Чем дальше, тем интереснее

***

      Главной новостью шестого июня стало известие о том, что Англия лишилась сразу двух самых известных неженатых волшебников. А именно: героини войны, обладательницы ордена Мерлина, являвшейся по совместительству, самой выдающейся ведьмой за последнее столетие и, конечно же, самого завидного жениха голубых кровей, обладателя одного из самых внушительных состояний среди магического и немагического мира, с тёмным прошлым, которое уже не смущало, стоит отметить, охотившихся за ним невест. Как ни странно, никаких грязных сплетен в выпуске не было напечатано, лишь сухое изложение очевидных фактов. Причиной такому «тёплому приему в обществе», конечно же, было письмо Малфоя, отправленное Скитер вместе с колдографиями. Эта свадьба была действительно ошеломительной новостью для всего магического общества, разделившая его на два лагеря. Обе части одинаково не понимали этого странного брака. И если одни в ужасе твердили, что последний из рода Малфоев, один из списка чистокровных, священных двадцати восьми — женился на грязнокровке — что просто невозможно. Другие же в неверии обсуждали то, что героиня войны, сделавшая столько добрых дел, вышла замуж за бывшего пожирателя. И без едких комментариев можно было с уверенностью сказать о том, что этот брак с первой секунды своего существования получил огромное количество осуждений, гневных писем и проклятий.

***

      Малфой предвидел такой поворот событий. Он совсем не спал этой ночью. Решение уже было принято. После того, как его теперь уже супруга уснула, уютно устроившись на мужском плече, он покинул спальню — отправился в одно из подземелий замка. Ему нужен совет. Совет предка, который при жизни подвергся ненависти общества и множество раз выходил сухим из воды, человека, на которого Драко очень не хотел быть похожим. Малфой невербально применил Люмос, кончик палочки озарил голубоватым светом каменные ступени и стены, волшебники изображённые на портретах недовольно начали бурчать, что их потревожили в столь поздний час. Ему это напоминало дежурства в Хогвартсе. Окончательно проснувшись, все как один предки стали называть своего потомка осквернителем рода и предателем крови. Заставить их замолчать Драко удалось не сразу, но всё же, когда его предки узнали об истинном происхождении новоиспечённой хозяйки Мэнора, а также о личном одобрении Люциуса, о возможном снятии проклятия, всё-таки сменили гнев если не на милость, то на недовольство менее явное. Портрет Люциуса, висевший в отдалении от остальных, всё ещё пустовал, к глубочайшему разочарованию его сына. Драко, впервые с того момента как отец втянул их с матерью в борьбу на стороне Тёмного Лорда, искренне хотел с ним поговорить, это было жизненно необходимо. Слишком высоки сейчас ставки.

***

      Драко передёрнуло, предательски свело жилы на шее, чего не случалось уже лет пять. Слишком свежи были воспоминания о том, каково было им с матерью первый год после победы над тьмой и реабилитацией после освобождения... Даже после снятия всех обвинений им приходилось сталкиваться не только с ненавистью большей части общества, но и с вполне реальными угрозами здоровью и жизни. Мерзость, которую им писали ежедневно, эльфы не успевали сжигать, несколько домовиков погибло от проклятий, запечатанных в конвертах, ещё больше маленьких слуг пострадало от различных сглазов и артефактов, которые срабатывали после распечатки. Несмотря на то, что Драко лично попытался освободить своих эльфов, все как один отказались покидать молодого хозяина и любимую хозяйку. Министерство же, видимо, специально рассекретило местоположение Малфой-Мэнора, в котором первый год были обязаны находиться мать и сын. Многовековая защита замка, конечно же, оставалась очень мощной — не зря именно их дом выбрал Реддл в качестве неприступной крепости. Но именно эта защита по иронии и подвергла их опасности — аппарировать в замок можно было только у холма неподалёку — несколько раз им с матерью едва удавалось отбиться от нападавших. Так появилась квартира в Лондоне, из которой было более-менее безопасно пользоваться каминной сетью и попадать сразу в Мэнор. Камины Мэнора всё ещё были закрыты и открывались крайне редко. А позже юный лорд приобрёл и особняк недалеко от столицы. Драко было ещё тяжело находиться в этом месте, даже после ремонта, изменившего облик замка до неузнаваемости. Некоторые залы молодой хозяин наотрез отказался посещать, тем более один из них, в который и Гермиона не должна была попасть больше никогда после того, что с ней там происходило. В итоге около десятка залов были намертво запечатаны магией. Сейчас последний живой наследник рода Малфой впервые просил своих предков о помощи, это было единственным верным решением в сложившейся ситуации, он готов был умолять принять его супругу в род для защиты её и будущего наследника, хотя ещё пару месяцев назад его это нисколько не волновало. Спустя несколько часов на фамильном древе Малфоев и на гобелене Блэков появилось новое имя. Во многом всё же благодаря Блэкам, которые, поступившись своими принципами, приняли в род Гермиону. Как-никак она действительно была одной из Блэков, пусть и нечистокровной. Что касается Малфоев, они не могли отказать в защите своему ещё не родившемуся потомку, смягчившись после того что узнали — она хотя бы не грязнокровка и, возможно, наследник будет не один, значит, род не угаснет. Драко уже и этому был несказанно рад. Если бы Гермиона не спала, то обязательно почувствовала бы прилив странной силы и заметила вокруг себя светло-голубое свечение, впитавшееся в её кожу.

