Чем дальше, тем интереснее

***

      Гермиона проводила гостей и поняла, что слишком устала. Завтра предстоит выйти на работу, нужно выспаться. Постель всё ещё пахла Драко, поэтому заснуть получилось быстро и, впервые за долгое время, с улыбкой на губах. Следующие два месяца пролетели как один день. Ничего не менялось: Гарри, как обычно, встречал её утром и провожал вечером. Приходили SMS от мужа, кажется, он вообще не спал… Гермиона даже задалась вопросом наличия маховика у Малфоя, но отбросила эту мысль, потому что сам Драко отрицал его даже вероятное существование. Иногда на выходных наведывались друзья — идти в публичные места Гермиона не рисковала. Ей никто и не предлагал. Нарцисса уже успела вернуться из Америки и теперь в полную силу готовилась к появлению малыша в замке. Гриффиндорка была даже рада, что будущая бабушка их ребёнка сегодня утром отправилась с Андромедой и Тедди в Испанию. Нарцисса не хотела оставлять невестку одну, но девушка настояла на том, что именно сейчас самое время немного отдохнуть после всех волнений, связанных с судом над Драко. Нет, новоиспечённую миссис Малфой не смущало то, что Нарцисса о ней беспокоится, как и не смущало её присутствие, но Гермионе отчаянно хотелось побыть одной.

***

Прошло больше недели как молодая хозяйка наслаждалась одиночеством. Наконец, она вспомнила о своём желании увидеть собственное изображение на генеалогическом древе Блэков. Она теперь значилась там лишь как супруга Драко Малфоя, но не как правнучка одного из представителей этого самого рода. Впрочем, ничего удивительного, они бы никогда не приняли полукровку или потомка сквиба. Это слегка разочаровало. А чего она, собственно, ожидала? Вот и сегодня очередной день на работе прошёл весьма прозаично, во всяком случае, Гермиона уже перестала опасаться выходок Кингсли, но была готова ко всему с его стороны. Министерские сплетницы стали всерьез побаиваться её, так как несколько раз за их же слова они и получали сглазы, не летучемышиные, конечно (бесподобные в исполнении Джинни Поттер), но волдыри по всему лицу и рукам тоже не украшали. Гермиона, теперь уже Малфой, искренне улыбалась, высокомерно взирая на пострадавших. Нечего трепать её имя и фамилию в оскорбительных эпитетах. Как обычно, к ней заглянул Гарри и сообщил, что им обоим уже давно пора по домам. Однако, у пункта аппарации друг тихонько шепнул, что им нужно срочно поговорить и непременно в Мэноре. Гермиону слегка удивил выбор места, потому что, если нужно было поговорить, они обычно отправлялись в Хогвартс. Это был условный сигнал о том, что случилось нечто важное. Хотя в прошлый раз Гарри примерно так же напросился в гости когда на Драко напали, это сейчас пугало ещё больше. Девушка, не долго думая, перенесла их обоих в свой дом. Они уже стояли на пороге Мэнора, когда Поттер по-прежнему боролся с рвотным позывом после парной аппарации. Быть ведомым всегда тяжело, но обычно её друг чувствовал себя более-менее сносно. Интуиция бывшей участницы боевых действий подсказывала — что-то не так, что-то неправильно, но Гарри взволнованно посмотрел на неё, и не менее взволновано произнёс. — Где твоя палочка? — В клатче, разумеется. — Дай мне её. Нужно осмотреть. — Да, конечно, но для начала давай пройдём в дом? — Конечно, Гермиона. Но палочку нужно осмотреть срочно. Ты мне веришь? Гермиона всё же передаёт оружие в руки лучшего друга и входит в дом. Срабатывает Гибель воров. Дальше все как в замедленном кадре маггловского кино: перед ней стоит Теодор Нотт. Героине войны хватает секунды, чтобы сообразить — произошло непоправимое. Из дома аппарировать нельзя. Камины без палочки не открыть. Дура. Бежать! Теодор успевает схватить её за волосы совсем немагическим способом. Нет нужды пояснять, зачем он пришёл. Маховик. Гермиона изловчилась снять туфлю и ударить его шпилькой через плечо, не оборачиваясь, куда-то по лицу — это позволяет вывернуться и сбежать, на ходу сбросив вторую лодочку. Девушка петляет среди залов и коридоров, радуясь тому, что успела в большей части выучить их расположение. Сейчас как никогда жаль, что Драко убрал все живые портреты со стен, он, конечно же, это сделал только потому, что его предки непременно высказывали свое мнение относительно чистоты крови самой Гермионы как только она проходила мимо них. Но. Ох, как бы они помогли сейчас… Гермиона слышит, как вдогонку в неё летят заклинания, одно за другим. Что-то падает, во все стороны летят осколки. Всё же нужно бежать быстрее, а с её, пусть ещё и небольшим, животиком это весьма затруднительно. В какой-то момент ей удаётся скрыться за поворотом и оторваться от преследования. Молодая женщина пробегает ещё минимум три зала, прежде чем спрятаться в углу перед камином и призвать домовика. В голову не приходит ничего лучше, а зря. Потому что раздаётся характерный хлопок. Остаётся надеяться лишь на то, что Нотт не услышит… Да… в абсолютно пустом доме… Конечно же… ругается она сама на себя. Её обожатель Тикки — первый кто пришёл на воспалённый ум. Он в ужасе смотрит на запыхавшуюся, всю в пыли хозяйку, и уже открывает было рот, чтобы поприветствовать, но Гермиона делает знак, чтобы существо замолчало. Она присаживается на колени и тихо шепчет: — Передай Драко и Джинни, что на меня и Гарри напал Нотт. Скорее. Внезапно она видит зелёный луч, домовик падает замертво. Перед ней вновь стоит Нотт, из виска которого струйкой стекает кровь по шее. Бежать больше нет никакого смысла, да и возможности — она под прицелом палочки. К горлу подкатывает ком, хочется кричать от ужаса, но из горла не вырывается ни единого звука. Лежащее перед ней тельце преданного слуги напоминает ещё одно... Такого же преданного... Так же погибшего от руки волшебника... Гермиона безотчётно хватается за острые грани кулона-астры, который ей подарил Драко. Помощи не будет, как, видимо, и пощады. Молодая женщина лихорадочно оценивает ситуацию, стараясь найти решение. Нотт, конечно же, был зол, но у Гермионы был один плюс — он пока не знал о беременности, ведь она накладывала на себя скрывающие чары. Шестерёнки в голове крутились с неимоверной скоростью, сердце вновь больно кольнуло, так же погиб и Добби… защищая её… и друзей… Что с Гарри?! Так. Не время думать об этом. Только не сейчас. Набравшись смелости, миссис Малфой с гордо поднятой головой встала на ноги, отряхнулась от вполне осязаемой пыли и заговорила почти спокойно, так, как и положено аристократам. Лишь её глаза совсем не мигали. — Что тебе нужно, Теодор? — Ты и сама знаешь, грязнокровка. — У нас нет маховика, а если бы и был, я бы не отдала. — Оо, в этом я не сомневаюсь. У нас достаточно времени, чтобы проверить это наверняка. Он взмахивает палочкой и она больно падает перед ним на колени. Унизительно. — Вот твоё место, и ты сегодня это запомнишь, поганая тварь. Гермиона уже готова к сеансу легилименции. Она собирает всю свою волю в кулак. Её кисти сковывает знакомое Инкарцерро. Тупая боль разрывает сознание. Он не церемонится, врываясь в её сознание и отбрасывая воспоминания одно за другим, перебирая их будто в картотеке. Сколько же прошло времени? С благодарностью Гермиона вспоминает об уроках окклюменции с Драко и Гарри. Нотт все ещё не знает о ребёнке. Он не смог пробить эту стену. Она запирает самое сокровенное в шкатулку и отодвигает её на задворки сознания, маскируя различной чепухой. Она медленно приходит в себя после того, как в её голове хорошенько покопались, отбрасывая ненужные воспоминания, как мусор. Женщина всеми силами старалась использовать окклюменцию, получилось слабо. Но главное всё же осталось в тайне. Она ставит себе пометку, что, если выживет, обязательно овладеет этим даром не хуже Драко, и неважно, что у него это врождённый талант. — Малфой учил тебя окклюменции, как занимательно. Ну что ж, это не плюс… Знаешь три непростительных? Мы начнём по порядку… Нотт мерзко ухмыляется и применяет Империо, требует рассказать где спрятан маховик, требуя принести артефакт. Гермиона стоит на месте и спокойно произносит, что все они уничтожены. Теодор смеётся каким-то страшным смехом и, как только отменяет Империо, Гермиона решается: — С чего ты взял, что он вообще существует? — Люциус сказал. — Люциус мёртв! — в отчаянии выкрикивает девушка! В её голове не укладывается: либо Теодор сошёл с ума, либо погибший явился в раму своего портрета, но не в родном доме. И с желанием отомстить ей. — Мёртв, — подтверждает Нотт, отметая первую из версий, отчего у Гермионы едва не подкашиваются ноги. — Но мы сидели в соседних камерах, когда он это поведал. А значит, Драко должен знать где маховик. В любом случае он его найдёт, изобретёт если потребуется. Если, конечно же, у меня будет аргумент. У Гермионы не было желания что-то доказывать. Она лишь устало опустилась в кресло, стоящее у камина. — Круцио тебя не сильно пугает, верно? Уже было... В исполнении бесподобной мадам Лестрейндж. Не будем повторяться. Миссис Малфой уставилась на своего собеседника не мигая и только сейчас заметила, что он ожесточённо сжимает палочку в своей руке — ничего хорошего это не предвещало. Он зол, а чтобы использовать Круцио нужно действительно хотеть причинить боль. Гермиона старалась ненароком не коснуться живота, в защитном жесте. — Ах, видишь ли, наш слизеринский принц дал высшую степень защиты своей дорогой супруге. — О чем ты? — О, не только о любви, конечно же. Ты хоть представляешь как было сложно поймать тебя и проникнуть в Мэнор, поганая грязнокровка! А знаешь, так будет даже лучше! Круцио… Мы оставим это на потом… А вот показать насколько ты грязная, могу и сейчас… Гермиона в ужасе соскочила с кресла, прячась за ним, до неё дошёл смысл его слов. Нет. Она не позволит ему прикоснуться к себе. — Лучше убей. Блефовать. Не убьёт. Она ему нужна живой. Пока. Мужчина надвигался. Гермиона отступала. Наконец, он загнал её в угол, почти в угол, развернул к камину лицом, схватил рукой за волосы на затылке и прижал щекой к холодному камню, своей коленкой резко раздвинул женские ноги. Нотт только и успел коснуться её бедра, как девушка пронзительно завизжала: — Не прикасайся ко мне! К неожиданности обоих, из оконных рам вылетели стекла с оглушительным звоном. Свечи в люстрах погасли, погружая зал во тьму. А руки Гермионы, которые были теперь задраны высоко над головой, освободились от пут ранее наложенного на неё Инкарцерро. Стихийная магия. Разумеется, у неё были всплески и до беременности, но не настолько масштабные, чтобы воплем, подобным Банши, вынести больше двух дюжин стёкол из рам. Она ждёт ребёнка. Гермиона вспомнила, что иногда у беременных волшебниц в опасных ситуациях начинает проявляться сила магии ещё неродившегося малыша. Не теряя преимущества от эффекта неожиданности, она отскочила от нападавшего, оттолкнув его. Гермиона решила идти ва-банк, может сил ребёнка хватит и сейчас? Поэтому прокричала, вытягивая руку вперёд: — Акцио палочка! Но ничего не произошло. Теодор, конечно же, был ошарашен настолько сильным всплеском магии, но, будучи чистокровным, он понял… — Если за тебя одну он отдал бы всё, то за тебя и наследника… — Не смей! Не приближайся ко мне! Гермиона так и стояла с вытянутой рукой. Молодая женщина не могла абсолютно никак управлять своей спонтанной, невербальной магией. Даже будучи сильной волшебницей — нужна палочка. Акцио не сработало. Нотт тем временем попытался схватить девушку за вытянутую руку, он снова развернул её лицом к камину, только теперь ещё более ожесточённо. Гермиона же развивала успех, не собираясь сдаваться. Она вложила все свои эмоции, визуализируя, что душит его. Как ни странно, Теодор начал задыхаться, упал на колени, а Гермиона толкнула его, попытавшись выхватить хотя бы одно древко. Но всё же мужчина был физически сильнее и к тому же собрался, изловчился взмахнуть своей палочкой, в неё полетел небольшой журнальный столик, от которого волшебница успела увернуться в последний момент. Её стихийная магия не настолько сильна, к тому же работает только при полной концентрации. Гермиона, преодолевая леденящий душу ужас, выбежала из зала, ноги несли её в сторону выхода из Мэнора. Вслед вновь летели заклятия. Она почувствовала себя как в битве за Хогвартс, её реакция срабатывала быстрее рациональной части сознания. Добежать до выхода из Мэнора. Попытаться трансгрессировать без палочки, у неё это уже получалось однажды, должно выйти и сейчас. До цели оставалось совсем немного, но Теодор, неотрывно следующий за ней, запечатал двери, ведущие в холл перед выходом, прямо перед носом хозяйки дома. Они стояли в противоположных друг от друга концах главной гостиной Мэнора, оба запыхавшиеся. У Гермионы прямо за спиной находилась спасительная дверь, не поддающаяся, к огромной досаде; она решила развернуться лицом к врагу и теперь вжималась всем телом, словно собираясь пройти сквозь, хотя почти так оно и было, потому что в визуализации представлялось, как ручка поддаётся. Девушка пыталась сконцентрироваться и направить свою магию на спасение. Сделать это было затруднительно, потому что мужчина решил прибегнуть к отвлекающим маневрам. — Ах ты, мерзкая грязнокровка! Вокруг неё вдребезги разлетались статуэтки, вазы и другие предметы, которые тот запускал, чтобы напугать и отвлечь. По щеке Гермионы текло что-то горячее, видимо кровь. Осколки статуэток и ваз, брошенных в дверь, разлетались во все стороны, раня девушку, которая сейчас даже не чувствовала боли от выброса адреналина. Предметов в помещении было достаточно, чтобы они беспрестанно летели в Гермиону, вернее в дверь над ней, или по бокам. Нотт уже принял решение. Похитить. Шантажировать. Получить маховик. Убивать пока нельзя. Но только пока. Наконец, приблизившись к жертве, он схватил её за шею и посмотрел в карие глаза наполненные яростью. Его бесило то, что грязнокровка не испытывает ни малейшего страха. Будто собравшись, женщина истошно закричала что было сил. Спустя мгновение стёкла из окон уже в этом зале разлетелись вдребезги, свечи погасли. Всё произошло прямо как несколько минут назад. Нотт сально усмехнулся: — О-о-о, в первый раз было эффектно, не спорю. Но сейчас, это никак тебя не спасёт. К неожиданности волшебника, эти самые стёкла, со звоном обрушившиеся на пол, очевидно, повиновались девушке, потому что шелестя вновь поднялись в воздух.

