Глава 5
18 июля 2020 г., 19:39
***
Блейз тоже обернулся, увидев друга. На пляже было темно, Гермиона не видела лица Малфоя, но даже не оглянувшись, она бы узнала его просто по походке, по силуэту, который отражался на песке в тусклом свете фонаря. Малфой же пока узнал только Блейза, сидевшего с какой-то очередной длинноволосой девушкой. Обычно его друг предпочитал блондинок, но эта, к его удивлению, оказалась темноволосой, в ночи разглядеть было не так уж и просто. Блондин усмехнулся, подумав о том, что друг, впервые за долгое время, изменил своим идеалам. Наверное… В этой есть что-то такое, что привлекло Забини. Скорее всего, она была очень красива. Мысли сами собой вернулись к одной кудрявой и длинноволосой шатенке, вызывая грустную улыбку на губах. Малфой уже почти наверняка знал, что Блейз заставит их всех вернуться в клуб, откуда он, несомненно, увёл эту девушку. Там окажется, что у неё есть подруга, и это означает, что он — Драко, не выспится. А завтра, важный день. И такой поворот событий не вписывался в его планы. По крайней мере, раньше друзья именно так и поступали. Но последние полгода Драко все меньше и меньше получал удовольствия от подобных развлечений. Утром, после очередной прекрасной девушки, мирно спавшей в его постели, он не ощущал прежнего чувства очередной ненужной победы. Он вообще ничего не чувствовал, кроме привкуса пепла на губах. Поэтому с некоторых пор Малфой предпочитал больше работать. Так, по крайней мере, он отвлекался от неприятных мыслей о том, что Грейнджер ему так и не написала ни одной строчки. Драко прекрасно знал, что именно она занимается подготовкой документов для его предстоящих встреч. Первые несколько месяцев его странствий он надеялся найти среди бумаг хотя бы один пергамент, в котором будет всего несколько слов, предназначенных ему, а не просто министерскому коллеге. В конечном счете эта надежда угасла. Он злился на Гермиону. На её непринятие его в своей личной жизни. Очевидно, бывший пожиратель не очень вписывался в будни героини войны. Не зря же она тогда отвергла его в министерстве? Эта девушка могла сколько угодно защищать его на судах, подыгрывать, когда это было нужно, краснеть от любых пошлых шуток или намёков, быть очаровательно беззащитной и сильной одновременно… Но при этом держать дистанцию между ними, оставляя взаимоотношения лишь в рабочей плоскости. Пожалуй, это была первая девушка, которая смогла его заинтересовать. С ней было интересно, она не цеплялась за его состояние, была настолько самостоятельной и самодостаточной, что это даже раздражало. Одна из немногих — у кого были мозги, и она без труда могла поддержать любую беседу. Искренне смеялась даже над самыми тонкими шутками. Однажды на переговорах он не сдержался от раздражения и позволил себе пошутить над одним из оппонентов французской стороны. Делегаты даже не поняли этого, никто не понял, кроме Гермионы, которая, поперхнувшись, чуть не облилась кофе. Дома, вечером в гостиной, она попросила его не рисковать. Вдруг до французов с опозданием всё-таки дойдёт смысл фразы… Немного помолчав и еле сдерживая улыбку, Гермиона всё же попросила хотя бы смотреть, чтобы она не пила ничего в этот момент. С того дня их отношения превратились в приятельские, иногда они перебрасывались ничего не значащими для окружающих фразами и пытались скрыть улыбку. Иногда Гермиона взглядом просила избавить её от очередного ухажера, докучавшего своим вниманием. И этот её поцелуй в его гостиной не внёс никакой ясности. Она предпочла сделать вид, что ничего не произошло. Малфой решил, что, наверное, она права и так будет правильно. Он впервые не думал о том, чего хочет сам. Пусть так, хорошо, пусть их отношения останутся сугубо приятельскими. Это лучше, чем она ему откажет и он вообще не сможет с ней общаться. «Пророк», как назло, ничего не писал о героине войны и её личной жизни. Малфой предполагал, что не обошлось без вмешательства Кингсли, который являлся другом Грейнджер ещё со времён Ордена Феникса. Парень совершенно не представлял, чем она занималась последние полгода, — он пытался забыться в объятиях других женщин. У матери спрашивать не позволяла гордость — ведь придётся признаться, что он действительно влюблён. А Нарцисса ничего не скажет сама, пока он не спросит, ведь она Леди. К тому же женщина до сих пор злилась на сына за то, что он не начал ухаживать за Гермионой. Естественно, аристократка этого не произносила вслух, но Драко безошибочно понимал настроение и посыл матери. Хотя его влюблённость была и так очевидна при здравой оценке собственных чувств. Врать себе не имело никакого смысла. Очевидна также и для Блейза, потому что полгода назад у Драко появился Патронус. Это было так неожиданно, что Малфой даже растерялся. Он думал о ней, в сотый раз отрабатывая заклинание, которое так и не смог освоить при всем старании… И вдруг появился снежный барс, прекрасное грациозное животное. Пожалуй, плюсы его влюблённости на этом заканчивались. Девушки не приносили радости, и он уже начал подозревать, что эти желания в силах удовлетворить только она одна…***
Последние полгода Блейз приезжал к нему в разные точки мира, не только по делам их бизнеса, но и просто, потому что был настоящим другом… Он спросил как-то: «Почему ты не напишешь ей сам? Вы же оба упрямые, до ужаса просто! Если ты этого не сделаешь, это сделаю я, не могу уже смотреть на тебя». Пришлось взять с Забини чуть ли не непреложный обет, что он этого не сделает. А сегодня Драко не мог не прийти. Он закончил досрочно свои переговоры в Вене и проследовал в следующую страну, хотя ещё неделю должен был находиться в Австрии. В последнее время он слишком эффективно работал. Блейз только приехал сегодня, они не виделись около месяца, поэтому общество хоть одного близкого человека радовало, и ничего, что завтра Драко предстоит первая предварительная дипломатическая встреча. Представитель магического мира Флориды согласился отложить свои дела и уделить время англичанину.***
Итак, Блейз сидел на песке с очередной девушкой и ждал его. Сейчас он представит их друг другу… Внезапно девушка, не оборачиваясь, произнесла: — Привет, Малфой. Он узнал этот голос, это была она — та, о ком он только что думал. Первой мыслью было то, что рассудок помутился, выдавая желаемое за действительное. Но, облегченно выдохнув, Драко убедился в том, что это Гермиона Грейнджер, которая тут же повернулась к нему, ожидая ответа. Он постарался сохранить невозмутимое выражение лица и мягко улыбнулся: — Привет, Грейнджер. Не ожидал тебя здесь увидеть. — Аналогично. Девушка пожала плечами, продолжая палочкой творить волшебство. Она уже несколько минут вращала знак бесконечности из песчинок, которые по мановению палочки кружились в воздухе. Задумчиво, всё же продолжила: — Я думала, ты все ещё в Австрии. Драко подошёл ещё ближе и, не раздумывая, тоже присел на песок: — А я думал, что заминок с документами для Америки не будет, — его улыбка противоречила серьёзным словам. Малфой любил подтрунивать над пунктуальностью и гиперответственностью волшебницы. — Как я понял, ты не привезла их с собой, раз не знала, что я здесь. Гермиона усмехнулась, мотнув головой, откинула волосы назад и произнесла: — Кингсли выгнал меня в отпуск, всё готово на месяц вперёд. Голос подал Блейз: — Я, конечно, рад нашей встрече, но меня заждалась одна девушка в клубе. И это будет не очень красиво с моей стороны… Забини встал, отряхнулся от песка, похлопал друга по плечу, пожелав им обоим хорошего вечера, и удалился. Какое-то время пара сидела молча, просто всматриваясь в темноту. Гермиона прервала, как ей казалось, неловко затянувшуюся паузу: — Досрочно закончил дела в Австрии? Драко ждал от неё первого шага, слишком много было вопросов, чтобы сразу с чего-то начать. Нужно было оценить настрой девушки. — Да, мне там было даже скучно… Я бы так сказал. Гермиона решила, что терять ей уже нечего. И пусть все идёт прахом. В крайнем случае… она всегда хорошо владела Обливиэйт. Девушка немного поёжилась от собственных циничных мыслей — они были неправильными, отвратительными. Но то, что она собиралась сделать прямо сейчас, было ещё большим сумасшествием. — Мне тоже… — Голос прозвучал тихо и глухо, но мужчина услышал. Драко уже накинул ей свою толстовку на плечи и ждал продолжения, кивнув в её сторону. — Было скучно. Без тебя, — на этот раз её слова прозвучали смелее. Малфой никак не отреагировал на это, ни одна эмоция не отразилась на его красивом лице. Он продолжал всматриваться в горизонт: — Не думал, что нанимался для тебя в качестве придворного… Девушка не дала Драко договорить, сев сверху на его бедра лицом к нему и положив указательный палец на его губы: — Пожалуйста, ничего не говори. Это всё только усложняет. — Гермиона понимала, что сама его оттолкнула в тот вечер, а ведь