Чем дальше, тем интереснее

***

      Пятое июня в этом году выдалось очень тёплым, неожиданно солнечным. Особенно хорошая погода стояла в окрестностях графства Уилтшир, а точнее, во владениях Малфоев.       Обычно жителей Англии погода баловала редко. Сегодня же солнце светило даже слишком ярко, заставляя щуриться, из садов Малфой-Мэнора утренний лёгкий ветерок приносил запах цветущих растений. По ярко-зелёному сочному газону важно расхаживали белые павлины, будто свысока осматривая прибывающих гостей. Замок встречал своим светлым великолепием, мраморные колонны венчали вход огромных округлых сверху резных дверей, которые сегодня были распахнуты. Мрамор дарил ощущение живительной прохлады. По обеим сторонам от ступеней, ведущих к главному входу, в воздухе левитировали перила, целиком состоящие из белых и едва розовых роз, их зелёные лепестки по цвету удивительно гармонировали с платьем девушки и шарфом-галстуком молодого хозяина. Аромат цветов благоухал в воздухе, заставляя гостей забыть о том, что они куда-то спешат. Только лорд Малфой уже был не рад этому удивительному благоуханию, потому что оно заставляло его спутницу сдерживать вполне естественные для ее положения позывы. Но этих нюансов не смог бы заметить ни один, даже самый опытный глаз. Драко и Гермиона как раз спускались вниз, когда он почему-то решил высказать свои мысли: — А я тебя так и не поздравил с Днём Рождения… Гермиона усмехнулась. — Ну… Ты ведь подарил мне в тот день чудесный гарнитур, стоимостью как половина Англии. Честно говоря, я хотела его сегодня надеть вечером… Но боюсь, что это будет выглядеть странно. — То есть, бал был в твой день рождения и ты мне ничего не сказала?! — Малфой поражённо смотрел на свою спутницу. — Драко, я искренне считала это подарком на день рождения. Давай отложим этот разговор на вечер, мне без того сложно не сбежать от этих всех запахов. И я думала, что ты просто так оригинально… Договорить девушка не успела, потому что прибыли первые гости. Очевидно французы, потому что внешность и походка четырёх девушек услужливо напоминала Гермионе учениц шармбатонской академии, прибывших в Хогвартс на турнир трёх волшебников. Девушки прибыли без сопровождения. И вот одна из них, безумно красивая брюнетка с огромные телячьими глазами поздравляет Драко с днём рождения на родном языке аристократа, заметно картавя при этом. Гермиона даже ухмыльнулась от того, что сразу определила откуда прибыли гостьи, но её улыбка тут же застывает в немом ужасе, а сердце готово просто выпрыгнуть из груди. В голову очень кстати приходит фраза Нарциссы Малфой — «чем чаще стучит сердце, тем реже моргаешь, выражение лица не меняешь вовсе» — так она и застывает с немым криком, потому что эта брюнетка обнимает её будущего мужа, прижимается к нему всем телом и вместо щеки целует в губы, явно стараясь проникнуть в его рот языком. Надо отдать должное Малфою, который среагировал буквально в долю секунды и отстранил девушку на безопасное от себя расстояние, наверняка ему помог отточенный годами навык ловца. Молодая волшебница ещё пару секунд выглядит довольно глупо с высунутым языком. Гермиона даже не слышит, что шипит Малфой этой француженке, лицо которой выражает теперь ужас, а Грейнджер в этот момент борется с подкатившим рвотным позывом. Когда они на одну минуту остаются вдвоём, Драко смотрит на неё с немного виноватым выражением на лице, что ему вообще не свойственно, кажется, она ещё ни разу не видела такого Малфоя. — Грейнджер, ты же не ревнуешь, я надеюсь? — К этой сногсшибательной француженке, которая только что совала в твой рот свой язык? Нет, конечно, что ты, милый. Именинник лишь успевает пошло усмехнуться и пробормотать: «Буду просить прощения сколько потребуется», — потому что подходят следующие гости.