***

В этот момент Малфой в компании лучшего друга героини войны вбежали в Мэнор. Первое что бросилось им в глаза — капли крови на полу у парадной двери и брошенные женские туфли, один из которых был испачкан в чём-то красном. Одна догадка была хуже другой. Волшебники переглянулись и тут же побледнели, услышав женский душераздирающий крик. Оба синхронно бросились в сторону гостиной, но дверь была под запирающим заклятием, использовать Бомбарду не рискнули. Драко бегом устремился куда-то в сторону и Гарри последовал за ним. Вбежав в темный и холодный зал с зияющими дырами вместо стёкол, Малфой и Поттер замерли: огромное количество осколков, управляемых магией, устремилось к главной двери, которую им не удалось открыть даже при помощи отпирающей магии с обратной стороны. У обоих волоски на руках встали дыбом от количества магии, она зашкаливала. Драко в ужасе наблюдал как в чьё-то тело впиваются сотни осколков, и оно окровавленное сползает, оседая на пол. В темноте на расстоянии двадцати метров понять кто перед ними было практически невозможно. Спиной к двери осталась стоять хрупкая фигурка. Она предостерегающе выставляет руку вперёд, опускаясь на корточки и, видимо наспех забирая палочку у лежащего перед ней, затем направляет оружие в сторону вошедших и сорванным голосом произносит: — Кто вы? Она не видит кто перед ней, слёзы застилают глаза. Вот теперь, когда опасность почти миновала, можно дать волю эмоциям, тем более в руках с палочкой, которая дарила спокойствие и уверенность. Женщина продолжала держать их под прицелом. Мужчины синхронно поднимают руки вверх и бросают палочки. Первым в себя приходит Малфой: — Гермиона, милая, это я, ты можешь проверить. Гермиона взмахивает палочкой, про себя произносит «Фините Инкантатем», сразу после этого «Люмос Максима». Затем спрашивает: — О чём ты просил меня в записке после ночи в отеле? Малфой не сомневаясь и секунды отвечает: — Не делать глупостей. Если ты о нашей первой совместной попойке. У Гермионы начинается истерика, она судорожно всхлипывает, но опускает оружие, вновь сползая вниз по стене, однако, со вздохом облегчения. Драко тут же сокращает расстояние между ними, подхватывает босую супругу на руки, прижимает к себе, как самое дорогое и ценное, что у него есть, хотя почему «как»? Гарри осветил тело, раскинувшееся на полу. Он хотел было перевернуть его, но Гермиона предостерегающе произнесла: — Это Нотт и он ещё жив, забери у него мою палочку. Поттер тут же обезоружил и связал мужчину, заклинанием остановил кровь. А сам отправился за Малфоем, который нёс на руках всхлипывающую супругу и по пути уже отдавал распоряжения вызванным домовикам. Драко нельзя было находиться здесь, он и так прибыл по нелегальному портключу после звонка обезумевшего от волнения Поттера, которого вырубили и связали в собственном кабинете. Парни здраво рассудили, что его нахождение на месте преступления чревато серьёзными последствиями, поэтому хозяину дома придётся скрыться на пару часов, пока Гермиона не позвонит. Если бы не Джинни, которая, забеспокоившись об отсутствии мужа, не отправила собственного отца, который тоже задержался на работе в министерстве, проверить где Гарри или Гермиона, то неизвестно чем бы всё закончилось.

***

Авроры очень быстро прибыли в Мэнор, когда в доме остались лишь два героя войны. После недолгих препирательств, Малфою пришлось на время переместиться за пределы своих владений в Уилтшире. Никто не должен знать, что он здесь. Перед тем, как вызвать подкрепление, Драко пришлось предоставить Поттеру доступ хоть и не в сам дом, но на территорию ненаносимого на карту поместья. Только это могло объяснить, как блистательному герою удалось оказаться здесь. Когда еле живого Нотта забрали в больницу Святого Мунго, а авроры покинули поместье, Гермиона, наконец, смогла позвонить Драко. Они не виделись уже два месяца, но Поттеру пришлось задержаться у них, чтобы выяснить угрожает ли что-то ещё Малфоям. А времени оставалось всё меньше до того, как сработает портключ, унося Драко обратно в Америку. Хозяин Мэнора вошёл в дом и девушка неуклюже бросилась к нему, хватаясь пальцами за ткань дорожной мантии, как утопающий за спасательный круг, а блондин с исступлённой нежностью прижал её к себе, зацеловывая лицо. Все трое разместились в малой гостиной северного крыла, которая так нравилась Гермионе тем, что была совсем миниатюрной на фоне огромных залов, а ещё в ее интерьере преобладали тёплые карамельные тона. Комната чем-то неуловимо напоминала гостиную Гриффиндора. После того, как героиня сегодняшних мрачных событий, ещё раз пересказала как всё случилось, Поттер, наконец, их покинул. Малфой же теперь в неверии расхаживал по комнате, рассуждая вслух: — Я впервые видел настолько мощную невербальную магию… Это просто удивительно! Наш ребёнок ещё не родился, а уже творит такое волшебство… Меня это восхищает и пугает одновременно. — Я и сама не ожидала, но когда в первый раз это сработало случайно, то во-второй решила попробовать направить силу… Подожди, что ты имеешь ввиду? Вернее, почему это пугает тебя, Драко? — Потому что это ненормально! Это слишком сильно… Может это из-за смешения нашей крови… Может из-за того что тебя приняли оба рода… Я не знаю, давай вызовем нашего целителя прямо сейчас? Он умеет молчать. — Я вызову завтра. Побудь со мной, наконец! Малфой тут же нетерпеливо взмахнул палочкой, развеивая скрывающие чары. Он подошёл к сидящей в кресле супруге и присел перед ней на уровне живота, с благоговением рассматривая эти изменения. — О Мерлин, мне кажется в следующий раз, когда мы увидимся, я уже стану отцом. — Блондин с грустью коснулся губами уже заметно округлившегося животика и тут же получил пинок от ребёнка. Они оба заулыбались, встречаясь глазами. — Когда ты мне звонишь и я включаю громкую связь, он всегда пинается, — сказала Гермиона, с улыбкой растрёпывая платиновые пряди. — Приложи руку и поговори с ним, давай же. Драко последовал её совету и тут же получил ещё несколько пинков в свою ладонь. От этого стало только грустнее. — Я так хочу быть здесь, с вами… Этого всего бы вообще не случилось, будь я дома. — Неизвестно, что могло бы случиться, будь ты здесь… сколько у нас есть времени? — Около часа. — Тогда идём в нашу спальню… Я очень скучала.

***

Нотт был переведён в Азкабан, все газеты пестрили новостью о его нападении на героиню войны. Несмотря на попытки министерства скрыть подробности, сплетни разлетались с неконтролируемой скоростью. А пресса с подробностями о скором пополнении у четы Малфой и вовсе разлеталась, как горячие пирожки. Гермиона уже не видела смысла скрывать живот, и без того все уже обо всем знали и, не стесняясь, судачили о беременности обладательницы ордена Мерлина. Нарцисса на следующий день вернулась из Испании, в сердцах упрекнув девушку, что та сослала её и вот как все обернулось. Теперь Гермиону не просто провожал Гарри, но и на пороге неизменно встречала леди Малфой. Будущая мама так и не нашла времени связаться с рекомендованным Драко целителем, потому что чувствовала себя превосходно. К тому же её подозрения подпитывались литературой о магической беременности, в связи с чем она предпочла наблюдаться в маггловской клинике, и к тому же... так было привычнее. До одного памятного дня. После стрессовой ночи у Гермионы стали прорываться всплески стихийной магии. Если ребёнок не хотел есть на завтрак овсянку, то её ложка причудливо скручивалась, а тарелка неизменно раскалывалась пополам. Нарциссу это беспокоило всё больше, она настояла на разговоре с девушкой и узнала, что есть и другие проявления этой магической беременности. Волшебница признала, что появилось излишнее количество магии, искрившееся в ней постоянно, как только она расслабится, даже на кончиках пальцев чуть что появлялись небольшие светящиеся молнии. Так, она теперь могла передвигать предметы без помощи палочки, поджигать их, даже комкать бумаги, а ещё левитировать по утрам на расстоянии пары дюймов над постелью. Нарцисса настаивала на вызове семейного целителя и на том, чтобы сообщить обо всём Драко, но у Гермионы тут же случался очередной всплеск, такой мощный, что спорить становилось опасно. Один раз Нарциссу отбросило на расстояние нескольких футов и она повисла в воздухе. Будущая мама клялась, что не имеет к этому отношения, женщины решили ничего не говорить Драко раньше времени. Но Нарцисса взяла с неё слово, что Гермионе придётся во всем сознаться до родов, так как такая беременность грозила оборвать её жизнь или превратить в сквиба. Сообщать целителям смысла не было — лекарства не существует, а вот пресса прознать может. Бывшая гриффиндорка приходила в ужас и покрывалась холодным потом при мысли, что Кингсли может узнать о возможной потере магии, тогда им с Драко конец. О смерти она почему-то беспокоилась куда меньше, ведь если её не станет, то и проблем у Драко будет меньше. Она сама проводила диагностику, проверяя здоровье малыша, с ними обоими всё было в полном порядке, а плановое УЗИ подтвердило информацию о том, что волноваться не о чем.

