Чем дальше, тем интереснее

***

      Драко вернулся в Мэнор только во второй половине дня. Он был мрачен, но доволен собой. Дети, как и всегда, встретили его своими внимательными взглядами, прекрасно зная, что отец готов даже звёздочку с неба достать, если они только попросят. Гермиона с самого утра, по словам Нарциссы, решила перечитать всю их библиотеку. И по интонации леди Малфой было ясно, что она уже в курсе, что станет во второй, вернее, в третий раз бабушкой, а сын, возможно, вдовцом. Драко молча ушёл в свой кабинет и попросил не беспокоить. Лишь поздно вечером Гермиона решила всё-таки заглянуть к мужу, она хотела поговорить с ним, прекрасно понимая, где он был большую часть дня. Молодой мужчина сидел за своим столом, погрузившись в ворох пергаментов и маггловских бумаг, платиновые волосы были слегка растрёпаны. В кабинете витал аромат бесшабашного лета, он был пропитан переплетением запахов цветущих роз и яблонь, вперемешку с прохладой, доносящейся откуда-то со стороны грабовых аллей, поросших мхом. Ветерок стал освежающим к вечеру, и его порывы легонько колыхали тяжёлые портьеры, занося в комнату живительную прохладу. Верхние пуговицы рубашки Драко были расстёгнуты, а рукава закатаны, обычно это свидетельствовало о том, что он чем-то очень увлечён и действительно занят. Гермиона осталась стоять на пороге, ожидая, что муж всё-таки обратит на неё внимание. Блондин всего на мгновение поднял глаза, встречаясь с ней взглядом. Он устало и почти безразлично поинтересовался: — Что-то случилось? Гермиона не желала входить в помещение, по-прежнему стоя на пороге, её голос тоже был уставшим и немного обиженным. — Ты с утра не попрощался, ушёл… Драко продолжал вчитываться в строки, даже не подняв взгляд. — Я должен был поговорить с Уизли, — произнёс мужчина и развернул очередной свиток, внимательно вчитываясь в его содержимое. — Я догадалась. — Гермиона решила, что нужно уходить, пока ещё можно. Ей не нравилось, когда Драко становится таким безразличным. Это случалось всего несколько раз, и тогда она действительно была виновата, но сейчас не то настроение, чтобы разбираться с их разногласиями относительно ребёнка. Она приняла решение и не собиралась его менять. — Так и будешь стоять на пороге? — достаточно грубо уточнил блондин. Гермиона нехотя вошла в кабинет и уселась в одно из кресел, уже наверняка зная, что сегодня они действительно поругаются. — Как прошла беседа? — поинтересовалась она, немного ёрзая и устремляя взгляд на огонь в камине — это всегда успокаивало. Говорить о чём угодно, кроме беременности, было лучшим решением. — Мне полегчало. — Драко вновь разворачивал новый свиток, сохраняя убийственное спокойствие. — Расскажешь? — ей было нисколько не интересно, но менять тему на ещё более спорную не хотелось. — Не уверен, что должен. — На мгновение он все же посмотрел на свою супругу и, нахмурившись, вернулся к бумагам. — Я волнуюсь за тебя. — Вот сейчас действительно стоило волноваться. Она по его взгляду поняла, что встреча прошла мрачно для Драко, и это означало лишь одно: она действительно в чём-то виновата. Неприятное предчувствие растеклось по венам. — Это взаимно. — Драко потёр пальцами переносицу, он явно был не в настроении. Гермиона могла запускать таймер, она видела, что вот-вот его сорвёт. — Хотя нет, я схожу с ума. Я не волнуюсь, я боюсь, что могу тебя потерять. Молодая женщина ободряюще улыбнулась и хотела подойти к нему, но он жестом показал, чтобы она оставалась на месте. — Всё будет хорошо, слышишь? — её голос звучал слишком неуверенно. Драко откинул голову назад и горько усмехнулся, запуская пятерню в волосы и ещё сильнее растрёпывая идеальные светлые пряди. —Ты можешь дать гарантии? Не думаю. Потому что никто не может. — Мужчина стукнул кулаком по столу. — Как я мог так облажаться, не прощу себе… Гермиона предприняла последнюю попытку успокоить мужа. — Я сегодня была у Себастьяна, он говорит, что это вполне обычная волшебная беременность, пока что. И ты не облажался. Я тоже должна была подумать об этом. —Тоже?! Как будто ты… — он осёкся, не смея сказать, что, при всем желании, она бы не смогла, даже если бы махала палочкой до посинения. — Грейнджер, не зли, прошу тебя. — Хорошо. — Она благоразумно решила перевести тему. Драко обоснованно был частично прав, сама бы руну она, конечно, не наложила, но могла напомнить ему. Хотя они оба в тот момент не особо могли думать о чём-то, кроме как друг о друге. — Так что ты сделал с Роном? Драко жёстко усмехнулся, Гермиона только сейчас поняла, что он изрядно пьян, потому что затуманенные алкоголем серые глаза были немного расфокусированы, когда блондин, наконец, поднял на неё лицо, откинувшись на спинку кресла. Его голос звучал небрежно, но она уловила нотки ревности. — Переживаешь за него? — Не думаю, — её голос опять зазвучал слишком неуверенно и тихо. — Это враньё, — почти рыкнул Драко. — Он оскорбил не только меня, но и тебя вчера. А переживаю я лишь о последствиях, которые могут коснуться нас в будущем. — Она со значением посмотрела на мужа, пытаясь совладать с собственными эмоциями. — В таком случае, я скорее позаботился о будущем. — Его усмешка стала совсем как в школе, когда он презрительно называл её грязнокровкой. Гермиона неприятно поёжилась от подобных воспоминаний. — Драко?! Вот теперь я действительно переживаю! — она была взволнована. — Переживать надо было, когда шла с ним на балкон. — Отчеканил мужчина, вновь подхватывая пергамент. — Что ты натворил?! — воскликнула Гермиона, эмоции захлёстывали, одна идея была хуже другой. Малфой сказал это больше для того, чтобы увидеть реакцию, нежели оправдаться. Он хотел быть уверенным, что она переживает за него, а не за своего бывшего… — У нас была небольшая дуэль, по итогам которой я выборочно стёр ему память. Но для этого мне пришлось просмотреть воспоминания… о тебе. Не очень приятно было. Скажу честно. Гермиона ошеломлённо смотрела на мужа, лицо которого вновь стало непроницаемым, она ещё не поняла, что он ждёт ее реакцию и таким образом подготовился к худшему. — Ты сделал что?! — глаза Гермионы распахнулись, она приоткрыла рот и, не произнося больше ни звука, лишь хватала воздух как рыба, с силой, до побелевших костяшек сжимая обивку кресла. — Ты не глухая и тем более не глупая. Девушка откинулась в кресле и накрыла лицо руками. — И ты поэтому напился? — Смотреть, как тебя трахает кто-то другой, то ещё удовольствие, — поморщился Драко и сделал большой глоток огневиски. — Ты груб. — Гермиона поджала губы, всё ещё стараясь сохранить остатки спокойствия и конструктива. Драко с силой бухнул стаканом об стол и рявкнул: — Да, я буду грубым, Грейнджер. И у меня есть повод. И ты это прекрасно знаешь. Как знала и то, на что он способен… и всё равно поперлась с ним на грёбаный балкон! Но мать твою, Грейнджер, теперь у меня ещё больше вопросов! — Ты стёр память моему бывшему, потому что ревнуешь?! Что за хрень ты устроил?! — Гермиона кусала губы, стараясь не выдать собственных эмоций. Она была в ярости и лишь тонкая грань отдаляла её от того, чтобы тоже начать высказывать свои претензии в грубой форме. — Не употребляй при мне эти маггловские словечки! Меня это бесит! — Драко предупреждающе указал пальцем. И это стало спусковым крючком. — Я буду выражаться как пожелаю! Ты же не отказываешь себе в удовольствии творить полную хрень, если заблагорассудится! Как тебе это вообще в голову пришло?! Это же очень опасно! А если он пойдёт жаловаться в министерство?! Ты не подумал об этом?! Взгляд мужчины стал непроницаемым, его слова сочились желчью. — Я бы сейчас подумал, что тебя заводит мысль, что при каждой вашей встрече он знает, что у тебя под платьем или думает о том, как трахал тебя, глядя в глаза мне или тебе! Но! — Замолчи! Что ты несёшь! Ты же знаешь…— Гермиона уже не пыталась сдерживать свои крики. — Это ты замолчи! Я не договорил. У меня только один вопрос, Грейнджер: как ты это терпела?! Не замечал за тобой склонности к моральному, да и вообще, мазохизму! Он же только ноги о тебя не вытирал! Или тебе это нравилось?! Нравилось плакать ночами в ванной?! Тебя это заводило?! — он встретился с её карими глазами, наполненными гневом, своим льдом серых, и с каким-то отчаянием, надломленно произнёс. — Я правда хотел бы его убить. — С этими словами он запустил хрустальный бокал в стену, отчего тот разлетелся вдребезги, а по комнате сразу же распространился аромат дорогого алкоголя, выдержанного в дубовой бочке. Гермиона вздрогнула всем телом, потому что не ожидала такого от мужа — за все время их брака подобное происходило впервые. Малфой перегнул палку, она вспылила. Подскочив на ноги, девушка приблизилась к его рабочему столу. — Ты не имеешь никакого права лезть в моё прошлое! Тем более не тебе меня осуждать! Я этого изменить не могу! — Из её глаз покатились жгучие слёзы обиды, которые она тут же смахнула, сделав вдох, чтобы успокоиться. — Да, я как последняя дура попёрлась с ним на грёбаный балкон! Я привыкла людям давать второй шанс, в том числе и тебе! После всего… Да, у меня он был первым! И я не знала… — Она всхлипнула, отходя на шаг назад, потому что Драко наклонился вперёд, — не знала, что всё может быть по-другому! И я честно об этом сказала тебе в начале наших отношений. И тогда… Тогда я не помню, чтобы ты был таким жестоким! Я не за этого человека выходила замуж! — Она обвела рукой дорого обставленный