***

      Молодая леди Малфой проснулась от того, что её губы вновь щекотало легкое пёрышко. Девушка приготовилась увидеть домовика, но, к её удивлению, перо находилось в пальцах Малфоя, а на его лице играла такая знакомая усмешка, в то время как пёрышко беспрепятственно путешествовало, спустившись к шее и направляясь ниже. Чувствительная кожа покрылась мурашками, не столько от пёрышка, сколько от того, кто держал его в руках, от обжигающего страстью взгляда глаз цвета ртути. — Доброе утро, леди Малфой, не мог дольше ждать Вашего пробуждения. Гермиона ещё сонно и сладко улыбалась, пытаясь потянуться. — Доброе... У меня теперь каждое утро будет таким добрым? Сколько времени? Девушка сейчас очень напоминала кошку, грациозно растянувшуюся и пригревшуюся на солнышке. — Думаю, да. Уже обед. Если бы ты была анимагом, наверняка перевоплощалась бы в кошку. Малфой искренне забавлялся калейдоскопом сменяемых эмоций на её лице. От мягкой кошачьей грации не осталось и следа, она подскочила и села в постели, шёлковая простыня соскользнула, представляя взору высокую полную грудь с темными ареолами. Гермиона нахмурилась. — Не угадал — выдра. Почему ты меня не разбудил раньше? — Ты анимаг?! Малфой был ошеломлён. Гермиона немного покраснела, отругав себя за болтливость. Потом расслабилась, он ведь её муж... И уж точно никому её не выдаст. — Нууу... я не совсем... Я незарегистрированный анимаг. Не думаю, что будет хорошо, если кто-то узнает. Брови Малфоя поползли наверх, он улыбался. — И давно? — С третьего курса я начала изучать этот вопрос. Сириус, отец Гарри — они тоже были анимагами ещё в школе. Раз смогли они... Почему я не смогу? Этот полезный навык спас Сириусу рассудок, например. Потом, пока мы гонялись за крестражами, мне иногда нужно было себя чем-то занять. Мы ведь месяцами вынуждены были прятаться от егерей и ждать пока какая-то подсказка или гениальная мысль поможет сдвинуться с мертвой точки в поисках... Уже тогда я освоила перевоплощение полностью. Да и купаться в ледяном озере, к примеру, гораздо приятнее в шкуре выдры. Она нервно передернула плечами, будто отгоняя неприятные мысли. — Покажи. Девушка смущённо улыбнулась. Через мгновение перед Драко в постели на задних лапках сидела выдра. Он попытался взять её в руки, но юркий зверёк от него с лёгкостью увернулся. С реакцией ловца он бы без сомнения смог её поймать, но боялся повредить хрупкое создание, поэтому протянул руку и животное тут же крутанулось, задев хвостом его пальцы. Её мордочка доверчиво улеглась на его ладонь. Малфой восхищённо улыбался глядя в умные тёмные глазки-бусинки. Вдруг животное настороженно дёрнуло миниатюрными ушками, его лапки обхватили мужские пальцы. Через несколько секунд перед ним снова сидела обеспокоенная Гермиона и, прежде чем он смог восхищённо сказать ей что-либо, она затараторила: — Я же должна быть на работе! Малфой обхватил ладонями её лицо, стремясь удержать на месте. — Успокойся. Кингсли не против твоего отсутствия. Он дал нам несколько дней, пока не утихнет пресса. Даже сегодняшнюю пресс-конференцию перенёс. Лицо Гермионы поникло, а он продолжал её успокаивать. — Мне кажется, что ты никогда не перестанешь меня удивлять. Это самое потрясающее, что я видел в твоём исполнении. Что тебя беспокоит, Гермиона? — Я уже представляю что напишут в прессе... — Я об этом позаботился, но тебе не всё ли равно? — Как позаботился? Что ты сделал? — Поставил условие. Долгая история. Если кратко... Либо Скитер не будет писать мерзкие статьи о нас, либо так и будет узнавать всё последней. Мой жест с колдографиями должен её убедить, что знать все самой первой не напрягаясь — приятно. И мы должны дать ей интервью чуть позже. — У меня на Скитер есть компромат в любом случае. Думаю, что она примет твоё условие. Драко казалось, что когда-нибудь он просто перестанет удивляться тому, что она его всё время удивляет. Гермиона вздохнула глядя на его удивлённое лицо с неизменной усмешкой — он явно ожидал пояснений. — Во время турнира трёх волшебников она порядком меня достала. Скитер тоже анимаг, жук. Отсюда и её талант оставаться незамеченной. Некоторое время... которое она провела в стеклянной банке... отучило на какой-то период доставать меня, ну и, конечно же, страх разоблачения. Гермиона уже устроилась на коленях мужа, прикрывшись простыней и мило улыбаясь с весёлыми бесенятами, пляшущими в глазах. — Признаюсь. Тебе удалось удивить меня снова. — Руки Малфоя выводили узоры на нежной коже девушки, он уткнулся носом в её кудри и вдыхал аромат своей Амортенции. Гермиона даже не обратила внимания на его последнюю реплику, её отвлекло кое-что другое. — Знаешь, я как-то странно себя чувствую. Очень хорошо... Не знаю, может я просто выспалась или это из-за ребёнка.. Но... — Ты чувствуешь силу? Драко улыбался, поддразнивая её. — Можно и так сказать. Гермиона нахмурилась, ей никогда не нравилось не знать чего-то. — Ребёнок тут почти непричастен. Тебя просто приняли в род, вернее в оба рода... — Я не понимаю. — Когда чистокровные волшебники женятся, они объединяют оба рода и усиливают их мощь. За нами стоят наши предки, подпитывая нашу силу. Множество знаний передаётся из поколения в поколение. Именно поэтому все удивлялись твоей силе, таких талантов и мощи магии не бывает у маглорождённых. — Я всегда думала, что это предрассудки... Чтобы грязнокровки вроде меня чувствовали себя неполноценными... — Не называй себя грязнокровкой, тем более, что ты ею и не являешься. Не смотри на меня так, это ничего не меняет. Даже если бы в тебе не было крови Блэков, ничего не изменилось бы. Предрассудки... Это не совсем так. По большей части... Время от времени чистокровные должны разбавлять родство, все семьи уже давно породнились между собой. Результат — такие как Филч, сквибы. Блэки никогда не признавались в этом дефекте и продолжали заключать чистокровные браки. Но не Малфои. Я очень долго изучал семейное древо. Один из моих предков чуть было не женился на Королеве Великобритании, а она вообще была магглой. Потом приняли статут о секретности и Малфои, которые сначала яростно выступали против него, позже открещивались от магглов и любых связей с ними. Но именно это помогло, ведь в роду не было сквибов. В одной из книг есть как раз история о возникновении проклятия. — Ооо... Всё действительно очень непросто. — Гермиона в задумчивости свела брови и улеглась на Драко, её затылок упирался в его грудь, девушка удобно разместилась между его ног. — Но если бы чистокровные делились своими знаниями... Все бы от этого выиграли. — Нет. Гермиона снова нахмурилась и её лоб рассекла вертикальная морщинка, а взгляд стал серьёзным, она выглядела так, будто прямо сейчас собиралась участвовать в сражении, мужчина, конечно же, этого не видел, но по интонации понял абсолютно всё: — Не нужно так недовольно смотреть и испепелять взглядом всё вокруг. Если бы чистокровные разгласили свои секреты, то потеряли бы не только своё превосходство... Но и получили бы ужасные последствия. — Например?! — Например, один полукровка был принят в очень сильный род, как последний наследник. И получил возможность к настолько древней тёмной магии, что о её существовании не подозревали даже сами чистокровные. Ты сама боролась против него. — Ты хочешь сказать...? — Это не только силы, которые ты чувствуешь в себе сейчас. Это не только поддержка рода. В первую очередь — это знания, которые не должны попасть не в те руки. Чистокровным нравится чувствовать своё превосходство, они не хотят его терять и никогда от этого не откажутся. Всегда есть слои ниже, которые можно переставлять как фигуры на шахматной доске. А вот когда кто-то извне получает доступ к этой мощи, всё может обернуться совсем непредсказуемо. — Почему это всё просто не уничтожить?! — Ты сейчас серьезно? Гермиона потёрла лоб рукой, она напряжённо соображала. — Я хочу знать всё об этой магии рода. Но я не понимаю... Почему в таком случае чистокровные не захватывают власть? Да, они издеваются, обзывают... — Ты не задумывалась о том, что на высоких постах никогда не было маглорождённых? Конечно они явно и открыто не захватывают власть, потому что они сами и есть власть. Тот же Дамблдор... Бруствер... Фадж... Скримджер... Ты первая кто поднялся так высоко. И то лишь благодаря всенародной любви. Но даже ты не можешь не признать одной маленькой детали. — Я никогда не задумывалась над этим. Это же ужасно! Что за деталь? — Все прекрасно знают, что если бы не ты, то Поттер погиб бы еще на первом курсе. Гениальными мозгами вашего трио была именно ты. Но при этом именно ты остаёшься в тени Уизли и Поттера. И сама знаешь, что говорили о вас троих... — Я надеюсь, что ты не веришь в это? — Я не хочу задумываться об этом. И тем более знать. — Драко, между мной и Гарри никогда ничего не было. — Я же сказал, что не хочу ничего знать об этом. Гермиона решила сменить тему, потому что она становилась неприятной. — Как думаешь, какая реакция будет у общества? — Ты и сама прекрасно знаешь. Малфой вздохнул, поглаживая её лоб. Гермиона попыталась отшутиться: — К громовещателям я готова! К статьям в духе «в аристократию через постель», «брак по расчету: репутация в обмен на деньги, сделка столетия» готова... Думаешь, может случиться что-то серьёзное? Драко не хотел её пугать, особенно сейчас, но он был обязан подготовить её ко всему. Чем дольше он молчал, тем серьёзнее становилось её лицо. — Скажи всё как есть, хочу быть готова. Я не флоббер-червь, смогу принять ситуацию как данность и будет проще подготовиться. Ты сам сказал, что именно мой гениальный мозг обеспечил победу золотому трио. — Я уже распорядился, чтобы всю твою почту проверяли эльфы. Даже если ты против, это обязательно. Жить пока придётся в Мэноре. Это самое безопасное место, к тому же магия замка будет защищать тебя и наследника. Все камины мы закрываем сразу после использования, как и сейчас, на работу будем приходить вместе. Я не хочу чтобы с тобой что-то случилось. Гермиона о чем-то думала... Очень напряжённо думала. — Всё настолько плохо? — Я не хочу тебя пугать, но нужно быть готовыми ко всему. — А если мы применим оборотное? — Предлагаешь в чужом облике являться на работу? Я напомню, ты уже использовала этот приём. Скажу по секрету, там после вашего блестящего появления теперь стоит защита, как и в Гринготтс, по типу «Гибели воров». Девушка недовольно прикусила губу. — Попрошу у Гарри мантию-невидимку, да и мои дезюлюминационные не так плохи... Единственный нюанс... — Вот именно. Нюанс. «Гибель воров». — Я всё равно что-нибудь придумаю... — О, я в этом даже не сомневаюсь. А пока будем придерживаться моего плана. Я бы вообще предпочёл, чтобы ты не работала. Но великая Гермиона Грейнджер на это не пойдёт, и я не против.       Последняя фраза была сказана скорее для лишних ушей, которые, возможно, были. Малфой в этом не сомневался ни на секунду. Прекрасно понимая тот факт, что уход Гермионы из министерства равен гибели их двоих в лучшем случае через пару месяцев в какой-нибудь жуткой и до нелепости случайной трагедии. Конечно, он заколдовал их кровать и комнаты, всё-таки иметь огромный замок — огромное преимущество. Возможно даже было сотворить такое, о чём никогда никто бы не догадался. Например, все комнаты были заколдованы таким образом, что любые слова превращались в светские шутки — эту работу проделал ещё отец Абраксаса. Уж очень он не хотел, чтобы супруга поймала того за изменой. Мэнор имел кучу странностей. Но если в замок проник сотрудник Отдела тайн, являющийся анимагом (какой-нибудь мелкой букашкой к примеру), то вся защита никак бы не спасла...

***

      Их разговор прервало появление эльфа Тилли, который кланялся так усердно, что протирал своим длинным носом пол, домовик даже боялся поднять глаза на хозяина. Его уши тряслись и были плотно прижаты к голове, маленькие ручки теребили краешек мантии. — Хозяин, простите за то, что Тилли побеспокоил вас... Хозяйка отправила Тилли пригласить к обеду... Эльф ещё не закончил, но Драко уже перебил его: — Спасибо, Тилли, передай леди Нарциссе, что мы скоро спустимся к обеду. Через пятнадцать минут можно сервировать стол, через двадцать пять подавать блюда. Эльф ещё раз поклонился, с восхищением поглядывая на молодую хозяйку, которая куталась в шёлковую простыню. Тилли обязательно расскажет другим эльфам дома, что их хозяин, наконец, счастлив, что он ночует с молодой хозяйкой в одной спальне и не уходит с рассветом или не выгоняет её, как это бывало раньше со всеми остальными... Как делал хозяин Люциус с леди Нарциссой. Существо исчезло с характерным хлопком.

***

      Гермиона начала вставать, Драко потянул край простыни, в попытке удержать и саму девушку, ведь он планировал не просто поболтать с ней, не для этого он её будил... Волшебнице всё же удалось высвободиться из объятий, но пришлось идти обнажённой в сторону ванной комнаты. Грейнджер, теперь уже Малфой, торопилась, чтобы не заставлять себя ждать. Она стояла перед зеркалом, обмотавшись полотенцем после душа, ловко орудуя палочкой, чтобы угомонить свои буйные кудри. Дверь распахнулась, в отражении за своей спиной она увидела Драко, который смотрел на неё голодными глазами. — Не вздумай. Я не хочу, чтобы твоя мать... — она пригрозила ему палочкой через отражение, грозно прищурившись. Драко лишь пошло ухмыльнулся в ответ. — Моя мать поймёт. Поверь. И к тому же, мы укладываемся по времени. С этими словами он буквально сорвал с неё полотенце, все ещё стоя за спиной. На его фоне девушка казалась совсем хрупкой и маленькой, её плечи были чуть у’же грудной клетки мужчины, она на голову была ниже его и, тем не менее, это не мешало смотреть на него убийственным взглядом в зеркале. Малфой нежно коснулся одной рукой её шеи, отбрасывая назад мокрые волосы, прикрывавшие соблазнительную грудь, вторая его рука ласкала женское тело, путешествуя по талии вниз, а затем, поднимаясь к груди, чувственно сжимая её. Он наклонился к ней, прижимая к себе. — Ты хоть представляешь насколько красивая? И как я могу удержаться по-твоему? К тому же... Теперь у меня есть все права на тебя... Он шептал ласковые слова, касаясь губами маленького изящного ушка. Он целовал её шею, чередуя поцелуи с укусами, несильно втягивая кожу, которая покрывалась мурашками и немного розовела. Гермиона чувствовала его возбуждение, и её это сводило с ума, когда он прижался тазом сзади, она застонала, выгибаясь навстречу, сдалась. Она тоже его хотела, глупо было отрицать, когда даже желания сопротивляться не было. Малфой довольно улыбался в отражении, он изводил её своими ласками, прикосновения его пальцев обжигали её грудь, отзывались электрическими импульсами соски и этот ток направлялся вниз, превращаясь в тугой узел внизу живота. Он положил указательный палец ей на губы, и она с готовностью втянула его в рот, нежно обхватывая языком. Драко чуть сильнее сжал её грудь, вдохнул пряный аромат нежной кожи и прикрыл веки. Ему было хорошо, он хотел чтобы и она поняла насколько прекрасна. Его палец скользнул между её влажных складочек, девушка привстала на носочки, разведя чуть шире ноги и упираясь ладонями в темную мраморную литую раковину. Её кожа на фоне тёмно-серого, почти чёрного, мрамора казалась почти такой же белой, как и у мужа. Он ласкал её нежно, чувственно, будто приручая. — Открой глаза, посмотри какая ты... Ты прекрасна... Восхитительна... Я хочу, чтобы ты видела себя. Даже спустя несколько месяцев их отношений, Гермионе было все ещё неловко от его комплиментов. Рон никогда не говорил ей таких слов, не только в постели, а вообще. Поэтому всё ещё трудно было осознать, что она может быть прекрасной и восхитительной. Их взгляды встретились в отражении, его глаза потемнели, она видела как в них плескалась страсть и неприкрытое желание обладать ею, отчего по телу прошла приятная судорога и она выдохнула с низким стоном. Её теперь уже муж продолжал свою нежную пытку. Она поймала себя на мысли, что действительно сексуальна, её щеки немного порозовели от смущения и переполнявших эмоций. Смотреть, как её трахает пальцами Драко безумно заводило, но этого было мало, она стала насаживаться на них чуть сильнее. — Хочу тебя, пожалуйста... — сорвалось с её губ полушёпотом-полустоном. Долго просить не пришлось, он всего на несколько секунд выпустил её из объятий, взмахнул палочкой, тут же развернул лицом к себе, приподнял, и женские ноги обхватили его таз. Драко усадил Гермиону на мраморную плиту, за её спиной все ещё шумела вода, но никому это не мешало. Коснувшись ягодицами мрамора, Гермиона поняла, что камень уже не ледяной, а очень даже тёплый, вот зачем он взмахнул палочкой... Какая предупредительность... её ноги сильнее обхватили мужские бёдра, раскрываясь перед ним. Его руки и губы ласкали каждую частичку её тела, она лишь могла исступлённо хвататься за него, ощущая под пальцами ткань рубашки. Они оба шумно выдохнули, когда он плавно вошёл. Гермиона почувствовала себя наполненной, цельной, это было правильно, идеально... она целовала его в ответ, прижималась сильнее, выгибалась и плавилась в его умелых руках, осознание того, что этот мужчина её, что он её любит, что он её желает... заставляло практически терять сознание от удовольствия. Она двигалась ему навстречу, в такт его толчкам, позволяя самому подобрать угол и темп. Он смотрел на неё и думал, как и каждый раз, лишь о том, что она идеальна, его удивительная, восхитительная и прекрасная женщина... и теперь она действительно только его. — Покажи мне насколько тебе хорошо. Девушка ещё громче застонала, подаваясь навстречу. Он, едва касаясь, провёл кончиками пальцев по её спине от затылка до поясницы, заставляя прогнуться в спине и сорваться на крик, обхватывая женские бёдра и насаживая её на свой член всё быстрее и глубже. Его, привыкшего к разнообразному сексу, начиная от утонченных ласк и заканчивая пошлой грубостью, отчего-то приводила в восторг её неопытность, смущение и податливость. Хотя будь кто-либо другой на её месте, это наверняка бы только раздражало. Он всегда думал сначала о партнёрше, а потом уже о себе, ещё будучи студентом Хогвартса. И это вознаграждалось. Драко это понял сразу, потому как желающих очутиться в его постели было столько, что каждый день он мог выбирать новую волшебницу... иногда двух. Но все эти девушки давно перестали его волновать, он быстро пресытился. Они не вызывали в нём ни восхищения, ни трепета, сливаясь в одно большое смазанное пятно. А с ней он чувствовал себя живым, он хотел видеть в её глазах восхищение, страсть, любовь... обожание и доверие. Он хотел, чтобы она перестала стесняться, чтобы чувствовала себя раскрепощённой и перестала бояться собственных желаний. Она ведь действительно красива... и она его. Его рука ласкала её самое чувствительное место на теле. Она призывно облизнула распухшие, немного саднящие от поцелуев губы, шепча ему, касаясь его уст: — Хочу вместе. Драко послушно ускорился, придвинув её чуть ближе к себе, подхватывая рукой под бёдра. Он почувствовал, как она сжимает всё сильнее и даже выталкивает его, эти ощущения сводили с ума обоих. Её запах и стоны сводили с ума, он кончил вслед за ней.