***

Спустя еще два месяца случилось непредвиденное. Гермиона как обычно возвращалась домой через камин, потому как последние шесть недель трансгрессия давалась всё сложнее. Уходить в отпуск она пока не планировала, вернее, министр не отпускал. Девушка говорила себе — это к лучшему, рассказывая всем, что сойдёт с ума дома. К тому же, было спокойнее готовить документы для Драко самой, будучи уверенной в том, что ошибок в них быть не может, а значит и возможных проволочек удастся избежать. Нарцисса сегодня как обычно встречала Гермиону сидя в одном из уютных кресел библиотеки с книгой в руках, именно этот камин теперь был подключен к каминной сети. Ведь такой защитой обладал лишь он в открытом состоянии. Выйти в помещение было можно лишь членам семьи, а гостям только после устного приглашения. Девушка не успела переступить порог Мэнора, отряхиваясь от сажи, как почувствовала нечто странное, они встретились с Нарциссой глазами. По ужасу, отразившемуся на лице беременной, женщина все поняла, она подхватила невестку под руку и потащила в сторону спальни, несмотря на лужицу, появившуюся под ногами Гермионы. Спустя несколько минут роженица была в своей спальне, а вокруг неё вовсю хлопотали домовики, Нарцисса и целитель Себастьян, который помогал появиться на свет знаменитому ещё до рождения мужу — Драко Люциусу Малфою. Гермиона лепетала, ощущая всю тяжесть своей вины: — Это я, я во всем виновата… Нужно было показаться Вам хотя бы раз! О, я себе не прощу, если с ребёнком что-то случится. Ещё так рано ведь… Леди Малфой, которая оказалась, видимо, не в силах это выслушивать, покинула комнату, удостоверившись, что её помощь не требуется. На самом деле женщина поспешила предупредить сына, что он срочно должен быть здесь. Легально и хотя бы на пару дней! Связавшись с Драко раза с десятого, она узнала, что он завершает последнюю намеченную встречу и требует, чтобы ему никто не мешал. Потому что если сейчас всё выгорит, он вернётся домой уже насовсем. Завтра же. Леди Малфой убедила его поторопиться и перезвонить сразу после завершения переговоров, настоятельно рекомендуя утрясти не завтра, а прямо сейчас все оставшиеся нюансы. Драко уже заподозрил что-то неладное, но мать пресекла все попытки узнать что произошло. Он и так совершал невозможное каждый день, чтобы за месяц до рождения ребёнка все-таки вернуться домой и провести этот месяц с собственной женой, а не с секретарями, которые очень желали от этой самой жены увести. Гермиона продолжала паниковать до тех пор, пока врач не закончил со всеми диагностическими заклинаниями и не взял ее за руку. Мужчина ободряюще улыбался: — Вы действительно зря не явились ко мне раньше, дитя. — Что-то с ребёнком?! — Нет. Всё в порядке, но в Вашем случае, Гермиона, это вполне обыденное явление. Просто вы были бы готовы. — Разве к этому можно быть готовой?! Ещё месяц ведь! Я же сдавала анализы в маггловской клинике регулярно, мне делали УЗИ. Меня заверили, что всё в полном порядке и мне не стоит переживать… Какая же я дура, это ведь волшебная беременность. — Милая, не нужно себя изводить. Потом расскажете мне про маггловское ведение беременности, а сейчас попытайтесь успокоиться! Вы будете первой за пятьсот лет! Это невероятно! Как Вам удалось разбить проклятие?! Гермиона непонимающе уставилась на Себастьяна, в попытке осознать, что чудесного он может иметь ввиду? То, что чистокровный женился на маглорожденной?! Стоп, причём здесь проклятие?! Видимо по её лицу, мужчина, наконец, понял. — Так Вы не знаете, что ждёте двойню?! Глаза Гермионы расширились, а рот приоткрылся. — Двойню? — Мистер Малфой тоже не знает?! О, моя дорогая, нам сегодня предстоит как следует потрудиться. Наберись терпения и слушай меня. Уловив ещё большую панику пациентки, Себастьян позволил перейти себе с ней на ты. Он был воодушевлён тем, что его отец и прадед принимали лишь по одному ребёнку у этой семьи, а ему предстоит принять сразу двоих! Это ошеломительно! И больше не придётся искать способов для четы Малфой, чтобы произвести на свет второго отпрыска. Кажется, доктор пребывал в восторге, заряжая своей уверенностью и настроем будущую мать. На самом же деле целитель понимал, что эта волшебная беременность не совсем обычная. Следующие несколько часов для Гермионы пролетели одновременно быстро и долго. Как будто она неустанно проваливалась в маггловский ад и воскресала снова и снова. Схватки были слишком болезненными, не помогали и зелья. Не помогало вообще ничего, девушка металась в постели. Даже целитель был немного шокирован тем, что ничего не работает. Ещё больше его поразил момент появления первенца. Это был наследник Малфоев, однозначно. Точная копия своего отца, в момент появления того на свет, более двадцати лет назад. И вот, когда пуповина была перерезана, вокруг Гермионы появилось золотистое свечение. Для девушки это были первые роды, она не знала, как должно было быть и поэтому удивленно спросила: — О-о-о, а это свечение… Доктор уже держал на руках младенца, отрицательно качая головой: — К своему стыду, такое я вижу впервые. Возможно из-за проклятия… — А я… я… не потеряю… — Гермиона, ни разу женщины не лишались магии при рождении детей на моей практике. Поговорить об этом было некогда, потому что второй младенец был на подходе, а сил у девушки оставалось все меньше, она чувствовала, будто тает, превращаясь в небытие. Сколько прошло времени точно неизвестно, но кажется, за окном уже вновь светало. Январское морозное белоснежное утро подарило ей счастье материнства. Внезапно двери распахнулись и Гермиона будто со стороны увидела, что в комнату влетел растрёпанный, как никогда, Малфой. — Я думал, что не успею! Нарцисса не сказала, прости! Гермиона не могла ему ответить связно, потому что именно сейчас показалась головка ребёнка. Она лишь повернула голову вбок, вымученно улыбнувшись, хотя это точно была гримаса боли, а никакое даже не подобие улыбки. Несмотря на все попытки Себастьяна выставить молодого человека, для чьих глаз это зрелище явно не было предусмотрено, тот наотрез отказался, взяв за руку супругу. Со вторым ребёнком процесс двигался чуть быстрее, чем с первым, и относительно легче, возможно потому что Драко был рядом и поддерживал уже одним присутствием. Он шептал ей слова утешения и нежности, успокаивал и просто был рядом. Он гладил её слипшиеся от пота пряди и даже не замечал, что Гермиона мёртвой хваткой сжимает его свободную кисть. Мужчина поцеловал её в лоб и продолжил в тревоге наблюдать за женой. Заметив неладное, Малфой взмахнул палочкой, передавая часть своей жизненной силы и магии супруге, кажется, помогло. Свечение повторилось. Все трое молча переглянулись. На глаза блондина навернулись слёзы, когда ему передали ребёнка, но, к удивлению молодого отца, к крику новорожденного присоединился ещё один. Драко непонимающим взглядом блуждал по комнате, пока не определил источник звука, лежавший в колыбели. Но его вопрос так и не успел сорваться с уст, потому что Себастьян опередил: — Что ж, поздравляю вас! Но детей нужно приложить к груди матери на пару минут. Как назовёте своих сыновей? — Сыновей? Драко перевёл ошеломлённый взгляд на Гермиону, но та лишь обессилено упала на подушки, она была крайне измучена и еле дышала, вокруг глаз залегли тёмные круги, лицо заострилось, как после лихорадки, детей почти сразу же у неё забрали. Себастьян несколько нетерпеливо вручил новорождённых слишком наглому, на его взгляд, отцу и потрясённой бабушке, которую тоже позвали, чтобы, наконец, выставить из спальни собственного сына и двоих внуков. Сказать что Нарцисса была ошеломлена, увидев два свёртка, это значит не сказать ничего. Впервые в жизни её фирменная непроницаемая маска сменилась шоком. Она даже моргнула и качнула головой, отгоняя наваждение. Но детей было действительно двое. Нарцисса увлекла сына в соседнюю спальню, которая предполагалась для супруги, но молодые предпочитали засыпать и просыпаться вместе. Комнату решено было переделать в детскую на время, пока малыши не подрастут. Оказавшись в этом помещении впервые после его переоборудования, Драко ухмыльнулся: — Интерьер впечатляет. Волшебно даже для волшебного мира. Нам понадобится второй комплект вообще всего, начиная от кроватки, заканчивая домовиком. — У нас целый день для этого впереди, — непривычно нежно ответила его мать, разглядывая сына в новом амплуа, ставшего сегодня полноправным главой рода. Только теперь им удалось осмыслить фразу о первенце, сказанную Люциусом во сне Драко. Блондин передал одного из сыновей матери, та бережно приняла свёрток, на глаза навернулись слёзы радости. — О-о-о, Драко, я так за вас счастлива… Близнецы, впервые наверное за существование обоих родов… Невероятно! Мальчики? Драко с любовью рассматривал своих детей и с гордостью произнёс: — Оба мальчики. Спасибо, мама. Нарцисса взглянула на вторую крошечную мордашку. — О Мерлин и Моргана! Как они оба похожи на своего папочку! Будто снова держу на руках маленького тебя! — У тебя будет возможность обсудить это с отцом, думаю, он уже ждёт… Если не попросит прощения, я сожгу его портрет, так и передай. Насчёт портретов… Нужно чтобы моих детей приняли в род. Мама, когда познакомить их с семьей? Нарцисса смахнула набежавшие слёзы. — Я его простила, знаешь… Простила, потому что он позволил тебе стать счастливым. И ты прости. Как-никак благодаря ему приняли Гермиону… Нужно сначала дать твоим сыновьям имена. — Я обещаю попытаться. Нарцисса кивнула, высвобождая маленькое тельце из простыни. — Что ты делаешь? — Разверни второго, я хочу их благословить при помощи древней магии, а ещё узнать, как их различать. Драко последовал указанию матери, разворачивая второго ребёнка, но вдруг замер. — Насчёт древней магии, вокруг Гермионы появилось свечение, даже Себастьян не знает или делает вид… Нарцисса воодушевленно подняла тёплый трогательный взгляд, обычно таких ледяных голубых глаз на сына. — Золотисто-белое?! Когда перерезали пуповину?! — Так ты знаешь что это?! — Догадываюсь! О, это ещё более невероятно! Теперь ясно, что пока эти проказники сами бы не захотели, мы бы о них не узнали, вернее о втором. Эти дети обладают исключительной магией уже при рождении! И до него, вспомни постоянные всплески Гермионы! Драко тут же нахмурился. — Какие ещё всплески?! Она мне не говорила. Помимо того случая с Ноттом. Но я думал это самосохранение… Такое правда бывает? Нарцисса с сожалением поджала губы, они с сыном старались очень спокойно и дружелюбно общаться при детях, чтобы не заставить волноваться тех с первых минут жизни. — Из неё просто бил фонтан стихийной магии, ещё когда она спросила: «Нормально ли во время волшебной беременности левитировать по утрам или двигать предметы и зачаровывать без палочки», — я подумала о невероятных способностях будущего наследника, мы сначала даже списали это на то, что, наконец, разбавили однотипную кровь, привнеся в неё новую силу. — Она что?! Она левитировала?! И вы обе от меня это скрыли?! Мама?! Да она сегодня могла погибнуть! Ты хоть понимаешь? Нарцисса грозно посмотрела на сына, призывая вести себя подобающе. — Она запретила тебе говорить. И поэтому не пошла к нашему целителю, который непременно сознался бы во всём своему господину, из страха быть убитым в случае если что-то пойдёт не так. — Да как ты могла такое допустить вообще?! — при всем желании Малфой не мог заставить себя спокойно реагировать. — Драко, это было её решение. — Она может потерять магию, отдав её до последней капли детям. Дементор поцелуй меня! Ладно у неё гормоны и стихийные всплески, но чем ты думала, мама?! Даже с одним подобным ребёнком… А их двое! Двое, мама! Она знает, что может стать сквибом?! Нарцисса распрямила плечи и холодно посмотрела на сына, от неё повеяло таким ледяным холодом, что любой бы поежился, однако, голос звучал спокойно. — Знает. И знает, что ты будешь в бешенстве. Поэтому хочет сказать сама. Она думала, что у неё ещё есть время. Поэтому она и ходила только в маггловскую больницу. Драко в бессильном отчаянии прикрыл рукой глаза. Если Гермиона станет сквибом, то им конец. Кингсли уничтожит их обоих, вернее ещё и их детей. Министр магии не может быть сквибом. Но объяснить это Нарциссе не представлялось возможным… — Я видела подобное лишь однажды, в Африке. Та девушка умерла при родах. Гермиона осталась жива, ты должен быть уже этим счастлив.— Задумчиво произнесла женщина, продолжая рассматривать новорождённых. — Я безмерно счастлив, что она жива… — про себя он добавил «надолго ли?»