кабинет, задерживая руку на тёмном потеке, на стене и осколках, разлетевшихся по всему полу. — Прости, — он попытался встать, но сильно качнулся, хватаясь за столешницу из красного дерева. — Я не должен был… Гермиона с гневом по-прежнему смотрела ему в глаза. — До тебя у меня был один, всего один мужчина. Почему я тебе ни разу и слова не сказала?! Может быть, я тоже ревную! Может, мне не нравится, когда к тебе под мантию норовит залезть каждая первая! А каждая вторая там побывала, и обязательно мило намекнёт мне об этом при встрече! — Грейнджер… — Драко действительно уже пожалел о сказанном, его голос звучал глухо и растерянно. Девушка вновь подошла ближе, тыкнув его пальцем в грудь. — Уже давно Малфой! Я взяла эту фамилию, когда ты взял меня в жены! Вместе с моим прошлым. Не таким уж ужасным или порочным, прошу заметить! Мужчина осел обратно в своё кресло и запустил пальцы в платиновую шевелюру, его локти упирались в столешницу, а взгляд был прикован к её вздымающейся груди, она едва сдерживала свои эмоции. — Ты намекаешь на мое прошлое? — она проследила за его взглядом, он рассматривал своё предплечье. — Ты не настолько пьян или глуп! По крайней мере, мне бы хотелось в это верить. Я никогда тебя не винила ни в чём. И ты это знаешь. — Гермиона это сказала так горько, что снова всхлипнула, а Малфой, кажется, пришёл, наконец, в себя, увидев перед собой плачущую супругу, жену, любимую. Его девочку, такую хрупкую и беззащитную. Ему захотелось прибить себя за необдуманные, несправедливые слова. — Извини, я неправ. Гермиона, прости… Просто я очень зол, на всех… Нет, — он покачал головой, — На себя. Только на себя. — Я сегодня посплю в детской. С этими словами, Гермиона почти бегом покинула его кабинет. Драко не стал догонять. Им обоим нужно было сейчас успокоиться. Да и вообще, если подумать никогда в жизни он никого не догонял и, тем более, не ревновал, кроме неё. После того, как Драко увидел воспоминания Рона, все его отрицательные черты характера прорвались наружу. И дело было совсем не в том, что она когда-то занималась сексом с кем-то, кроме него. Этот факт, разумеется, тоже был неприятен, но он никогда не придавал особого значения прошлому. Драко из её рассказов знал и сам видел, насколько она поначалу была зажата. Нет, его до смерти бесило другое: её взгляд, полный любви и страсти, обращённый не к нему. Он видел её первый секс, как это было неловко, как ей было больно, но этот рыжий болван ничего не замечал, а она закусывала свою губу до крови, но боялась разочаровать, поэтому молчала. Первый раз в жизни ему хотелось дать Гермионе подзатыльник за то, что вообще позволила так с собой обращаться. Почти всегда этот рыжий недоумок брал её насухую, наспех, не заботясь о чувствах девушки. Её влюблённый и наполненный страстью взгляд постепенно сменился на прикрытые глаза и поджатые губы, в ожидании того, что сейчас всё закончится, что нужно просто потерпеть. Иногда она даже начинала получать какое-то удовольствие от процесса. Любые её попытки как-то разнообразить или изменить это — грубо пресекались. Рон каждый раз упрекал её тем, что с другими девушками таких проблем не было и все были довольны. Значит, проблема в ней. Инстинкт собственника в Драко жаждал убить этого идиота, который так обращался с ней. Да и её саму хорошенько встряхнуть с вопросом: «Какого дементора ты это ему позволяла?!» Он злился даже на себя, что не встретился с ней на пару лет раньше… Возможно, он бы мог изменить это… В голове всплыло слово «маховик», но Драко тут же отбросил эту нелепую мысль. Нельзя вмешиваться в прошлое, иначе последствия будут непредсказуемы. Мужчина отпил ещё виски, трансфигуровав бокал из пера, и подумал о том, что у него есть в настоящем. А ведь сейчас у него действительно есть всё… Любимая и любящая женщина, двое чудесных сыновей… Драко ещё больше в этот момент забеспокоился о её беременности, мысленно прокручивая: если она погибнет во время родов, он найдёт способ вернуться в день зачатия этого ребёнка. Малфой вдруг успокоился. Он на пьяную голову соображал удивительно трезво. И сейчас, очевидно, стоял на пороге какого-то чудесного открытия… Он и раньше знал, что Люциус не стал бы врать Нотту о существовании столь ценного артефакта. Сейчас, будучи взрослым мужчиной, его пронзила мысль, догадка. Причина, по которой его отец не появился на портрете. Именно для подобного случая неизвестно, где он мог спрятать маховик, будучи Малфоем, тем, кто умел удивительным образом выживать в любых ситуациях. Если бы Драко знал, что его семье грозит смертельная опасность, то раздобыл бы любыми доступными методами и спрятал спасительную вещицу… Ведь тогда, в отделе тайн, его отца позорно поймали… Все маховики были уничтожены… Не задержался ли Люциус, чтобы уничтожить оставшиеся и взять себе всего один? Чтобы… Он хотел спасти кого-то, если Тёмный лорд решит убить… жену или сына. Это открытие поистине было чем-то невероятным. Малфой, без колебаний и в полной уверенности своей правоты, неровной походкой направился к портрету отца за подтверждением. Люциус встретил его скептически уничижительным взглядом, пропустив приветствие. — Ты давно не приходил, сын. — Не было надобности, — устало ответил Драко. У него не было желания спорить с Люциусом или лгать о том, чего не испытывал. Он до сих пор не простил ни себя, ни его за то, что происходило с их семьей. Мужчина на портрете едко рассмеялся. — А сейчас появилась? Вот как… Молодой волшебник лишь отмахнулся. — Мать говорила тебе, что Гермиона опять беременна? Люциус, помолчав, всё же нехотя ответил, глядя на печальное состояние своего наследника: — Говорила, — изображённый на полотне поморщился, и Драко, расценив этот жест как готовность к диалогу, взмахнул палочкой, отделяя портрет отца и себя заглушающими чарами, чтобы они могли всё обсудить тет-а-тет. — Я боюсь… — слова прозвучали глухо. — Малфои не боятся, — презрительно, как и всегда, перебил его отец. Теперь поморщился Драко: — Прекрати. Ты ведь и сам боялся, — блондин облокотился спиной о стену напротив портрета и с усмешкой посмотрел на отца. — Не понимаю, о чем ты, — смахнул несуществующие пылинки с мантии длинноволосый блондин. — Я тут размышлял… О причинах многих вещей. И если это правда, я бы смог пересмотреть своё отношение к тебе… Гораздо приятнее осознавать, что ты облажался тогда в отделе тайн почти намеренно. Кажется, Люциус собирался уйти на какой-то портрет в гости, отказываясь продолжать столь унизительный для себя разговор, но после слов Драко, всё же остановился и вернулся на свое полотно. — Да, я хотел спасти тебя или мать. Не вижу ничего удивительного. — Его тон был холоден и враждебен. — Я тоже хочу спасти свою жену. Если… Люциус с небрежной грацией уселся на подлокотник своего кресла, покручивая в руке трость. — Он перемещает в прошлое лишь на пять минут. — Так он действительно существует. — Разумеется. — Скажи, где он?! Я вернусь в прошлое, не хочу, чтобы этот ребёнок… — Нет. — Безапелляционно заявил Малфой-старший. — Ты настолько её ненавидишь?! До сих пор… — Драко был ошеломлён собственной догадкой. Люциус нетерпеливо цокнул, будто вновь был разочарован проигрышем Драко на школьном чемпионате по квиддичу. — Ты не настолько пьян, как мне кажется. Хочешь думать обо мне хуже, чем есть? — Тогда почему? — Только после смерти одного из Малфоев можно будет забрать его, и сделать это сможет лишь один из рода, другим тайник недоступен. Он скрыт очень сильной магией. Я не хотел, чтобы в случае чего эта вещь попала не в те руки. Драко осел прямо на пол, сползая по стене. — Поэтому ты сразу не появился на портрете? Мы ведь могли тебя спасти… Люциус фыркнул. — Это уже не имеет значения. Я унёс тайну с собой в могилу. Если она умрёт, мы вернёмся к разговору. А пока забудь об этом. Из-за этого маховика один раз уже чуть не пострадали мои внуки и твоя жена… Ни к чему давать новый повод. Драко тяжело вздохнул, осознав правоту отца. — Мама сказала? Его отец усмехнулся и перевёл взгляд на свою трость. — Нет. Другая особа приходила поговорить по душам. Драко был удивлён. Гермиона общается с его отцом?! День открытий просто… — Да, сын, один ты меня не балуешь вниманием, — с уже более добродушной усмешкой произнёс мужчина, чей портрет был написан в полный рост. Драко молча кивнул, с трудом поднимаясь на ноги. В нем появилась надежда. Это чувство заставило двинуться к Гермионе, он теперь точно знал, что не потеряет её. Даже если она окончательно превратится в сквиба, это не страшно, он защитит их, найдёт способ. Но она будет жива, будет с ним… Какое ему дело до прошлого, когда есть такое восхитительное настоящее? Он уже успел почти протрезветь и теперь злился на себя ещё больше. Сейчас он попросит прощения у Гермионы, да, он будет просить его до тех пор, пока она не простит. Малфою хотелось только одного — почувствовать в своих руках такое пленительное и податливое тело, услышать её голос, наполненный страстью, а ещё увидеть её влюблённый и затуманенный желанием взгляд… Нет, таким взглядом она смотрела всё-таки лишь на него. Драко признался себе, что взгляд полный доверия, блаженства и нежности она дарила лишь ему одному. Она любит его, и только его, иначе не было бы этих двух мальчишек, так похожих на своего отца. Это заставило улыбнуться. Он кое-как добрался до детской, но Гермионы там не обнаружил. С надеждой вошёл в их спальню… Постель была нетронута. Когда