***

      Нарцисса уже ожидала их внизу за столом. Похоже, она была чем-то озадачена, хотя сохраняла привычный непринуждённый вид. Когда с трапезой было покончено и все насущные дела обсуждены, женщина пристально посмотрела на сына. — Драко, скажи, а как отец сказал про ребёнка? Драко пожал плечами, откладывая приборы и поднял взгляд на мать. — Когда первенец появится на свет, я появлюсь на портрете. — Ты же понимаешь? — Не думаю, что кто-то об этом может узнать... — Очень зря. Гермиона решила уточнить: — Что именно вас обоих беспокоит? Драко укоризненно посмотрел на мать, которая всего на мгновение закатила глаза. — Не думаю, что стоит переживать о чём-то сейчас. Ещё слишком рано... Нарцисса, кажется, не собиралась менять тему: — А если это будет девочка? И лучше обо всём позаботиться заранее! — она перевела строгий взгляд с сына на Гермиону, и даже её тон в этот момент стал намного мягче. — Милая, понимаешь, отец Драко, когда мы поженились, заявил, что наследник появится в скором времени. На вопрос: «А почему именно наследник?» он ответил: «У Малфоев рождается один наследник и это всегда сын». Потом ещё несколько лет писали о проклятии рода Малфоев. Гермиона поджала губы. — То есть, они поймут, что по какой-то причине проклятие снято. Если родится девочка или позже второй ребёнок... раз мистер Малфой упомянул первенца. Драко поджал губы, он был ужасно зол, но не хотел этого показывать. — Зачем ты забиваешь ей голову этим? Я скажу, что это была глупая шутка отца. И всё. Гермиона, осознавшая, что именно беспокоило свекровь, приняла серьёзность ситуации и не собиралась менять тему. — Твоя мать права, Драко. Моя легенда построена на одаренной маглорождённой девочке, а не на том, что я одна из рода Блэк... Повисло молчание. Нарцисса сдалась под взглядом сына и вновь заговорила: — Если Люциус сказал «первенец», я думаю, что у нас ещё есть некоторое время, до тех пор, пока не родится второй ребёнок. Но нужно точно узнать кому и что известно о проклятии. Вот этим и займёмся. Гермиона с удовольствием отметила, что «Пророк» не стал критиковать их брак. Это было даже подозрительно. Немного помолчав она сказала: — Через несколько месяцев я смогу сходить в маггловскую больницу на УЗИ или сдать анализы, они определят пол ребёнка до его рождения. У нас будет время что-нибудь придумать. В крайнем случае скажем, что моя грязная кровь и сняла проклятие. Драко предостерегающе посмотрел на мать, которая поджала губы, но всё же промолчала. Она решила сменить тему и поздравить Гермиону с принятием в род.

***

      Весь ужас, постигший Гермиону, теперь уже Малфой, был обнаружен во время первого же рабочего дня. То, что на неё косо смотрели вообще все, было еще терпимо, но шёпот, а также неприятные мелкие жалящие заклятия в спину начинали порядком раздражать. Она вышла от министра с документами и теперь стояла в лифте. Отчётливо услышав фразу «Подстилка пожирателя», её нервы окончательно сдали. Гермиона круто развернулась лицом туда, откуда шёл звук и взмахом палочки остановила лифт. — В лицо. Скажите это мне в лицо! — волшебница сделала достаточную, по её мнению, паузу. — Почему же вы все молчите?! Или не хватает смелости?! Как её у вас и не хватало, пока я боролась с Волан-де-Мортом! Тогда вы были мне благодарны за неоценимый вклад, орден Мерлина даже вручили! А теперь?! Я что, уже не та Гермиона? Или я не имею право на счастье и должна спрашивать разрешения у вас, у тех, кто не осмелился даже поучаствовать в битве за Хогвартс. Я не видела там ни одного из вас! Да как вы смеете! В гневе она была по-настоящему страшна. Её и так побаивались окружающие, зная мощь магии и нрав этой ведьмы, но когда она выходила из себя — это было действительно страшно. Волшебник средних лет все же поднял глаза: — Героиня войны и Пожиратель — не самая лучшая партия. Металл в её голосе резанул слух окружающих. — Не вам это решать. Вы ничего не знаете. — Вам бы следовало об этом рассказать. Гермиона хотела возразить, но затем молча кивнула и привела лифт в движение. Через полчаса к ней в кабинет ворвался Гарри: — Гермиона! Что ты устроила в лифте?! Всё министерство утверждает, что ты чуть ли не пытала Круциатусом сотрудников! Они теперь уверены, что ты под Империо! Или же ты сама приняла тёмную сторону! Гермиона устало потёрла переносицу. — Они меня оскорбили. Но я им не угрожала. Гарри... Глава аврората был чертовски зол, на Гермиону, которая не сумела сдержать себя, на опостылевших сплетников, которые всегда искали повод подловить их обоих на работе, да и в жизни... на чём-то предосудительном. А ещё больше на себя — за то, что не защитил, за то, что его не было в грёбаном лифте. — Ты думала, что все примут с радостью ваш брак?! Ты знала, на что шла. Поттер мерил шагами кабинет и лохматил волосы. Он лично поручил своим подчинённым перепроверять её рабочую корреспонденцию и даже зауважал Малфоя за его тщательный и продуманный подход, они изначально и досконально обсудили её безопасность ещё в ночь перед свадьбой. — У меня есть план. Успокойся. — Гермиона, как ни странно, выглядела совершенно спокойной, продолжая сортировать документы при помощи чар левитации. На самом же деле, ей едва удавалось сохранять хотя бы внешнее спокойствие. — Я надеюсь, это не тот план, где ты заавадишь каждого, кто откроет рот?! — Гарри прикрыл глаза, он знал, что перегибает, но не мог промолчать. Гермиона подскочила со своего кресла, она уже срывалась на крик: — Может быть и зааважу! Может буду пытать Круциатусом! Именно на этой фразе в кабинет вошёл Малфой, спокойно и размеренно накладывая чары на дверь. — Я, конечно, не против любых твоих желаний, милая, но могла хотя бы заглушающее наложить? Люди и так боятся тебя, и будут ещё сильнее бояться после сегодняшнего... как сама знаешь кого. Гермиона взвыла, усаживаясь на своё рабочее место и в отчаянии накрывая ладонями лицо. Малфой кивнул Гарри, который от досады махнул рукой и плюхнулся на новенький гостевой диван. Сам Драко подошёл к Гермионе и приобнял её. — Рано или поздно все смирятся с этим браком, что тебя так расстроило? Она по-прежнему закрывала лицо ладонями, поэтому следующие слова прозвучали сдавленно и немного приглушённо: — Неважно. Я подумала над твоим предложением. Ты прав, нужно дать интервью Скитер... Блондин кивнул и поцеловал её в макушку. Когда новоиспечённая миссис Малфой, наконец, успокоилась и даже улыбнулась, мужчины покинули её кабинет.