***

      Вот уже третий час Гермиона стоит на пороге Малфой-Мэнора, встречая гостей под руку с Драко. И аромат цветов не самое тяжкое испытание, потому что духи гостей едва не принуждают её сбежать от своих обязанностей. Малфой периодически бросал на свою спутницу обеспокоенные взгляды, но поток прибывающих к воротам Мэнора волшебников и волшебниц ни на секунду не ослабевал. Все спешили лично поздравить молодого лорда. Кто-то рассчитывал, что Малфой вложится в его проект или прикидывал, как вытрясти из этого денежного мешка побольше галлеонов на благотворительность, кто-то хотел увидеть своими глазами его новую пассию, чтобы потом рассказать своим знакомым, что написанное в «Пророке» в кои-то веки оказалось правдой. Пожалуй, героиня войны была той самой вишенкой на торте, из-за которой все злые языки спешили посетить сегодня Малфой-Мэнор. Пару раз они всё же успели переброситься фразами о том, что некоторые гости до приторного расшаркивались в своих поздравлениях. Драко лишь пожимал плечами на вздохи разочарования Гермионы — он-то уже слишком давно привык к тому, что за глаза его продолжают ненавидеть. Молодой мужчина не стал огорчать её тем, что ад начнётся с завтрашнего дня, когда вся магическая Британия узнает об их браке. Про себя он уже отметил, что уже с вечера всю почту Гермионы будут проверять на наличие проклятий или неприятных сюрпризов. Единственное, чего он не знал, как его будущая супруга отреагирует на такое вмешательство, потому что любая реакция этой женщины для него пока оставалась загадкой. Он очень ждал когда на приём прибудет чета Поттеров, и даже семейство Уизли пригласил… Ради неё. Гордый лорд Малфой никогда бы не сознался Гермионе в том, что вчера вечером ему пришлось заскочить к Поттерам, объяснив причину их безальтернативного появления на празднике. И Драко пришлось пойти на хитрость. Под предлогом того, чтобы узнать у Джинни и Гарри список гостей на свадьбу, а именно тех, кого захочет увидеть его невеста. Ведь она даже не думала о том, чтобы кого-то позвать, слишком много событий на неё обрушилось за последние сутки. Сам Драко также никогда и никому в жизни не признался бы, что до сих пор ревнует её к Виктору Краму, пусть и задним числом. Но, применив легилименцию, он выдохнул, мальчик-который-выжил-дважды точно знал, как и его Уизлетта, что кроме поцелуев у парочки ничего не было, даже после Святочного бала. Уже сидя за своим письменным столом он писал в пергаментах имена новых гостей. Тяжело вздохнув и поджав губы, Малфой отправил болгарину приглашение. Спустя еще полчаса раздумий, он взял в руки очередной конверт. Рациональная часть его самого в этот момент замирала от ужаса где-то внутри в мучительном припадке, потому что Драко сейчас держал в руках приглашения для Рона Уизли и его супруги. Малфой долго вертел в руках злосчастный конверт, а затем без зазрения совести бросил его в камин, наблюдая как пламя пожирает пергамент. Он себя сам пытался убедить в том, что не хочет приглашать Рона только потому, что это «опасно для дела», хотя, на самом деле, отлично понимал, что просто до одури ревнует Гермиону к её прошлому. Он опрокинул в себя ещё одну порцию огневиски и отправил все свои внутренние