понял, что её вообще нет в доме, его охватил липкий знакомый страх, какое-то чувство отчаяния, странного предчувствия и злости. Мужчина вмиг окончательно протрезвел. Малфой отправил домовиков на её поиски в окрестностях Мэнора. Затем в дом Поттеров, но вместо ответа к нему спустя пару минут явился сам Гарри через открытый между их домами камин. Поттер был взъерошен и, несмотря на поздний час, одет в аврорскую мантию для боевых вылетов. Он переступил камин библиотеки, где Малфой в нетерпении ожидал остальных домовиков, отправленных сразу в несколько мест, куда предположительно могла направиться Гермиона. — Я говорил с вашим домовиком! Как давно она ушла?! — Я не знаю! Мы поссорились, но она бы не ушла! Я уверен. Тем более она сама сказала, что будет в детской! — Может и её вызвали в министерство? Я отправлю тебе Патронуса, если она там. Подготовь оборотное, как и договаривались, это боевая тревога, а её я верну домой из министерства. — Что произошло?! — Кажется сердце ухнуло куда-то в низ живота. — Нотт сбежал. — Поттер находился в состоянии сосредоточенности, стараясь не накручивать себя раньше времени. Он не хотел думать о том, что Гермиона в опасности. — Я иду сразу с тобой! Я лично её заставлю вернуться домой! Мантия с собой? — Драко очень надеялся, что Гермиона из-за их ссоры решила отправиться самостоятельно на работу, учитывая что муж пьян… — С собой. Сразу выпьешь оборотное? — Если он сбежал, она в опасности. Я не хочу рисковать. Не понимаю, как она покинула поместье самостоятельно. Гарри нахмурился и поджал губы в тонкую линию. — Иногда ведь у неё получалось самостоятельно пользоваться каминной сетью... — Однако, Поттер больше не спорил, лишь вытащил мантию из расширенного заклинанием кармана и передал Драко, который манящими чарами уже левитировал шкатулку и раскладывал по карманам флаконы с оборотным. В министерстве, как выяснилось, Гермиона не появлялась, и Малфой теперь просто играл её роль, избавившись от мантии невидимки. Бруствер мобилизовал всех сотрудников, не только аврората, но и тех, кто имел боевой опыт. В том числе и Гермиону Грейнджер, особенно нужна была она. Надо сказать, что Драко на какую-то долю секунды заметил на себе удивлённый взгляд одного из авроров, чем тут же поделился с Поттером. Мужчины, сразу после совещания с министром и получения инструкций, зажали этого аврора в кабинете Поттера, напоив сывороткой правды. Малфой приблизился к нему и угрожающе произнёс: — Почему ты был так удивлён, увидев меня? Мужчина не мог сопротивляться Веритасеруму. — Потому что Гермиона Грейнджер сейчас в другом месте. — Где? Что должно произойти или произошло? — Бруствер хотел выпустить Нотта, чтобы он закончил начатое и прикончил Грейнджер, похитив её во время погони. И поэтому она отправилась подписывать документы в Азкабан по срочному распоряжению министра. Ведь заключённому якобы стало плохо и его было необходимо доставить в Мунго. Он должен был сбежать оттуда, и он сбежал. Мы, в отличие от министра, давно в курсе, что твоя жена сквиб, мне оставалось лишь подыграть Брустверу, это ведь был его договор лично со мной. Я должен был проследить, чтобы Нотт не получил маховик после похищения и убийства твоей супруги, ведь это ты, Малфой, под оборотным? После, Поттер бы героически убил Нотта. Но у нас другие планы. Твоя грязнокровка из Азкабана уже не вернулась, вы только сыграли нам на руку. Бруствер теперь уверен, что всё идёт по плану. В разговор включился Гарри. — У вас? Кто вы? — Истинные пожиратели! Мы вернём Тёмного лорда! — он обернулся к Малфою, — и ты отдашь нам маховик, чтобы спасти свою грязнокровку, предатель. Мерлин знает, что с ней прямо сейчас делает Нотт, пока вы тут теряете время. Поттер и Малфой одновременно прорычали: — Где вы её держите?! — Думаешь, мы не знали, что такое может произойти? — он смеялся им в лицо своей наглой и довольной рожей, — я не знаю! Хоть десять флаконов сыворотки влейте! Аврора, которого завербовали пожиратели, звали Элиот Гэтсбер, около двух лет назад он пришёл в команду Гарри и не вызывал никаких негативных подозрений, собственно, как и не получал похвалы за особое рвение. Просто незаметный сотрудник. Поттер с трудом уговорил Малфоя стереть тому память об этом разговоре и оставить в живых, это давало хоть какое-то преимущество. Помощи было ждать неоткуда, они могли доверять лишь друг другу. Гарри убедил Драко вернуться в Мэнор. Кингсли не знал, что Гермиона пропала, вся драма разыгралась за его спиной. В то время, как, по плану министра, должна была начаться погоня, в ходе которой Грейнджер будет похищена, а позднее убита. Драко переживал о том, что она уже, возможно, мертва. Но у него будет маховик, чтобы это исправить… маховик. Она тоже Малфой. Блондин сразу двинулся в галерею, чтобы знать всё наверняка. Портрет Люциуса заверил, что Гермиона пока жива и призвал ждать. Телефон Малфоя зазвонил, как только Поттер вернулся с рейда и прошёл в гостиную, отрицательно качая головой. Гарри не успел даже слова сказать, потому что Драко ответил на звонок. Звонили с номера Гермионы, блондин включил громкую связь. К удивлению обоих мужчин, послышался голос самой Гермионы: — Драко, не отдавай им маховик, даже если он правда суще… Договорить ей не дал, судя по всхлипу, удар по лицу. Малфой прикрыл глаза, на его челюстях заходили желваки, но зато теперь было ясно — она пока жива. — Нотт, маховика у меня нет! — не дожидаясь вопроса проговорил в бесполезную трубку блондин. Голос Нотта был хриплым. — Как хорошо, что ты всегда переходил к делу сразу. Возможно... но уверен, что ты можешь его сделать. Ведь именно твой предок изобрёл его. У тебя для начала месяц. — Гарантируй мне, что не причинишь ей никакого вреда. — Не могу обещать, она слишком раздражает меня. — Тогда не могу обещать, что изобрету маховик. — Так ты хочешь получить свою грязнокровку нетронутой? — Нотт забавлялся. — Именно. — Костяшки на сжатых кулаках побелели, но его голос был удивительно спокоен. Гарри впервые видел Малфоя таким. — Как скажешь. Но ты же понимаешь, как сложно удержаться после долгого заключения… — Тео, мы никогда не были друзьями. Но не смей её трогать. Поверь, если кто-то хоть пальцем её коснётся, я узнаю об этом благодаря магии. И тогда наш договор будет аннулирован. Если ты её убьешь, я тоже об этом узнаю, потому что она появится на портрете. — Не нужен порченый товар, вот как? — Именно. — Драко говорил настолько искренне, что Гарри даже на секунду поверил ему. Но потом увидел искажённое гневом лицо, которое никак не вязалось с его очень спокойным голосом. Гарри немного передёрнуло от этого диссонанса. — Так ты всё-таки Малфой… У тебя и твоего отца гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. — Мне неинтересно. У нас кажется другая тема разговора. — Месяц. — При всем желании, месяца мне не хватит, как минимум два потребуется для того, чтобы сварить зелье. А потом ещё и выдержать его. Нотт замялся, явно не ожидая такой сговорчивости. — Что за бред, зачем нужно зелье? — Ты сам сказал, что мой предок изобрёл маховик. Неужто ты думал, что песчинки в нем из песка? — Два месяца? — Да. А затем нужно выдержать зелье, высушить, это не один день. Затем, ещё месяц произносить заклинание в полночь. Но я могу отдать его тебе и показать как. — Нет, ты отдашь мне действующий маховик. — Хорошо. Но возможно, мне потребуется чуть больше времени, ведь ингредиенты придётся готовить самому. Нотт, ничего не ответив, положил трубку. Поттер в изумлении смотрел на Малфоя и, после того как тот отбросил телефон, а сам рухнул в кресло, аврор гневно выкрикнул: — Ты что, знаешь как сделать маховик?! Малфой сжал губы в тонкую линию. — С ума сошёл, Поттер?! Откуда?! Эта книга была уничтожена этим же предком. Гарри рухнул рядом. — И что будем делать? — Есть мысль. — Ну? — Тебе придётся убить меня! Малфой с этими словами резко развернулся, поймав зрительный контакт и вторгся в его разум, насильно показывая разговор с отцом. Он был очень искусным волшебником в области легилименции и окклюменции, поэтому без труда вошёл в расслабленный и не ожидавший подвоха разум избранного. Гарри спустя пару минут только и смог спросить: — Как давно, мать твою, ты знал об этом?! — Сегодня вечером. — Нет, должен быть другой выход. Твою идею оставим на крайний случай. — Поттер, иди тогда. Тебе нужно ловить Нотта… — Может, мои ребята и правда что-то узнали… — Надеюсь. Я подключу Блейза. Ему можно доверять. — Не отчаивайся. Мы найдём её. Ты сделал главное — выиграл для нее время. Они её не тронут... Драко лишь махнул рукой, скрывающемуся в зелёном пламени камина Поттеру. Он направился к портрету отца. Нужно было серьёзно поговорить. Спустя несколько часов Драко, ещё более разбитый, шёл в их с Гермионой спальню. Разговор с отцом не принёс ничего кроме горечи. Покончить с жизнью суицидом было невозможно, магию не обмануть... Даже если бы Гарри убил Малфоя, то ситуация повторилась бы вновь, как с первым хранителем тайны... Нет, только смерть кого-то из его близких позволит забрать маховик. И смерть эта не должна быть жертвой одного из членов семьи, во имя того, чтобы добраться до маховика... член семьи должен быть убит или погибнуть при любых других обстоятельствах, но никак не добровольно жертвуя собой... Это ужасно осложняло задачу. И Драко искал лазейку. Один из вариантов суицида мог сработать как лазейка, но уверенности в этом не было никакой.