***

      Они переместились в кабинет напротив и теперь активно обсуждали план действий. Гарри печально вздохнул. — Только за сегодняшнее утро ей пришло несколько тысяч гневных писем и громовещателей. Утешает лишь то, что люди не готовы причинить ей реальный вред. — Надеюсь, это так и останется... — с облегчением произнёс Драко, осознав, что обошлось без проклятых конвертов. — Что-то произошло? — Гарри нахмурился, заметив, что Драко постукивает пальцами по собственному бедру, он так делал ещё в школе, когда волновался. В то время юный Поттер бдительно следил за каждым шагом слизеринца, и вот сейчас это сыграло решающую роль. Малфой тяжело вздохнул. — Гермиона ничего не должна узнать, иначе она точно кого-нибудь заавадит. Они не готовы причинить вред ей, но не мне. Поэтому, Поттер, если со мной что-то случится... пообещай. Гарри захлестнула ярость, зелёные глаза встретились с серыми и Поттер зашипел так, будто это был парселтанг: — Малфой, вот только не надо! Ты пережил в своём доме Рэддла... Что же сейчас случилось?! Теперь Драко выглядел поникшим и бесконечно уставшим, его голос стал слишком изломанным: — В Мэноре снова погиб домовик при распаковке моей почты. Но Гермиона не должна знать об этом, ты сам знаешь... — Что значит «снова»? Поттер явно был удивлён, его брови сурово сдвинулись на переносице, а очки-велосипеды сползли чуть ниже. Драко ещё раз вздохнул, уже менее эмоционально, и заговорил: — Местоположение Мэнора после войны было рассекречено, скрывающие чары, Фиделиус и другая отводящая защита... Они были принудительно сняты по решению Визенгамота. Якобы, чтобы можно было контролировать, не собираемся ли мы с матерью вновь перейти на тёмную сторону. Позже я смог восстановить часть защиты, наименьшую, то, что позволили... Но наши земли можно снова скрыть, если, конечно, министерство позволит. Тогда мы хотя бы безопасно сможем возвращаться домой. Сразу после войны нас с матерью множество раз пытались убить проклятием в письме или палочкой прямо на пороге собственного дома... Я не хочу, чтобы случайно пострадала она. — Подожди. А почему вы ни разу не обратились к нам? — Гарри уже пожалел, что задал этот вопрос, встретившись с потемневшими от гнева глазами Малфоя. — Глупый вопрос... Согласен. Сделаю что смогу. Постараюсь уговорить Кингсли... Даже не спорь. Тебе он откажет. Нужен веский повод, он у тебя есть? — Есть. Но... Это не должно попасть в прессу ни при каких обстоятельствах. Гарри уставился на своего собеседника, он только сейчас заметил, что Малфой в отчаянии. Он до одури переживал за свою семью, снова боялся их потерять, боялся сделать неверный шаг или принять неправильное решение, он снова готов был пожертвовать собой. Это действительно было страшно, раз он пришёл за помощью к своему бывшему школьному врагу... Гарри сейчас увидел перед собой молодого мужчину, который решился во что бы то ни стало защитить близких, это вызывало уважение, он прошёлся взглядом по мужу лучшей подруги, и тот вблизи выглядел слишком измождённым, с залёгшими темными кругами под глазами, посеревшей кожей и, судя по тому, что его скулы стали немного острее, похудел. Со стороны и на расстоянии он выглядел как всегда идеально, но, если присмотреться, сейчас он был похож на того Малфоя, которому на шестом курсе поручили убить Дамблдора и заставили принять метку. Поттер молча кивнул. Он давно не испытывал ненависти к давнему врагу и не раз задавался вопросом, как бы сам поступил на его месте, выбирая между семьей и собственным мнением. В конце концов, Малфой никого не убил и это было доказано. Гарри долгое время не понимал одержимости Гермионы, которая всеми силами старалась вытащить этого белобрысого хорька из Азкабана. Поттер не понимал свою лучшую подругу ровно до тех пор, пока Малфою-младшему не дали пожизненное. В тот вечер Гермиона пришла к Гарри домой. Джинни ещё была в Хогвартсе, заканчивая последний курс, Рон на очередных соревнованиях, и у них за долгое время появилась возможность поговорить по душам. Гарри пытался уговорить её забыть об этом, как-никак Малфой действительно был пожирателем и ему всё же сохранили жизнь. Но Грейнджер разревелась, она заставила друга посмотреть её воспоминания. Именно тогда он узнал, что подруга применяла непростительное. Нечасто. Всего несколько раз. Но эти несколько раз спасли им троим жизнь. Гермиона, которую Гарри искренне считал своей сестрой, ревела у него на руках со словами: «Это я должна гнить в Азкабане... Он никого не убивал... Он даже спасал... Я видела в его воспоминаниях... А я...» Гарри поклялся, что сделает все возможное, чтобы вытащить Драко Малфоя и оставить эту историю в тайне. Гарри понимал, что министерство готово на всё, чтобы навсегда избавиться от этой семьи и прибрать к рукам их состояние. Но Гермионе каким-то чудом удалось добиться освобождения. Поттер не знал, как она это сделала да и не хотел знать. Он сам испробовал все возможные варианты, давал показания на стороне защиты, но всё было бесполезно. Общество было не готово прощать потомственного Пожирателя смерти даже после освобождения. Но чтобы опуститься до того... рассекретить Мэнор и обязать жить в нем несколько лет — вот уж действительно наказание страшнее Азкабана. Там их могли найти и пожиратели, считавшие Малфоев предателями, и те, кто их не простил за пособничество. Сейчас же на кону стояла жизнь его лучшей подруги. И он сделает невозможное, чтобы защитить её. — Любая новость рано или поздно попадёт в прессу, ты и сам знаешь это. — Гарри знал, что сейчас узнает нечто такое, что действительно заставит и его самого почувствовать отчаяние. Драко не моргая смотрел в одну точку, голос звучал ровно, безэмоционально и немного глухо. — Она беременна. Я впервые в жизни чувствую себя настолько беспомощным. Я не хочу, чтобы она волновалась. Малфой со значением посмотрел на Поттера и продолжил: — А она не хочет бросать работу. Драко не было нужды пояснять значение последней фразы. Если она уйдёт со своего поста, их просто уничтожат. Обоих. Нет даже варианта бросить чёртову работу, хотя не работая ни дня своей жизни, нуждаться Малфоям не придётся никогда. Поттер с гримасой боли на лице прикрыл глаза. Но его голос звучал уверенно и почти радостно: — Поздравляю, дети — это прекрасно... Малфой усмехнулся. — Если меня убьют, то у неё хоть кто-то останется. Меня это несколько успокаивает, честно говоря... — Мерлиновы кальсоны, Малфой! Никто тебя не убьёт! Ты под защитой аврората... Ты... Его речь прервал искренний смех блондина. — Через неделю меня отправляют в Америку. Позаботься о ней. Я уверен, что если мне удастся вернуться, то не раньше, чем к рождению ребёнка. Если я буду сутками работать и каждый день проводить встречи в новом штате, уйдёт без недели два месяца. А если здраво рассудить, то обычно на штат уходит не меньше недели. Гарри с досадой потер ладонью лицо. — Она ещё не знает? Драко хмыкнул, перекатывая древко из боярышника между пальцев — Нет. И я именно поэтому позвал тебя сейчас. Прошу только об одном — защити ее, пока меня не будет. Поттер поджал губы и зелёные глаза решительно встретились с серыми. — Я скажу министру, что у вас ожидается пополнение. Наша золотая девочка не хочет уходить в отпуск по уходу за ребёнком, но ей придётся. Он после этого не откажет в защите Мэнора. Я согласен, это самое безопасное место. Можно наложить и чары доверия... Гарри помолчал немного, они оба осмысливали, стоит ли так рисковать. Наконец, Малфой задумчиво кивнул. — Я слышал, министр всегда поддерживал молодых матерей. Он отправит её в отпуск, это безопаснее... Они оба понимали, произносить вслух мысли о том, что Гермиона после замужества потеряла расположение общества, после рождения ребёнка в глазах Кингсли она вообще перестанет быть конкурентом за власть. С одной стороны он, возможно, оставит её в покое. Но слишком велика вероятность, что он захочет от неё избавиться, тогда, когда её не будет поддерживать общество и когда она будет максимально уязвима. Мужчины сосредоточенно изучали взгляд напротив. Оба боялись быть подслушанными, несмотря на огромное количество заглушающих чар. — Да. Именно поэтому я уверен, что уговорю Кингсли вернуть защиту поместью. Тебе лишь останется убедить Гермиону... Если честно, не завидую. В гневе эта женщина страшна. Оба улыбнулись. Воспроизведя в голове образ этой самой волшебницы, такой хрупкой и одновременно пугающе сильной.