переживания к тому-кого-уже-давно-можно-называть, но очень не хочется. И если бы его сомнения были лишь от ревности к прошлому героини войны. Нет. Драко, наверное, сотню раз перечитал древний фолиант, что каждая строка намертво отпечаталась в его памяти… Но там ясно было изложено: «Лишь искренне влюблённая в Малфоя забеременеет, несмотря ни на какие методы защитной магии. Поэтому, лучше все браки совершать по договорённости родителей и проводить обряд». Малфой поморщился. Он не сомневался в том, что любит Грейнджер, а вот почему она так и не забеременела — уже другой вопрос. В том что эта причина в нечистокровности, отбрасывалась как абсурдная и нелепая версия. Его не просто расстраивал этот факт, это разрывало на части изнутри. Он, конечно, хотел детей, в будущем, не сейчас… Но его истинным желанием было знать наверняка, что она его любит. Никогда и ни к кому из своих девушек он не испытывал вообще никаких чувств, а сейчас Малфою было жизненно необходимо знать, что это взаимно. Что он не ошибся в ней. В итоге, он разбивает пустой и ни в чём не повинный бокал об стену и буквально падает в кресло напротив камина, в котором танцуют яркие блики пламени. Осколки рассыпаются по тёмному ворсу шерстяного ковра, поблескивая как бриллианты или слёзы в отсветах огня… а по каменной стене стекают остатки дорогого напитка столетней выдержки, наполняя комнату терпким ароматом с оттенком дубовых бочек. Драко даже не заметил, что некоторое время задумчиво ходит по кабинету. Сознание вдруг озаряет внезапная мысль, от которой его рационализм вежливо прощается с ним до лучших времён — эта черта — ни перед чем не останавливаться в желании получить вожделенное — наверняка именно от Блэков. Он накрывает лицо ладонью, заставляет себя успокоиться и обещает, искренне клянётся себе, что заставит Грейнджер полюбить в ответ. Их ребёнок будет зачат без обряда. Но рационализм очень противно и тихонько где-то внутри нашёптывает ему, что некоторые девушки беременели после свадьбы и без обряда… Наследник древнего рода изводил бы себя ещё очень долго, если бы в комнату не вошла Нарцисса, которая взглянула на сына, так и оставшись стоять на пороге. Она бросила взгляд на тёмное пятно, словно клякса стекающее по стене замка, и осколки, рассыпанные по полу. Затем прикрыла глаза и глубоко вдохнула, прежде чем заговорить. Леди Малфой сохраняла абсолютное спокойствие, как и всегда. — Если ты не перестанешь об этом думать, ничего не выйдет. Если не поверишь сам, то никогда уже ни в чём не будешь уверен. Сын лишь перевёл полный отчаяния взгляд на мать, не успев спрятать его за маской безразличия. На что Леди Малфой неодобрительно закатила глаза и прошипела: — Соберись, ты последний Малфой в конце концов. Или тебе напомнить, что умение выпутываться из любых ситуаций вложено в тебя с силой рода? Драко тяжело вздохнул и закрыл лицо ладонями. — Я просто хочу знать, что она меня любит. — Ты не здесь должен быть сейчас, в таком случае. Взмахнув палочкой, она отлевитировала починенный Репаро бокал на рабочий стол и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь. Женщина не одобряла битьё сервизов, особенно тех, которые являлись современниками основателя рода Малфоев.