***

      Гермиона проснулась в холодной комнате с малюсеньким окошком, лёжа калачиком на полу, она спала плотно закутавшись в собственную мантию. Лицо, вернее вся его левая сторона, нестерпимо болела после вчерашнего удара кулаком. Девушка болезненно поморщилась, касаясь ледяными пальцами пострадавшей плоти. Было слышно, как за дверью переговаривались мужчины, голосов было много, больше десяти. Она прислушалась, узнав таким образом, что у Гарри работал предатель, который сейчас якобы пропал после погони за Ноттом, а ещё, что её палочку подбросили в Мунго, якобы Нотт похитил её оттуда, что теперь немного не стыковалось с их первоначальным планом. На душе было мрачно. Гермиона подумала о том, что, видимо, каждую беременность ей предстоит встречаться с Ноттом, и сейчас так кстати была бы стихийная магия… Хоть её толика… Девушке было страшно, она не слышала ничего после удара, пребывая в отключке. А очнулась уже в этой комнатушке, куда её, видимо, бросили позже. Когда дверь распахнулась, она инстинктивно сжалась, но к её удивлению, принесли завтрак, тот самый волшебник, вырубивший её в Азкабане. Он заверил, что еда не отравлена и что Малфой каким-то образом договорился с ними, чтобы они её не трогали. Он демонстративно попробовал всю её еду, подтверждая правдивость собственных слов. Дни тянулись медленно, она скучала по детям. Похитители относились к ней первые пару месяцев вполне сносно, даже принесли какие-то книги, которые она бы при других обстоятельствах даже в руки не взяла. Но сейчас это был единственный способ отвлечься. Все знали, что она почти потеряла свою магическую силу, это давало возможность ее тюремщикам издеваться над ней. Они не прикасались, это было так. Но это абсолютно не мешало им её оскорблять, или заставить почувствовать себя домовым эльфом, или, когда им становилось совсем скучно, они накладывали на неё Империус и заставляли танцевать, выбирая танец на их усмотрение. Да, трогать они не могли, а смотреть могли. Она делала всю грязную работу по дому руками. Спустя месяц Гермиона научилась противостоять Империусу и даже гордилась собой. Но признавала, что её тюремщики были посредственными волшебниками. Будь у неё магия, их бы ни за что не оставили с ней наедине. Гермиона подозревала, что они были егерями в прошлом и сумели уйти от наказания. Она вспомнила, как убила несколько таких же ублюдков, и сейчас нисколько не жалела об этом. Она призналась себе, что не раздумывая прочертила бы непростительную руну и сразила бы мерзавцев. Последнее, что увидели бы эти... Её перекошенное гневом лицо и зелёную вспышку. Таким образом, Гермиона нашла один-единственный плюс в своём похищении: больше не было чувства вины за отнятые жизни. Особенно после нескольких особенно ужасных недель, когда в соседней комнате издевались над другими пленными... Это были магглы. В такие минуты Гермиона закрывала уши руками и пела себе под нос песни, чтобы ничего не слышать.

***

Тем временем, Малфой подключил все ресурсы для того, чтобы найти её. С каждым днём мальчики всё больше капризничали, требуя мать. А ему с каждым днём держаться становилось всё сложнее. Он почти не спал, а ел только когда Нарцисса заставляла почти силой. По большей части он держался из-за детей, с которыми продолжал быть весёлым и любящим отцом. На свадьбе Забини он выдержал всего пару часов официальной части. Его никто не винил, Блейз лично подошёл к другу и сказал, что если бы не беременность Панси, он бы перенёс торжество. А сейчас Драко может идти домой. Малфой метался по Мэнору, как раненый зверь в клетке. Отец убеждал его ждать, как и Гарри, у которого тоже, кажется, были нелады со сном в последнее время, да и с нервами. Поттеру всё сложнее давалось подыгрывать Кингсли. Драко просыпался в холодном поту почти каждую ночь, его мучили кошмары. Раньше, больше десяти лет назад, он очень боялся за себя и за мать. Теперь же его терзали мысли о Гермионе, он сгорал от чувства вины.

***

      В это время Гермиона очень надеялась, что проявится магия ребёнка, когда минует третий месяц её заточения, так было с первой беременностью. Но этого не произошло. Теперь её беспокоили совсем иные вещи, она боялась, что терпение её похитителей лопнет, потому что не так давно слышала голос Нотта, который звонил Драко с её телефона. И разговор этот был весьма эмоционален со стороны Теодора, а после ей не принесли обед и вообще еду в течение пары дней. Её питание стало в разы хуже, днем больше не выпускали из комнатушки в гостиную такого ненавистного и странного дома, но это был своего рода плюс, ей больше не нужно было видеть мерзкие рожи пожирателей. В один из дней, когда ей разрешили принять душ, а такое случалось не каждое утро, она решила попросить разрешения хотя бы выйти на порог дома, чтобы побыть на улице, на что получила достаточно грубый отказ. Больше попыток она не предпринимала. Да и говорить особо не могла... Силенцио наложил Нотт, узнав, что она затыкает уши и поёт, когда пытают других. Время шло. Живота совсем не было видно, хотя по её подсчетам это был уже шестой месяц беременности, этот маленький животик, который всё-таки едва виднелся, вполне можно было списать на неидеальную фигуру. Она опять стала переживать, что ребёнок может пострадать из-за такого стресса матери. Спустя несколько дней молодая женщина прошла в душ — это была одна из приятных вещей, не дававшая окончательно спятить. Гермиона очень разозлилась на одного из своих тюремщиков, с которым сегодня осталась один на один. Этот был самый омерзительный из всех, низкого роста, с порядочным брюшком и длинными сальными волосами, свисающими вокруг лица. Когда Гермиона искупалась, он зажал её в углу ванной комнаты в одном полотенце, после своей безуспешной попытки наложить Империус, а затем сдёрнул махровую ткань. Пожиратель грубо толкнул её лицом к стене, на счастье девушки в доме послышался шум и негодяй быстро ретировался, успев лишь грязно облапать её. Кричать волшебница не могла, уже пару месяцев с неё не снимали Силенцио. Гермиона едва дышала от сдерживаемых эмоций, крепко зажмурившись от отвращения к происходящему, по-прежнему касаясь щекой холодного кафеля, но вдруг почувствовала знакомое покалывание на кончиках пальцев. Она распахнула глаза и увидела свечение, а ещё такие знакомые искорки. Магия ребёнка пробудилась в момент опасности, подумалось ей. Гермиона тут же пришла в себя. Это её шанс. Собрав последние силы и волю, которая ещё теплилась в ней, молодая женщина натянула бельё и рубашку с брюками, а затем прошмыгнула в свою комнатушку. Она быстро нацепила на себя остатки уже порядком изношенной одежды, больше похожей теперь на засаленные тряпки, и, усевшись прямо на холодный пол, обхватила руками голову — она должна была быстро придумать план. Гермиона знала, что на территории дома бесполезно пытаться аппарировать, всё защищено множеством заклятий. А значит, нужно попасть на улицу любым способом. Её мыслительный процесс грубо прервал Теодор Нотт, вошедший в комнату. Он взмахнул палочкой, вернув ей дар речи. — О, ты встречаешь меня уже сидя на полу? Самое подходящее для тебя место. У меня плохие новости, Грейнджер. Твой муж совсем не торопится спасать тебя. — Что тебе нужно? — прохрипела женщина, горло с непривычки саднило, а голос был хриплым и надломленный. Гермиона попыталась встать, но мужчина грубо толкнул ногой её обратно на пол. — Сидеть! Прям вся в Малфоя. Вы сошлись из-за того, что оба не любите прелюдии? Мы обязательно проверим эту теорию на практике чуть позже. — Скорее не видим смысла терять времени в пустой болтовне с тобой. — Она помнила их первый разговор с Драко, и сейчас, почувствовав надежду, позволила себе немного бравады. — Осторожнее с выражениями, твоё прошлое выступление заживало и сходило с твоего грязного лица больше двух месяцев. — Ты пришёл напугать? Или избить? — Гермиона знала, что если выдаст свой страх, пощады не будет. Слишком много людей пытали через стенку от неё. Нотта действительно забавляла ее храбрость. — Ни то, ни другое... Я пришёл по делу. Давай отправим Драко твой пальчик? Чтобы он поторопился. Её глаза в ужасе расширились, но не из-за страха потерять палец, а потому что он мог узнать, что магия к ней вернулась. Ей совершенно точно не удастся скрыть магию в критической ситуации. — Позволь сначала написать ему письмо. Этого будет достаточно, поверь. Тео изучающе смотрел на свою жертву несколько секунд, а затем призвал пергамент и перо с чернильницей. — Если это не поможет, в следующем письме будет не твой палец, а вся кисть руки. Можешь написать это ему. Я скоро вернусь. Пожалуй, оставлю тебе голос, знаешь почему? — он усмехался, — Малфой сказал, что узнает, если мы тебя тронем. А я хочу, чтобы ты кричала так, чтобы он обязательно услышал. Спустя четверть часа Гермиона дрожащими руками передала пергамент Нотту, тот внимательно его прочёл и отправился куда-то прочь. Девушка вновь осталась наедине с тем извращенцем, но теперь это не так сильно пугало. Едва Нотт покинул дом, Гермиона начала действовать. Она воспользовалась тем, что Теодор не запер дверь её комнатушки и вышла в гостиную, собственный голос звучал практически безразлично и казался едва знакомым, так редко ей позволяли говорить… — Как тебя зовут? Мужчина, от которого противно пахло животным, вздрогнул от неожиданности и повернул к ней свою гадкую физиономию. — Винсент. Что, больше не боишься меня? — Может быть, я хочу кое-что предложить тебе, — Гермиона осознавала, что даже не предприми она сейчас ничего, он бы сам к ней явился немного позже. Поэтому нужно было рискнуть. Мерзавец заинтересованно отложил газету, которую даже не читал на самом деле, лишь создавал видимость для Нотта. — Я и сам могу взять, что захочу. — Она отрицательно качнула головой, а затем кивнула на входную дверь, давая тем самым понять, что знает, ему придётся ждать до вечера. И пока ещё не разрешено трогать героиню войны. Пожиратель уловил ее намёк, но всё-таки безобразно и пошло улыбнулся, пожирая её глазами. — Мне разрешили. Малфой должен знать, что чем дольше он тянет, тем с тобой хуже обращаются. — А есть ли разница брать женщину силой или когда она отдаётся сама, как думаешь? Волшебник явно не ожидал такого поворота и просто молчал, уставившись на неё. Гермиона держалась на достаточном расстоянии от него. По её расчетам он должен был сообразить, что взять её силой прямо сейчас нельзя, останутся следы, и он поплатится за это перед Ноттом, потому что последнее слово все равно за Теодором. — Разреши мне выйти на улицу, просто на пару минут. Ты же знаешь, что я не смогу далеко уйти или сбежать. Просто немного побыть на свежем воздухе… Чтобы настроиться… — Нет. Сначала отдашься. — Нет. Мне нужно настроиться. — Ты можешь обмануть меня, ведьма. — Как и ты, пожиратель. — Она не знала насколько вообще вновь владеет магией, попытаться отобрать чужую палочку было бессмысленно и контрпродуктивно, физически он точно был сильнее истощённой женщины. Она рисковала сейчас всем. Добиться выхода на улицу, единственный путь к спасению. Сил оставалось всё меньше, последние два дня её вновь не кормили. — Но ты в любом случае получишь своё, независимо от моего желания. Вопрос только в том насколько тебе будет приятно, — она призывно провела пальцами по своим губам. Мужчина хищно облизнулся. — С чего это ты вдруг такая покладистая?! — Может, у меня давно не было секса, — беспечно произнесла девушка, её голос становился все более тягучим и призывающим. — Потребности есть у всех. Может, я хочу знать, что всё равно обыграла Нотта, и он будет не первым... Давай сделаем приятное друг другу… только позволь мне побыть на улице и подышать свежим воздухом. — Очень кстати она сейчас посмотрела в окно, увидев откуда аппарировал Нотт. Гермиона запомнила эту точку, оставалось лишь добраться до неё. Мужчина наконец сдался, решив, что она действительно не сбежит, а если и попытается, он легко вырубит её, а затем накажет. Он даже заулыбался, представляя как это будет. Но уж очень хотелось узнать, что же в ней нашёл такой брюзга, как лорд Малфой, славившийся своим безупречным вкусом на женщин. Пусть отдастся ему сама, а потом он будет брать её как привык всех женщин в своей жизни. Гермиона сразу обговорила, что хочет пробыть на улице двадцать минут. Поначалу она неуверенно бродила вокруг дома, вызывая минимум подозрений и пытаясь понять, сможет ли аппарировать и не расщепиться. Затем пришла к выводу, что лучше уж расщепиться и умереть, чем пережить то, что предстояло… Она даже подумала о том, что можно попробовать обернуться выдрой и затеряться в траве, но быстро отмела эту идею. Аппарировать без палочки очень большое искусство, подобное удалось ей всего несколько раз, требовало очень больших энергетических затрат и максимальной концентрации. Спустя десять минут она стала делать вид, что собирает букет и потихоньку отходила всё дальше. Мужчина видел, что она бросила свой шейный платок на траву и каждые пару минут возвращалась с новыми полевыми цветами, раскладывая их на ткани. Он явно не понимал, что она делает, всё чаще обращая взор на часы — у неё оставалось ещё четыре минуты. Он довольно улыбался, даже не опасаясь, что девушка сбежит: вокруг было пустое поле, а расстояние между ними составляло не больше десяти метров. Он даже не заметил, как она дошла до конца антиаппарационного купола. Гермиона ощутила знакомое присутствие границы магии и резко крутанулась, представляя перед собой порог Малфой Мэнора.