***

      Через неделю Мэнору вернули секретность расположения. Надобность квартиры отпала, теперь замок подпускал к своей территории лишь тех, кто принадлежал к роду Малфоев по крови и был допущен главой рода — то есть, самим Драко. По рассуждению Гарри, доступ нельзя было давать никому, даже ему самому. Вдруг используют Империус? Сила воли и умение сопротивляться — это хорошо. Но это всё же риск. А риски нужно если не исключить, то минимизировать. После вступления в брак, заключения магического договора и клятвы, молодые скрепляли союз кровью. Небольшой надрез на руке каждого, и их магия навсегда смешивалась. Поэтому девушка беспрепятственно могла попадать с работы домой и без разрешения Драко, запретить, даже будучи под Империусом, он тоже не мог. Это же запрещённое заклятие не позволяло дать доступ кому-либо, это возможно лишь в здравом уме. Гермиона пригласила Риту Скитер за день до отъезда Драко, который не счёл нужным поставить супругу в известность относительно длительной командировки. В душе девушка понимала, что он хотел как лучше, чтобы она не думала всю неделю о том, успеет будущий отец вернуться или нет до появления их малыша. Она решила немного реабилитироваться в глазах общества. И теперь они сидели в её кабинете втроём. Рита Скитер с её прыткопишушим пером хищно улыбалась и задавала неудобные вопросы. Она приняла предложение четы Малфой о сотрудничестве, честно сообщив о том, что они занимательная пара, которая одновременно шантажирует её по нескольким фронтам. Гермиона в этот момент поняла, что Драко, возможно, о чём-то умолчал относительно сотрудничества со Скитер. Однако, им обоим сейчас нужно было сосредоточиться на том, чтобы не ляпнуть лишнего или хоть сколько-нибудь двоякого. Скитер сыпала вопросами, уточняла детали и углублялась в подробности. Рита засобиралась на выход после своего вопроса о том «все ли Малфои рождаются восьмимесячными?» Взгляд Драко был красноречивее любых ответов, и интервью завершилось. Но оно того стоило. Утренний выпуск «Пророка» порадовал Гермиону, за исключением упоминания о её возможной беременности. Они договорились о том, что Рита не станет менять свою едкую манеру письма, но постарается максимально сгладить общественный резонанс, не только для перспективы будущего сотрудничества, но также и за внушительных размеров мешочек с галлеонами. «Самая обсуждаемая и осуждаемая пара этого года дала интервью в попытке реабилитироваться» На первой странице красовалось фото почти годовой давности, где Малфой ревниво и властно прижимал к себе Грейнджер во время танца. Ещё год назад я раскрыла тайные отношения этой удивительной пары, но только сейчас они согласились поделиться со всеми нами подробностями и перипетиями их личной жизни. Так что же это? Брак по расчёту или настоящая любовь невзирая ни на что?! Давайте разберёмся. Безусловно, это выгодный брак для них обоих, и, как бы они не отпирались, мы с вами, дорогие читали, должны понимать, что репутация Героини войны очень сильно сглаживает тёмное прошлое единственного наследника Малфоев, а также последнего законного представителя Блэков. К тому же для Золотой девочки этот брак открывает двери в высшее общество. Проторённый путь для мисс Грейнджер, которая и раньше заводила выгодную дружбу. Виктор Крам, Гарри Поттер, Рон Уизли, Оливер Вуд... Теперь коллекцию пополнил Драко Малфой. Но давайте заглянем в прошлое. Все мы с вами помним, как отчаянно Гермиона Грейнджер пыталась освободить своего однокурсника из стен Азкабана. Возможно, их роман был реальностью уже тогда? Или это теперь плата за свою свободу перед мисс Грейнджер? Выходит ли, что отношения с Рональдом Уизли были фикцией? Отношения между Гермионой Грейнджер и Драко Малфоем в школьные годы сложно назвать дружескими, они были, скорее, врагами. Именно так ответил мне каждый волшебник, который учился с ними. Поверьте, я опросила практически всех выпускников двух факультетов. Эта пара так и не была поймана с поличным. Их школьная ненависть — публичная игра или действительность? Гермиона, теперь уже Малфой, сказала мне в своём интервью, что отношение к мистеру Малфою изменил как раз-таки судебный процесс. Она была уполномочена выбирать воспоминания для судебных разбирательств как незаинтересованная в его освобождении сторона. Нельзя не согласиться с мудростью господина министра, найти менее заинтересованного и менее неподкупного человека, чем она — невозможно. Если вспомнить об их вражде. Со слов однокурсников, мистер Малфой неоднократно оскорблял мисс Грейнджер, упоминая её происхождение. Конечно, он поменял своё мнение и раскаялся, но мы-то помним. Мы все знаем основные подробности событий пятилетней давности (которые сыграли ключевую роль и стали просто ошеломительной сенсацией) — ведь юный лорд старался помогать пленникам Тёмного Лорда по возможности. Но впервые за все время мы получим более подробную информацию. Приготовьтесь к ещё одной сенсации, дорогие мои! Выяснилось, что мистер Малфой помог сбежать золотому трио из Мэнора, в тот самый момент, когда мисс Грейнджер пытали на его глазах. Именно это воспоминание изменило отношение героини к своему однокурснику. Она решила добиться справедливости. Мисс Грейнджер утверждает: «Он никого не убил. Перед мальчиком 15 лет стоял непростой выбор: семья или собственное мнение. Задайте себе вопрос, смогли бы вы принять верное решение? Нашли бы в себе силы помогать пленникам, зная, что вас в любой момент за это могут убить?». Оставляю этот вопрос открытым, чтобы каждый читатель непредвзято на него ответил в первую очередь себе. Однако, наши герои в один голос утверждают, что именно благодаря министру магии завязались их романтические отношения. Конечно, это не доказано, и я все равно буду сомневаться, не протащила ли мисс Грейнджер своего избранника на столь высокий пост в министерство? (Хотя и тут есть плюс, вспомним, что отмена портключей для путешествий по Европе заслуга именно этого очаровательного аристократа). Но вернёмся к главному. Мистер Малфой заверил меня, что вскоре покинет должность главы отдела международного сотрудничества, после того как завершит договорённости с американскими партнерами. Ещё одна маленькая сенсация. Что ж, к настоящему, к тому, что беспокоит без исключения каждого члена магического сообщества. Слишком много Малфоев в министерстве, даже если одна из них Грейнджер. Мистер Малфой говорит о том, что очень благодарен мистеру Брустверу за то, что тот отправил именно мисс Грейнджер с ним во Францию почти год назад. «Мы не общались с мисс Грейнджер после моего освобождения. И тут я встретил её, изменившуюся до неузнаваемости. Сложно было признать в этой обворожительной девушке маленькую всезнайку или храбрейшую героиню войны, какой я её помнил. Мы начали общаться. Оказалось, что у нас множество общих интересов, во многом совпадают взгляды на жизнь и цели. Но в тот период времени мы оба предпочли карьеру отношениям. Лишь спустя полгода после знаменитых событий в Бордо, было положено начало наших отношений, мы вновь встретились. Назовите это судьбой или провидением, не буду спорить. И признаюсь, я уже не смог бы её отпустить. Это единственная женщина, которая никогда не перестанет меня удивлять. Единственная, в кого я когда-либо влюблялся». Мистер Малфой очень резко отреагировал на вопрос о пополнении в семье. Значит ли это, что брак фиктивный? Или наоборот, нам с вами скоро представят наследника? Мы ведь все помним, что в семье Малфоев рождается лишь один ребёнок, всегда мальчик, всегда ли восьмимесячный? А ведь эту тайну нам раскрыл ещё печально известный Люциус Малфой более двадцати лет назад. И скоро мы всё узнаем, я вам обещаю, мои читатели! Что ж, верить или не верить, вот в чем вопрос. Звучит история очень здорово, но реалистично ли, признаюсь честно, пока меня не убедили. Единственное, что сможет подтвердить подлинность брака — это его будущее. Увидим, как скоро появится наследник. Могу лишь заверить вас, мои дорогие, что именно я — Рита Скитер, всегда в курсе последних событий и первая готова поделиться с вами самыми пикантными подробностями. В подтверждение своих слов напомню, что именно я разоблачила этот роман, именно я, как единственный репортёр, между прочим... была в курсе их свадьбы, несмотря на строгую секретность. Это о чём-то уже говорит. Нам остаётся лишь ждать. Как всегда искренне ваша, Рита Скитер.

***

      После того, как Драко отправился в Америку, Гермиона узнала, что Малфой-Мэнору вернули прежнюю привилегию — секретность местоположения. И теперь можно было аппарировать прямо из отведённой точки министерства, куда её каждый вечер провожал Гарри. И утром встречал, к слову. После недели такого усердного внимания Гермиона заподозрила, что Гарри в курсе её беременности. Друг не стал долго отпираться и сознался в том, что пообещал Малфою присмотреть за ней, сохранив эту новость в тайне. Это были первые выходные без него. Просыпаться одной в постели оказалось ужасно, ночами её мучили кошмары, с утра токсикоз. Настроение было отвратительным. Единственным, что хоть как-то радовало, была огромнейшая библиотека. Нарцисса несколько раз настояла на прогулках среди грабовых аллей и цветущего сада, показала оранжерею. Гермионе казалось, что она никогда не запомнит расположение всех комнат и залов. Пару раз за неделю она заблудилась и вынуждена была призывать домовиков, чтобы её проводили в собственные апартаменты. Гермиону очень воодушевляло, что у Драко есть телефон и они могут общаться каждый вечер. Но разница во времени составляла в данный момент пять часов, поэтому они в основном переписывались.

***

      Спустя месяц волшебники в министерстве практически перестали шептаться у неё за спиной. Гермиона вовсю пыталась изобразить, что ей неинтересна работа, как они и условились с Драко. Но, за неимением личной жизни, переключиться не получалось. Гарри её буквально выволакивал из офиса каждый вечер. Время тянулось слишком медленно.

***

      Ещё спустя неделю ближе к вечеру к ней в кабинет ворвался Поттер. Он заставил её собраться очень быстро и доставил в Мэнор. На все вопросы отвечал лишь: «На месте будем — расскажу». Гермиона аппарировала вместе с Гарри домой — она могла приводить гостей. Встречал их один из домовиков, существо было ужасно чем-то расстроено и подавлено. Поттер попросил проводить их к леди Малфой. Взглянув на Нарциссу, в руке которой немного тряслась чайная чашечка и блюдце, сердце Гермионы ухнуло куда-то вниз. Гарри, наконец, пояснил: — Он жив. Всё обошлось. Но пока непонятно, будут ли его судить за самооборону. Нарцисса отставила на журнальный столик чашку и, наконец, моргнула. У Гермионы просто подкосились ноги и если бы не Гарри, то она, вероятно, осела бы прямо на пол. Нарцисса ожила, тут же гостеприимно предложила Поттеру присоединиться к ужину, но он отказался. Они продолжали разговор в малой гостиной с бело-голубовато-золотым оформлением. Гермионе это напомнило Бордоский замок, кажется, она ещё не бывала в этой комнате. Все трое молчат, потому что ждут сообщения или звонка от Драко. Наконец, телефон начинает вибрировать, и Гермиона хватает его трясущимися руками, не сразу попадая по кнопкам, включает громкую связь и все трое... Все трое облегченно выдыхают, когда слышат знакомый мелодичный мужской голос. Он усмехается: — Я так понимаю, ты уже в курсе, да? Поттер и моя мать наверняка рядом. Надеюсь, вы не тряслись над этим телефоном. Гермиона, тебе нельзя волноваться и много работать, ты ведь помнишь об этом? Гермиона утёрла катившиеся по щекам слёзы, стараясь придать голосу спокойствие. — Если ты начинаешь с подобной бравады, значит все плохо? Что случилось? — Я жив — это главное. Всё хорошо. Не волнуйтесь, можете спросить у Поттера, в нашем с ним дуэльном клубе я не уступал никогда. Две женщины синхронно уставились на Гарри, который отмахнулся, давая понять, что потом пояснит. — Начать его допрашивать можете сразу после разговора со мной. У меня не так много времени. Сначала как вы? Гермиона понимала, что спорить нет смысла, он ничего не скажет. — Всё хорошо. Ничего нового. Рассказывай — На меня напали, это вы и так уже знаете. Поттер, мне показалось, что среди них был Нотт-младший, сделай пометку себе. Слово тут же взял Гарри. — Сколько их было? Длинная пауза. — Пятеро. Двое мертвы. И я не использовал непростительные, если кому-то интересно, просто так вышло. Остальные трое сбежали. Нарцисса накрыла ладонью лицо, но ничего не сказала. Теперь говорили только мужчины. — Тебя обвиняют? Выдвинули уже хоть что-то? — Нет. Пока нет. С одной стороны, напали на меня, они не обеспечили защиту... они ведь принимающая сторона. С другой... пострадали магглы, около двадцати человек. И... статут... У Гермионы по щеке скатилась слезинка. А Гарри, поджав губы, хмурился и выглядел лет на десять старше, чем в действительности. — Завтра тебе пришлют адвоката. — Нет. Этим займётся моя мать, Поттер. Нарцисса была смертельно бледна, но выглядела очень собранной. — Драко, ты выбрал кого-то? — Нет. Я уверен, ты сама в состоянии выбрать мне представителя. Гермиона понимала, как и все, что пять против одного — это плохо. Пострадавшие магглы — ещё хуже. Она озвучила то, что боялся спросить каждый из них: — Насколько ты цел? — То есть, если я теперь похож на Аластора Грюма, ты от меня уйдёшь? Всё хорошо. — Драко! Теперь уже две женщины произнесли его имя синхронно и с одинаковой интонацией неприкрытой паники. Но продолжила лишь Гермиона. — Если не ответишь, я через час буду у тебя. А в моем положении использовать портключ — не очень хорошая идея. Малфой тут же сдался. — По большей части я цел. Никаких магических травм. — Подробнее, — настаивала Гермиона. — Костерост, бадьян и кроветворное. Завтра я буду здоров. — Они напали из-за нашего брака? Из-за меня? — её нижняя губа предательски затряслась, а руки подрагивали. — Нет. Они считают, что у меня есть маховик. Они ведь все уничтожены, я надеюсь? Гарри и Гермиона нервно переглянулись. Драко, слушая тишину, ругнулся, его голос был бесконечно усталым. — Вытащите меня отсюда. Со всем остальным я разберусь... Гермиона, мама, вы обе сидите дома. В Мэноре. Всё очень серьёзно. Я знаю, что вы сильные и самостоятельные. Но вы обе сидите дома. Милая, выключи громкую связь, я хочу кое-что сказать только тебе. Гермиона выполнила просьбу и приложила телефон к уху. — Я тебя слушаю, Драко. Я очень зла. — Какое сейчас бельё на тебе? — Ты серьёзно? — Определённо. Все эти зелья не очень приятны, хочу думать только о хорошем, Гермиона... о тебе. Девушка покинула гостиную, по её щекам текли слёзы. — Ты его ещё не видел... оно чёрное, кружевное... как ты любишь... я соскучилась... очень. — Я сделаю всё, чтобы скорее вернуться. Не делай глупостей, мы придерживаемся плана, помни об этом. — Я сдала кровь в маггловской клинике, у нас будет мальчик, — выпалила она. А ведь планировала объявить об этом в более подходящий момент. — Это потрясающая новость! — она слышала улыбку в его голосе. — Ты посмел сомневаться? — тоже улыбнулась Гермиона. — Что ты, милая. Сомнения порождают хаос. — Это цитата? Кто это сказал? — Моя царица. На моей защите несколько лет назад. — Я не помню... — Зато я помню. Каждое твоё слово. Скоро вернусь, обещаю. Береги себя и малыша.