***

      И вот стоя на пороге своего дома, глядя на эту девушку, которая теперь носила его фамильные украшения, едва заметно подёргивала носиком, сохраняя при этом доброжелательное выражение лица и очаровательную улыбку, желая скрыть своё нервное состояние и плохое самочувствие… Он был по-настоящему счастлив. Впервые за всю свою жизнь он знал, что сделал всё правильно. Получив утром от Гермионы свой подарок, Драко едва не прослезился. Вчерашние душевные терзания показались смешными и теперь ему уже было абсолютно безразлично происходящее. Что может его вообще волновать в этой жизни, когда женщина, которую он любит, преподнесла два самых важных в его жизни дара? Свою любовь и ребёнка. Что вообще теперь кроме этого имеет значение?

***

      Из бурного водоворота мыслей его вернул Кингсли Бруствер, который также был приглашён на праздник и уже явился. Ни Гермиона, ни тем более Драко никак не выказали хоть малейшего неудовольствия. Напротив, они были рады, так искренне рады его видеть, что Драко, не удержавшись, сказал министру очень тихо: — В конце вечера Вас, Кингсли, ждёт сюрприз. На самом деле, у нас сегодня намечается два праздника. И я хотел бы просить Вас, именно Вас, вести невесту к алтарю. — Ободряюще Драко взглянул на будущую супругу и вновь перевёл взгляд на министра, будто ожидая одобрения. — Это будет самым правильным. И, разумеется, пока прошу оставить в тайне эту новость. У Гермионы по спине прошёл холодок, она едва удержалась, чтобы не взглянуть на Малфоя. Ей меньше всего на свете хотелось бы, чтобы Кингсли примерил на себя роль её отца. Родителям, настоящим родителям память вернуть нельзя… Но человек, который так её ненавидит, не должен быть названным отцом. Однако, когда Драко чуть сильнее, но незаметно для окружающих, надавил пальцем на её кожу, придерживая за талию, Гермиона встретилась взглядом с министром и робко улыбнулась. — Кингсли, дело в том, что я практически год назад, когда мы были во Франции, сказала Драко, что если кто и смог бы вести меня к алтарю, то именно Вы, человек, с которым мы сражались бок о бок, тот, кто после войны заменил мне отца… Я надеюсь, что наши прошлые разногласия будут забыты. Ведь нам есть о чём помнить, о более важном, чем моя минутная слабость… Гермиона подумала о том, как это всё несправедливо и что сейчас врёт, как никогда в жизни не врала. На глаза предательски навернулись слёзы, а губы тронула грустная улыбка. Кингсли, воспринявший этот жест с недоверием, ещё раз взглянул на Гермиону. Он применил легилименцию, однако увидел лишь сцены военного времени, где бок о бок они сражались против Тёмного лорда, а ведь пару раз он даже спасал эту девушку во время сражения. Когда её глаза увлажнились, а губы тронула нежная и одновременно грустная улыбка, министр не смог отказаться. Поверил. — Очень мудрые слова, Гермиона. Насколько я знаю, по традициям высшей знати, я должен вести невесту не более трети пути, верно? Малфой теперь уже заметно для окружающих и, конечно, для Кингсли в частности, чуть сильнее, ободряюще сжал девичье предплечье. Словно говоря этим жестом: «Вот видишь, он согласился, всё хорошо!» — Совершенно верно, Кингсли! Мы безгранично признательны Вам! Бруствер не мог знать, что Поттер ещё во время мытарств по лесам учил Гермиону окклюменции, которая давалась ей с великим трудом. Однако, после опасных событий Драко безапелляционно заявил, что она обязана освоить этот навык если не в совершенстве, то хотя бы «выше ожидаемого». Сама же Гермиона мысленно облегчённо вздохнула, когда узнала, что лишь треть пути ей придётся пройти с Кингсли. И теперь улыбка девушки выглядела очень трогательно и искренне. — Ооо, я так благодарна Вам, Кингсли! — Но к чему такая спешка? Министр явно хотел знать подробности. Она слегка сжала предплечье жениха, ожидая, что Малфой сейчас обязан что-то предпринять. Потому что говорить министру о её деликатном положении вообще не входило в планы. Ситуацию спасла чета Уизли, приближавшаяся ко входу в Мэнор. Гермиона недоумённо приподняла бровь, глядя на Драко, а тот лишь усмехнулся. Молли искренне обнимала девушку, со слезами, наворачивающимися на глаза, и без устали повторяла: «О, я так рада за тебя, милая». Пока Артур и Драко не растащили их со словами о том, что остальные гости сейчас явно не поймут почему женщины плачут и обнимаются. Ведь это всего лишь день рождения. Девушку поразило и то, что в курсе были также Поттеры. Драко продолжал загадочно улыбаться. Гермиона ещё пару часов назад заметила колдографа, ошивающегося неподалёку, который снимал их. Но Малфой заверил, что это свой человек, и делает все для дела. В прессу всё же должна просочиться информация об их свадьбе. Сохранять искреннюю улыбку на лице Драко помогала его женщина, которая удивлялась прибытию новых гостей, каждый раз ошеломлённо встречаясь с ним глазами и благодаря без слов. Когда к ним подошёл Виктор Крам со своей спутницей, Гермиона приняла поздравления от своего давнего друга и опять удивилась. Оставшись в ожидании следующих гостей она улучила момент. — Когда ты успел их всех пригласить?! Ты уверен, что это хорошая идея? — Ты бы хотела их видеть. Как я мог не пригласить твоих друзей на нашу свадьбу? Вторым поводом для сохранения искренней радости была опять же его женщина. К которой добавилась ещё и мать, узнавшая с утра радостную новость — Нарцисса буквально светилась от счастья.