***

      Её скрутило как обычно при аппарации. У неё получилось! Уже спустя мгновение, она ощутила дикий холод и метель, которая снежным вихрем обрушилась на неё. Открыв глаза, Гермиона осознала, что стоит на пороге своего собственного дома и всё вокруг в снегу. Она точно не знала, сколько времени провела в плену. В Англии сейчас, как оказалось, была настоящая зима, молодая женщина услышала детский смех откуда-то из-за входной двери, когда приоткрыла её. Гермиона тут же толкнула дверь сильнее и ворвалась в холл. Она бегом бежала к гостиной, по её щекам катились слёзы. Распахнув огромные резные белые парадные двери зала она замерла на пороге, как замерли и почти все собравшиеся там. Гостиная была залита светом венецианских люстр и прогрета теплом нескольких каминов. Гермиона не могла заставить себя пошевелиться, она словно превратилась в статую, будто кто-то наложил на неё Ступефай. Сыновья замерли с приоткрытыми ротиками, взирая на странную растрёпанную женщину в грязной и рваной одежде, они так и держали в своих маленьких ручках игрушечные мётлы, не до конца узнавая мать, которую не видели полгода. Нарцисса просто широко распахнула глаза, пролив на своё платье чай, чего не случалось с ней ещё никогда. Даже присутствие Тома Реддла и его приспешников в её доме не заставляли случиться такой оказии. Джеймс и Альбус продолжали летать на крошечных мётлах, не обращая никакого внимания на происходящее. Первым в себя пришёл Малфой, который уронил на пол маленький квоффл и бегом бросился навстречу доведённой до истощения женщине, наплевав на рамки приличия, за которые неизменно ратовала его мать. Он сжал в своих объятиях растрёпанную измученную женщину, а Гермиона уже разрыдалась слишком громко, не в силах сдержаться. Её ноги подкосились и она, обессилев, съехала бы на пол, если бы не сильные руки, удерживающие её. Она пока не обратила внимания на то, что под глазами мужа залегли тёмные тени, он стал заметно худее, а на лице была двухдневная щетина и несколько новых морщин на лбу. Драко аккуратно прикрыл за ними двери, подхватывая её на руки. Она была в основательно потрепанной и грязной одежде, её волосы были похожи на гнездо, совсем как в школе, а под глазами залегли такие же тени, как у него самого, если не хуже. Гермиона показалась невесомой, бестелесной… Это напугало молодого мужчину до полусмерти. Волшебница хваталась за его плечи, не в силах сдержать истерику. Она не знала, когда он успел отнести её в их ванную. Драко нетерпеливо взмахнул палочкой, освобождая любимое, такое хрупкое создание от тряпок, бывших некогда одеждой, и погружая исхудавшее тельце в тёплую воду. Она не понимала, зачем он это делает, а ответ был прост — у неё зуб на зуб не попадал, ведь она была в летней одежде, когда её похитили. И нескольких секунд на морозе хватило истощённому телу, чтобы заледенеть. Блондин нежно гладил её лицо и плечи, сцеловывал каждую слезинку. Он думал — потом, всё подождёт, любые расспросы… Сейчас его единственным желанием было её согреть и успокоить. Когда она перестала так сильно цепляться за него пальцами, он прошептал: — Ты голодна? Гермиона сначала отрицательно мотнула головой, а затем кивнула. Малфой призвал домовика и распорядился подать обед для Гермионы прямо в спальню, притом, прямо сейчас. Эльф едва сдерживал слёзы радости от возвращения хозяйки, отчего Драко пришлось даже прикрикнуть на слугу, но когда он почувствовал как неосознанно, инстинктивно Гермиона дёрнулась от резкого звука, сразу стал говорить гораздо тише и спокойнее. В конце концов от ощущения безопасности и его заботы Гермиона вновь разрыдалась. Драко тяжело вздохнул, отстраняясь от жены. Эти полгода для него были настоящей пыткой. Гарри уже почти силой отговаривал его от акта суицида, чтобы получить маховик. На прошлой неделе у них появилась зацепка и сейчас аврорат прорабатывал её. Кингсли, узнав о похищении Гермионы, бросил все силы на её поиски, прекрасно зная, на что способен отчаявшийся Малфой. И зная, что требовал от него Нотт. Драко без помощи магии взял её на руки и укутал в махровый халат, а затем бережно отнёс на кровать. С помощью палочки он хотел высушить её волосы, но Гермиона, наконец, оживилась и накрыла его руку своей. — А где моя палочка? Тебе ведь её отдали? Драко решил пока ни о чём не спрашивать, лишь невербально призвал её древко и отдал в руки. Чудом было уже то, что она жива, дома, и он может, дотронувшись, убедиться в этом. Гермиона повертела древко в руках, ощущая приятное покалывание на кончиках пальцев, которое не чувствовала почти два года, и произнесла невербальное заклинание, оно не сработало, но Гермиона упрямо пробормотала его вслух, и с третьей попытки вышло, её волосы приобрели привычный ухоженный вид, только локоны теперь были ещё длиннее, чем он помнил. Она со счастливой улыбкой устало откинулась на подушки. Драко в неверии смотрел на неё. — Но… — Я сегодня утром поняла, что магия вернулась и сразу аппарировала. Думаю, это ребёнок. Она устало выдохнула, видимо истратив последние силы. — Я ужасно голодна и хочу видеть детей. Она не успела договорить фразу, как на пороге появилась Нарцисса, одной рукой державшая ладошку Регулуса, а второй Скорпиуса, мальчики очень горько плакали. — Они не оставили мне выбора, кричали «Мама, мама, хочу к маме» и подпалили гостиную,— извиняющимся тоном сказала женщина, подводя детей к родительской постели. Гермиона улыбнулась, в её глазах вновь заблестели слёзы. — Мои мальчики, я так скучала, — она с такой любовью смотрела на своих подросших детей, что у Малфоя щемило сердце. Его семья. Его жена. Его жизнь... Драко поднял детей на кровать и передал тут же успокоившихся сыновей супруге, которая с исступлённой нежностью прижимала к себе их и целовала в пухлые щёчки, она растрепала идеально уложенные причёски, ревниво рассматривая все изменения. — Вы так выросли! Драко, посмотри! — Я знаю, милая, знаю, — он стоял рядом и гладил её по голове, — тебе нужно поесть. Ты очень похудела. Регулус тянул мать за волосы, чтобы привлечь внимание, а Скорпиус устроился у неё на коленях и улыбался; оба выглядели так, будто не они ревели минуту назад. Нарцисса стояла и не моргала, она видела перед собой замученную молодую женщину, доведённую практически до изнеможения, которая ещё не пришла в себя и не осознавала до конца, где находится. — Драко, ей нужно отдохнуть. Тебе пора вмешаться, эти маленькие шантажисты вконец её вымотают! Малфой вышел из оцепенения и обратился к сыновьям, терпеливо объясняя, что мама устала, и что она будет целиком в их распоряжении, как только поправится. Мальчики были недовольны, они ведь соскучились, но послушно покинули комнату с бабушкой. Гермиона устало откинулась на подушки во второй раз, судя по тому, что она даже не начала спорить, явно держалась из последних сил. Обед уже стоял на подносе перед ней. Драко присел рядом с женой на кровать. — Тебе нужно хоть что-то съесть и поспать. Она послушно взяла ложку и осилила несколько глотков какого-то лёгкого супа, потом откусила хлеба, Драко скормил ей два кусочка куропатки, и на этом силы Гермионы иссякли. Она виновато посмотрела на мужа. — Не могу больше есть и не хочу спать. Просто побудь со мной, ладно? И надо вызвать Себастьяна, я переживаю о ребёнке. Драко прикусил губу, он не столько боялся спрашивать, сколько боялся услышать ответ. — Они что-то… Она сразу поняла о чём он думает. — Нет. Просто живота совсем не видно и я очень мало ела последние пару месяцев, наверное… Драко кивнул, тут же отправляя домовика за Себастьяном. Она положила голову на его плечо. — У меня нет сил рассказывать. Просто посмотри. Драко кивнул, применяя легилименцию. Однообразные картинки поплыли перед ним, он наблюдал как сменялись дни её заточения, видел её состояние после Империусов, видел как её заставляли быть прислугой. Да его отец и дед с домовыми эльфами лучше обращались! С каждым утром положение Гермионы становилось плачевнее, пока он не дошёл до последнего дня. Молодая женщина молчала, глядя куда-то в стену. Драко тоже молчал, изучая внимательным взглядом супругу. Она резко повернулась к нему, улавливая исходивший гнев. Окружающие боялись Малфоя, если он просто одаривал их холодным взглядом, а сейчас в его глазах плескался гнев, ярость, боль и отчаяние, челюсти были плотно сомкнуты. Девушка нежно провела по его лицу рукой. — У тебя вид, будто ты собрался убивать и крушить. Ты меня пугаешь. Драко тут же вернул непроницаемое выражение лица и улыбнулся, нежно касаясь губами её виска. — Тебе показалось, милая. Естественно я зол, но я с тобой, и никогда больше не дам никому причинить вред нашей семье. Тебе сейчас нужно отдохнуть. Я обо всём позабочусь. — Только не уходи, ладно? — она сама не заметила, как начала растворяться в нежных объятиях Драко. — Я побуду с тобой, а потом мне нужно поговорить с целителем и сказать главе аврората, что с операцией по твоему спасению ты справилась без нас. Гермиона хихикнула, окончательно проваливаясь в сон. Она чувствовала родной запах, впервые за полгода лежала в тёплой постели, и кто-то, кажется, раздел её прямо сейчас, укрывая одеялом. Она почти застонала, когда такие знакомые руки прижали её к груди и погладили по обнажённой спине. Она чувствовала себя в безопасности, боясь лишь того, что это окажется сном. Уже засыпая, пробормотала: — Ммм, Драко… Малфой действительно снял с неё халат и обнажённую укрыл одеялом, его сердце болезненно сжалось, когда он оглядел её исхудавшее тело, животика и правда практически не было. Мужчина дождался пока она окончательно заснёт и выскользнул из постели. Выйдя за пределы спальни, он заботливо наложил заглушающее. Затем лично закрыл единственный открытый камин. Его дом вновь стал неприступной крепостью. После исчезновения Гермионы, он приказал открыть камин в библиотеке лишь для супруги, если она попытается вернуться, вернее если ей удастся. Библиотека — это то место, тот камин, которым она пользовалась всегда. Теперь, когда его героиня, наконец, дома — руки развязаны. Он ещё не получил письма, но дословно знал, что пришлёт ему Нотт. Как и знал в лицо всех, кого убьёт в ближайшее время. Да, его душа до сих пор не была осквернена убийствами, но это не страшно. Можно убить не только Авадой. Больше не было страха отнять жизнь другого человека. Был страх вновь потерять близкого человека. И Драко осознал, что ему совершенно не претит мысль о том, что есть гораздо более мучительные способы убийства. Ему вспомнилась пещера с инферналами, которую однажды показала Гермиона, пару лет назад. Да, они все окажутся там, навечно станут стражами столь мрачного места. Символично. Никто больше никогда не посмеет обидеть его семью. Не теперь.