***

      После этого разговора прошёл ещё месяц. Гермиона изводила себя всё больше. Её рабочее место теперь находилось в Мэноре. Как ни странно, Кингсли, кажется, был только рад предоставлять ей очередные поблажки. Хотя ответ был прост, если держать её подальше от общества и не дать времени реабилитироваться, то весы начнут склоняться в сторону министра. И игра будет закончена на самой печальной ноте для Малфоев. Из гостей бывали лишь Гарри, Джинни и Полумна с мужем. Несколько раз являлся Блейз Забини с просьбой подписать бумаги от лица супруга для развития бизнеса. Нарцисса каждый вечер звонила и рассказывала о том, как продвигаются дела, с её слов всё шло слишком гладко. Женщина всё-таки уехала в Штаты, по-другому не вышло, а пока будущая мама находилась исключительно дома, под присмотром оравы домовиков, это не вредило никому.

***

      Наступил сентябрь. Гермиона отмахивалась от предложений Джинни устроить вечеринку в честь дня рождения. Ей было очень одиноко, но лишь один волшебник мог развеять это чувство. Гермиона честно выполняла свои обязанности. Она следила за домом, совершала ежедневные прогулки и чувствовала себя в полной безопасности, несмотря на то, что находилась в Мэноре одна, не считая эльфов. Все её занятия никак не мешали выполнению рабочих обязанностей. Библиотека была обязательным пунктом в ежедневном расписании Гермионы. Живота практически не было видно. Несколько раз ей всё же пришлось наведаться в министерство, но Гарри всё организовал идеально касаемо её безопасности. К середине сентября она вновь начала ежедневно ходить на работу, так было нужно. Осень выдалась тёплой, листья на деревьях ещё даже не начали желтеть, а летнее тепло сохранялось. Лишь утром можно было ощутить первое дыхание сентября. Гермиона наотрез отказалась отмечать свой двадцать пятый день рождения. Она ссылалась на риски, на плохое самочувствие и отсутствие настроения... Да на что угодно... к огромному неудовольствию друзей. В конце концов, Поттеры сдались. Все сошлись на том, что просто устроят ужин в Мэноре без сюрпризов. С Джинни было договариваться проще о тихом семейном вечере, ведь она и сама ждала второго ребёнка.