***

Праздник начался.       Круглые столы, каждый на двенадцать персон, стояли прямо на улице застланные кипенно-белыми скатертями. Точно такие же цветочные композиции, как и на пороге Мэнора, украшали пространство, некоторые из них левитировали в воздухе на разной высоте, другие, собранные в изящные круглые букеты, были расставлены на столах. С противоположной стороны от Мэнора возвышалась сцена или помост, гости уже успели несколько раз поинтересоваться «что же за сюрприз ждёт в завершение вечера?» Недалеко от помоста располагались музыканты, с их стороны раздавалась нежная ненавязчивая классическая музыка. Спустя долгие восемь часов, которые прошли как в тумане, Гермионе предстояло освежиться, переодеться и предстать перед гостями в обличии невесты. Она ещё не видела образ своего будущего мужа, как, впрочем, и он не подозревал о том, как будет выглядеть его будущая супруга. Малфоя уже начинали немного нервировать выходцы из львиного факультета своим шумным и вызывающим поведением, с их стороны беспрестанно раздавались вульгарные взрывы хохота. Особенно Дин и Симус, которые ещё по Хогвартсу прославились своим талантом к подрывному искусству. Оливер Вуд, Джинни Поттер, Виктор Крам — звёзды квиддича уже собрались в небольшую весёлую компанию. Но он не мог не пригласить её друзей. Тем более, что каждый из них был нем как рыба, каждый пришёл — ради неё. Ни один не задавал лишних вопросов, все как один явились, несмотря на то, что получили приглашение меньше чем за сутки до этого грандиозного события. Драко нехотя признал и то, что их поступок вызывает уважение. И счастливые глаза его женщины определенно стоили каждого усилия. Малфой стоял в окружении каких-то дальних родственников из Франции, которых смутно помнил по той самой свадьбе, где он впервые осознал, что жених и невеста женились не по любви, а скрепя сердце по договорённости родителей. К ним подошла Нарцисса, легко положив свою изящную руку на его предплечье. Она извинилась перед гостями и увлекла сына за собой в сторону замка, ссылаясь на то, что ей просто необходима помощь именинника.

***

      Они уже вошли в замок, мать нежно улыбнулась. Она была чрезвычайно собрана. — Блейз уже готов и поможет тебе собраться. Я тоже сменю платье и помогу нашей невесте. Драко улыбнулся матери, она единственная, кому он доверял даже больше чем себе, та, кто любила его просто за то, что он есть. И не отвернулась не смотря ни на что. — Леди Малфой, неужели Вы преподнесёте невесте традиционные украшения? — Преподнесу. Не сомневайтесь, лорд Малфой. Уверена, Вас не разочарует то, что Вы увидите. Они распрощались, отправившись каждый в своё крыло замка.