хотела просто убедиться во взаимности. Она была неуклюжей по части кокетства и жеманности. Поэтому сейчас предпочла действовать беззастенчиво открыто. А он ничего и не говорил. Мужчина хотел понять, насколько далеко она готова зайти. Драко не предпринимал абсолютно никаких попыток её обнять или сбросить с себя. Гермиона уже успела подумать о том, что, скорее всего, будет жалеть о своём поступке всю оставшуюся жизнь. Но она была готова к этому. И в следующее мгновение девушка поцеловала его. Не как тогда, в гостиной. Это уже не было случайным поцелуем, это было признанием в желаниях, которые жили в ней вот уже полгода. Для себя она решила, что одинаково жалеть будет в обоих случаях: и если сделает это, и если не сделает. Её пухлые губы нежно касались его мягких и податливых, она уже чувствовала, как их языки сплетаются в страстном признании тех чувств, что тянули магнитом друг к другу. Она уже ни капли не сомневалась, что он её хочет. Больше не сомневалась. Видимо для него это тоже не было шуткой. Драко неожиданно отстранился, она даже немного застонала от разочарования, нехотя отрываясь от него. Да, это был второй её лучший поцелуй в жизни. И в данный момент она ни в чём не сомневалась, ни о чём не жалела. Ей было даже плевать на то, что, возможно, у Малфоя кто-то есть. — Ты вдрызг пьяная, Грейнджер. Ей было всё равно, что он подумает о её поведении. — Не настолько, чтобы не понимать, что я делаю. Она уже тянулась к нему за ещё одним поцелуем, но он по-прежнему не предпринимал никаких попыток, чтобы облегчить ей задачу. Раздосадовано девушка выдохнула громче, чем следует, её голос звучал уверенно и немного с укором. — Я не буду ни о чём жалеть, Драко. Она прекрасно понимала, почему он медлит. Ещё раз мысленно дала себе оплеуху, воспоминания сами собой вернулись в вечер их возвращения из Франции. Тогда она сама объявила, что между ними ничего нет, а сейчас бросается на шею при встрече. Разумеется, она хотела, чтобы он доказал ей обратное. Сейчас ей хотелось, чтобы он проявил инициативу, ведь даже выпитый ранее алкоголь не давал возможности почувствовать себя хоть сколько-нибудь уверенной и сексуальной. Гермиона была слишком зажата и скована, ей требовались доказательства. Но это же был Малфой. Он не собирался никому ничего доказывать и всегда делал лишь то, чего хотел сам. Но вот это случилось, её слова, кажется, подействовали. Он ответил на её ласки, а теперь медленно притянул ближе к себе. Его рука уверенно легла на женский затылок и зарылась в копну каштановых локонов, затем мужчина намотал её длинные волосы на свою руку и потянул назад. Девушка послушно прогнулась в спине, а Драко ласкал второй рукой её грудь, нежно сжимая через тонкую ткань. Его поцелуи были всё горячее и откровеннее. Потом он резко придвинул её голову к себе, чтобы их глаза встретились, и спокойно спросил: — Скажи, как далеко ты решила зайти. Гермиона уже сомневалась в том, что этот человек способен испытывать хоть какие-то эмоции — даже сейчас он оставался абсолютно спокоен и собран. Ей хотелось вывести его из этого равновесия. Девушка резко опустила голову и укусила его за нижнюю губу, после чего спокойно отстранилась, с удовольствием наблюдая за тем, что смогла хоть немного его удивить: — Я всегда иду до конца, тебе ли не знать. Через долю секунды они аппарировали и оказались на полу в спальне отеля, в котором, по всей видимости, остановился Малфой. Гермиона решила, что обязана сегодня победить в этой их негласной баталии. Она быстрым движением схватила его за запястья и увалила на пол, но тут же осознала, что Драко, смеясь и без каких-либо усилий, перевернул её и уже был сверху. Теперь он удерживал одной своей рукой оба её запястья, а второй осторожно очерчивал контур её лица. — Хочешь всё решать сама? Вынужден тебя разочаровать: этого не будет. Гермиона понимала, что сопротивляться бесполезно, он всё равно несопоставимо сильнее её физически. Она расслабила руки, давая понять, что покоряется его воле. Малфой довольно усмехнулся и ослабил хватку, его руки вновь вернулись к исследованию её женственного тела.***
Внезапно парень отлетел прямо в кресло, стоящее в углу комнаты, а его руки надежно связали веревки, будто намертво приклеивая к подлокотникам. Ноги аналогичным способом были привязаны к ножкам злополучного кресла. Он даже не успел понять, как это произошло. Гермиона сидела на полу и покручивала в руках волшебную палочку, которую вынула из волос. Она была как никогда горда собою. — Думал, со мной будет так просто, Драко? Вынуждена тебя разочаровать, — на губах девушки играла застенчивая улыбка. Малфой рассмеялся в голос: — Даже не хочешь узнать каково это, когда не ты всё контролируешь? Вдруг тебе понравится. — Могу задать аналогичный вопрос тебе. Она уже подошла к нему ближе и наклонилась, чтобы поцеловать. Но не в губы, а только в их уголок. Девушка вновь села на него сверху, как на пляже. И начала медленно развязывать платье, которое только и держалось на одном нехитром узелке. Драко заинтересованно рассматривал действия Гермионы, она его не разочаровала. — Ты всегда такая? — в его глазах искрился интерес и неподдельное желание. Он жадно ловил взглядом каждое её движение. — Какая? — Гермионе льстила его реакция, отчего уверенность распространялась по её венам вместе с желанием. — Властная. — Ммм, ты даже не представляешь насколько. Она сама пока пребывала в шоке от своей непонятно откуда взявшейся смелости. Драко смотрел на неё с возрастающим любопытством: — Ты предлагаешь мне вообще не двигаться? — Хочешь сразу всё знать? Как это похоже на тебя… если будешь вести себя хорошо, я подумаю над тем, чтобы ослабить веревки. — Я не буду вести себя хорошо, особенно если ты меня сейчас не развяжешь. Как ни странно, он был абсолютно спокоен и по-прежнему улыбался. Его взгляд остановился на обнаженной женской груди, потому что в эту секунду лямки платья упали. Алкоголь, выпитый ранее, как нельзя кстати придавал смелости и не заставлял думать о последствиях. Её соски напряглись, но Гермиона, как ни в чём не бывало, смотрела ему в глаза: — Так что ты будешь делать, когда я тебя развяжу? — Если я расскажу, будет не так интересно. Но обещаю, тебе понравится. Он хотел сжать её полную грудь и ласкать своими губами, но был связан. Чем девушка, судя по всему, искренне наслаждалась, следя за его взглядом. — Тогда тебе придётся просто смотреть… Она легко спрыгнула на пол и теперь стояла примерно в метре от кресла. Волшебница ещё раз взмахнула палочкой и её платье упало на пол. Уголки губ Малфоя поползли вверх: — Ты всегда не носишь белье? — Думаешь, что тебе удастся так легко получить ответы? Она явно издевалась над ним. — Мне придётся заставить тебя рассказать. — Нееет, — протянула она, — тебе придётся просить. Малфой уже хотел ей сказать, что никогда ни о чём не просил женщин в подобных ситуациях, обычно это они его умоляли, но вовремя взглянул ей в глаза — она явно добивалась от него именно такой реакции. — Если тебе удастся меня убедить в этом, что ж… Я буду просить. Он сказал это так уверенно, что Гермиона вдруг почувствовала — из них двоих у него опыта явно больше, и если кто и будет просить, то явно не он. Девушка не выдала своего волнения и уверенно присела перед ним на колени. Её руки потянулись к ширинке, а Драко, всё с той же непринуждённостью и полуулыбкой, наблюдал за разворачивающимся действиями. Все сомнения отпали, когда она поняла, что желанна. Он тоже её хочет. Нежные пальчики высвободили большой твёрдый член и она обхватила его рукой, поднося к губам. Её дыхание касалось чувствительной кожи. Драко не сводил глаз с Гермионы, а она подняла голову и с улыбкой спросила: — Тебе нравится вид? Он утвердительно кивнул. Да, и вид, и то, что она делала, ему определённо нравилось. Даже несмотря на то, что он был связан. Но ничего… Она его развяжет… И тогда… Она узнает, как должна себя вести женщина в постели с ним. Гермиона уже обхватила его головку губами и плавно двигалась, помогая обеими руками в такт. Малфой откинул голову назад и расслабился. Она видела, что ему нравится, значит, она всё делает правильно. Драко тяжело вздохнул, она не останавливалась, придерживаясь размеренного темпа. Он хрипло произнёс: — Развяжи меня. Наконец-то, можно было понять его эмоции, хотя бы по голосу. Она отстранилась, но продолжила ласкать его обеими руками: — Ты просишь, или приказываешь? — Если приказываю, ты не развяжешь? — Разумеется, нет. И скажу больше, я тебя не развяжу до тех пор, пока ты не кончишь. Так что, можешь расслабиться. Она рукой толкнула его в грудь, и он послушно откинулся назад. Девушка провела языком от основания до головки члена и опять взяла его настолько глубоко, насколько могла. Затем ускорила темп, уменьшив глубину и обхватив его обеими руками. Она продолжала ласкать его