***

      Этот день настал. Гермиона всегда любила осень — Хогвартс, новые учебники, знания, друзья... яркие листья и прохлада. А сейчас за окном лил дождь, слышались раскаты грома и даже с закрытыми глазами, сквозь веки волшебница видела как комнату освещали яркие вспышки молнии. 19 сентября, воскресенье. Даже на работу идти не надо. Девушка плотнее укуталась в одеяло и, свернувшись калачиком, постаралась уснуть. Внезапно она ощутила толчок, затем ещё один. Ребёнок. Он впервые толкнулся, Гермиона, не открывая глаз, перекатилась на спину, раскрылась и положила руку на слегка округлившийся животик, впервые разговаривая с малышом и поглаживая его. — Ты решил составить маме компанию, да, малыш? Знаешь, у меня сегодня день рождения, а ты впервые толкнулся. Это, несомненно, лучший подарок. Жаль только, что твой папа этого не видит. Ты ещё не родился, но должен знать, мы тебя очень любим. Ты ещё не родился, но я уверена, что из-за нас у тебя не будет спокойного детства. — Её губы тронула нежная и грустная одновременно улыбка. — Ну ничего, дети Гарри Поттера составят тебе компанию... Им не повезло иметь известных родителей, почти как и тебе. В комнате послышалось покашливание. Гермиона резко открыла глаза и села в постели, нащупывая палочку под подушкой. Привычка держать её поблизости никогда не покинет. Девушка уже наставила палочку на входную массивную дубовую дверь, но тут же опустила и её рот приоткрылся. В пороге, облокотившись на дверной косяк, стоял Драко. Он был без мантии, а его рубашка была расстегнута на несколько пуговиц сверху, рукава закатаны по локоть. В голове Гермионы пронеслась мысль о том, как можно выглядеть настолько идеально всегда? Мужчина широко улыбался, оттолкнувшись от двери он грациозно приближался к ней. Молодая женщина сидела в оцепенении, не смея поверить в происходящее. Она, наконец, собрала всю свою волю в кулак. — Мне это снится, да?! Глаза Драко светились искренней радостью, она буквально чувствовала, как он излучает любовь. Он широко улыбался. — Нет. Я не мог пропустить твой день рождения. Мы мало общались в последнее время только потому, что я прилагал все возможные усилия... чтобы быть сегодня здесь. По щеке миссис Малфой скатилась слезинка, она подорвалась с кровати, но неловко запуталась в одеяле, чуть не шлёпнувшись, и он её подхватил, прижимая к себе, вдыхая её чудный запах. Драко сразу же усадил её к себе на колени, стал покрывать поцелуями лицо, шею, губы, его пальцы путались в её растрёпанных после сна длинных и кудрявых волосах. Второй рукой он ласкал хрупкое женское тело, тогда как она прижималась всё сильнее и ощупывала его так, будто не верила, что он действительно здесь, с ней, будто боялась, что это всего лишь сон. Ребёнок снова толкнулся, и она, схватив ладонь мужа, прижала её к животику, который был едва заметен. Драко замер. Его переполняли самые удивительные эмоции. — Ты чувствуешь?! — восторженно спросила Гермиона. Он улыбался. Конечно, он чувствует. Чувствует, что его жизнь больше не принадлежит ему самому. Что теперь у него нет никакого права даже на малейшую ошибку. И что его жизнь теперь заключена в женщине, исступлённо прижимавшейся к нему, которая без труда умещалась на его коленях, а ещё в ребёнке, который скоро появится на свет. Драко аккуратно переложил её на постель, поперёк кровати, нависая сверху, он улыбался. — Да. Это по-настоящему волшебно даже для волшебного мира. А ещё я очень по вам соскучился. — Он впервые толкнулся сегодня. Он мог почувствовать, что ты рядом?! Она с обожанием смотрела на Драко, за окном по-прежнему лил дождь, а небо с его грозовыми тучами было такого же оттенка сегодня, как и глаза её мужа. Мужа... Она до сих пор не до конца привыкла к этому слову, пробуя его на язык. И ещё не осмеливалась произносить его. — Я не знаю, но хотелось бы, чтобы ты была права. — Думала, сейчас скажешь что-нибудь со своей фирменной усмешкой, а я почувствую себя невероятной дурой. — Например? — Драко немного нахмурился и взглянул в глаза этой невероятной женщины, которая на сегодняшний день значила для него всё. Гермиона скопировала тон мужа, когда он подкалывал её незнанием очевидных для всех, кто вырос в магическом мире вещей: — Например, что в роду Малфоев связь между отцом и наследником вообще-то происходит задолго до рождения, и только глупая маглорождённая ведьма могла об этом не знать. Он целовал её грудь, спускаясь к животу в этот момент, остановился и встретился с серьезным цвета молочного шоколада взглядом. — Неужели я настолько ужасен в твоих глазах, Грейнджер? — Я не это хотела сказать. Ты сейчас назвал меня Грейнджер?! — Именно. — Мы разводимся? Она явно забавлялась. — Нет. Но миссис Малфой не стала бы выдвигать мужу подобных упрёков, в отличии от мисс Грейнджер. — Малфой, ты хорёк! Он смеялся. — Выдра! — Вообще, у меня на тебя есть множество... компроматов. — Как и у меня на тебя, любимая. Надеюсь, что мы вместе не только по причине того, что можем друг друга шантажировать. — А неплохой довод. Так почему же мы вместе по-твоему, Малфой? — Мы стоим друг друга. Он в этот момент избавлял её и себя от остатков одежды, одновременно спускаясь поцелуями от колена по внутренней стороне бедра. — Мммм.... я-то думала у нас любовь... долго и счастливо... Хотелось бы уточнить твою версию... Она тихонько застонала, когда он коснулся губами её лона. К неудовольствию женщины он приподнялся и посмотрел ей в глаза. — Мы оба неглупые, слишком самоуверенные, упрямые и... красивые... ты так вообще само совершенство. Он нежно, еле касаясь, провёл пальцами по её телу... очерчивая грудь и вновь спускаясь вниз. — Да, Драко... Отличный набор генов для нашего ребёнка. — Мы как-нибудь с ним справимся, если не будем баловать с первых дней жизни. Она выгибалась и стонала под ним, комкая пальцами тёмно-синие шёлковые простыни, хотя эти ласки были совсем невинны на фоне того, что они делали раньше. Но этого было достаточно, чтобы она растворялась в нём. Гермиона никогда не думала, что сможет так сильно скучать, что умеет вообще испытывать подобное. За полгода с Драко она каждый раз удивлялась реакции собственного тела на его прикосновения. Даже на приёмах, где они вынуждены были периодически появляться... Любое прикосновение этого человека заставляло её тело покрываться мурашками. А когда он смотрел на неё так, как сейчас, взглядом, наполненным страстью и вожделением, она просто плавилась, теряя связь с реальностью. Каждый раз после секса она не могла вспомнить ничего в чётких деталях и хоть каких-то подробностях, её разум просто отключался, и казалось, что тело живёт отдельной жизнью. Он подчинял её своей воле, и она подчинялась, не подозревая о том, что таким образом сама заставляет его стать её если не рабом, то добровольным пленником. Этот мужчина всегда был к ней очень внимателен, особенно в постели. Но сейчас она чувствовала себя фарфоровой вазой. — Чего ты боишься, Драко? Возьми меня... — Боюсь не сдержаться, я не хочу... Она не дала ему договорить, перевернув их, Гермиона оказалась сверху. — В таком случае просто лежи. Убеждать тебя все равно бесполезно. Она обхватила его твёрдый член рукой и направила в себя. Оба синхронно выдохнули, когда она опустилась на него. Такой цельной и наполненной она не чувствовала себя слишком давно. Привыкнув к нему и его размеру в себе, Гермиона начала плавно двигаться вверх-вниз. По её коже бежали мурашки от его восхищённого, полного любви взгляда, от того, как любовно он касался её тела, ласкал, голова начинала кружиться. Это было впервые. Впервые так медленно и нежно. Впервые он позволил ей самой контролировать процесс. Их пальцы переплелись, теперь она уже практически лежала на нём, опираясь локтями о матрас. Драко, спустя несколько минут, уже не выдерживал этой медленной и такой нежной пытки, ему хотелось почувствовать, что эта женщина принадлежит ему и только ему. Хотелось заставить её выгибаться под ним, видеть, как она теряет саму себя, цепляясь пальцами за его плечи, будто за последнюю опору, которая способна удерживать её в этом мире. Хотелось чувствовать её острые ноготки своей кожей, слышать, как она задыхается в экстазе и как её пошлые, неприличные стоны разрывают тишину замка. Он хотел видеть, как Гермиона обмякнет в его руках, а потом распахнёт свои удивительные, огромные карие глаза с золотистыми вкраплениями и они будут наполнены блаженством, умиротворением, и тогда его жена посмотрит в его, такие же влюблённые и умиротворённые. Одно легкое движение, и он уже оказался над ней, затем сел в кровати, и через несколько секунд она сидела на его коленях лицом к лицу, неловко обхватив его бёдра. — Я уже думала, что ты не наберёшься храбрости. — Слизерин: думать — потом делать, — даже сейчас он нагло улыбался. Она рассмеялась, но её смех тут же оборвался, превратившись в хриплый стон, когда он взял Гермиону за бёдра и толкнулся в неё. — Ты сводишь меня с ума... Это было последнее что она слышала, перед тем как мужчина окончательно завладел её телом, её душой. Она не знала сколько прошло времени, понятия не имела сколько раз ей в это утро было слишком хорошо. Наверное много... раз она сорвала голос и в комнату проникали редкие лучи сентябрьского солнца. Дождь кончился. За окном было слышно редкое пение птиц. Она лежала у него на груди, они оба молчали. Слишком много всего нужно было сказать друг другу. Неожиданно они начали говорить синхронно: — Пообещай... — А знаешь... Драко усмехнулся. — Ты первая. — Пообещай мне, Драко, что не подставишься. Я всегда сделаю всё, чтобы вытащить тебя. И неважно, прав ты будешь или нет. Добро или зло — неважно, когда речь идёт о семье. Никогда больше не оставляй меня в неведении. Я чуть с ума не сошла за эти недели. Она перевернулась и уже смотрела ему в глаза. Только сейчас, когда солнце стало ярче освещать комнату, она заметила, что под его глазами залегли тени, черты лица ещё сильнее заострились, а на шее практически до середины груди располагался едва заметный, белёсый, но очень длинный шрам. Нахмурившись, Гермиона провела по нему пальцем. — Я даже боюсь представить, насколько сильно ты скрыл правду, насколько ты пострадал по-настоящему... — Я ведь здесь. С тобой, — он нетерпеливо перехватил её руку и поцеловал костяшки пальцев. — Пообещай мне. Плохую новость я хочу знать первая. Так мне будет спокойнее. Я хотя бы не стану додумывать... что с тобой произошло нечто... ещё более ужасное... — Обещаю, — просто согласился он. — Спасибо. Так что ты хотел сказать? — Я вдохнул твой запах, и знаешь... Помнишь, мы как-то на зельеварении варили Амортенцию. Я сейчас почему-то вспомнил, как она пахла. Она пахла тобой. Не знаю, как такое вообще возможно. Гермиона нежно поцеловала его шрам. — Я тоже тебя люблю... Помолчав она добавила: — Обвинения сняты, верно? — он утвердительно кивнул. — Но ты остаёшься до завершения дел в Америке, так? — снова кивок. Гермиона только крепче прижалась к нему. — Тебе дали хотя бы пару дней? — Нет, — он задумчиво перебирал ее пряди. — Через несколько часов мне нужно будет вернуться. Меня только выписали из больницы, а днём я должен уже быть на переговорах. Поэтому у нас всего шесть часов, осталось, кстати, два. — Ты с ума сошёл?! Тебе вообще можно пользоваться портключом?! — Гермиона, пожалуйста, просто побудь со мной. Это поможет лучше, чем все эти зелья... Драко подложил подушку под спину и сел, его жена легла в свою излюбленную позу, улёгшись головой на его коленях и глядя ему в глаза. Малфой взмахнул палочкой, призывая простыню накрыть это стройное тело, потому что её кожа успела покрыться мурашками. Гермиона не сводила с него взгляда. — Расскажи. — Милая, я в порядке. Лучше расскажи как ты. — Он гладил её по голове, а пальцы путались в пышных локонах, как и всегда, ему этого так не хватало. — У меня все без изменений. От слова совсем. Только живот растёт. И ребёнок впервые толкнулся, но ты и так уже знаешь. Расскажи, как всё произошло? Драко вздохнул, осознав, что ему всё равно придётся рассказать. — Вышел из их министерства и решил пройтись по маггловскому Нью-Йорку. Я шёл недалеко от моста, вдруг мне практически под ноги вылетел ребёнок на такой странной штуке на колёсиках. — Велосипед? — Нет, как его... самокат. Я успел отскочить, оглянулся: еще несколько секунд, и ребёнок перелетел бы через ограждение, он бы точно упал в воду, потому что катился с горки. За ним бежала, видимо, бабушка. Я схватил его в последний момент за шиворот. И это спасло нас обоих. Если бы я не остановился, то в меня бы прилетело «Ступефай». Я увидел их, мне показалось их двое. Стал отбивать заклятия, магглов было множество. И тут я понял, что их не двое. Над нами навис купол, я не мог аппарировать из купола. Магглы тоже не могли сбежать из-за того, что прятались от наших заклятий. В основном я использовал «Протего максима» и «Фианта дури», одно заклятие чуть не убило того мальчишку, я сам виноват. Я защитил его, они всё поняли и начали целиться в магглов уже целенаправленно. «Репелло Инимикум» окончательно сделало положение провальным. Они разрушили мост, часть обломков полетела в меня, я удержал и отбросил. Дальше помню плохо. Потому что... я как будто вернулся туда... Драко не нужно было объяснять, она и так знала. Битва за Хогвартс никого не оставила равнодушным и ничто не могло превзойти её по своей трагичности. Те, кто был там, никогда не смогут стереть воспоминания из памяти, даже Обливиэйт смог бы скрыть их только на время. — Опустим детали. В какой-то момент меня просто придавило куском моста. Нотт там был, я уверен. Но подошёл кто-то другой, я был слишком ослаблен, они отбили мою палочку и хотели применить легилименцию. Я знаю, ЧТО они искали. Я не только хороший окклюмент, но и легилимент достаточно неплохой, если потребуется. Маховик. Был слух, что у моего отца остался маховик времени, немного испорченный, но его можно починить. Правда это или нет, я не знаю и знать не хочу. Но уверен, если бы он у него был, то Люциус бы им