***

      Нарцисса сменила платье на бледно-розовое, точно такого же нежного оттенка, как цветы, украшавшие праздник. Её светлая кожа будто сияла благодаря этому оттенку. Шёлк струился, тонкие бретели крепились к прямому вырезу, который спереди по верху шёл небольшими складками. Оно облегало изящную талию и бёдра, расширяясь к низу и заканчиваясь длинным шлейфом. Передние пряди были убраны и заколоты, струясь по спине легкими локонами. Женщина выбрала украшения гоблинской работы из белого золота с крупными бриллиантами. К ней в покои вошла Андромеда, с которой они теперь очень часто и тепло общались, будто и не было долгих лет отчуждения. Андромеда застегнула колье на шее сестры и обняла её за плечи. — Сегодня такой важный день, дорогая. Женщины с одинаковыми улыбками смотрели друг другу в глаза через отражение в зеркале. — Меда, помнишь наш фамильный гарнитур для невест? — Тот розовый? О да, он ей подойдёт, особенно ей… Она Блэк и больше, чем многие, имеет право надеть его сегодня. Нарцисса кивнула и щёлкнула пальцами, тут же отдавая распоряжения домовику. Спустя несколько минут женщины уже вошли в комнату Гермионы, где она собиралась.

***

      Девушка стояла в пышном платье с небольшим шлейфом, оно отдалённо напоминало её наряд для бордоского бала. Гермиона выглядела трогательно хрупкой, её тонкая талия особенно изящно была подчёркнута нарядом. Напоминало свадебное платье то первое весьма отдалённо, еле уловимо, лишь тем, что было столь же воздушным и лёгким на вид. Юбка из бесчисленных слоёв органзы будто оживала при каждом её движении, цвет казался белым, но при любом движении ткани он отливал в цвет розового жемчуга. Лиф был исполнен из тончайшего кружева, с вырезом, похожим на перевёрнутую хвостиком вниз фигурную скобку спереди, её грудь совсем немного увеличилась и сейчас очень соблазнительно вздымалась над вырезом, а сзади на шее застежка на пять круглых пуговичек, затем овальный вырез почти до поясницы, который открывал безупречную молочную кожу спины, длинные обтягивающие рукава до кисти. Гермиона обернулась на вошедших женщин и облегчённо вздохнула. — Я совсем не подумала о прическе! Я не представляю, что делать! Андромеда с улыбкой взглянула на Нарциссу. — Мы знаем какая прическа тебе определённо подойдёт. Андромеда взмахнула палочкой и, спустя несколько минут, волосы невесты поднялись в высокий объёмный пучок с двумя мелкими кудряшками на висках и одним небольшим локоном, спускающимся по шее. Гермиона одобрительно улыбнулась, осматривая себя. Нарцисса, наконец, произнесла: — Эти украшения передавались в семье Блэков уже около пяти столетий от матери к дочери. Так вышло, что ни одна из моих сестёр и даже я не смогли блистать в них на собственных свадьбах. Я ещё вчера решила, что ты должна. Пусть это будет моим подарком лично тебе, Гермиона. Ведь у меня никогда не было дочери. И ты, можно сказать, последняя невеста из Блэков. Нарцисса взмахнула палочкой, водрузив на объёмный пучок диадему, похожую на широкую корону из сплава белого и розового золота со вставками из крупных розовых бриллиантов и совсем мелких прозрачных. Изделие было необычайно тонкой работы, изящные вензеля переплетались между собой и оканчивались пиками из розовых бриллиантов. В ушах девушки тут же возникли серьги, похожие на широкие кольца, точно маленькие копии короны, а на шею спустилось колье — вместо цепи оно причудливо спускалось до середины выреза отлитыми из золота вензельками, усыпанными драгоценными камнями на переходах от одной части к другой, они сходились между собой и венчали один большой розовый бриллиант в форме капли, такой же, как и его маленькие копии в остальных украшениях. Гермиона даже приоткрыла рот от удивления. Если год назад она была ошеломлена тонкостью работы тех украшений, что подарил ей Малфой, то сейчас у неё просто не было слов. Образ завершён. Все сочетается идеально, идеально вообще настолько, насколько это возможно.