достаточно долго. Наконец, Драко начал постанывать и дышать чуть тяжелее. В последний момент она смогла даже коснуться кончиком носа его живота и поняла, что у неё всё получилось. Девушка слизала последние капельки и поцеловала его во все ещё пульсирующий член. Гермиона улыбалась. Она с вызовом смотрела на него, но никто из них не отводил взгляда. Тогда девушка встала на ноги, чуть сильнее приспустила его джинсы и села сверху, обхватив шею Драко руками и близко прижавшись. Она позволяла целовать её грудь, прикусывать соски, отдаваясь его ласкам. Гермиона с удивлением ощутила, что он снова готов. Глядя ему в глаза немного отстранилась, обхватила напряжённый член рукой и опустилась на него. Оба синхронно выдохнули. Девушка начала плавно двигаться, опускаясь всё ниже и тем самым продолжая дразнить. Кажется, Драко признал своё поражение, когда подался бёдрами вверх, лаская поцелуями её шею, потому что тихо прошептал: — Развяжи меня, это не приказ. Волосы Гермионы рассыпались по спине, она вытащила палочку из них, передала Драко и уже начала тихонько постанывать, чувствуя его внутри, чувствуя, как он откликается на её несмелые движения. Эта восхитительная, идеальная наполненность просто сводила с ума. Она уступила, стягивая с него футболку вверх, пока он связан, раздеть его было невозможно. Но ей хотелось видеть идеальный торс, чувствовать его кожа к коже. Парень взял из её рук своё освобождение от пут, взмахнул предусмотрительно незафиксированной кистью руки, и они уже были в равной степени обнажены. Тут же Драко отбросил палочку на столик, стоявший неподалёку.***
Поцелуи становились уверенней, настойчивей, она больше не слышала даже собственных стонов, и в ушах отдавались только быстрые, непрерывные толчки её собственной крови. Драко отстранился от девичьих губ, нежно целуя венку на её шее: — Больше палочка тебе не пригодится сегодня. С этими словами он запрокинул ей голову и, прижав к своему плечу, поцеловал — сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставившей её прижаться к нему, как к своему единственному спасению. В этом сумасшедшем, качающемся мире, его жадный рот раздвинул её дрожащие губы, по нервам побежал ток, будя в ней ощущения, которых она раньше не знала и не думала, что способна познать. Уже не она опускалась на него, а он двигался в ней. Эти ощущения отличались разительно. Её бедра толкались навстречу его толчкам. Эта ночь принадлежала им, сбитое дыхание перемешивалось со сдавленными стонами. Она не замечала того, что происходит вокруг, потому что растворилась в нём. Его поцелуи становились все более требовательными, его руки властно подчиняли её. Гермиона почувствовала, что оказалась на кровати под весом его тела. Она уже не пыталась сдерживать громкие стоны, даже перестала пытаться вести в этой дуэли. Девушка позволила себе подчиниться его желаниям, её ноги лежали на его плечах, угол был подобран слишком хорошо, его большой палец, дразня, ласкал её клитор. Вся комната вдруг поплыла перед глазами и она услышала жалобный стон, спустя мгновение осознав, что это был её собственный голос… По телу словно прошёл ток и разлился жар, ей перестало хватать воздуха. Ногти Гермионы с силой впились в широкие плечи мужчины, который подарил ей это волшебство. Драко позволил её ногам обессиленно упасть согнутыми в коленях по обе стороны от него. Он нежно целовал её в висок и спускался ниже: — Ну что же ты меня выталкиваешь? Мы только начали. — Малфой был в восторге от её чувствительности. Такая узкая, горячая и влажная для него. Больше она не соображала совершенно ничего, лишь плыла по течению, чувствуя его руки и поцелуи везде, каждая частичка её тела была обласкана. С удивлением Гермиона осознала, что стоит на коленях и держится за спинку кровати, а её волосы, вновь намотанные на его руку, заставляли прогнуться. Он целовал её в шею и спину, плавно входя с размеренным темпом. Вторая рука умело ласкала её грудь, а затем опустилась на талию, чтобы буквально начать насаживать её на его член. Он крепко удерживал её на месте. Одной рукой зафиксировав её бедра, Драко увеличивал скорость фрикций и глубину, он дал ей облизать свои два пальца и тут же стал помогать ей рукой. Гермиона уже не считала, сколько раз за эту ночь он довёл ее до оргазма. У неё совершенно не осталось сил, лишь перед очередным её жалобным скорее всхлипом, чем стоном, она успела подумать: «Если ради такого, они его умоляли не бросать их… то я понимаю…» Когда она превратилась в безвольную куклу, лежащую на спине, с разметавшимися тёмным ореолом вокруг неё волосами, Драко, наконец, прекратил свою изощрённую пытку. Он лёг рядом с ней на бок, подтянув верхнюю ногу к бедру и облокотившись на локоть: — Ну что, будешь просить пощады? Его пальцы едва касались её, вырисовывая на теле узоры. Гермиона повернула голову и встретилась с ним глазами, она уже ненавидела себя в этот момент, но всё равно не хотела ему покориться. Её голос прозвучал слишком тихо, но она сказала то, что сказала: — Не дождёшься, Драко. Он лишь усмехнулся, нежно проводя по её щеке кончиками пальцев. В голове у Гермионы в данный момент возник лишь один вопрос: он вообще человек? Некстати она взглянула на часы — уже было пять утра, а аппарировали к нему они ещё до полуночи. Она вновь почувствовала его руки на себе. Парень уже успел встать с кровати, резко схватить её за лодыжки и притянуть к краю. Драко согнул её ноги в коленях, раздвинул и поставил на край кровати. Его губы коснулись её внутренней стороны бедра, отчего по коже побежали мурашки, и она резко втянула ртом воздух. Он нежно её целовал, ласкал губами и языком, его пальцы легко входили в неё, и она стонала, извиваясь и выгибаясь навстречу этим ласкам. Драко почувствовал, как её мышцы сильнее обхватывают пальцы, сжимая их, словно тиски. В его руках, она ещё раз выгнулась, простонала его имя и обессилено распласталась на кровати. —Ты такая красивая… Ты сводишь меня с ума… Он продолжал говорить ей ласковые слова, не переставая целовать её лицо, страстно впиваясь в её шею и ключицу, дыхание девушки снова сбивалось, ещё не успев восстановиться, а он уже насаживал её на свой член, и она чувствовала, как распадается на миллионы осколков. Гермиона все ещё была под впечатлением от его поцелуев и языка. Никогда раньше её не целовали там. И это ощущение желанности просто уносило за грань.***
На часах было около семи утра, Гермиона лежала на плече у Драко без сил, в её голове не было ни единой мысли. Они молчали. Лёгкий утренний ветерок врывался в комнату и играл со шторой, заставляя её причудливо извиваться, будто бы в танце. Драко погладил девушку по щеке и поцеловал в макушку, нарушая тишину: — Мне нужно собираться на работу. — Я думала, что ты ещё неделю будешь сидеть без дел. Ты ведь досрочно покинул Австрию. — Мне удалось договориться о встрече на сегодня с их местным заместителем министра, и я уже об этом жалею. — Почему? И почему с заместителем? — она немного нахмурилась и задрала голову вверх, встречаясь с ним взглядом. Драко улыбнулся, она была такой расслабленной, умиротворённой и растрёпанно—идеальной. Именно так должна выглядеть Грейнджер каждое утро в его объятьях. — Потому что, если бы я знал, что ты окажешься в моей постели, то не торопил бы события. У них тут вообще все иначе с министерством, в каждом штате есть свой представитель… Гермиона отмахнулась, удобнее устраиваясь на его плече. — Да, я в курсе… Я ведь уже подготовила тебе все бумаги. Но думала, что это формальности и тебе предстоит лишь встреча с министром. — Кстати, как ты вообще оказалась в Майами? — Драко выводил кончиками пальцев известные лишь ему узоры на её бархатной коже. — Я прилетела на самолете, это маггловский… — Вид транспорта, я в курсе. — Он улыбался, глядя на её недоумение. — Ну... Я слишком переусердствовала в работе, и Кингсли меня выгнал в отпуск. Драко ещё шире улыбнулся, обнажая ряд ровных зубов. — Я схожу в душ. Если хочешь, оставайся у меня… — Заманчивое предложение. Во сколько ты вернёшься? Гермиона лежала полностью обнажённая, на животе. Драко уже сидел на кровати спустив ноги вниз, вполоборота к девушке: — Думаю, что не раньше пяти вечера. Давай договоримся вечером встретиться внизу, в ресторане отеля? В шесть я уже точно вернусь. Весь день ты вряд ли захочешь провести в номере. — Это свидание? — Гермиона набралась смелости. Или наглости. Сама ещё толком не поняла. Но раз он пригласил, значит, хочет повторить... — Возможно. — Он боялся её спугнуть, вдруг Гермиона не хочет, чтобы всё зашло дальше. — Тогда мне нужно подумать… Драко посмотрел ей в глаза и с облегчением понял, что она шутит, Гермиона тут же заулыбалась. Он тоже улыбнулся, недовольно качая головой, и вздохнул: — Тебе доставляет удовольствие выводить меня из себя, да? — Я думаю, это у нас взаимно. Мне кажется, ты опоздаешь на встречу. — Не очень остроумно. — Я слишком устала, чтобы остроумно тебе отвечать. — Не думаю, что причина в усталости. Не припомню, чтобы ты мне отвечала остроумно, когда бодрая и отдохнувшая. Гермиона еле сдерживала смех. Он удалился в ванную. Девушка ещё несколько минут лежала в кровати, наслаждаясь ощущением полного счастья. Мечтательно глядя в потолок.***