***

      Гарри в ужасе слушал рассказ Драко, даже не пытаясь попросить поговорить с Гермионой — она спала. Себастьян ожидал её пробуждения в какой-то из многочисленных богато обставленных гостиных в компании Нарциссы. Поттер нервно ходил по кабинету блондина. — Я убью. Каждого. Они не получат даже поцелуй. — После меня, Поттер. Она моя жена, мать моих детей, я уже не остановлюсь ни перед чем. — Она моя сестра. Я с тобой. До конца. Надо придумать, что скажем Брустверу. Нас тут не могут слышать? — Я похож на идиота? Исключено. Я избавился даже от той маггловской дряни, которой был напичкан Мэнор после войны. В этот момент птица принесла письмо от Нотта. Очевидно, Гермиону держали в плену где-то за пределами Англии, судя по тому, что письмо пришло куда позднее, чем прибыла она. Драко ведь видел цветы и сейчас мысленно прикидывал, где в это время года может быть тепло? Мужчины даже не стали раскрывать пергамент, и так зная, что в нём написано таким до боли родным для обоих почерком. Гарри уже успел перебрать сотни вариантов развития событий относительно Кингсли. Драко же преимущественно молчал. Помимо мести его мысли занимало другое — вернувшиеся силы к Гермионе, он не знал радоваться или паниковать по этому поводу. Маховик бы решил его проблемы… Но пережить подобное даже еще лишь раз не хотелось, зная, что её могут похитить и без беременности неизвестно как она выберется… Прерывая рассуждения Гарри, он, наконец, заговорил. — Поттер, остановись. С твоими аврорами мы не будем связываться. Кингсли не станет его убивать, а рисковать так во второй раз я не собираюсь. — Мы примерно можем догадаться и проработать. — Догадаться? Она мне показала место в своих воспоминаниях. Дай мантию на пару часов и я сам со всем разберусь. — Я одного тебя не отпущу. К тому же, они могли сразу же уйти оттуда. — Тот кто её упустил, он мёртв, я уверен. Есть очень темная магия, ты наверняка в курсе, — Гарри недоумевающе смотрел на блондина и тот закатив глаза договорил — чтобы поболтать с покойником. — Да ты рехнулся! Малфой! — взвился глава аврората. Драко встал, приблизившись к брюнету, в его голосе звучала сталь. — Да нет, рехнулся не я. Что предлагаешь ты?! Отправить Нотта снова в Азкабан вместе с его пожирателями? Отличная идея, кажется, в прошлый раз мы уже сделали это. В тот самый, когда ты уверил меня, что это лучший выход. — В этот раз Кингсли… — начал оправдываться Гарри, но Драко его нетерпеливо прервал. — Нет. Я не рискну своей семьей, ещё раз доверившись тебе. Я отправлюсь туда в любом случае, с мантией или без. Драко был очень спокоен и сосредоточен, а Гарри метался по кабинету. Он понимал, что Малфой прав, ведь неизвестно на какие безумства способен Нотт, да и Кингсли тоже… Поттер плюхнулся в кресло, окончательно растрёпывая уложенные волосы, которые Джинни с таким трудом приводила в нормальный вид каждое утро. Он готов был пожертвовать карьерой ради Гермионы, готов был совершить преступление. Но он хотел рассуждать здраво, полагая, что Малфой ослеплён жаждой мести. — Нам бы не помешала помощь, Забини и Рон, например, они оба не станут болтать. Драко скептически оглядел Поттера и почти лениво отмёл ещё одну идею. — Уизли точно нет. Он не дуэлянт. Только мешать будет. К тому же слишком нестабилен. Я бы предпочёл всё сделать сам. Я позвал тебя с единственной целью, чтобы мы разработали стратегию относительно Кингсли. — С Кингсли разберёмся после. Как ты собрался один справиться, да и просто найти пожирателей?! Сколько их вообще?! Мы ведь ничего не знаем. — Ошибаешься. Гермиона насчитала двенадцать голосов. Поттер, это будет очень темная магия. Я не хочу никого впутывать. Не успел Малфой произнести эти слова, как дверь кабинета приоткрылась, оба мужчины обернулись на звук и увидели сонную Гермиону, которая улыбнулась, нерешительно переступая порог. — О-оооо, Гарри! Я не помешала вам? Поттер был поражён увиденным, он никогда не видел, чтобы Гермиона Грейнджер была нерешительна хоть в чём-то или боялась помешать, или опускала глаза, не смея смотреть на собеседника. А ещё он никогда не видел её такой болезненно худой, с синяками под глазами, заострившимися чертами лица и почти бесцветными губами. Она выглядела в разы лучше после Круциатуса много лет назад. Он вмиг забыл о том, что собирался отговорить Малфоя. Теперь и сам действительно хотел убить каждого причастного к этому. Он не нашёлся с ответом и просто подошёл, несильно сжимая лучшую подругу в объятиях, она была такой хрупкой, что он боялся её сломать, поэтому вскоре разомкнул руки. Малфой тут же оказался рядом с ними. — Ты не можешь помешать, милая. Идём, я провожу, тебя уже ждёт Себастьян. — Мужчина нежно поцеловал супругу в висок и подхватил за талию, потому что она покачнулась. — Давай договоримся, что ты сама пока не будешь ходить по дому, я переживаю за тебя. Наберёшься сил и тогда пожалуйста, а пока, отправляй домовика. Я тут же приду. Договорились? Гермиона перебирала пальцами пояс своего махрового халата, надеть что-либо другое сил не хватило. Да и голова так сильно кружилась, что она успела пожалеть о том, что пошла сама искать мужа. За этот день волшебница потратила слишком много сил — и моральных и физических — чтобы сбежать. И теперь их не осталось. Совсем. Драко ещё раз с тревогой взглянул на неё и подхватил на руки, Гермиона даже не пыталась протестовать, лишь послушно опустила голову ему на плечо и обвила шею руками, наконец ответив безумно уставшим голосом: — Договорились. Гарри стоял, как громом поражённый. Теперь он понимал Малфоя. На словах эта история была куда менее драматична. Выходило так, что Гермиона обрела силы и сбежала, что было вполне в её характере. Да, ей физически не причиняли вреда, Поттер очень хотел в это верить сейчас, но не решался спросить у Малфоя, который обернулся и сказал: — Подожди здесь, я скоро вернусь, вы с Джинни ведь не торопитесь? Она побудет с детьми пока что? Гарри утвердительно кивнул вместо ответа.

