытый сарказм с её стороны. Алкоголь придавал смелости: — Может, он настолько занят ею, что даже на друга времени не нашёл. Блейз усмехнулся: — Девушки для Драко никогда ничего не значили. Так, очаровательное дополнение. — Полезная информация. Приму к сведению. Блейз надеялся, она поймёт, о ком он. — Все. Кроме одной. Гермиона открыла рот, чтобы уточнить, кто эта единственная, уж не она ли? А ещё упрекнуть Блейза в том, что он отвратительный лжец. Но тут перед ними возник Патронус в виде тигра или очень похожего на него животного и заговорил голосом Драко: — Я освободился, где тебя найти? Блейз отправил ему ответ. А Гермиона, слегка нахмурившись, спросила: — Что это за животное? Тигр? — Снежный барс. — Не знала, что у него есть Патронус. Забини понимающе и как-то грустно улыбнулся, устремив взгляд в темноту — Он появился у него… Полгода назад. Большая кошка, забавно, правда? — он снова обернулся и теперь пристально смотрел в ее глаза, а его губы растянулись в доброй ухмылке. — Было бы разумным, если бы им оказался дракон или змея... Но это... Прямо-таки олицетворение львиного Прайда. Гермиона не успела обдумать слова мулата и ответить, потому что резко обернулась, услышав шаги за своей спиной. Она тут же приняла максимально расслабленную позу и вернула себе прежнее положение. К ним приближался неотразимый Драко Малфой собственной персоной, в маггловских джинсах и футболке, поверх которой была небрежно наброшена толстовка.