Эта ночь перевернула её сознание. Она сама себе сказала сейчас, что если отношения — то только такие. Если это и есть любовь… То да, я влюблена в Драко Малфоя. В дверь постучали, прерывая её рассуждения. Гермиона быстро встала с кровати, взмахнула палочкой и проскользнула в платье, на ходу завязывая его. Зеркала в спальне не было, пришлось довольствоваться отражением в окне, но это не помешало ей привести волосы в порядок. Когда они с друзьями гонялись за крестражами, Гермиона обходилась и меньшими удобствами. Ещё один взмах — и босоножки застегнуты. Она уверенно прошла в гостиную и подошла к двери, открывая её. На пороге стояла привлекательная девушка со светлыми волосами, асимметричной и достаточно короткой стрижкой, в офисном брючном костюме. Она без приглашения вошла в номер и оглядела Гермиону, недовольно хмыкнув: — Мне нужен Драко, — презрительно глядя на девушку в синем платье, произнесла гостья. — Присаживайтесь, он скоро будет. Что ему передать? Гермиона не знала, кто эта женщина, и только по этой причине решила пока не ставить её на место. — Это не касается девочек на одну ночь. Гермиона усмехнулась и с бесстрастным лицом ответила: — Совершенно с Вами согласна. Так что ему передать? Девушка в костюме игнорировала её, давая понять, что разговор окончен. Гермиона, естественно, была оскорблена таким отношением. Да, они с Драко не были парой, и он мог себе позволить вести жизнь по вкусу, но вот так её оскорблять уж точно никто не имеет права. Героиня войны едва сдержала свой гнев. Здравый смысл возобладал. Она не собиралась портить карьеру Драко своими выходками, поэтому из гостиной предпочла вернуться в спальню. Мало ли кто эта девушка? Вряд ли она стала бы носить костюм вне работы... Значит, нужно попридержать язык. Сначала Гермиона порывалась оставить записку, но потом посчитала это глупым. Что она ему напишет? Они пока ещё ничего не решили со своими отношениями и вообще их наличием. Девушка поступила иначе. Этот намёк он точно поймёт. Взмахом палочки волшебница перенесла его деловой маггловский костюм в ванную и после этого аппарировала.***
Вернувшись в свой собственный номер, она решила сначала сходить в душ, а потом уже обо всём подумать. Лёжа на кровати, Гермиона размышляла о том, что это была лучшая ночь в её жизни. Она никогда не испытывала ничего подобного с Роном. После этой ночи она вообще чувствовала, что именно сегодня у неё был первый настоящий секс. Мышцы приятно ныли, слабость отдавалась во всём теле. Но неприятный осадок после прихода утренней гостьи остался и портил момент. Этот маленький укол сейчас болел всё сильнее, заставляя Гермиону страдать. Отнюдь, она не была девушкой, витающей в облаках, и не ждала предложения руки и сердца после ночи любви. Она не думала и о том, что сможет привязать к себе такого, как Драко, надолго. За этими размышлениями, волшебница провалилась в сон без сновидений.***
Драко вышел из душа уже одетый. Но вместо Гермионы обнаружил в соседней от спальни комнате Трейси Уокер, девушку из министерства магии Флориды. Она сидела на диване и безразлично смотрела в окно. — Доброе утро, мисс Уокер. Чем обязан такому раннему визиту? — он элегантно поправил запонки на манжетах рубашки. — Мне поручено сопроводить Вас в министерство, мистер Малфой. Доброе утро. — Я готов. Вы уже познакомились с мисс Грейнджер? — он намеренно огляделся вокруг, будто пытался обнаружить девушку в номере. Драко удивило внезапное исчезновение Гермионы и костюм, оставленный ею же в ванной. Он решил прояснить ситуацию, догадываясь в чём дело. — Если это та девушка, которая возомнила себя Вашим секретарём, думаю да. — С чего Вы взяли, мисс Уокер, что она мой секретарь? — его голос звучал ровно и вполне дружелюбно, собеседница даже не догадывалась, что за этим спокойствием таится праведный гнев. — Она поинтересовалась, что передать Вам. Не беспокойтесь, я дала ей понять, что девушки на одну ночь не должны лезть в дела министерства. Видит Мерлин, сколько усилий приложил Драко Малфой только что, чтобы сейчас не заавадить эту надменную дуру. Он задал следующий вопрос убийственно спокойно, девушка даже обратила на это внимания: — А с чего Вы, мисс Уокер, взяли, что она девушка на одну ночь? Губы волшебницы расплылись в пошлой улыбке. — Мы с Вами уже успели пообщаться в пятницу, Вы сказали, что находитесь один в командировке. И, к тому же, я познакомилась чуть ближе с вашей биографией. — Вам правда ничего не говорит имя «Гермиона Грейнджер»? Малфой начинал закипать, но его лицо по-прежнему не выражало ни единой эмоции. — Кажется, я слышала о ней. Она и двое её друзей-англичан сумели победить ужасного тёмного волшебника несколько лет назад. Неужели это была она? — Да, и к тому же, она очень дорогой мне человек. Надеюсь, Вы понимаете, что поставили и себя, и меня в весьма неловкую ситуацию. Уокер даже приоткрыла рот от удивления. Да, она действительно навела справки об этом англичанине: он был баснословно богат, красив и не женат. Её это сочетание вполне устроило, чтобы добиться у своего руководства попечительства над дипломатом из Англии. Можно было не удивляться тому, что у него есть знаменитые друзья. Драко тем временем уже двинулся к выходу. Его настроение окончательно испортилось после того, что сказала эта безмозглая Уокер. Для себя он уже решил, что сегодня закончит с делами в рекордные сроки. Ему необходимо срочно увидеть Гермиону. Как она отнеслась к этой ситуации? Что ещё могла ей сказать очередная охотница за его деньгами? Ещё вчера она набивалась к нему в гости, но он, сославшись на встречу с деловым партнёром, все-таки отделался от неё около девяти вечера. Эта девушка его раздражала теперь ещё сильнее.***
Он использовал все свои дипломатические таланты для ускорения процесса переговоров, но заместитель министра, очевидно, никуда не торопился. Трейси несколько раз приносила им кофе — мужчины даже отказались от обеда, чтобы успеть обо всём договориться. Наконец, они ударили по рукам и в половине шестого вечера Драко был свободен. На выходе из кабинета замминистра он вновь столкнулся с Трейси, которая случайно влетела в него. Малфой уже давно не верил в такие случайности и пресёк её малейшие попытки для поддержания беседы. Ему осталось завтра с утра дождаться одобрения от министра магии Америки, чтобы подписать с местным замом документ по достигнутым соглашениям.***
Теперь Малфой торопился в ресторан своего отеля. Весь день он думал о том, как Гермиона восприняла слова этой Трейси. Он ждал девушку, сидя за барной стойкой в компании маггловского виски, но она так и не пришла. Ни в шесть, ни в семь вечера. Драко уже подумывал броситься искать её по городу, но откинул глупую мысль. В семь вечера пришёл Блейз, который, увидел друга в состоянии праведного гнева. Когда мулат узнал в чём дело, призвал всё-таки сидеть и ждать. Малфой надеялся, что хотя бы Забини спросил, где остановилась Грейнджер. Но, как выяснилось, никто из них этим не поинтересовался, а теперь действительно оставалось только сидеть и ждать… На часах было уже около восьми вечера, когда Блейз сказал, что его ждёт мать, которая с новым мужем по стечению обстоятельств оказалась в Майами. Драко заверил друга, что ему не нужна моральная поддержка, здраво рассудив — никуда от него Гермиона теперь не денется, потому что они работают в одной организации. К тому же, если она обиделась на глупую выходку Трейси Уокер, то он в ней разочарован. Все эти рациональные доводы разбивались о его чувства к этой невыносимой всезнайке.***