***

Себастьян занялся роженицей после того, как выпроводил счастливого отца за дверь. Он знал, что иногда женщины теряют жизнь во время таких родов. В какой-то момент он подумал, что это как раз тот случай. Если бы не явился Драко, передавший часть своей жизненной силы и магии супруге, возможно бы так и случилось. Зато теперь он догадался почему удалось разрушить проклятие, такой трюк возможно провернуть лишь при кровном родстве. Однако, целитель предпочитал молчать о своих догадках, это слишком редкая и древняя магия. Во время родов оба мужчины, посмотрев друг на друга решили не пугать и без того, растерянную Гермиону. Как только целитель понял, что о втором ребёнке никто не знает, он осознал, что эти дети не просто волшебные, они обладают исключительными способностями. Но настраивать на фатальный исход заранее девушку не хотелось, поэтому проще было сказать, что это свечение ему не доводилось видеть. Соврал он лишь отчасти, потому что видел подобное действительно впервые, но бесспорно знал что это может быть. Осталось лишь проверить догадку. Спустя час Гермиона уже пришла в себя, вернее, чувствовала более-менее сносно. Они с Себастьяном проверили её магические способности, как оказалось, они очень ослабли, даже заклинание левитации давалось с трудом, но всё же она не лишилась сил. Себастьян выдохнул, Гермиона тоже. — Милая Гермиона, — обратился к ней доктор после этого, — и когда ты собиралась мне сообщить об исключительности твоей беременности? Может не лишним было бы упомянуть, почему ты не пришла ко мне? Видимо, боялась, что мистер Малфой узнает правду о рисках этого мероприятия! Это могло стоить тебе жизни, девочка! Ведь ты знала, потому как спросила «не исчезнет ли твоя магия»! Гермиона устало улыбнулась. — Я была готова к этому. Это моё решение. К тому же, всё обошлось. Себастьян, спасибо! Целитель лишь фыркнул, накладывая на себя очищающие чары. Гермиона кусала губы и вращала древко в руках. Она с надеждой взглянула на целителя. — Как думаете, моя магия… она вернётся или угаснет? Мужчина предпочёл не встречаться с ней взглядом, продолжая наводить порядок в своих принадлежностях. — Думаю, что всё останется как есть сейчас. Возможно, что по мере восстановления сил… через пару месяцев все станет значительно лучше. Но. Тебе стоит радоваться тому, что осталась жива и хоть какие-то силы сохранились благодаря вмешательству Драко! Если бы не он… то что у тебя осталась жизнь и немного магии… Это уже много, поверь. Гермиона молча кивнула, принимая действительность. Все было не так плохо, как она себе представляла в худших сценариях. После того, как девушка выполнила все требования целителя, ей позволили увидеть собственных детей. Драко вошёл в спальню с двумя свёртками на руках и с дурацкой счастливой улыбкой, которой ранее за ним не наблюдалось. Он передал один свёрток Гермионе со словами: — Я уже говорил про твои способности меня удивлять. Не знаю, что будет следующим, но это… это лучшее что со мною случалось — вы трое… Это наш первенец, держи. Драко здраво решил её не мучить расспросами, особенно после разговора с Себастьяном, который состоялся только что в соседней комнате за закрытой дверью. Почти сквиб. Он и так все знал. Но крупицы магии — лучше, чем ничего. Отточить несколько заклятий, и никто не узнает. Потом они всё решат. Сейчас самое главное, что она жива, счастлива, как и он сам. Гермиона с благоговением уместила на руках крохотного человечка. — Ох, какой же он крошечный! Драко, волосы твои… Драко с нескрываемой нежностью и переполнявшей его любовью смотрел на свою семью, его губы всё ещё были растянуты в нелепой улыбке. — Да, у них не было выбора, столько поколений выведения породы Малфоев... Боюсь, даже наши правнуки унаследуют этот цвет волос. К тому же дети практически идентичные. Только родимые пятнышки в разных местах. Хоть как-то будем различать, это уже радует. — Я их даже не рассмотрела ещё, — с небольшой обидой сказала новоиспечённая мать, — первенца назовём Скорпиус, как ты и хотел. А как назовём второго? Драко с обожанием в глазах наблюдал за Гермионой, которая ещё не пришла в себя, но пыталась даже сейчас все контролировать. — Может у тебя есть какие-то мысли? Девушка на секунду нахмурилась, а затем подняла взгляд и с улыбкой произнесла: — Есть. Давай назовём его Регулус? — Самая яркая звезда в созвездии Льва? Мне нравится… А почему Регулус? — Гарри назвал своего сына в честь Сириуса, Джеймс-Сириус. А его брат, твой другой дядя… Он тоже погиб в борьбе с Реддлом, но никто не знает об этом. Драко раскрыл рот и хотел уже было спросить, потому что понятия не имел о таких подробностях, но Гермиона отрицательно покачала головой: — Не сейчас, я слишком устала.

***

После того, как молодые родители определились с именами сыновей, Драко и Нарцисса отнесли детей в галерею, где висели портреты их предков. И Блэки, и Малфои были несказанно удивлены и даже брюзжаще рады сразу двум отпрыскам, которые не позволят роду угаснуть. Люциус, как и обещал, восседал на огромном помпезном кресле в своей раме. Его низкий звучный голос, разнёсшийся по галерее, заставил затихнуть остальных обитателей портретов. — Подойдите ко мне, Нарцисса, Драко, — он, как и при жизни, надменно кивнул, взирая на свою семью. Драко не обратил внимания, что мать быстро смахнула одинокую слезинку, скатившуюся по щеке. — Отец, — Драко сделал паузу, слова давались с трудом. — Я хотел поблагодарить за то, что принял Гермиону в род. Люциус выгнул бровь и насмешливо улыбнулся лишь уголками губ. — Я не мог не позаботиться о своих внуках, — он тут же исправился, — о своей семье. Пусть мне это плохо удалось при жизни, но я многое переосмыслил за время, проведённое в Азкабане. А теперь покажи, наконец, моих внуков. Ему поближе протянули два свёртка. — О милостивый Мерлин, слава ему в веках! Хорошо, что похожи они на тебя. Я бы был разочарован, достанься им безобразная копна Блэков, как у их матери. Драко, как ни странно, рассмеялся. Отец продолжал быть собой, несмотря ни на что. — Как назвали? Вы же пришли не просто так, верно? — Скорпиус — первенец, второй— Регулус. Всё верно, отец, ты знаешь зачем мы здесь. Спустя несколько секунд, младенцы пополнили своими именами оба семейных древа. Люциус, чрезвычайно довольный собой ещё минуту назад, как-то слишком робко обращался теперь исключительно к супруге. Он явно хотел, чтобы и сын слышал это признание. — Нарцисса, я любил тебя. И люблю. Не так, как ты хотела, но как умел... Прости меня. Драко забрал у замершей на месте с немигающим взглядом матери ребёнка и отправился к Гермионе. Родителям нужно было побыть наедине. Слишком многое осталось невысказанным. Последнее, что расслышал молодой отец, было: — Не вини себя. Это я виноват, что тебе пришлось принять крайние меры, чтобы спасти Драко. Он счастлив, значит, ты всё сделала правильно. Оставь это в прошлом, возможно, я придумаю как расставить всё по своим местам. Никто не в праве оскорблять Малфоев. Драко оставил для себя пометку, что обязательно разберётся с тем, что имел ввиду Люциус. Что-то подсказывало, что эти события наверняка будут связаны и с Гермионой, вернее с тайной, которую она оберегает.