***

      Спустя минут пятнадцать, Драко вернулся. Он призвал эльфа и на столике перед камином тут же материализовались два бокала огневиски. Он не спрашивал будет ли глава аврората пить, всё было написано на его лице. Драко откинулся в кресле и устало потёр переносицу пальцами. Мужчины молча отпили по глотку обжигающего напитка, Гарри наконец повернулся, решаясь заговорить. — Она на себя не похожа… Малфой почти беззвучно ответил: — Да, — помолчав, он добавил, — и, ко всему, она беременна, Поттер. Гарри закашлялся, его лицо побагровело. — Что?! Это…?! — он не в силах был договорить фразу с отвратительной догадкой. Малфой тут же вынырнул из своих мыслей и даже рассмеялся каким-то горьким смехом. — О Мерлин, конечно нет! Я бы тут не сидел с тобой так спокойно, — молодой мужчина отпил ещё глоток. — Это мой ребёнок. Мы не успели сказать никому, а потом не до того было. Для нас самих это было очень неожиданно. Гарри заметно расслабился, но, все ещё покашливая, произнёс: — Слава Мерлину! Я чуть не поседел. Подожди… Но ты ведь говорил, что она может погибнуть, если… Драко поджал губы и сделал ещё глоток благородного огденского. — Мы поссорились в тот вечер. Было несколько моментов, но и из-за беременности тоже. Как видишь, этот ребёнок её спас. — Так к ней магия вернулась из-за беременности?! — настороженно спросил Поттер, пытаясь переварить огромное количество информации, полученной за этот вечер. — Думаю да... — глядя на огонь, даже не обернувшись, произнёс Драко. Гарри отставил бокал, встал и подошёл к столу, на котором лежал конверт, он попробовал взмахнуть палочкой, чтобы отследить место отправления, но это оказалось бесполезно. Тогда, обернувшись и опершись о стол поясницей он спросил: — Насколько ты уверен в Забини? Драко тоже отставил огневиски. — Как в себе. Ну, а ты, ты уверен, что готов ввязаться? Гарри взъерошил волосы тем же непокорным движением, что и в школе, вновь напоминая растерянного, но храброго мальчишку-авантюриста. Но только сейчас он был куда увереннее в себе, а идти до конца он умел. — Более чем. Это из твоего рассказа звучало не так трагично… Как выглядит… на самом деле. Малфой тут же отправил SMS Блейзу, который явился в кабинет через открытый специально для него камин, уже спустя минут пять. Мужчины переговорили между собой. Затем Драко извлёк какие-то флаконы из потайной стены. А после перуанский порошок мгновенной тьмы, который был хорошо знаком всем присутствующим, и небезызвестную руку славы. Малфой обернулся на Поттера. — Я не пользуюсь темной магией, — помолчав он добавил, — не пользовался со времён войны. Гарри в неверии разглядывал темномагические артефакты, он был крайне возмущён. — Почему это не нашли?! Как это вообще всё оказалось у тебя?! Что ты ещё прячешь?! — аврор попытался протиснуться в потайную часть комнаты, но был остановлен хозяином Мэнора. Драко резко остановился и упёрся руками в столешницу, он опустил голову всего на мгновение, а потом резко поднял, откинув волосы назад этим движением. Гарри сейчас понял, что уже видел где-то... И вспомнил. Туалет. Шестой курс. И осознание больно кольнуло в солнечное сплетение — Драко в отчаянии. — Поттер, прекрати истерику. Это родовое поместье, оно хранит множество тайн. Я не собираюсь воскрешать Тёмного Лорда. — Ты потом всё сдашь в министерство! — все ещё негодовал Поттер, но слова стали спокойнее. А Драко вновь стал предельно спокоен и сосредоточен, он собирал необходимое, стараясь не отвлекаться на мелочи. — Когда буду уверен, что моей семье ничего не грозит — с удовольствием. А пока я не могу положиться на министерство, которое причастно к похищению именно моей жены! И организовывает побеги для узников Азкабана! Хранивший молчание до этого момента Блейз, наконец заговорил: — Вы мне так и не сказали, как Грейнджер? Драко обернулся, рассовывая по карманам какие-то склянки. — Живая. Это главное. Или нужны подробности? Забини помрачнел, понимая, что всё не так радужно. Ему стало не по себе, он действительно переживал. Он уже успел полюбить Гермиону, не только потому, что эта ведьма сделала счастливым его друга, но и за то, каким человеком она являлась. — Было бы неплохо. Драко даже не обернулся к нему, он был сосредоточен на подготовке. — Она... напугана, истощена, почти сломлена, но к ней вернулась магия. И она беременна. Блейз в неверии уставился на Малфоя, боясь даже сказать что-либо, его глаза расширились. Поттер усмехнулся, наблюдая за такой реакцией мулата. — Да, Драко умеет сообщать новости. Я так же как и ты отреагировал. Она беременна от Малфоя, Забини. Так что спокойно. Её никто не… — Гарри неопределенно махнул рукой. — В этом смысле… Блейз облегчённо выдохнул. И тут же, повысив голос, воскликнул: — Драко, ты придурок. Я даже не знал, что магия у неё пропадала! Ты вообще меня или Поттера считаешь лучшим другом?! Малфой, кажется, даже не слышал, что к нему обращались, он что-то читал в огромной книге, из которой то и дело пытались вырваться духи. Блондин же непринуждённым взмахом палочки возвращал их на страницы. Наконец, мужчина захлопнул фолиант и отлевитировал обратно за потайную стену. Он вернул стене первозданный вид и поднял взгляд на своих друзей. Этих двоих он действительно мог назвать своими друзьями. Драко чувствовал, что он больше не один, как на шестом курсе, и это придавало дополнительных сил. — Я сейчас аппарирую туда, где её держали, оценю обстановку и вернусь. Ни Гермиона, ни кто-либо другой… ни о чём не знает. И будет лучше, если все пока останутся в неведении.

***

      Спустя несколько минут Малфой в одиночестве под прикрытием мантии-невидимки аппарировал в то место, что показала Гермиона в своих воспоминаниях. Он невербально применил Гоменум Ревелио, затем переступил порог антиаппарационного купола, а заодно и скрывающего барьера. Всё было именно так, как он предполагал. Дом сожжён и, наверняка, внутри труп. Мужчина не мог пользоваться сильной магией в этом месте, особенно тёмной. Оставлять подобные следы недопустимо. Применив лишь левитационные чары, он нашёл то, что искал. Блондин незамедлительно аппарировал с находкой, заметя за собой все следы. Единственное место, где не было риска столкнуться с кем-то, тот самый обрыв, который он видел в воспоминаниях Гермионы. Всего на несколько минут Малфой заставил покойника заговорить. Это изуродованное до неузнаваемости тело корчилось в жестоких муках, умоляя все-таки дать духу вновь покинуть его. Малфой и не возвращал дух в плоть, невозможно, это были лишь оживленные воспоминания тела. Он узнал всё что хотел, прошёл в пещеру и завершил начатое. Убедившись в том, что все прошло как надо, блондин вернулся домой.