Оставшись наедине с самим собой, впервые за этот долгий день он смог подумать о том, что произошло за последние сутки. Да, впервые за долгое время он не был разочарован проведённой ночью. Впервые за полгода он был счастлив. Воспоминание о её очаровательной беззащитности в его руках вызвало прилив нежности. Он усмехнулся, вспомнив о том, что до вчерашнего вечера ни одна женщина не позволяла себе его связать, и ещё при этом заставить просить. Вспомнились слова Забини, который ещё во Франции, в первый же день, когда увидел взрослую Гермиону, утверждал, что эта девушка — настоящая львица, хотя даже не знал её по факту. Сам Драко тоже был в этом уверен ещё до того, как она оказалась в его постели. Но здесь тоже всё было слишком неоднозначно. Парень вчера заметил её зажатость и скованность, но она изо всех сил старалась преодолеть себя. Он не хотел думать о её прошлых отношениях, но теперь был готов поставить всё своё огромное состояние на то, что настоящий секс был у неё впервые. Его это одновременно и радовало, и огорчало. Радовало, конечно же, потому, что именно с ним она впервые узнала насколько может быть хорошо, насколько иногда приятно всё-таки быть женщиной и подчиняться, плывя по течению. С ним она впервые прочувствовала свою женственность, он в этом ни секунды не сомневался. И за эту ночь у неё было ещё несколько «впервые», как он подозревал. Постепенно он будет её приручать, и когда-нибудь спросит об этом. Его интересовало в ней всё. Огорчал же его лишь тот факт, что она сама не считала себя красивой, и хотелось придушить рыжего ублюдка, вбившего это в её голову. От Драко не скрылось, как удивленно распахнулись её глаза, когда он сказал ей, что она красива. Да, он умел каждую девушку заставить почувствовать себя особенной в его руках. Но этой ночью у него тоже было своего рода «впервые». Он действительно впервые говорил это искренне, и впервые хотел заполучить не только тело, но и её душу. Он шептал ей слова нежности и комплименты, а она очень стеснялась, несмотря на свою выходку в самом начале. Её скованность почти исчезла с первой волной экстаза. Но он отлично понимал: чтобы она осознала свою женственность и научилась многим вещам — потребуется не один день. Его восхищала её неопытность, её искреннее удивление реакцией собственного тела на новую ласку.***
А сейчас Драко уже даже не пытался оборачиваться в поисках длинноволосой девушки с каштановыми локонами. Он сделал глоток виски и в его голове пронеслось: «А ведь она по-настоящему красива». Два раза, когда он видел её обнаженной — она спала. Да, во сне её фигура была воистину идеальна — длинная, изящная шея, красивая линия плеч, высокая, достаточно полная грудь, тонкая талия, округлые бёдра и длинные ноги без изъяна с тонкими щиколотками, густые кудрявые локоны, доходившие до поясницы и разметавшиеся вокруг неё. Это всё он уже видел. Но по-настоящему неотразимой её делали грациозные живые движения, едва приоткрытые губы, с которых срывалось его имя во время экстаза, её затуманенные страстью глаза, обращённые к нему с мольбой, и её запах… Тонкий аромат её нежной кожи, немного сладковатый, не приторный, его невозможно с чем-либо сравнить. Драко пришло в голову, что именно так пахла для него амортенция. Ещё в школе на уроке Слизнорта, он ощутил этот ненавязчивый запах, подойдя к любовному зелью, чтобы узнать чем оно пахнет для него. Но тогда он так и не смог себе объяснить, что это вообще за аромат и откуда он его знает. Он даже не думал его с чем-то отождествлять, да и Гермиона кроме раздражения у него никаких других эмоций не вызывала в тот период, благодаря отцу, который, мало того, что заставил носить перстень, так ещё и всё время тыкал тем, что по многим предметам в успеваемости его обходит какая-то грязнокровка. Несмотря на то, что их с Гермионой отрыв по баллам составлял почти половину от успеваемости всего курса. Дойдя до этого заключения, Драко решил, что пора идти в свой номер и хоть немного поспать перед завтрашней встречей. Он закроет все рабочие вопросы и тогда разыщет Гермиону, ведь она сама вчера сказала, что приехала в Майами на целую неделю. Его план нарушила Трейси Уокер, когда он уже собирался вставать с барного стула. Девушка явно не сдавалась и не собиралась отказываться от своей идеи охомутать его. Сейчас она в синем коктейльном платье асимметричной длины, как и её волосы, запрыгнула на соседний стул и пыталась объяснить своё появление. Драко обратил внимание на цвет платья. Его это ещё больше разозлило. Мисс Уокер наклонилась слишком близко, вещая ему на ухо о каких-то документах, которые принесла. Достаточно близко, чтобы задеть его руку своей грудью. Драко с ещё большим раздражением отметил, что сделано это было специально, как и нарочно отсутствовало её бельё под тканью. Он хотел поскорее от неё избавиться и уйти к себе. Сутки без сна приводили к ещё большей раздражительности. Всё же достаточно резко отстранив девушку от себя, он открыл папку, стараясь понять, что в этих бумагах не может подождать до утра? Внезапно Малфой почувствовал, как женская рука легла на его плечо. Он уже повернулся, с огромным желанием испепелить эту никчемную обольстительницу взглядом, но в этот же момент взгляд сам собою смягчился и на губах появилась улыбка: на его плече лежала рука Гермионы. Он тут же притянул её к себе за талию, чтобы поцеловать. Девушка не сопротивлялась, но быстро отстранилась, внимательно рассматривая его. Следующие фразы, они произнесли синхронно: — Я думал, что ты уже не придёшь. — У тебя на шее помада. Малфой нахмурился, провел рукой по шее, в попытке понять, откуда у него могла быть помада на шее? Ему в очередной раз хотелось придушить Трейси Уокер. Он вспомнил её неловкое столкновение с ним в коридоре министерства перед его уходом. Но Гермиона пресекла его попытку убрать след преступления. Она взяла салфетку и, к его удивлению, сама убрала помаду, разворачиваясь к его собеседнице лицом: — Мы так и не познакомились с утра. Меня зовут Гермиона Грейнджер. Она протянула руку недоумевающей девушке, которая была уверена, что след от помады и её компания должны, как минимум, привести в ярость любую уважающую себя женщину. Но Гермиона спокойно стёрла помаду Трейси с шеи Малфоя, после того, как поцеловала его. А теперь с улыбкой протягивала ей руку. Американке ничего не оставалось кроме как протянуть свою в ответном жесте. — Трейси Уокер. — Приятно познакомиться, Трейси. Вижу, Вас привели сюда дела в столь поздний час? Сама такой же трудоголик… Трейси уже начинала закипать. Мало того, что эта странная женщина не устроила скандал, так ещё и интересуется секретными делами министерства? С интересом рассматривая содержимое папки, которую Малфой держал в руках и даже не пытался закрыть. С этим пора заканчивать. Особенно выводило из себя то, что этот блондин буквально на глазах превратился в пушистого котёнка из заносчивого мерзавца. — Это абсолютно секретные документы, а проникновение в тайны министерства является тяжким преступлением. Девушка даже не стушевалась, как того ожидала Трейси. Она ещё несколько секунд заинтересованно изучала документ. У Трейси появилась возможность её как следует рассмотреть. Длинные каштановые волосы, поднятые в хвост локоны, закручивались на кончиках; плотное, до середины икры, платье-футляр темно-зелёного цвета, с достаточно откровенной шлицей сзади, и бежевые замшевые лодочки на высоком каблуке. Она выглядела так, будто пришла на деловую встречу, отметила про себя Уокер. Наконец, Гермиона соизволила обратить внимание на Трейси: — Разумеется, они совершенно секретны. Но на них должна, в любом случае, стоять и моя подпись. Я думаю, нам следует переместиться за стол, так будет удобнее. Трейси не понимала, зачем им перемещаться за стол, и почему от этого должно быть удобнее? Как и не понимала, почему подпись этой выскочки должна стоять в секретных документах. Но девушка, будто не замечая её недоумения, продолжала: — Если Вы здесь в столь поздний час, Трейси, с секретными документами… Это наверняка значит лишь одно — нужно срочно их подписать. Как я понимаю, Вы глава законодательного отдела Флориды? И такая удача, должно быть, что я здесь, ведь я глава одноимённого отдела Великобритании. Гермиона скептически осмотрела наряд Трейси, понимая, что он не соответствует никакому дресс-коду, но сохранила при этом непроницаемое лицо с легкой улыбкой. Трейси в ужасе смотрела на Гермиону: — Я просто секретарь и принесла мистеру Малфою папку для завтрашней встречи… Чтобы он мог ознакомиться… Гермиона снисходительно улыбнулась девушке. — О, Трейси, это так любезно с Вашей стороны! Вы чудесная помощница, наверняка ваш руководитель гордится таким исполнительным и самоотверженным сотрудником! Трейси ничего не оставалось, кроме как кивнуть и улыбнуться в ответ. Но Гермиона не собиралась давать ей возможности передышки или вставить хоть слово: — Я прошу прощения, что мы вас задержали! Наверняка у Вас были планы на вечер! И позвольте Вам немного помочь, в знак нашей с мистером Малфоем благодарности… За возможность ознакомиться с этими важными бумагами заранее. Трейси непонимающе смотрела на Гермиону и вообще перестала что-либо понимать в происходящем. Малфой, который сначала хотел перебить девушку, внимательно изучал содержимое папки, не обращая никакого внимания на волшебниц. Но она готова была поклясться, что уголки его губ дрогнули, когда Гермиона произнесла следующую фразу, вынимая из своего клатча маггловскую ручку: — О Трейси, это было так любезно с Вашей стороны. Я просто не могу теперь не отблагодарить Вас! Грейнджер держала ту самую салфетку со следами помады в руках и теперь писала что-то на ней ручкой. То что эта алая помада принадлежала Трейси — сомнений