***

      С рождением малышей дни полетели слишком быстро. Гермиона взяла отпуск, точнее, Кингсли позволил ей это. Драко, наконец, закончил дела в Америке, освободился и находился с семьей. Нарцисса души не чаяла в мальчишках и часто спускалась к Люциусу, с восторгом рассказывая о разных мелочах. Два светловолосых ребёнка были не столько капризными, сколько требовательными. Они всё время плакали, если им не уделяли должного, по их личному мнению, внимания. Гермиона смеялась, что это они так мстят папе за месяцы его отсутствия. Драко не обижался, он готов был вставать в любое время дня и ночи, чтобы просто посмотреть на этих детей. Конечно же, не обошлось без шуток Риты Скитер, что следующему поколению Малфоев и вовсе будет достаточно шести месяцев, чтобы произвести наследника на свет. Общество лихорадило от коллаборации героини войны и пожирателя, но со временем волшебники привыкнут. У них просто не будет выбора. Гермионе не давали прохода репортёры, поэтому она уже и забыла когда в последний раз куда-либо выбиралась кроме министерства и территории Уилтшира. За неделями полетели месяцы, а за ними и первые шаги, первые слова мальчишек. Снимки близнецов стали регулярно мелькать на страницах «Пророка» вместе с их родителями, волшебники симпатизировали двум светловолосым ни в чём неповинным малышам, особенно те, кому доводилось встретиться с этой удивительной семьёй. Гермиона окончательно расцвела и стала обворожительной молодой матерью, пресса уверяла, что кто-то скоро покинет свой пост из-за желания проводить всё своё время с мужем и детьми. Ведь обладая даже одной сотой состояния Малфоев, можно было бы прожить безбедную жизнь. Такие выводы делались из-за того, что девушка никогда не выпускала из рук одного из малышей. И только Малфои и Поттеры знали истинную причину. Магия так и не вернулась, с трудом давались даже самые простые заклятия, не всегда даже с десятой попытки. В министерстве приходилось то и дело врать, что забыла палочку дома, или эксплуатировать Гарри, который никогда не жаловался. Он часто говорил: «Ты всю жизнь помогала, делала задания за меня, теперь моя очередь». Также приходилось посещать официальные приёмы, от этого было никуда не деться. Ситуация осложнялась тем, что Гермиона больше не могла использовать палочку, снова приходилось врать, что она забыла её дома, когда требовалось применение практической магии. Малфои ссылались на послеродовую рассеянность: двое детей — это сложно, даже если вокруг полно слуг и есть бабушка. Эта проблема служила катализатором для ещё больших. На одном из приёмов произошёл достаточно неприятный инцидент. Гермиона отошла припудрить носик. В действительности же она пыталась сдержать свою очередную истерику по факту неспособности колдовать. Виной тому было состязание. В зале был объявлен парный конкурс по трансфигурации, той области магии, которой Грейнджер когда-то владела почти в совершенстве, а сейчас не смогла бы даже превратить животное в сосуд с помощью «Фера Верто». Пришлось спешно ретироваться. Спустя пятнадцать минут девушка выглядела более чем прилично, ведь без чар красоты пришлось научиться плакать так, чтобы косметика, наложенная маггловским способом, не потекла по лицу... За два поворота до банкетного зала её руку кто-то перехватил, увлекая за собой в нишу. Наивно было считать, что этот кто-то Драко. В темноте поначалу именно так и показалось, потому что рост, комплекция и даже светлые волосы совпадали, но на приемах Малфой всегда вёл себя безупречно, прессе ни разу не удавалось их подловить хоть на чём-то, кроме взаимно обожающих взглядов и танцев на грани страсти. Если у Малфоя и были гениальные идеи как заняться сексом перед носом у всех собравшихся, то эти шалости были продуманы настолько тщательно, что ни одна живая душа не могла бы заподозрить, что они пропали куда-то одновременно. Так как Гермиона не обладала теперь и толикой своей былой силы, ей приходилось по-маггловски отбиваться от чересчур навязчивых ухажёров. В тот вечер бельгиец перебрал и решил украсть один поцелуй у прекрасной незнакомки, которая то и дело мелькала рядом с министром и главой аврората. Волшебник предположил, что столь юная барышня работает секретарем или координатором — личность героини войны не была так известна за рубежом, как на родине. В тот момент, когда её талию обхватил незнакомец в попытке притянуть к себе, Гермиона взвизгнула, понимая, что если их поймает пресса, это будет провал. Незнакомец видел, что девушка не использует действенной магии чтобы отбиться, и воспринял её отказ как милую прелюдию, ровно до того момента, пока за его спиной не появился Драко Люциус Малфой. Да, они были знакомы. Слизеринцу хватило пары секунд, чтобы узнать Яниса Дюбуа. Ведь, ещё будучи главой отдела международного сотрудничества, Драко общался с этим волшебником, тот был фактически пешкой на шахматной доске подковёрных игр, очень удобный для своего руководителя подчиненный — не очень амбициозный, исполнительный, слишком трусливый, чтобы перечить. Такие люди обычно по несколько лет ждут пока их заметят, но так и остаются на третьесортных ролях всю жизнь. Их удобно брать в командировки и скидывать всю работу, с уверенностью, что дела будут закончены в срок. Поэтому, именно с ним по большей части общался англичанин во время утомительных переговоров. Драко был в ярости — как это ничтожество позволило себе коснуться того, что принадлежит Малфою?! Дотронуться до его собственной жены! Англичанин прокашлялся, привлекая внимание парочки. Он видел, как безуспешно Гермиона пыталась применить что-то из заклятий с помощью палочки, которую сжимала в руках с такой силой, что суставы побелели. Её магическая беспомощность каждый раз больно била его куда-то в район солнечного сплетения, заставляя задохнуться от безысходности. Дюбуа, наконец, обернулся, все ещё сжимая свою жертву в горячих объятиях. Лицо Яниса побелело, как полотно, и вытянулось, руки безвольно упали вдоль туловища, а глаза расширились, и это только от одного вида знакомого англичанина. Пары недель давней совместной работы хватило, чтобы понять — Драко Малфой, это тот, кому ни при каких обстоятельствах нельзя переходить дорогу. Бельгиец судорожно соображал, что эти мужчина и женщина слишком не похожи, чтобы оказаться родственниками, возможно, она его любовница? Слишком много девушек он знал, которые, хоть раз увидев этого неприлично богатого чистокровного красавца, готовы были идти на любые безумства, только чтобы заполучить его. «Любовница... — пронеслось в его голове, — слишком красивая, чтобы этот пресыщенный волшебник не заметил её». Ведь этим можно было объяснить столь высокий круг общения, несомненно Малфой продвинул её на пост помощника или секретаря министра... От этой мысли к горлу подкатила тошнота, а колени Яниса подогнулись от следующей фразы англичанина, произнесённой абсолютно спокойно, но так устрашающе: — Янис, не знал, что в Бельгии принято бесчестить чужих жён. — Я... я... не знал, что она замужем. — Так Вы, мой друг, даже не удосужились поинтересоваться со спутником барышня или нет? Но дело даже не в том, что её фамилия Малфой. Вы знаете кто эта женщина? Она обладатель ордена Мерлина. Драко стряхнул несуществующие пылинки со своей мантии, а Гермиона судорожно пыталась поправить платье и наверняка размазавшуюся помаду. Малфой бросил отчаянный, полный боли взгляд на жену, но кроме неё никто бы не уличил его в подобной слабости. — Дорогая, тебе нужно привести себя в порядок, дождись меня, я скоро. Гермиона покинула мужчин и вновь направилась в дамскую комнату, её руки тряслись, а тело подрагивало от подступающих рыданий. Последнее, что слышала девушка, было неясное блеяние Дюбуа о том, что она не применила отталкивающую магию, а он принял это за флирт, и следом металлические нотки в голосе Малфоя, когда он заговорил о международном скандале, которого пыталась избежать его супруга. Выскользнув из ниши, Гермиона выдохнула с облегчением, здесь по-прежнему никого не было, а Драко ещё и позаботился о том, чтобы никто не слышал что происходит за портьерой, подстраховавшись заглушающими чарами. На ватных ногах миссис Малфой дошла до нужной двери. Хуже всего было то, что три незнакомые ведьмы в туалете, сидевшие на диванчиках и поправляющие макияж, посмотрели на неё задорно-понимающим взглядом. Одна даже, выходя из помещения, произнесла: — Не встречала ни одной женщины, способной отказать Малфою... Даже завидую ей... Гермиона из последних сил сдерживала слёзы, но макияж и без того был безнадежно испорчен. Поэтому она умылась холодной водой, смывая с себя чужой запах и ощущение того, что испачкана. Девушка намочила одно из чистых, свернутых в рулон, полотенец и прошлась им по лицу, шее и зоне декольте. С трудом, наощупь обнаружила косметичку в своём клатче и сделала пометку, что от заклинания незримого расширения придётся, скорее всего, отказаться, потому что пользоваться таким клатчем без палочки практически невозможно. Руки ещё немного тряслись, она выругалась, когда испачкала веко тушью. В женский туалет вошёл ее муж, запечатывая за собой двери, он произнёс «Гоменум ревелио», уже спокойно усаживаясь на белый диванчик. — Грейнджер, иди сюда. Девушка бросила косметичку и клатч на столешницу, через секунду плюхнувшись на диван рядом с ним. Мужчина тут же принял её в свои объятия. — Я обещаю что-нибудь придумать. Мы вернём твою магию, только дай мне время. Слышишь? — Слышу. Но ты и сам знаешь... — Я найду способ, если потребуется — изобрету. Ты мне веришь? Её передёрнуло от этого слова, потому что вспомнились слова Нотта о маховике: «Малфой изобретет, если потребуется». Все близкие Драко знали, что ради семьи он пойдёт до конца, даже против собственных принципов. Как тогда, когда он спокойно принял чёрную метку и пообещал выполнить задание по устранению Дамблдора. Это было его силой и слабостью одновременно. — Верю. Он помолчал, но его плечи были слишком напряжены, она чувствовала его бессильную ярость. Он тяжело вздохнул, ещё теснее притягивая её к себе и целуя в висок. — Как ты, Гермиона? Она уже почти успокоилась и теперь, прижавшись к груди мужа, слушала его ритмичное сердцебиение. — Ты появился, как и всегда, очень вовремя. Через сколько мы сможем покинуть этот дурацкий приём? — Учитывая, что пресса наверняка будет судачить о том, что мы так надолго уединились, нам придётся пробыть хотя бы до середины аукциона. Куплю несколько баснословно дорогих безделиц, пусть обсуждают мою расточительность и меценатство... Рассуждение о том, что мы не жалеем галлеонов на благотворительность предпочтительнее, чем то, что мы с тобой оккупируем женский туалет. Ему удалось заставить Гермиону улыбнуться и уткнуться носом в плечо, она затараторила, как и всегда, когда очень волновалась: — Я так испугалась. Я не могла вообще ничего сделать. Сначала мне в темноте показалось что это ты, на какое-то нелепое мгновение, вернее я очень хотела, чтобы это был ты... А не этот... Ни кто-либо вообще... — Ты фантазировала как я затащу тебя в нишу? — он улыбался, покрывая ее лицо поцелуями. — Я всегда буду рядом, прости, что упустил тебя из виду. Это моя вина. На следующий день Скитер писала о том, что героиня войны весьма нетривиальными способами заставляет бывшего пожирателя тратить баснословные суммы на восстановление магического сообщества.