***

      В это время Драко Малфой стоит на пустой сцене, пару раз касается ребром ножа хрустального фужера, чтобы привлечь внимание гостей. Затем направляет палочку на свою шею и невербально применяет Сонорус. Гости уже обратили внимание на именинника, который успел переодеться в холодного неяркого, скорее приглушенного, оттенка синюю парадную мантию, из-под которой виднелся светлый жилет и белоснежная рубашка. Бутоньерка была из одной нежно-розовой розы, абсолютно такого же цвета как шарф-галстук. Малфой наслаждался замешательством гостей. — Я хочу поблагодарить всех вас, за то, что разделили со мной, наверное, один из самых важных дней в моей жизни. И речь совсем не о том, что сегодня я постарел ещё на год. Все ведь знают, что Малфои держат слово? По залу прошёлся одобрительный гул. — Не так давно я пообещал, что пресса узнает последней о моей свадьбе. И я решил, что сегодня самый подходящий момент объявить всему магическому сообществу о появлении новой миссис Малфой. Я рад, что вы разделите с нами этот торжественный момент! Дамы и господа, добро пожаловать на самую внезапную и тем не менее, ожидаемую свадьбу этого года.

***

      Малфой элегантно взмахнул палочкой, за его спиной возникло великолепное украшение сцены, после того как он снял маскирующие чары. Цветочная арка из всё тех же белых и розовых роз, а от сцены вниз по ступенькам сама собой начала раскатываться золотистая ковровая дорожка, гости только сейчас обратили внимание, что столы стояли таким образом, что эта самая дорожка легко разделила гостей на две половины. Закат освещал своими тёплыми оранжевыми лучами торжество, в воздух взмыли сотни свечей, создавая даже в волшебном мире волшебство. Рядом с Малфоем возник его лучший и единственный настоящий друг, исполнявший теперь роль шафера — Блейз. На места подружек невесты поднялись Полумна и Джинни — две её лучшие подруги. Музыка сменилась.

***

      Гермиону вёл к жениху министр магии. Девушка была донельзя смущена, потому что все смотрели на неё, будто она какое-то сказочное неведомое существо. Она больше не злилась на то, что ее ведёт Кингсли, просто шла навстречу Малфою, даже не обратив внимание, что уже шагает в одиночестве. Её глаза, наконец, встретились со взглядом Драко, который улыбался ей ободряюще. Гермиона уже достаточно хорошо знала его, чтобы уловить — он восхищён. Ей стало так легко на душе, что даже волнение отступило на второй план. Драко был потрясён — к нему приближалось сказочное создание. И он с удовлетворением отмечал, что все присутствующие смотрят на его невесту как на вейлу. Она действительно безумно красива, её тонкие черты лица сочетались с большими миндалевидными глазами и пухлыми губками. Её пышное платье переливалось в лучах заходящего солнца из белого в нежно-розовый и при каждом шаге напоминало трепещущий розовый бутон. Украшения, конечно, он их узнал — их ему показывала мать несколько раз. Все девушки из семьи Блэк последние лет пятьсот надевали в день свадьбы именно их. Все, кроме его собственной матери и её сестёр. Каждый раз Нарцисса говорила, что ей пришлось уступить традициям семьи Малфоя и выходить замуж в не менее прекрасных украшениях. Драко усмехнулся про себя — его мать только что отыгралась. Поискал её глазами среди гостей и с удовольствием отметил — она не моргает, совсем. Это определенно очень волнительно для неё. Честно говоря, он не представлял себе, что из украшений могло больше подойти невесте. Его невесте. Не зря ведь Блэки считали себя носителями королевской крови среди магического сообщества, их вкус — явное тому подтверждение. Малфои обладали не менее изысканными артефактами, но то, что Грейнджер принадлежит к роду Блэков, давало ей полное право носить эти изыски и теперь не оставалось сомнений в её принадлежности к этому роду. Её приобретённый лоск и превосходство, читаемое в любом движении и даже взгляде, железный и пробивной характер, умение отстаивать свою позицию и идти на безумства ради достижения желаемого, а ещё характерная внешность — она точно Блэк. Именно эти слова ему шепнул на ухо Забини, пока девушка приближалась. Гермиона даже не замечала того, что лепестки роз парят и плавно падают к её ногам пока она шествует по ковровой дорожке. Тедди вручает им кольца. Клятвы произнесены. Магический союз скреплён. Его супруга точно любит именно его. Проклятие разбито. Он скоро станет отцом, и эта новость будет ещё одним инфарктом для всей магической Британии. Гости по-прежнему пребывают в шоке. Пресса не в курсе. Идеально. Малфой был доволен собой как никогда. Он предвкушал резонанс.