не было. Её губы имели точно такой же оттенок. — Я знаю отличное заклинание, которое позволяет помаде держаться хоть весь день! С красной помадой можно даже нормально есть, представляете, Трейси? И конечно же, это поможет избежать таких неловких ситуаций… Как с мистером Малфоем. Вы наверняка так устаёте, весь день выполнять множество поручений очень сложно, я это понимаю. И под конец рабочего дня бывает… что ноги не держат, или ничего не видишь перед собой, врезаясь в каждого встречного… С этими словами Гермиона без церемоний вложила салфетку в руки девушки. — Трейси, ещё раз примите мои искренние извинения за то, что задержали Вас. На сегодня Вы свободны, хорошего вечера! Это было сказано тем же не терпящим возражений тоном, что говорил с Уокер её собственный начальник. Поэтому, ей ничего не оставалось сделать, кроме как вежливо попрощаться и покинуть помещение. Девушка пообещала себе сегодня же найти всю информацию об этой выскочке — она не собиралась просто так отдавать столь лакомый кусочек… Богатого и красивого потенциального жениха. Когда девушка скрылась, Гермиона присела на её место, грациозно перекинув ногу на ногу и подзывая бармена. Малфой рассмеялся, глядя на неё. Нет, она определённо не умела его разочаровывать. — Прости что опоздала, я проспала весь день, а когда открыла глаза было уже почти восемь. Ты не в обиде, надеюсь… что я попрощалась с мисс Уокер? Драко отложил папку и серьезно посмотрел на Гермиону: — А почему я могу быть против? — Я опоздала на два с половиной часа. Возможно, ты уже решил найти себе более пунктуальную спутницу на вечер. — Даже не рассматривал такой альтернативы, — честно признался молодой мужчина. — Я подумал, что ты вообще решила не приходить. А потом подумал, что ты сейчас развернёшься и уйдёшь. Но тебе удалось удивить меня дважды за этот вечер. Гермиона пожала плечами и, обхватив губами соломинку, отпила принесённый ей апероль. Заметив, что Драко смотрит на её губы и в его глазах появляются веселые искорки, она немного покраснела: — Всё очевидно было ещё с утра. Я даже аппарировала, чтобы не сказать ничего лишнего. Я ведь не знала, кем она тебе приходится, а представиться девушка отказалась, объяснив это тем, что «девушке на одну ночь, она не собирается отчитываться». Драко посерьёзнел. — Она действительно так сказала? Я завтра с этим разберусь. Гермиона только махнула рукой. — Ну, мы с тобой не встречаемся и, по сути, Трейси оказалась права насчёт моего пребывания в твоём номере. — Гермиона приподняла бровь и грустно улыбнулась Малфою. Выражение лица аристократа вновь стало непроницаемым. — То есть, ты даже не рассматриваешь такого варианта развития событий? — Знаешь, я не умею прощать измены. Сейчас мы не вместе, и я спокойно могу закрывать глаза на многие вещи. — Ты же сама понимаешь, что между мной и Трейси ничего не могло быть. — Драко, дай мне время. — Как скажешь. И что? Мы сделаем вид, что вчера тоже ничего не было? Лицо Малфоя оставалось бесстрастным, однако, он избегал возможности встретиться с Гермионой взглядом. — Нет. Я не хочу делать вид, что ничего не произошло… Если ты не против, конечно, я бы всё оставила, как есть. — То есть, ты мне предлагаешь просто секс по дружбе? Я правильно тебя понимаю, Гермиона? — Да, все верно. Я хотела в отпуске закрутить курортный роман. Малфою казалось, что так сильно он ещё никогда не хотел никого придушить, как её сейчас. Ему стоило невероятных усилий сохранять спокойствие. Определённо, она испытывает его на прочность. — Ты хочешь сказать, что на моем месте вчера мог быть кто угодно? И мне просто посчастливилось оказаться в нужном месте в нужное время? В голове тут же всплыла вчерашняя картина того, как они сидели с Блейзом на пляже до его прихода. Если бы это был кто-то другой, а не Забини, он бы сейчас точно задавался вопросом — а было ли у них что-то до его прихода? Это было просто отвратительно, то, что она говорила. В этот момент его осенило. А не так ли он сам поступал с девушками, которые были ему безразличны? Сердце предательски попустило удар. — Могу и так сказать. Но не скажу. Дай мне время. Давай всё оставим как есть до конца моего отпуска. А потом подумаем, как быть дальше? — То есть, никакие чувства тебе не мешают? Вопрос был задан настолько двояко, что Гермиона не знала, как на него ответить. Она и без того переживала о том, чтобы Малфой не рассмеялся ей в лицо, если она заговорит о вчерашней ночи и предложит ему продолжить… Чтобы не дать ему оборвать возможность быть вместе хотя бы эту неделю, она решила дать понять, что не собирается пополнять очередь за завидным женихом своей персоной. Лгать ему или себе, тем не менее, тоже в планы не входило, поэтому Гермиона приняла решение просто недоговаривать. — Нет, мне не мешают никакие чувства. Ты мне нравишься, Драко, это очевидно, и я не собираюсь отрицать… Но я не рисую себе картину о нашей будущей счастливой семейной жизни... Драко, после того, как она призналась в симпатии, немного успокоился. Будь на её месте ещё год назад любая другая девушка, он бы ей не поверил и заставил повторить то же самое после глотка сыворотки правды. А потом был бы счастлив от того, что эта самая девушка не пытается забеременеть от него в попытке выскочить замуж. Сейчас же эти слова не вызывали в нем никаких сомнений. Он всё прекрасно понимал. Героиня войны не опустится до серьёзных отношений с бывшим пожирателем. А если они поженятся, то он не представляет, как сможет сказать детям: «Вашу маму пытала в нашем же родовом поместье моя сумасшедшая тётка, вот тут, а я стоял и смотрел на это несколько часов вот отсюда, призывая домовика. Почему я её не спас? Ну тут всё просто: первые шесть лет нашего знакомства я просто её доводил до истерик, обзывая грязнокровкой. А потом стал пожирателем смерти». И неважно, что это было из-за кольца и множества других «НО», с которыми мальчишка шестнадцати лет ничего не мог поделать. Его дико раздражала её прямолинейность. Наверное, он точно так же раздражал других людей своей. — Хорошо, Гермиона. Если ты считаешь, что так будет лучше — я согласен. Но только с одним условием. Драко отчётливо понимал, что не собирается делить её ни с кем. И отказываться от неё он тоже не хочет… не может. Так будет честно. Возможно, ему хватит этой недели, чтобы убедить её хотя бы рассмотреть вариант продолжения их отношений. — Я рада, что ты согласен со мной. Так что за условие? Когда он согласился, сердце девушки чуть не выпрыгнуло из груди. У неё есть ещё целая неделя… Которую она наверняка запомнит на всю жизнь. Целая неделя любви с человеком, который никогда не строил ни с кем долгосрочных отношений. И вообще, в одном из интервью сообщил, что не собирается жениться, как минимум, до тридцати лет. Она была уверена, что выполнит любое его условие. Наверняка, он попросит сохранить всё в тайне, и она это сделает. — Пока будет длиться наш «курортный роман» или «секс по дружбе»… Называй это как хочешь… Я не завожу никаких отношений на стороне. И ты тоже. — Сейчас тебе удалось меня удивить. С моей стороны это условие будет соблюдено без труда. Я больше, чем полгода, была одна во всех смыслах. Так что, это скорее трудности для тебя. Драко приподнял бровь: — Ты вообще о чем? — Если верить прессе… — Ты веришь прессе? С каких пор? — Написанному я не верю. А вот глазам своим очень даже. Гермиона улыбнулась, вновь обхватывая губами соломинку, и уже не смущаясь глядя ему в глаза. Как вчера. Его лицо вообще перестало отображать какие-либо эмоции. — Я тебе напомню, что являюсь окклюментом, весьма искусным, но не легилиментом. — Видела колдографию в «Пророке» пару недель назад, — нехотя отозвалась девушка. — Не помню, чтобы обо мне хоть что-то писали пару недель назад. — Драко, наконец, нахмурился, отображая на своём лице хоть что-то отдалённо похожее на эмоции. — А писали вовсе не о тебе, ты просто попал в кадр, вернее, вы. У гостиницы, недалеко от исторического центра. Малфой уже понял, что девушка не блефует. Но то, что она говорила так же спокойно о его похождениях, как и его мать, дико выводило из себя. Если мать реагировала на его выходки сносно, то только потому, что это была мать. А женщина, с которой ты спишь, разве она не должна хоть немного ревновать? Хотя бы самую малость? Все девушки так или иначе ревновали ещё до того, как приходили в его постель. А что не так с этой? Впервые в жизни у него проснулись чувства, по иронии судьбы к той, которая их не испытывает к нему. Хотя нет, она же сказала: «Ты мне нравишься». Интересно, она имела ввиду его или просто секс с ним? Больше всего на свете ему сейчас хотелось сказать ей: «Ты будешь моей девушкой и не вздумай сопротивляться, я всё равно никуда тебя не отпущу». Но это была Гермиона Грейнджер, и предугадать её реакцию на подобные слова было совершенно невозможно. Она его