***

      Все чаще Малфои виделись с Поттерами. Драко был искренне благодарен Гарри за его помощь. На празднике по случаю дня рождения Джеймса, впервые за пару лет, Гермиона встретилась с Роном, она не держала на него обиды, потому что была действительно счастлива. Этого нельзя было сказать о самом Уизли, который к этому моменту готовился ещё раз стать отцом. Драко с недоверием наблюдал за бывшим женихом своей супруги, а в конце вечера обнаружил, что тот удалился с ней из банкетного зала на балкон. Малфой сгорал от ревности, но всё же предпочёл не вмешиваться, не сводя глаз с того места, где скрылась хрупкая фигурка в красном коктейльном платье. Гермиона не разочаровала, она вылетела с балкона уже через пару минут, а почти сразу за ней вышел Уизли, потирающий щеку… Внутри что-то неприятно шевельнулось. Блондин подошёл к супруге, проводя рукой по её спине, отчего она дёрнулась, но увидев кто коснулся, расслаблено прижалась к плечу. — Потанцуем? — Драко, я… Но он уже успел подвести её к танцевальной зоне и властно привлёк к себе, уверенно ведя свою партнершу. — Милая, ты расстроена. — С чего ты взял? — Это был не вопрос. Мне стоит прямо сейчас убить Уизли? Со стороны они смотрелись очень мило, никто ни при каких обстоятельствах не подумал бы, что они почти скандалят. Молли Уизли с неясной тоской наблюдала за этой гармоничной парой, бросив горький взгляд на собственного младшего сына. Гермиона прищурилась: — Ну конечно, ты шпионил. Драко спародировал её подозрения и с улыбкой ответил: — Я всегда держу тебя в поле зрения, даже если гостей больше тысячи на приеме, и ты это знаешь. — Его улыбка тут же погасла, уступая место чему-то темному и безжалостному. — Что он сделал? — Ничего. Пытался сказать, как ему жаль, — замялась на мгновение, а затем быстро протараторила ответ Гермиона. Но этого хватило, чтобы взбесить Драко ещё больше, в его тоне послышались стальные нотки: — И поэтому ты ему врезала, а теперь дёргаешься от одного моего прикосновения? Она сжала сильнее его предплечья и уже серьёзно посмотрела в родные глаза, прекрасно зная, что всё равно придётся сказать правду. — Драко, Рон ничего плохого не хотел. — Что из моего он тронул? — Малфой пристально вглядывался в её огромные карие глаза с удовольствием наблюдая, как жена немного краснеет. Он властно приподнял её подбородок и коснулся своими губами её. — Милая, от тебя пахнет чужим парфюмом. Гермиона попыталась отстраниться, но железный обруч рук мужа не позволил бы сделать это незаметно, поэтому она продолжила танец. В глазах Малфоя зажегся огонёк адского пламени, а в голосе появился уже отчётливый металл: — Он поцеловал тебя. Гермиона нехотя ответила, всё ещё пытаясь немного отстраниться. — Он пытался. Сказал, что любит меня до сих пор и ему очень жаль. И он хотел… Малфой не дал ей договорить. — Не хочешь домой? Она с облегчением выдохнула и благодарно улыбнулась. — Очень. И я понимаю, что тебе здесь не нравится… Спасибо, что вообще согласился. Драко улыбнулся как-то чересчур грустно. — А ты сама чего бы хотела? — Плевать на всё, пойду попрощаюсь с Гарри и Джинни. Малфой тем временем подошёл к зоне, где домовики развлекали малышей, в том числе и двоих его сыновей, которые унаследовали от внешности отца кажется абсолютно всё, кроме губ, форма и яркий вишнёвый цвет которых явно достались им от матери. Оба мальчика были на удивление спокойными, покладистыми и любознательными, но только до того момента, пока им хватало внимания. Драко просто не мог поверить, что этим двоим шалопаям, избалованным и залюбленным, исполнилось уже по полтора года. А ведь еще вчера он качал на руках два крохотных беспомощно пищащих свёртка. Сыновья, увидев отца, высокомерно, к гордости последнего, по-Малфоевски вскинули головки, смело встречаясь с такого же цвета глазами Драко. Эти двое явно не собирались покидать веселье с друзьями. Малфой хитро прищурился, размышляя о том, что пообещать Скорпиусу и Регулусу, чтобы они сами захотели уйти. В этот самый момент за его спиной раздался меланхоличный, такой несвойственный этой бойкой женщине, голос. Молли Уизли встала рядом с ним, покручивая в руках бокал с пуншем. — Я очень расстроена, что Рон потерял Гермиону. Ведь я так мечтала, что она станет частью нашей семьи. Малфой обернулся с непроницаемым выражением лица: — Хотите, чтобы я сейчас её уступил? К чему вообще этот… — Но договорить ему не дали, отчего Драко поморщился, но предпочёл промолчать. — О-о-о, мистер Малфой, — женщина снисходительно улыбнулась, — я не договорила. Глядя на вас двоих сегодня я поняла, что мой сын не сделал бы её такой счастливой. Поэтому, расстроена за Рона, но счастлива за Гермиону. Блондин сдержанно кивнул, не сочтя нужным отвечать что-либо на этот дурной комплимент. Женщина по-матерински улыбнулась, похлопав его по плечу и удалилась, оставляя наедине с разношёрстными мыслями. Тедди Люпин всё ещё смотрел на Драко и Гарри как на кумиров. Но внешне, к радости Андромеды, мальчик хотел походить именно на Малфоя. Ребёнок подошёл к старшим, изо всех сил пытаясь походить манерой общения и жестикуляцией на бывшего слизеринца. Мальчик восьми лет с той самой первой встречи в Мэноре, носил преимущественно платиновый цвет волос, чем раздражал близнецов, потому что они жутко ревновали отца и мать к Тедди. — Драко, а когда ты начал летать на метле? Драко нахмурился, пытаясь вспомнить этот момент, но четкого воспоминания не было. — Наверное лет в семь, не помню, честно говоря, Тедди. — Гарри говорит, что он начал летать в одиннадцать, у него в детстве была крохотная метла, которую ему подарил Сириус на годик, но он сам этого не помнит. А мне уже восемь! Я хочу настоящую! Но все твердят, что мне пока рано. Драко ухмыльнулся, подумав о том, что в мальчишке явно есть задатки дипломата. — Давай договоримся, что я обязательно научу тебя летать. Начнём, когда в следующий раз вы с Андромедой будете у нас гостить. Но есть одно условие, — договорить Драко не успел, потому что два карапуза уже путались в ногах и просились к отцу на руки, привлекая внимание. Придумывать, что пообещать не пришлось. А Тедди улыбался самой искренней счастливой улыбкой, готовый выполнить любое условие. Малфой подхватил обоих детей на руки и продолжил, — Тедди, полёты на метле очень опасны. Поэтому ты мне пообещаешь, что без меня или Гарри летать не станешь, даже если очень захочешь кому-то что-то доказать. Мальчик с готовностью закивал, его восторженное выражение лица заставило самого Малфоя счастливо улыбнуться. — Гарри мне сказал то же самое, но только учить отказался. Он говорит, что научат меня в Хогвартсе. Поэтому спасибо, я согласен! Обещаю летать до одиннадцати лет только с тобой! В этот момент к четырём платиновым макушкам подошла Гермиона. Глядя на Драко с сыновьями на руках ей все ещё не верилось, что у них вообще есть дети, что они счастливы, что он её любит… от увиденной картины щемило сердце, из Драко вышел отличный отец, даже другие дети к нему тянулись, не говоря уже о своих, которых он с детства приучал к таким важным вещам, как вести себя на людях, не огорчать маму и бабушку. Особенно маму, ведь она их принцесса, она должна гордиться ими. И мальчики внимали его словам, тут же переставая капризничать. Гермиона ещё раз улыбнулась, протягивая руки к одному из близнецов, которых окружающие не могли различить абсолютно никак. Скитер писала даже, что с такими репродуктивными темпами на гобелене Малфоев закончится место для следующих поколений. И что они выводят идеальную породу платиновых блондинов, что даже различить невозможно. Родители же отличали детей по нескольким параметрам: конечно же родимые пятнышки, у Скорпиуса оно было совсем крохотным за правым ушком, а у Регулуса точно такое же за левым; вторым критерием были глаза одинаково серые, цвета жидкого серебра, в которых отличался лишь взгляд и совсем немного мимика лица. У Регулуса всегда было более шкодливое и одновременно высокомерное выражение, с которым он прямо-таки родился. Драко шутил, что это потому что он присутствовал при рождении второго ребёнка. Первенец тут же протянул руки к матери, чтобы отвлечь и её от гадкого Тедди. Но счастливый ребёнок с обожанием продолжал смотреть на своего дядю. Гермиона поджала губы, стараясь выглядеть серьёзнее. — Драко, что ты опять пообещал Тедди? Мы с Нарциссой и бедной Андромедой ещё не отошли после вашей последней выходки с портключом! — Она переводила обеспокоенный взгляд с одного на другого блондина. И ей действительно это не нравилось, потому что Тедди буквально сиял, как новенький галлеон, а Драко улыбался заговорщической улыбкой. Тедди лишь посмотрел Гермионе в глаза с искренним детским восторгом, потом перевёл взгляд обратно на Малфоя, который ему подмигнул. Мальчик рос смышленым, поэтому просто произнёс: — Спасибо, Драко! Мы с Андромедой будем ждать сову с приглашением погостить! Драко тихо рассмеялся, определенно, будущий слизеринец. — Хорошо, Тедди, но ты помнишь о моём условии. — Разумеется! Я обещаю! — и тут же скрылся в толпе гостей. Гермиона разволновалась. — Что ты ему опять пообещал? Улыбка, по крайней мере искренняя, сошла с лица Малфоя, в глазах застыла лишь какая-то тревога или злость, Гермиона не успела разглядеть это из-за пинающегося на руках Скорпиуса, а Драко уже вновь натянул свою любимую аристократически непроницаемую любезную маску. — Грейнджер, я всего лишь пообещал научить его летать на метле, с условием, что без меня или Поттера он этого делать не станет. Иначе я обо всём узнаю и больше не стану с ним сотрудничать. Тедди это усвоил с самого нашего первого приключения. Переживать не о чем. Гермиона поняла, что дома скорее всего её ждёт скандал, только во время ссор или сильных душевных переживаний муж называл ее «Грейнджер», сам не замечая того. Уходить расхотелось, но Малфой уже направлял её в сторону некоторых гостей, чтобы попрощаться. Гостиная Мэнора, как и всегда, встречала роскошью. Нарцисса сегодня должна была вернуться из Италии, её не было почти месяц.

***

Молодые родители в полной мере ощутили, насколько она им помогала только в отсутствие бабушки, ещё с первой её поездки. Особенно Драко, который оставался с близнецами днём, пока Гермиона пропадала в министерстве. Блейз несколько раз сбегал от лучшего друга со словами, что у него аллергия на такое количество одинаковых Малфоев, и им с Гермионой не помешало бы разбавить эту тусовку каштановыми непослушными локонами. Драко хотя бы мог себе позволить работать не покидая Мэнора, не без помощи домовиков, конечно же. Нанять няню было невозможно, потому что раскрылся бы секрет его супруги. Максимум на что можно было рассчитывать — Джинни Поттер, мечтавшая вернуться в большой спорт. Пока девушка проходила отборочные и участвовала в тренировках, Драко сидел с их детьми. А после, мог отдать своих на некоторое время. Блейз, который с бутылкой огневиски и ворохом свитков вышел из камина замер, увидев эту картину впервые, в ужасе произнёс: — О Мерлин всемогущий! Только не говори, что это дети святого Поттера! Драко оторвал взгляд от документа, который изучал вот уже несколько минут, спокойно ответил: — Сам бы не поверил ещё пару лет назад. Но они ладят, самое забавное, что вчетвером ведут себя куда лучше, чем по двое. Джинни тоже это заметила. — Надеюсь, ты ещё Драко Малфой, а не папочка в декрете. Обычно ведь женщины бросают работу, — Блейз явно подтрунивал над ним. Драко не мог назвать истинную причину, но ответить стоило. — Блейз, не кажется ли тебе, что ты живешь за счёт тех денег, которые я позволил тебе заработать? Ты сам знаешь, что министерство мне было нужно лишь для того, чтобы со мной не боялись сотрудничать. А теперь, когда моя жена работник этого самого министерства, к тому же обладатель ордена Мерлина и героиня войны... Мулат тут же поднял руки в примирительном жесте и, усевшись в мягкое кресло, произнёс, немного посмеиваясь: — Я понял, честно... Ты решил достаточно кардинально вопрос с репутацией. И ты меня, кажется, заавадишь сейчас. Поэтому я, пожалуй, оставлю тебя с детьми наедине. Уже перед уходом Блейз рассмеялся: — Не могу спокойно смотреть на маленькие версии Поттера. Так и подмывает что-то им сказать об отце. — Блейз, это дети. Они не виноваты ни в чём. — Драко строго посмотрел на друга. Блейз вновь опустился в кресло и мечтательно произнёс: — Интересно, мой сын будет таким же как мы с тобой? Помнишь наши приключения? Твои-то точно будут, на прорицание не ходи. — Он с улыбкой посмотрел на маленьких озорников. Настала очередь Драко смеяться над другом. — Сын? Постоянной девушкой обзаведись для начала. И ещё... Я очень посмеюсь, Блейз, если у тебя родится дочь, буду веселиться от души, когда ты будешь трястись над ней и отгонять ухажёров Круциатусом. Забини распахнул глаза в ужасе и отрицательно замотал головой: — Малфой, не дай Мерлин! Кстати... хотел сказать... насчёт девушки... Мы с Панси встречаемся уже пару месяцев. И не дай тебе Моргана спросить у неё, кто из нас лучше в постели! Драко рассмеялся. — А что, ты уже спросил и ответ тебе не понравился? Или боишься его узнать? — Малфой, я тебя предупреждаю! Она мне действительно нравится. — Забини, успокойся, не узнаю тебя, друг... Мой инстинкт самосохранения не позволит мне это узнать, даже если бы действительно было интересно. Меня убьёт сначала Панси, потом Гермиона. Так что ты только третий в очереди, — уже серьёзнее он добавил, глядя в глаза лучшему другу. — К тому же, скажу честно, это было так давно, что этого не было. Мы с ней встречались лет десять назад. А ещё я уверен — только девушка с темпераментом Панси способна тебя удержать. И не попадись её родителям на глаза, иначе женишься, не успеешь заметить как. Блейз облегченно вздохнул, кажется Малфой не собирался высмеивать его выбор. Забини, собственно, и не говорил об этих отношениях, втайне боясь реакции Драко. Но сама по себе новость об этом романе стала шоком для их окружения.