воспользовался. — Они хотят воскресить его? — Думаю, да. Но у них ничего нет. Поттер и министр этим уже занимаются. Поэтому я не хочу чтобы ты покидала Мэнор. Если они решат, что я знаю где маховик, то очевидно — я не только маховик и все состояние Малфоев, но и весь мир променяю на тебя. Наша ситуация сейчас очень опасна. Я просил Поттера не выпускать тебя из Мэнора. Мне ни с кем не давали общаться, пока шло следствие, я был изолирован. Меня отпустили только по той причине, что под сывороткой правды я сказал, что не хочу воскрешения Тёмного Лорда и понятия не имею, где может быть маховик и есть ли он вообще. Я очень зол на Поттера, что он позволил тебе покинуть дом. — Гарри в курсе всей этой информации с сывороткой? — Не знаю. Как только я выбрался из больницы, сразу получил портключ и отправился к тебе. Это было моим условием, компенсация за мой недоарест. Столько времени никогда не проводил в больницах, даже когда был ловцом. Гермиона кивнула, давая понять Драко, что он должен заглянуть в её воспоминания. И то, что он увидел, ему совсем не понравилось. Оказалось, что Гермиона успела побывать ещё и в Хогвартсе. В первый для школьников день. Они вновь говорили с Поттером на том же обрыве. Речь шла о том, что Кингсли хочет появления Гермионы на работе, и если она в ближайшее время не появится добровольно, то придётся ее уволить. А это развяжет руки министра. К тому же положение Драко не оставляло никакого простора для фантазии. Они искали выход и не находили. Покидать свой пост было ещё более рискованно для Гермионы, чем не покидать его. Малфой обессилено откинулся на подушки и вздохнул. — Я так мечтаю уехать с тобой во Францию. Я ведь соврал о поместье, которое, якобы, не помню. Оно моё любимое. Хочу, чтобы мы пожили там какое-то время. А вообще, я бы хотел уехать туда насовсем. Шармбатон —самая изящная школа волшебства... Уверен, тебе бы непременно предложили преподавать там. Только наша семья и иногда друзья... Лазурный берег, ласковое Средиземное море... Ментона. Ты будешь в восторге. Гермиона не успела ничего ответить. Потому что в ее спальне материализовался эльф. Увидев обоих хозяев существо едва сдерживало радостные рыдания. — Ооо, хозяин вернулся! Хозяин!!! Малфой прервал излияния слуги, имя которого он не помнил, к своему стыду. — Я тоже рад тебя видеть, и всем остальным эльфам передай, что я очень доволен тем, как вы заботились о молодой хозяйке! Так зачем ты пришёл? Существо благоговейно трепетало под его взглядом. — За воротами Мэнора гости... у леди сегодня день рождения! И друзья пришли её поздравить. — Кто именно? — Поттеры с ребёнком, Полумна Лавгуд с супругом и господин Забини со спутницей! Господин Забини очень недоволен, что его не впускают в дом. Драко улыбался. — Ооо, я в этом даже не сомневаюсь. Примените Гибель воров, как мы и договаривались перед моим отъездом, а затем впускайте. Через четверть часа мы с леди Малфой спустимся в северную гостиную. Сказать, что присутствующие были в шоке от появления Малфоя в собственном доме — это сильно сгладить произведённый эффект. На нём не было мантии, лишь тёмно-синие брюки в непроглядную клетку и белая рубашка, небрежно расстегнутая на две верхних пуговицы. Гермиона, недолго думая, надела тёмно-синее коктейльное платье, выгодно подчеркивающее её грудь и более свободное от талии. Так их одежда с мужем отлично сочеталась, к тому же — платье надеть быстрее всего. Гости тоже не выглядели официально. Поттер вообще явился в магловских джинсах. И лучше бы Забини не интересовался где находится Нарцисса, потому что сказать правду Драко не мог. Ведь его мать сейчас в Америке была под оборотным зельем, играя роль Драко Малфоя, пусть и находящегося в отеле. Ему едва удалось замять этот вопрос, и то лишь благодаря сообразительности Поттера, с которым, к обоюдному удивлению мужчины, почти сдружились. Однако, Гарри дал понять, что этот фокус не повредит и без того шаткому положению. Блейз, несвоевременно подошедший к ним, сразу же понял, что ляпнул. Он пообещал наложить Обливиэйт на свою спутницу. Потому что остальные даже под Круциатусом не сознаются в том, что видели Малфоя. Друзья. Теперь у них с женой были общие друзья, готовые прийти на помощь. Спустя полчаса домовик сообщил, что явилась мисс Паркинсон. Она сдержанно поздравила Гермиону, но когда увидела Малфоя, то, забыв про приличия, направилась к нему с едва сдерживаемым гневом, её глаза горели недобрым огнём. — Я думала, что иду сюда, ради тебя, чтобы поддержать твою жену и мать! Потому что один белобрысый придурок, снова вляпался в историю! А ты тут развлекаешься! — Панси, меня здесь нет. Поняла? — Драко процедил сквозь зубы. Панси побледнела. — Ты ещё более безголовый, Малфой, дементора тебе в жёны! Ты хоть понимаешь? Он прервал её гневную тираду и, схватив под локоть, выволок на балкон. Но и этих слов хватило, чтобы отрезвить Гермиону. Она с беспокойством оглядела друзей, затем перевела взгляд на перепуганную спутницу Блейза и, прежде чем сказать что-либо, медленно потянулась за палочкой. Девушка, осознавая, что лишь она является лишней, попыталась сбежать, но два одновременных «Ступефай» вырвались из палочек Забини и Поттера. Девушка без сознания упала бы на мягкий ковёр, но Гарри успел подхватить её благодаря чарам левитации. Малфой вернулся с Панси, глубоко вздохнул и сказал: — Накладывай свой Обливиэйт, Блейз. Не лучшая реклама, что в Мэноре нападают на гостей. Окажись с ней в постели и скажи, что она тебя соблазнила. — Затем он вновь посмотрел на подругу, — Панси. Девушка, похожая на пекинеса, в неизменном чёрного цвета платье вырвала своё предплечье из пальцев Малфоя. Она тяжело вздохнула и подняла руки в примирительном жесте. — Я не совсем идиотка. Сама виновата, сама и помогу Блейзу. Что стоишь, Забини? Левитируй свой трофей к камину. — Она сказала это не оборачиваясь, всё ещё глядя на девушку без сознания. — Не думала, что ты настолько... влюблённый идиот, Малфой. Она повернулась к другу, скривилась, будто попробовала лимон, но всё же бодрым шагом вернулась и неожиданно обняла Драко крепко-крепко. Затем с улыбкой добавила: — Но я рада, что у тебя всё-таки есть сердце. Не потеряй этот шанс. Если будет нужна моя помощь, я рядом. Теперь она подошла к Гермионе, которая была в приятном шоке от услышанного. Панси ухмыльнулась, оглядывая миссис Малфой с ног до головы внимательным взглядом. — Выглядишь почти как чистокровная, тебе идёт. — И уже на ухо добавила. — Не разбей хрупкое сердце нашего слизеринского принца. Если я понадоблюсь, пошли сову. Гермиона не видела Панси со дня их свадьбы, и лучшая подруга её мужа не была в восторге от выбора последнего из Малфоев. Но смирилась. Перешагнула через себя и явилась в Мэнор, чтобы поздравить с днём рождения новую часть жизни Драко. Конечно, она следовала этикету и пришла скорее потому, что хотела узнать «может ли она чем-то помочь», никто не знал подробностей произошедшего в Америке, пресса писала лишь о том, что между Малфоем и группой волшебников произошла дуэль, где Драко убил двоих нападавших. Эта дуэль могла ему дорого обойтись. Панси боялась. Боялась последствий. И отчасти винила Грейнджер, потому что была уверена, напасть могли из-за неравного брака. Ей хватило всего двух слов, произнесенных Драко на балконе, чтобы оценить серьезность ситуации: «пожиратели» и «маховик». Панси не пострадала от рук пожирателей, но ей хватило пережитого в те тёмные времена и здравого смысла... чтобы понимать: она никогда не захочет возвращения этого полукровки, разделившего многие жизни на «до» и «после». Полукровки, посмевшего вытирать ноги о чистокровных. Её отца однажды пытали Круциатусом развлечения ради. А потом ей и её подругам, соседкам в Хогвартс сообщили, что по достижении совершеннолетия и окончанию школы их всех выдадут замуж. Нет, к этому девочки из подобных семей были готовы, браки заключались по расчёту родителями. Но то, что их будут брать в жёны взрослые пожиратели, практически как живой товар... А самое ужасное, что Панси знала, кто достанется ей в мужья — Питер Петигрю. Мерзкая старая крыса. Об этом знали лишь двое её лучших друзей — Драко и Блейз, которые ничем не могли помочь. Даже спустя столько лет, одна лишь мысль о том, что сумасшедший полукровка может вернуться, ввергла Панси в ужас. Она пообещала Драко любую помощь, ну и его жене... В школе у Панси с Малфоем был роман, о котором не знал только ленивый. Но мало кто знал, что таким образом двое подростков просто старались не думать о том, что их ждёт за порогом школы, и обоих это устраивало. Пока Панси не сказала Драко, что влюблена. Поведение Малфоя изменилось в тот же момент и они расстались. Так Панси узнала о проклятии. И теперь бросала красноречивые взгляды на живот Гермионы, который скрывало слишком удачно подобранное платье. — Это очень неожиданно, спасибо, Панси! — Гермиона с улыбкой поблагодарила лучшую подругу супруга. Панси не удержалась: — Ты его любишь? Гермиона не успела ответить, но выражение лица экс-Грейнджер говорило само за себя, губы Паркинсон тут же растянулись в довольной улыбке, по гостиной разнёсся её немного писклявый и надменный голос: — Я согласна быть крёстной, чтобы вы знали. Мои поздравления. Гермиона перевела взгляд на Драко, но тот лишь улыбался своей фирменной малфоевской улыбкой. Забини попытался уточнить, что сейчас произошло, но Панси уже командовала: — Блейз, давай же, двигай её в камин, два заклятия — не гарант. У нас мало времени. Если ты сделаешь всё правильно, возможно, я тебе расскажу страшную правду о бессердечных Малфоях. Остальные гости смотрели с нескрываемым любопытством в сторону уходящих. Джинни гневно смотрела на подругу, но ситуацию спасла Полумна. — А я знала, твоя аура изменилась... У вас будет такая большааая и красивая семья. Ох, я тебе так и не вручила подарок! Простите... Полумна тут же произнесла: «Акцио», — и из её сумки выплыли три странных браслета-оберега. Гермиона уже хотела уточнить, как она будет такой эксклюзивный аксессуар носить на работу, как Полумна продолжила удивлять. — Это вашим детям, у вас их будет трое, серебристо-голубые мальчикам, Драко ведь любит этот цвет, и серебристо-розовый девочке. Гермиона в ужасе схватилась за свой живот. Она никогда не собиралась рожать троих детей, даже этот малыш стал для неё полной неожиданностью. Драко же, напротив, задумчиво смотрел на Полумну. — А моя аура изменилась, Луна? Блондинка искренне улыбалась. — Да, у вас с Гермионой она была одинаково чёрная раньше... а сейчас золотисто-серебряная, как единорог! Джинни Поттер едва не прыснула. Но остальные всерьёз были озадачены этой беседой, особенно Малфой. — Ты хочешь сказать, что у нас будет тройня? Луна снисходительно улыбнулась. — Я этого не говорила. Но помнишь, когда ты приносил мне еду? — Помню. Это значит... Малфой теперь выглядел очень взволнованно. — Да, Драко. — Луна, спасибо тебе. Я помню. — Мужчина искренне улыбнулся своей самой странной и одарённой знакомой. Луна же продолжала мечтательно улыбаться. А Драко грустно посмотрел на часы. — Я украду именинницу на несколько минут. Мне пора, присмотрите за ней. Он попрощался с гостями и быстрым шагом покинул гостиную под руку с Гермионой, которая едва поспевала за ним. Оказавшись в соседней зале, предназначенной для танцев, Малфой прижал к себе любимую. — Я ещё не вручил тебе подарок. Он вынул из кармана бархатный мешочек. Он явно торопился. — Ты ведь знаешь, что у Блэков есть традиция называть детей в честь созвездий? — Ты предлагаешь сейчас выбрать имя? Гермиона улыбалась. — Твоё чувство юмора утеряно, надеюсь не безвозвратно. Это не просто традиция. Это своего рода оберег. Ты тоже Блэк. И это будет дополнительной защитой. — Ты думаешь, со мной может что-то случиться? — Гермиона неосознанно положила руку на округлившийся животик. Драко с замиранием сердца смотрел на этот невольный жест. Его семья. — Нет, — он отрицательно мотнул головой. — Я думаю, что хочу дать тебе всё. Он стоял за её спиной и надевал на её тонкую шею изящный медальон из платины, похожий на астру с недостаточно острыми для пореза кончиками. Усыпанный бриллиантами предмет сверкал как настоящая звезда. Гермиона подумала, что это ещё одна фамильная ценность гоблинской работы. Но Драко решил пояснить до того, как она спросила: — Это Астра. Переводится как звезда, ты наверняка знаешь. Этот кулон сделан специально для тебя гоблинами. Это твой хранитель. У всех женщин рода Блэк есть второе имя, если первое не связано с созвездием. Имя моей матери Нарцисса Лацерта. Ты бы могла выбрать себе второе имя, как оберег... — Но ты его уже выбрал за меня. Гермиона улыбалась, вертя в руках кулон и рассматривая его. — Выбрал. Но я хочу чтобы ты сама решила... Всё таки... — Какое созвездие или звезду выбрал ты? — Самую яркую звезду в созвездии Дракона. Гермиона даже на секунду не задумалась, а сразу озвучила название: — Этамин... Очень символично... Это... Драко смеялся, понимая о чём она думает. — Слишком романтично? Гермиона немного покраснела. — Неужели, даже будучи моей женой, ты будешь продолжать краснеть? Ты самое яркое, что у меня и во мне есть. Гермиона с беременностью стала слишком сентиментальной и от этих слов у неё навернулись слёзы. Драко ещё раз обнял хрупкую девушку, затем присел и поцеловал в живот, встречаясь с её растерянными взглядом. — Я сделаю всё, чтобы вернуться до его рождения. Пожалуйста, не покидай дом без необходимости. Он запечатлел на её губах целомудренный поцелуй, отошёл на несколько шагов и вынул из кармана уже дребезжащую коробочку монпансье. Портключ заставлял их проститься. Спустя мгновение Гермиона вернулась к гостям. Она даже сумела отвлечься от грустных мыслей и насущных, вполне реальных проблем. Ей очень хотелось, когда все уйдут, наведаться в библиотеку, заглянуть в книгу рода Блэк и посмотреть под каким именем она там находится. Драко ведь говорил, что её приняли оба рода, но она ещё ни разу не нашла в себе сил посмотреть на себя в маленьком портрете.