удивляла даже тогда, когда на удивления не оставалось никаких моральных сил. — Я бы даже мог подумать, что ты ревнуешь. — Малфой усмехнулся, проверяясь свою догадку. Гермиона вернула ему такую же усмешку. — Возможно, в какой-то степени. Но по большей части, профессиональная деформация, знаешь, когда создаёшь законы и заключаешь сделки, всегда стараешься сделать всё максимально прозрачно и четко. — Её губы вновь растянулись в невинной улыбке. — Но разве это имеет значение? Кажется, мы засиделись здесь. Давай закажем ужин в номер? — Не терпится остаться со мною наедине? Малфой был искренне удивлён её признанием в том, что полгода она была одна. Ему было любопытно, сколько вообще мужчин было у Гермионы Грейнджер? Он все ещё убеждал себя, что это любопытство, а не ревность. — Возможно… Возможно ты меня впечатлил, скажем так. И мне теперь любопытно, сможешь ли ты меня ещё чем-то удивить. — Дальше будет только интереснее, не сомневайся. Он придвинулся к ней ближе и почти шепотом, произнёс: — Если ты обещаешь быть хорошей ученицей. Гермиона немного опешила от его слов по двум причинам. Первая — неужели, он действительно упрекает её в неловкости? И вторая — неужели возможно, чтобы было ещё лучше? Она придвинулась ближе к нему и прошептала: — Неужели я настолько безнадёжна? Да. Она хотела знать насколько всё было плохо в его глазах. Пусть скажет, что она лежала как бревно, пусть научит делать все, что ему нравится, только пусть это продлится как можно дольше. Она не хотела наскучить уже сегодня… Малфой отстранился и посмотрел на неё настороженным взглядом. — С чего ты взяла, что ты безнадёжна, Гермиона? Идём в номер. Не хочу это обсуждать здесь.***
Чем ближе ползла стрелка к полуночи, тем больше людей собиралось у барной стойки. Малфой не хотел смущать её своими расспросами, но этот разговор должен рано или поздно состояться, если он хочет сделать её своей в конечном счете. Тем более сама того не подозревая Гермиона дала ему карт-бланш. Они поднялись в номер, заказали ужин и теперь сидели в гостиной в креслах напротив друг друга. Малфой дождался, когда она устроится удобнее и, наконец, расслабится, чтобы начать разговор. — Итак, поясни. Гермиона явно собиралась с духом — он это видел. Что же она сейчас скажет? Он был готов ко всему. — Обещай, что ты не будешь смеяться и это останется между нами. Она никогда и ни с кем не обсуждала подробности своей личной жизни, считая это неприемлемым. И, так уж вышло, что тот, с кем она собиралась это все обсудить… по её здравому мнению, ни при каких обстоятельствах не должен был знать о её прошлых отношениях. Но выглядеть в его глазах ханжой или просто неумехой ей не хотелось. Глубоко вздохнув, она отошла к окну и встала к нему спиной. Так было легче. Легче смотреть на маленькие машинки, мчащиеся куда-то в ночь, на огни освещённых улиц и на глазницы зашторенных окон соседнего отеля. — Я, кажется, уже давно над тобой не подшучиваю. И обещаю, что этот разговор останется между нами. — Драко старался подобрать слова таким образом, чтобы она почувствовала себя увереннее и сказала правду. Это было, как нырнуть в ледяную воду. Её голос немного дрожал: — Я знаю, что наверняка вчера разочаровала тебя. Но я хочу это исправить. — Почему ты так думаешь? — Потому что, я не дура. Драко, в моей жизни… Как бы это сказать… Она снова сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями: — В моей жизни, был всего один мужчина. Секс с которым, это я сейчас уже понимаю, в некотором роде благодаря тебе… В общем-то и сексом это не назовёшь. Он все время указывал на мои недостатки, не был… не был внимателен к моим желаниям… И не позволял мне ничего делать, скажем так. Никакой инициативы. Несколько раз я была близка к тому, чтобы достигнуть разрядки… Но он сразу останавливался и на этом всё заканчивалось. Он говорил, что я фригидна, что с другими девушками, таких проблем не было… Я понимаю, что не являюсь потомком какой-нибудь вейлы, как Флёр Делакур… Но я ведь не страшная, правда? Она с надеждой обернулась, ожидая, что он сидит в кресле и кивнёт головой в знак согласия. Но он уже стоял за её спиной. Гермиона быстро смахнула набежавшие слёзы, знаком давая понять, что она ещё не закончила. — Я хочу, хочу чтобы ты меня научил… Показал… Я правда буду очень стараться… не разочаровать тебя. Драко больше не хотел слушать этот бред. У него появилось только одно желание — поговорить с рыжим ублюдком по-мужски. Даже он, бессердечный Драко Люциус Малфой, будучи взрослым мужчиной никогда ни одной женщине не сказал, что она некрасива. А что касалось его любовниц, каждая из них после ночи с ним была уверена, что она особенная, неотразимая… Девушки очень ранимы по своей природе, они стыдятся многих естественных вещей, боятся озвучить свои желания. В момент близости они безмерно уязвимы, любой мужчина должен понимать, что его задача сделать женщину счастливой, раз уж он заключил её в свои объятия. Ему и в голову не приходило, что Гермионе кто-то мог сказать, что она некрасива. Да, в школе у неё были вечно лохматые волосы и большие передние зубы, до того момента, пока она их не уменьшила немного в больничном крыле… Благодаря ему же самому. Заклятие летело в Поттера, но попало в неё. Когда Гермиона начала рассказ о своих прошлых отношениях, его охватила ревность. Но потом он понял, что не ревновать её нужно, а спасать. От самой себя. — Ты сама веришь в тот бред, что сейчас сказала? Он обнял её. Без всякой пошлости, просто прижал к своему сердцу. — Ты очень и очень красивая. Разве я тебе этого не говорил? И в постели ты небезнадёжна, поверь. Мне было хорошо с тобою. Разве я не делал тебе комплиментов? Разве ты не знаешь, что сводишь меня с ума? Гермиона вслушивалась в каждое его слово, затаив дыхание. Она боялась шелохнуться. Да, он говорил нечто подобное этой ночью… Но ей было настолько хорошо, что даже если бы она захотела, то не запомнила бы его признаний. Она едва могла слышать его слова за своими собственными стонами. Сейчас девушка не спрашивала себя, почему он так ревниво прижимает её к груди, говорит все эти чудесные слова… Она просто старалась впитать в себя это всё. Чтобы запомнить каждое его слово, его запах и ощущение внимательных, умелых рук на своей спине. Чтобы пронести с собой этот дар через всю жизнь. — Почему ты думала, что я буду над тобой смеяться? Ты ведь не глупая. — Я никогда и ни с кем этого не обсуждала. Драко приподнял её подбородок и заставил посмотреть в свои глаза. — Ты самая красивая и удивительная девушка, которую я когда-либо встречал. И я рад, что ты не досталась ему. Он нежно коснулся её губ и отпустил. Им, наконец, принесли ужин.***
До этого разговора он планировал, что они будут вновь до утра заниматься любовью. И плевать, что утром у него встреча — зелье бодрости ещё никто не отменял и не вносил в список запрещённых. Сейчас же Драко думал о том, как будет лучше для неё провести этот вечер? Ещё каких-то полгода назад его вообще не заботили ничьи чувства, даже свои собственные. Собственные по причине отсутствия таковых, надо заметить. Единственный человек, которого он действительно уважал, безгранично ценил и был предан — это мать. Из-за строгого воспитания он вообще не понимал многих вещей, которые заставляли людей делать глупости. Эмоции, которые испытывал Драко Малфой на протяжении всей своей жизни, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Радость — когда родители его хвалили или когда он выиграл кубок по квиддичу. Злость — когда заучка Грейнджер была выше него в рейтинге на очередном экзамене или когда её же, только уже взрослую, оскорбил Рон. Пожалуй, это была одна из самых свирепых вспышек его, Драко, ярости. Страх — когда весь этот тёмный сброд шатался по их замку, когда людей пытали и убивали на его глазах. Сожаление — когда он стоял в астрономической башне с Альбусом Дамблдором. Новые эмоции в его арсенале появлялись именно благодаря Гермионе. Например, когда её пытала сумасшедшая тетка Белла, Драко впервые испытал сострадание. А вот полгода назад он узнал, что значит быть влюблённым. Эта новость его вообще не радовала, особенно поначалу. Но потом он смирился, что его сердце, его душа… живут отдельной жизнью от рациональной части собственного сознания. Эту мелочь он научился достаточно быстро игнорировать.***