***

Кингсли, буквально через пару месяцев после пополнения в семье Малфоев, затребовал от Гермионы вернуться на рабочее место, объясняя это огромным количеством работы, но и Драко, и Гермиона, и чета Поттеров понимали, по какой причине она должна быть при Кингсли, зачем министр хотел держать её под присмотром.

***

Скорпиус и Регулус вновь прижимались к Драко с обеих сторон, показывая тем самым, что не намерены ни с кем делиться его вниманием. Драко каждый раз приходилось переносить всех троих по каминной сети силой лишь собственной магии. О парной аппарации тоже было думать опасно из-за того, что Гермиону могло расщепить. Итак, они вернулись домой. Регулус пошёл характером в своего отца, поэтому иногда вёл себя просто отвратительно. Гермиона и Драко были уверены, что, как только он научится связно говорить, это будет настоящая катастрофа. Нарцисса же смеялась до слёз, наблюдая за его выходками, непременно напоминая о том, что «одного такого мальчишку воспитать стоило нескольких прядей седых волос, а тут на её век пришлось их аж трое». Скорпиус был более послушным ребёнком, но если Регулус задумывал устроить истерику, то с удовольствием поддерживал брата. Нарцисса действительно больше чем за полмесяца соскучилась по внукам. Она с исступлённой нежностью прижимала их к груди, совсем не по-аристократически расцеловывая пухлые детские щёчки. Мальчишки хорошо знали бабушку и любили с ней оставаться, поэтому леди Малфой дала знак сыну, что они с супругой могут идти. Драко почти грубо втолкнул Гермиону в свой кабинет, взмахом палочки запечатывая дверь. — Если я не стал устраивать сцен на глазах у всех, это мне не мешает поговорить с Уизли вечером наедине. Что он сделал?! Драко угрожающе близко нависал над Гермионой, его глаза были полны едва сдерживаемой ярости. Девушка не собиралась отступать, гордо вздёрнула подбородок, но её голос прозвучал очень спокойно. — Драко, успокойся, пожалуйста! Он просто перебрал алкоголя... Он ничего толком не успел сделать. Малфой не собирался отступать. — Конкретнее, Грейнджер. Я не допущу, чтобы мою жену лобызал хоть кто-то, особенно твой бывший жених. — Ничего страшного не произошло, правда... И он меня не лобызал! Драко предостерегающе положил свою палочку на рабочий стол, усаживаясь в кожаное кресло. — Если ничего не произошло, покажи мне. Гермиона прикусила губу. А ведь только сегодня всё начало налаживаться в плане того, что можно было бы оставить позади все плохое. Хотя бы потому, что они с Роном знали друг друга слишком давно и очень многое прошли. Её голос предательски дрогнул. — Это того не стоит, Малфой! Правда... Он сказал, что жалеет о своём поступке, сказал, что если бы у него был маховик, он бы всё исправил. Сказал, что любит ребёнка, но никогда не полюбит Лаванду... Он сделал мне комплимент и, прости, немного переусердствовал, приняв мою вежливость за нечто большее. Он думал, что я с тобой только из-за случайной беременности, как писали в прессе, после нашего неожиданного пополнения... Нечего показывать. Я поставила его на место. Драко взъерошил идеально уложенные волосы и потёр пальцами виски, зажмурившись на мгновение. — Я прошу. Покажи. Тем более, если не произошло ничего страшного, как ты утверждаешь. Девушку пронзила внезапная догадка: —Только не говори, что ты ревнуешь к нему! Она знала, что муж едва сдержался от её рассказа, чтобы ничего лишнего не сказать. Он смотрел на неё всё с той же невысказанной болью. — А ты этого сразу не поняла? Грейнджер, тебе не идёт быть дурой. Ответ поразил ещё больше. Драко её ревнует, почему? Разве она давала повод? Да, полгода назад произошло нечто подобное, но в обоих случаях её вины нет. Около полугода назад на одном из многочисленных министерских приёмов в честь какого-то очередного чрезвычайно важного праздника случилось нечто похожее. Но тогда Драко не смотрел на неё вот так. В тот раз один наглый бельгиец посмел поволочиться за ней. Гермиона только сейчас подумала, что не знает до сих пор, что с тем волшебником сделал её муж. Потому что он раболепно перед ней извинялся на следующий же день в министерстве, а после подал в отставку и уехал ещё задолго до окончания переговоров. Хотя, что бы ни сделал Драко, тот маг это определённо заслужил. Девушка заламывала руки и заметно нервничала. — Какая глупость! Я ведь люблю тебя, и ты это знаешь! Рон свое получил, поэтому пообещай мне, Драко, что не убьешь его! — Я в любом случае его не убью. Это слишком просто. И слишком плохой ход для моей репутации, к тому же Азкабан мне и в первый раз не понравился. Я не на столько туп. Гермиона нервно поджала губы, присаживаясь в кресло, махнула рукой, разрешая покопаться в собственной голове. Малфой видит как Гермиона не сводит с него глаз, когда он целует в макушки их сыновей, а затем что-то увлечено рассказывает маленькому Джеймсу Поттеру, вызывая ревность собственных детей. Она, сдерживая улыбку и прикусывая кончик языка, всё-таки заставляет себя вернуться к совершенно её не интересующему разговору с Лавандой и Джинни, которые активно обсуждают чью-то очередную свадьбу. Даже сейчас он видит, что его жена лишь делает вид, что активно участвует в разговоре, вовремя кивая или одаривая улыбкой собеседниц. Драко сам улыбается, осознавая, что она, наконец, превратилась в настоящую светскую даму. Он слегка ускоряет просмотр воспоминаний, с удовольствием отмечая, что его супруга также научилась не терять из виду детей и у неё даже получается отследить в какой части зала среди огромного количества гостей находится её собственный муж. Он замедляет просмотр, когда к Гермионе подходит Рон. Они вышли на балкон. Леди Малфой, как и положено, держится на безопасном расстоянии, да и парень пока не собирается совершать ничего предосудительного, наоборот, рыжий стоит к ней вполоборота. — Отец Лаванды умер, ты знаешь? — Мои соболезнования, прости, я не знала. Малфой вспоминает про непреложный обет, уже наверняка зная что сейчас произойдёт. Уизли оборачивается к его жене и с надеждой произносит: — Я теперь могу уйти от Лаванды. Гермиона отрицательно мотает головой и отступает на шаг. — Рон, что ты такое говоришь?! Она ведь ждёт от тебя второго ребёнка... Я не понимаю. Рон запускает пятерню в свои волосы и громко вздыхает, будто собираясь прыгнуть с обрыва. — Гермиона, я люблю тебя до сих пор! Ты это понимаешь?! То был не я, я бы не причинил тебе вреда никогда. Ты понимаешь?! Ты веришь мне?! — его взгляд отчаянно мечется по её лицу. — Прости меня за то, что я натворил, когда изменял, за то, что устроил на Гриммо, в министерстве... Да за все прости! Ты мне веришь?! Ты простишь?! Гермиона облегченно вздыхает и касается его плеча, делая небольшой шажок навстречу. — Рон, я уже давно простила. И, конечно, верю. Оставим это в прошлом. Она неловко отстраняется и улыбается своему рыжему другу, как в детстве. Мужчина облегченно выдыхает и на его губах появляется улыбка. — Слава Мерлину! Спасибо! Я так мучился все это время... — он немного опускает голову и с надеждой произносит — Скажи, ты любишь меня? Ты ведь с ним только из-за детей, да? Гермиона широко распахивает глаза и отступает на шаг. — Что? Разумеется нет, Рон. Я люблю своего мужа. — А как же я? — Он пытается найти ложь в её словах, его взгляд вновь мечется по лицу волшебницы. Гермиона тяжело вздыхает и осторожно делает ещё один шаг назад, ближе к выходу обратно в зал. — О, Рон, тебя я люблю только как своего друга. Рон неожиданно улыбается и прячет руки в карманы. — Я пошутил насчёт того, что собрался уходить от Лаванды. Согласен, между нами с тобой ничего бы не вышло... Гермиона напряжённо улыбается и выдавливает из себя вежливое: — Какие дурацкие у тебя шутки. Но я согласна, ничего бы не получилось. — Как думаешь, почему? — теперь мужчина смотрит куда-то вдаль, избегая смотреть на Гермиону. А она лишь пожимает плечами и спокойно произносит, с опаской разглядывая его профиль: — Не думала над этим, но полагаю, что относились мы друг к другу как брат с сестрой... между нами не было... страсти, что ли... — Страсти не было? А сейчас? С этими словами вратарь «Пушки Пэддл» неожиданно резко притянул к себе хрупкую девушку и неистово впился в её губы, она тут же начала его бить своими кулачками в грудь, отказываясь отвечать на поцелуй. Его левая рука удерживала её за талию, а правая устремилась к внутренней части бедра. Гермиона со всей силы влепила ему наотмашь пощёчину, отрезвляя бывшего парня, а её коленка угодила ему прямо в пах, он осел на пол. — Какая же я дура, что поверила твоим извинениям! — она вытерла свои губы и оправила платье. — Я хотел проверить, любишь ты меня или нет и хотя бы оставить этот поцелуй в своей памяти. — Парень усмехнулся. — Можешь не переживать, я ни о чём не жалею. Но больше этого правда не повторится. Гермиона оттолкнула его от портьеры, куда он почти шлёпнулся, плотная ткань скрывающего их бархата даже не колыхнулась. А девушка ещё раз вытерла тыльной стороной ладони губы и вылетела в зал, сразу же переходя на чинный благородный шаг и плавные женственные движения. Отличная актриса. Малфой вынырнул из воспоминаний супруги. — Вот теперь я действительно хочу его убить. Гермиона, какого дементора ты с ним вообще попёрлась на этот балкон?! Девушка закрыла лицо руками. — Сама не знаю. Я хотела ему дать второй шанс... Ведь Лаванда беременна, у них все хорошо с её слов... И я подумала... Ах, неважно... мне стоит быть осмотрительнее. Драко налил себе огневиски, хотел налить и своей вечно влипающей в неприятности супруге, но она отказалась, ссылаясь на то, что в таком способе снятия стресса сегодня не нуждается. — Он в следующий раз при встрече будет держаться от тебя на другой стороне улицы, не ближе. Я знаю, будь у тебя палочка, то и половины неловких ситуаций бы не случилось. Малфой уже принял решение, что сделает с рыжим недоразумением, посмевшим коснуться своими грязными губами его жены. По крайней мере, теперь Драко знал точно, что его жена любит только его одного, на душе стало спокойнее. Супруги сидели на соседних креслах, смотрели в огонь и просто держались за руки. В какой-то момент Гермиона всё-таки встала, походив немного по кабинету, встретилась взглядом с огоньком вожделения, горящим в серых глазах. От этого взгляда она плавилась всегда, бёдра сами собой сжимались, а дыхание учащалось. Она облокотилась на стол поясницей, немного разведя ноги, и стала раздеваться смотря Драко прямо в глаза. Он с любопытством наблюдал за происходящим, не желая прекращать столь возбуждающее представление. Его жена стояла сейчас перед ним в прозрачных чулках с чёрным кружевом, прикреплённым к чёрным ажурным трусикам на подвязках, её такой же чёрный кружевной лиф уже лежал на полу между стройных, слегка разведённых ног в