***

      Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Свечи, парящие в воздухе, освещали пространство так, будто день ещё не закончился. Их свет ярко отражался от граней розовых бриллиантов, заставляя щуриться всех, кто решил посмотреть на новоиспечённую миссис Малфой. Их поздравляли многочисленные гости, среди которых были и настоящие, близкие друзья. Гермиона даже рассмеялась до слез, когда Гарри обняв ее прошептал на ухо: — Если Хорёк тебя обидит, я его убью. Малфой в этот момент обнимался с Панси, которая, по всей видимости, сказала ему нечто подобное, что и ей Гарри. Как-никак, она была его подругой, пусть и не такой близкой… Когда поздравления были закончены, колдографии сделаны, к слову, снимков бы хватило ещё на пару лет работы «Пророка», если бы он освещал свадьбу года, — у всех остался лишь один вопрос — к чему такая спешка и почему нельзя было сделать свадьбу в другой день. Ответ Малфоя о нежелании посвящать прессу в перипетии его личной жизни убедил немногих. Но ему было плевать на мнение этих никчёмных сплетников, он вновь усмехался им в лицо. Малфой теперь законно мог находиться с Гермионой и заниматься всем, чем пожелает, несмотря на грядущие провокации, на ненависть злопыхателей, и прочее, прочее, прочее… Что вообще может иметь значение, когда ты счастлив? Кингсли весь вечер пытался считывать мысли Гермионы и Малфоя, конечно же и самых близких их людей, но ничего касаемо какого-либо заговора не всплыло. Постепенно он начал закипать, потому что не верил, что Гермиона не представляет опасности, особенно на пару с Малфоем. Он немного успокоился лишь тогда, когда успел просмотреть воспоминание Грейнджер, теперь уже Малфой о беременности. И он был единственным волшебником, который теперь не задавался вопросом «к чему такая спешка». Бруствер даже позволил себе допустить мысль, что, возможно, личное счастье Гермионы заставит её отступиться от карьеры, тогда, возможно, он сможет оставить её в живых. Убивать удобную марионетку не очень хотелось. Эта золотая девочка много раз оказывалась полезной ему, и если она продолжит работать под его началом, не претендуя на большее, что ж, можно в некотором смысле оставить её в покое. Малфой же чуть более спокойно выдохнул, исследовав мысли министра магии. Гермиона неосознанно выдала информацию, но очень кстати, судя по всему. Он, конечно, её поругает за то, что она не пользуется окклюменцией, но в данном случае это было даже очень кстати.

***

      Сейчас все было правильно. Сейчас он танцевал со своей супругой, уверенно вёл её в танце, и она подчинялась, была податлива и максимально отдавалась. Гермиона влюблённо и устало смотрела в его глаза, замирала от украдкой проявленной ласки и, наконец, расслабилась. К утру гости всё же стали расходиться. Уже рассвело, когда Нарцисса, Драко и Гермиона остались втроём в огромном Мэноре. Совместными усилиями они выбрали около трёх десятков колдографий, чтобы Драко отправил их в «Пророк», лично Рите Скитер. Пресса узнает об этой свадьбе самой последней, как он и обещал.

***

      Первой брачной ночи не было. Было первое брачное утро, наполненное нежной страстью, бесконечными поцелуями и изысканными ласками. Гермиона абсолютно не помнила, как Малфой её раздел. Она не помнила, как оказалась обнажённой на белых шелковых простынях. И совершенно забылась, отдавая себя в его власть.