После ужина Драко пошёл в душ, чтобы, наконец, решить, как себя сегодня с ней вести. Девушка была очень подавлена, а он никогда и никого не утешал. К его удивлению, Гермиона сама пришла к нему. Ему хватило всего пару раз её поцеловать, чтобы понять — она готова, она действительно хочет его. Её тело было податливым сегодня, никаких мятежных попыток контролировать его действия. Его женщина была очень влажной и тесной, он чувствовал, как она напряжена и старался передать свою уверенность и спокойствие. Он шептал ей ласковые признания и уверял, что она потрясающая. Это не было безумным страстным порывом, как вчера, когда он впервые осознал, что теперь она, наконец, его. Сейчас это было скорее нежным признанием, которым он продолжал подчинять её своей воле. Да, она была прекрасной ученицей. Гермиона не переставала удивлять. Драко хватило всего несколько фрикций, чтобы она выгнулась навстречу его движениям со срывающимся гортанным стоном, а потом, обессилев, обмякла в его руках. Через пару часов он вынужден был отлучиться, потому что к нему пришёл Блейз. Забини был счастлив, наверное, даже больше, чем Драко. Сам-то он легко влюблялся в очередную девушку и также быстро ему становилось скучно в ее обществе. Но вот его друг… Малфой вообще никогда и ничего не чувствовал к девушкам, кроме потребности удовлетворить свои желания, разумеется. А потом появилась Грейнджер, и Блейз был вынужден смотреть, как лучший друг страдает целых полгода. В тот вечер на пляже Блейз даже всерьёз подумывал применить Империо к Гермионе, чтобы, наконец, свести их. Или отвести её за руку к Драко под предлогом того, что Малфой не справляется с работой без её помощи. Но в данный момент Блейз был как никогда горд собой и доволен. Ведь именно он свёл их в Майами. Он увидел и узнал её в том клубе! Казалось, что за одни сутки Малфоя подменили. Перед ним вновь стоял его друг, а не его бледная тень. Когда итальянец узнал, кто находится в соседней комнате, то поспешил уйти, задав всего лишь один вопрос: — Львица? — Всё как ты и говорил, Блейз, — отшутился Драко. Вернувшись в спальню он обнаружил, что Гермиона уснула. Он не стал её будить, а просто прилёг рядом. Он не хотел укрывать девушку, ему нравилось любоваться её совершенным телом. С помощью согревающих чар не составляло труда её согреть, и она тут же довольно потянулась, переворачиваясь на живот. Блондин несколько минут наблюдал за нею, его взгляд задержался на её ягодицах. Чтобы отказаться от соблазна её разбудить, он с помощью невербального Акцио притянул к себе папку с документами для завтрашней встречи. Драко уже почти закончил изучение требований американской стороны, когда истошный крик разнёсся по комнате. Лицо Гермионы исказила гримаса боли и она закричала во сне, он уже слышал этот крик много лет назад. И он до сих пор леденил его душу, опутывая липким чувством собственной беспомощности и страха. Драко сразу же разбудил девушку и теперь внимательно смотрел на неё, прижимая к себе и гладя по голове, чтобы она перестала всхлипывать. Спустя минут пять ему удалось успокоить Гермиону, но тут он заметил свежую кровь на её груди и постельном белье. — Что случилось, откуда эта кровь? Малфой с тревогой пытался её осмотреть. Он не мог понять, где Гермиона могла пораниться? И пока она смущенно не протянула свою руку, он не мог найти ответа. Из её левого предплечья ещё немного сочилась алая кровь. И белёсый шрам выглядел так, будто это была свежая рана. Парень с неверием смотрел на девушку: — И как часто это происходит? Волшебница отдернула руку, бормоча. — Когда как, уже реже, всего пару раз в месяц… Извини, я тут все испачкала… Я сейчас уберу, я не хотела. Забыла замотать руку… У Гермионы было ещё свежо в памяти, как Рон, поначалу подскакивавший в ужасе от её воплей, спустя какое-то время стал ворчать, что неплохо было бы заматывать руку, чтобы на следующее утро не просыпаться окровавленными. Малфой взмахнул палочкой, применяя очищающие чары и ещё сильнее прижал её к себе: — Почему ты извиняешься? Не нужно. Все уже хорошо, видишь? Расскажи, как это происходит. Она неуверенно кивнула головой, вытирая последние слёзы. — Мне снится, что меня снова пытает Белатрисса, и все ощущения реальны. Как только я просыпаюсь, всё проходит. Ну кроме… некоторого количества крови вокруг… — Я нашёл способ убрать твой шрам. — Он понятия не имел, что это не просто шрам. Если бы Драко только знал... — Когда ты успел? — Ещё полгода назад, мама помогла. Но я об этом даже не успел тебе сказать, потому что уехал… И мы не общались. Но я был уверен, что он беспокоит тебя лишь в эстетическом смысле. Ты тогда прикрыла руку и сказала — иногда. Гермиона уже окончательно проснулась и внимательно слушала Малфоя. — Что мне нужно сделать чтобы от него избавиться? — Там сложное кровное заклинание, Нарцисса утверждает, что необходимо будет вновь немного разрезать тебе руку. А потом капнуть крови кого-то из родственников по линии Блэк… — Макгонагалл искала, я искала… Гарри… все, кто в курсе этой проблемы — ничего не нашли. Ты уверен, что это поможет? Я могу прочитать эту книгу? Это тёмная магия? Где ты её взял? — У нас очень большие библиотеки. И темная магия неотъемлемая часть светлой. К тому же, она не всегда была запрещена, ты должна знать об этом. Разумеется, но книгу невозможно вынести или прочитать, если ты не часть семьи Блэков. Я тебе перепишу все слово в слово. — Драко, я не это имела ввиду! Я рада, что ты возможно нашёл решение… моей проблемы… Если это сработает… Я сделаю все, что ты пожелаешь, в качестве благодарности! К ней вновь вернулось игривое настроение, и она, уже не стесняясь своего тела, забралась на мужчину и села в позу наездницы. Он ласково провёл руками от её талии к бёдрам. — Ты такая совершенная… — его взгляд вновь опустился к уже белёсому шраму — Извини, что я раньше не сказал… Он нежно поцеловал ее шрам, затем его руки легли на её талию, пальцы принялись рисовать причудливые узоры на её животе. Девушка ощутила, как мурашки пробежали по её телу от его прикосновений, и снова почувствовала его эрекцию… — Насчёт благодарности я не шучу, Драко.***
Малфою удалось поспать около семи часов. Он чувствовал себя бодро и был счастлив. В его голове уже сложился план действий. Ему необходимо посетить только Нью-Йорк. Хотя в программе было ещё четыре штата, но он решил временно сдвинуть эти командировки. Представители ещё сорока четырех штатов были не готовы для встреч с представителем Англии. В стране ещё не улеглись волнения после недавних выборов и было немного не до того. Поэтому Драко решил воспользоваться ситуацией и сократить количество встреч, ограничившись знакомством с министром магии Америки. Он немедля написал письмо этому самому министру, в котором сообщал, что после пребывания в штате Флорида очень оптимистично настроен на дальнейшее сотрудничество сторон. Сделал несколько комплиментов американской магической системе и в конце письма задал волнующий его вопрос. Разумеется, встречи запланированы. Разумеется, они состоятся. Но по его мнению, которое сложилось благодаря пребыванию во Флориде, время выбрано не совсем удачно для обеих сторон. Ему потом всё равно предстоит колесить ещё по сорока четырем штатам. А те шесть, которые готовы его принять, он в этом уверен, сейчас хотели бы заниматься совсем иными вещами. И решать важные в первую очередь для их страны вопросы. Также он попросил извинить его наглость и такое своеобразное вмешательство в их внутренние вопросы. Он подчеркнул, что это сугубо его личное мнение, которое он оставит при себе. И если американская сторона готова отложить запланированные встречи, то это останется тайной. Он готов сослаться на семейные обстоятельства перед своим руководством и вернуться через пару месяцев. Письмо было отправлено незамедлительно. Драко ещё раз взглянул на безмятежно спящую девушку в своей постели и ушёл в душ.***
Он уже собрался уходить, когда Гермиона обернувшись простыней, выбежала в гостиную. — Драко, ты не оставил записки и ничего не сказал. Когда мы увидимся в следующий раз? Малфой был удивлён ее переживаниями. Он подошёл к девушке, хватаясь за кончик ткани. — Тебе ни к чему эта простынь… Без неё ты мне нравишься гораздо больше… Девушка покраснела, упорно продолжая удерживать ткань. Его смешило её стеснение после двух последних ночей. — Я всего лишь хочу на тебя посмотреть перед сложными переговорами. Меня что-то должно мотивировать закончить дела как можно быстрее. Она поджав губы, всё-таки позволила стащить с себя белое одеяние, за что была вознаграждена поцелуем в ключицу, который плавно перешёл и на грудь. А его руки заскользили по её телу. Она, притворно ругаясь, оттолкнула Драко: — Ты такими темпами никуда не уйдёшь сегодня. — А я бы и не уходил, — честно признался он. — Скажи хотя бы, где остановилась, чтобы я мог тебя найти, если ты снова пропадёшь. — JW Marriott Miami. Ты не ответил на мой вопрос. Если у тебя другие планы, то не стоит их… Драко закатил глаза. — Я разберусь со своими планами. К трём часам будь готова… И на всякий случай, собери вещи. — Что ты задумал? — Узнаешь. Не люблю говорить заранее. Иначе, это уже не будет интересно. — И какой дресс-код подойдёт для этого твоего «интересно»? — Любой. Я уже опаздываю. Не дожидаясь ответа, Малфой поцеловал её в губы и, отстранившись, аппарировал.