туфлях на высокой шпильке. Руки Гермионы скользили по собственному телу, нежно очерчивая округлые формы и сжимая собственную грудь. Ей нравился его взгляд, уже только от этого взгляда серых глаз она могла кончить прямо сейчас. Для него. — Так и будешь смотреть или присоединишься? — Я ещё не решил... Но мне, определённо, нравится... Покажи, какое у тебя сегодня настроение... Гермиона тут же облизнула губы и уже полностью уселась на стол, отодвигая какие-то пергаменты, наверное, важные, но это не имело значения. Её рука скользнула под уже намокшее кружево, голова немного откинулась назад, не разрывая зрительного контакта, она чуть слышно застонала. Драко с улыбкой отставил свой огневиски и подошёл к Гермионе. От него исходил жар, она даже на расстоянии чувствовала как искрит напряжение между ними. Мужчина властно собрал её волосы на затылке в кулак и притянул для поцелуя, вторая рука обвила тонкую талию, которая не изменилась после рождения детей. Совсем некстати в кабинете материализовался домовик, кланяясь и неловко теребя изумрудную ливрею. Драко выругался сквозь зубы, прикрывая своим телом супругу. — Хозяин Драко, простите! — существо упало на колени, — Твинки себя накажет, за то что помешал! Но Твинки отправила леди Нарцисса! У вас гости, мистер Забини передал, что это очень срочно, они с мисс Паркинсон ждут в гостиной, пока их приняла леди Малфой с наследниками. — Не нужно себя наказывать! — голос подала разочарованная Гермиона. — Ты ни в чем не виноват. Ступай. Драко коснулся её лба своим. — Мы продолжим. Оденься и тоже иди вниз. Когда Гермиона спустилась, то застала лишь Нарциссу и Панси, мило беседующих за чашкой чая. Спустя несколько минут волшебница была уже в курсе скандала, постигшего пару. Мать Панси узнала, что её дочь из древнего аристократического рода, единственная между прочим наследница, живет с парнем, о похождениях которого «Пророк» писал едва меньше, чем когда-то о Малфое в лучшие времена их загулов. К тому же мать которого также не отличалась супружеской верностью или постоянством, меняя многочисленных мужей. Забини сдуру сказал, что вообще-то это Панси не соглашается выйти за него замуж. Сказал он это натягивая трусы под прицелом двух палочек родителей девушки. И теперь им предстояло пожениться по-настоящему, свадьба планировалась лишь через год, чтобы, как положено в аристократических семьях, объявить о помолвке, затем согласовать бюджет и заключить выгодную сделку для обеих сторон из этого мероприятия. Но планы эти пошли гиппогриффу под хвост, потому что несколько дней назад Панси узнала, что ждёт ребёнка. Срок уже семь недель, по её подсчетам. А все потому что один раз, она точно была уверена в том, когда это случились, поверила на слово Забини, заверившего её, что он применил нужную руну, да и реакция у него отличная. Панси смеялась до слёз, рассказывая о том, в каком шоке её родители. Хоть раз ей удалось последовать своим собственным желаниям, а не средневековым традициям, потому что родители хотели на эти полгода запереть её в поместье, чтобы все действительно выглядело чинно и благородно. Не говоря уже о том, что выбор матери не совпадал с её собственным, уже велись переговоры о выдаче Панси замуж за какого-то испанского наследника древнего рода. Гермиона не могла понять почему Нарцисса тоже прослезилась от смеха, но вовремя вспомнила, леди Малфой ведь говорила, что сама замуж выходила в таком же положении как и Панси. С той лишь разницей, что её выбор совпадал с выбором родителей, но они уж точно не планировали, что их дочь будет беременной выходить замуж. Гермиона улыбнулась, но сама успела подумать о том, что Панси уж точно не была невинной до отношений с Забини. И реакция её родителей казалась явно странноватой — неужели они всерьез думали, что она ни с кем не встречалась? Зачем нужны все эти высокопарные игры? Ещё раз прокручивая эту историю в голове, что-то ёкнуло в сердце — один раз они с Драко тоже не были осторожны. Это произошло всего несколько недель назад, в душе... Но... Нет, этого просто не может быть. Спустя пару часов, попрощавшись с гостями, Гермиона поцеловала уже уложенных Драко сыновей в лобики, а потом отправилась в ванную, нашла купленный пару лет назад тест. Да. Это случилось снова. Она была беременна. Шок. Драко, заждавшийся её в спальне, постучал в дверь. — Входи. — Голос Гермионы был просто бесцветным. Он застал девушку с отсутствующим взглядом сидевшую на пушистом коврике, облокотившуюся спиной на мраморную стену и что-то сжимающую в руке. Малфой обеспокоено присел рядом. — Что случилось, Гермиона? — Наверное это не лучшее место... Это будет не так торжественно как в первый раз... Но раз уж ты здесь, смотри. Она протянула какую-то пластиковую полоску, но не дала взять её в руки. — Плохая идея трогать её руками с этой стороны. — Это отдалённо знакомый предмет, но я не могу припомнить... — Да, в прошлый раз были циферки и упаковка другая... Малфой уже всё понял и теперь, сжимая губы в тонкую линию, ждал устного подтверждения. — Да, ты все правильно понял, Драко. Я беременна. Снова! — Когда и как это могло случиться?! Черт! Да это неважно! Я был бы безумно счастлив! Просто безмерно рад этой новости, если бы это не могло тебя убить или окончательно лишить магии! — Драко, давай не будем паниковать раньше времени, а просто обратимся к Себастьяну, вдруг эта беременность не будет такой исключительной как первая... — Это всё равно очень опасно! Я не хочу общаться с твоим портретом, не хочу воспитывать детей один... я боюсь тебя потерять! Ты понимаешь?! Для меня выбор очевиден! Ты и так подарила мне двоих, ДВОИХ сыновей! Это больше, чем я мог мечтать! Гермиона схватилась за свой ещё плоский живот. — Нет. Я от него не избавлюсь. Давай хотя бы к целителю сходим для начала! И вообще. Решение принимать буду я! В этот момент они услышали громкий плач, переданный радио-няней, и, как по команде, бросились к детям. Оба замерли на пороге от увиденного. Один из близнецов сидел на полу перед горящей портьерой, а второй, которого, видимо, домовики уже успели вернуть в кроватку, плакал навзрыд, на грани истерики. Пока Драко бросился к сидящему на полу, а Гермиона к ревущему сыновьям, домовики спутано объясняли, что Скорпиус ни с того ни с сего разревелся, а Регулус каким-то чудесным способом выбрался из кроватки и поджёг портьеру, как только домовики пытались его забрать, огонь разгорался в десять раз сильнее. Стоило Регулусу оказаться на руках у отца, огонь сразу же исчез, будто его и не было. То же самое произошло и со Скорпиусом, который миролюбиво взирал вокруг. Детей вернули в их кроватки, но Гермиона всё ещё не отходила от своего первенца пытаясь понять, что его заставило разрыдаться? Драко же был не в настроении ничего выяснять, но всё-таки обратился к обоим: — И что вы тут устроили? Вы должны сейчас спать, а не заставлять нас с вашей мамой бегать по Мэнору посреди ночи. Будто бы отвечая на вопрос отца, Скорпиус встал в кроватке и потянулся своей маленькой ручонкой к животу матери, где тут же разлилось голубое свечение. А малыш стоял и улыбался своими недавно прорезавшимися зубками. После того, как свечение исчезло, ребёнок, видимо очень долго подбирая слова, произнёс достаточно разборчиво: — Мама, мы тут все. Малфой в ужасе смотрел на свою семью, не в силах что-либо произнести в данный момент, а Гермиона наклонилась к ребёнку, целуя его в ароматную макушку со словами: — Я знаю, милый, скоро у вас будет братик или сестричка. Надеюсь, что таких сюрпризов, как с вами, он или она мне не преподнесёт. Она ласково уложила мальчика, затем поцеловала Регулуса и вывела обескураженного Драко из спальни, отдавая распоряжение домовикам срочно будить их, если что-то снова произойдёт. Они вернулись в свою спальню, Гермиона устало упала на постель, а Драко налил себе огневиски и просто рухнул на софу, накрыв лицо рукой. — Ты же поняла, что сделали эти маленькие засранцы?! Гермиона улыбнулась, вновь положив руку на живот. — Да, наши дети решили вмешаться, и это немного пугает, признаться честно. Знаешь, не так я себе представляла их первый всплеск магии... Драко разглядывал содержимое бокала, вращая его в руках и на выдохе произнёс: — Похоже вы трое, или четверо, если в этот раз не обойдётся без сюрпризов в виде бонусного ребёнка... В общем, вы решили не оставить мне выбора. Гермиона мечтательно произнесла: — Джинни и Панси тоже беременны. Волшебник закатил глаза, но всё же по доброму усмехнулся: — Ооо, ещё один Поттер?! Прелестно. Мэнор спустя год можно будет превратить в филиал Хогвартса для не достигших одиннадцати лет. Тедди, трое или четверо наших, трое Поттеров и Забини. Гермиона рассмеялась, представив этакую ораву малышей, снующих по их замку. — У магглов это называется «детский сад», Драко. Ты ещё забыл детей Лаванды и Рона. Как бы там ни было, они племянники Джинни и ни в чем не виноваты. Малфой скорчил брезгливое и недовольное выражение лица, прямо как в школе, когда мимо него проходила Гермиона и случайно задевала слизеринского принца плечом или копной волос. — Мне всё равно как это называется, но в нашем доме не будет мелких Уизли. Поттеров вполне достаточно, в коллаборации с рыжим семейством. Гермиона забавлялась: — Увидим. Ты не собираешься продолжить начатое? Всё равно опасаться незапланированной беременности нам уже поздновато. Пока я ещё не похожа на карликового пушистика, как говорит Джинни о себе на девятом месяце, тебе следует пользоваться моментом. Драко, наконец, залпом опустошил бокал. — Дай мне отойти от этого потрясающего вечера немного. Мои дети впервые использовали стихийную магию, чуть не доведя до инфаркта всех вокруг, заявили, что хотят братика или сестричку, а ещё моя жена беременна, что потенциально опасно для её жизни. Хотя бы от извращений Поттеров с карликовыми пушистиками избавь. Ты беременная, к слову, выглядела очень женственно. — Причем тут извращения, Драко! Это потому, что тебя практически не было рядом. — В этот раз я глаз с тебя не спущу, будь уверена. — С этими словами мужчина отставил бокал и подошёл к супруге, подхватив её на руки. Он шептал ей слова любви и нежности на ухо, покрывал поцелуями каждую частицу её тела. Когда он навис сверху и глядя в карие глаза вошёл, Гермиона почувствовала, что принадлежит этому человеку целиком и полностью. Во взгляде мужа она видела то же, что чувствовала сама. Её переполняли любовь и нежность, страсть и безграничное доверие, ощущение нужности и принадлежности. Да, Гермиона Малфой принадлежала лишь ему. Окончательно и бесповоротно. Эта ночь запомнится им обоим как самая чувственная и нежная за всё время их отношений. Но утром она обнаружит рядом с собой пустое и давно остывшее от тепла мужского тела место на огромной кровати.