***

      Двое мужчин, которых он считал друзьями, ждали его всё в том же кабинете и заметно нервничали. Блейз заговорил первым, подскакивая с кресла: — Ты гребаный псих! Мы же договорились, ты на две минуты, оценить обстановку и вернуться за нами. Малфой заставил замолчать его одним лишь только взглядом и налил бадьян на свою порезанную руку. Дань, чтобы пройти в пещеру… Чтобы ослабить похитителя. Даже не зная этого, он бы почувствовал тёмную магию. Тот, кто однажды имел дело с тьмой, всегда сможет ощутить её присутствие… Драко обернулся, облокотившись о стол. — Их всего 17. В основном бывшие пожиратели, но есть и новички. Я знаю где они сейчас. — Малфой призвал небольшой бархатный мешочек откуда-то из-за полок книжного шкафа, он вынул стеклянный флакон с золотистой жидкостью. — Поттер, ты уже знаком с этим зельем, как и я. Готовы испить жидкой удачи? Гарри нахмурился. — Где ты его взял? — Сварил, не поверишь. У меня талант, как говорил Северус. Гарри в раздумьях смотрел на склянку в руках блондина. — Малфой, я не уверен… — Тогда ты останешься тут, — отрезал Драко, откупоривая флакон Феликса. Трое мужчин сделали по малюсенькому глотку и, спустя несколько минут, оказались в одном из склепов на каком-то кладбище. Малфой скептически оглядел своих расслабленных спутников, которых перенёс сюда благодаря воспоминаниям оживленного им самим трупа, после чего блондин строго произнёс: — Не позволяйте зелью управлять вашими помыслами. Только рациональная часть вас и толика удачи от Феликса. И Поттер, и Забини тут же постарались собраться. На их удачу (кто бы сомневался), все семнадцать оказались в этом склепе. Битва была ожесточённой. На стороне меньшинства был эффект неожиданности, а на стороне пожирателей численное превосходство. Проще всех было Драко, который не понаслышке знал, как сражаются ПСы. Он множество раз участвовал в битвах, успев побывать по обеим сторонам баррикад. Когда боковым зрением блондин увидел, как в голову Поттера прилетел увесистый кусок стены, то выругался сквозь зубы. Ведь теперь они с Блейзом остались вдвоём, против девяти противников. Поттер отлично сражался, но у него не было той грации, присущей аристократам, которых искусству дуэли обучали с детства. Гарри вырубил сразу двоих, перед тем как выбыл из сражения. Кусок стены, который отлетел Гарри в затылок, спас того от Авады, это было, наверняка, только благодаря жидкой удаче. Но Поттер все же лежал без сознания. Блейз тоже в данный момент оказался не в лучшем положении, отбиваясь сразу от четверых, он держался из последних сил. Малфой, хоть и держал на прицеле пятерых, чувствовал себя вполне уверенно, потому что синхронные тренировки сразу против четверых искусных противников, а именно тетки Бэллы, ее мужа Рудольфуса, отца и матери, готовивших Драко к дуэли с Дамблдором, требовали куда большей концентрации. Четверо взрослых волшебников против него, мальчишки-подростка… Трое из которых являлись элитой среди дуэлянтов ПСов. Такое не проходит даром и уж точно не забывается. Малфой понял, что ещё немного и ситуацию не исправить, а ещё пообещал себе впредь не слушать Поттера больше никогда, и решил, наконец, взять всё только в свои руки. Он воспользовался порошком перуанской мгновенной тьмы, рука славы услужливо осветила только ему поле боя. Всё было почти как тогда, в Хогвартсе, и от этого стало немного мерзко. Мужчина сразу же запечатал путь к отступлению для всех. Заклинания, беспрестанно летевшие во все стороны, теперь отскакивали отовсюду ещё беспорядочнее. Двое пожирателей по ошибке убили своих же. Малфой быстро справился с оставшимися на ногах противниками, обезоружив, отключив и связав их. Ещё раз подумав о том, что действовать одному было бы куда лучше. Спустя еще несколько минут, он вернул в сознание Поттера. Тот не понимал, почему ничего не видит. Забини тоже шёл исключительно на голос Малфоя. Драко наклонился к Поттеру и прошептал: — Нужно перенести их к пещере. Дальше я сам. — К какой пещере? — непонимающе уточнил кашляющий Поттер, налипшая на лицо пыль вперемешку с кровью и потом заставляли его попытаться оттереть себя рукавом. Драко спокойно ответил. — Где спрятаны воспоминания Гермионы. С инферналами. Нельзя, чтобы их нашли. Пусть просто исчезнут. На лице Гарри появилось недоумение, которое почти сразу сменилось гримасой отвращения и ужаса. — Ты же не хочешь их… Драко нетерпеливо прервал, даже не желая дослушать: — Именно это я и собираюсь сделать. Ради семьи, Поттер, я готов на многое. Ради неё — на всё. Или ты полагал, я благородно прощу то, что они делали с ней? Вот именно поэтому дальше я сам. Я больше никому не позволю причинить вред моей семье. Возвращайтесь домой, вы оба. Гарри ничего не видел, но схватил Малфоя за руку, пытаясь угадать где его лицо. — Нет, я с тобой. Блейз уже наощупь нашёл их и опустился на корточки рядом с сидящим Драко и лежащим Поттером. — Меня посвятить не хотите в эти планы? Я тоже как бы с вами. Спустя два часа, трое мужчин молча стояли на крутом обрыве. Солнце окончательно спряталось за горизонт, и с каждой минутой становилось темнее. Блейз впервые видел это ужасное место, он вспомнил сотни инферналов, утаскивающих под воду связанные тела, и его ещё раз передёрнуло. Малфой обернулся к другу, улавливая эти эмоции. — Если хочешь, я сотру тебе память об этом. Блейз гневно взглянул ему в глаза. — Ты за кого меня держишь?! Ты сам слышал, что они кричали. Они рады присоединиться к Тёмному лорду на том свете! Вот там им и место. Гарри перебил Блейза, обращаясь к блондину: — Как ты узнал про склеп? Малфой небрежно бросил, глядя куда-то вдаль:  — Поболтал кое с кем. — А точнее? — Поттер побледнел от своей ужасной догадки, припоминая слова Драко, сказанные в кабинете. — Они убили того, кто упустил Гермиону. А я с ним поболтал после этого. Блейз отшатнулся от Драко, который был всё также абсолютно спокоен. — Это же не просто темная магия, это чернуха, Драко! Некромантия запрещена! — Я всё сделал правильно, к тому же, он там с ними, в пещере. Гарри устало потёр лоб. — Не уверен, что не хочу посадить тебя в Азкабан после всего, что узнал сегодня. Кажется, я погорячился, когда давал показания в пользу твоей невиновности перед Визенгамотом. Малфой усмехнулся, даже в сумерках на обрыве скалы посреди моря, где все трое находились сейчас он чувствовал, что наконец поступил правильно. Но оба спутника наверное больше никогда не смогут ему доверять. Блондин запрокинул голову назад и выдохнул, размеренно проговаривая каждое слово: — Я никогда не хотел заниматься тёмной магией. Меня этому учили почти насильно. — Тогда какого, мать его, дементора у тебя делает целая комната тёмных артефактов?! — Гарри не повышал голоса, его переполняло чувство, что он был обманут. — Я не могу многие из них вынести из Мэнора. — Малфой сделал паузу и уже презрительно продолжил в своей обычной манере немного растягивая гласные, когда был чем-то обижен или раздражён. — Руку славы можешь забрать себе прямо сейчас. Она у меня кроме отвращения ничего не вызывает, я пользовался ей всего дважды. Остальное — попытайся. Сможешь унести, пожалуйста. Но только будет одно условие, ты лично мне гарантируешь, что это не попадёт не в те руки. Сможешь?! Гарри с удивлением понял: Малфой, похоже, опасался, что темномагические мощнейшие артефакты и книги могут принести больше вреда в министерстве, нежели в его частной коллекции. — А сжечь? Блондин недовольно цокнул. — Они защищены лучше, чем крестражи. Это очень древняя магия. — Ты пытался? Драко от этого вопроса буквально вскипел. — Поттер, я не собираюсь оправдываться. Можешь попробовать сам, но это поистине глупый вопрос. В любом случае, в министерство я не дам тебе это отнести, даже придумать менее безопасное место сложно. Гарри устало вздохнул. — Я верю тебе, — после чего сунул руки в карманы мантии и устремил взгляд куда-то вдаль, где небо ещё было окрашено в цвета утонувшего в океане солнца. Блейз произнёс фразу, заставившую обоих его спутников забыть о споре. — Я так понимаю, что есть проблемы серьезнее, чем пожиратели? Не хотите рассказать, во что я ввязался? У меня тоже беременная жена дома сейчас одна. Малфой Люмосом осветил обеспокоенное лицо друга. — Никто не знает, что тебя не было дома. Панси скажешь, что вы весь вечер провели вместе, она не дура и владеет окклюменцией получше министерских... Вам ничего не угрожает, в отличие от Грейнджер и Поттера. Блейз усмехнулся и положил руку на плечо лучшего друга. — Мне лучше ни о чем не спрашивать, да? — а теперь указывал кончиком своей палочки на Гарри, — я опущу тот факт, что вы оба частично рассказали о причастности министра к похищению Грейнджер. — Да, Блейз, лучше забудь. — Драко смахнул несуществующие пылинки с мантии, прекрасно понимая, что Забини действительно сопоставил два и два. Мулат рассмеялся. — Малфой, какого дементора ты в который раз оказываешься втянут в опаснейшие интриги собственной семьей?! Драко беззлобно усмехнулся в ответ. — Видимо, моё проклятие. Но в этот раз я ни о чём не жалею. — Я тоже не жалею. — Ответил Блейз, всё ещё улыбаясь. — Нам удалось по-настоящему избавить мир от пожирателей. И пусть никто не узнает. Но… это была стоящая вечеринка. Гарри махнул рукой. — А, гиппогрифу под хвост! Чтоб тебя! Малфой, отдашь следующему министру всю эту мерзость и сам объяснишь ей почему не сказал раньше! Драко рассмеялся, уже зная, что Гермиона будет в ярости, когда узнает о том, что в их доме хранятся подобные вещи, а ещё он знал, что позже она, также как и он, решит, что безопаснее навсегда замуровать их в стенах Мэнора. Сейчас блондин чувствовал относительное удовлетворение и какое-то подобие спокойствия. Одной проблемой стало меньше. Осталось решить ещё две. Драко нервным движением растрепал свою каким-то чудом сохранившуюся безупречной прическу, и это после нескольких часов сражений, перемещений по опасным местам… он поморщился, взглянув на второй раз за день порезанную руку, которую зацепил только что волосами. Мужчина был уверен в том, что следует делать дальше. Пока Блейз и Гарри что-то решали между собой, все также негромко переговариваясь, он подумал о предстоящем отцовстве. Сейчас он упрекнул себя в том, что пытался уговорить Гермиону избавиться от ребёнка, ведь только этот маленький подарок и помог своей матери спастись… Подарок, он улыбнулся своим мыслям, нет, это дар… если родится девочка, то он назовёт ее Доротея — дар божий, или Элладора, состоящее из двух частей «богиня» или «заря, свет» и «дар». Он ещё раз про себя проговорил — Доротея, останавливаясь на окончательном варианте. А если мальчик… на ум не приходило ничего лучше Асклипиодот, греческое имя, означающее дар Бога врачевания, символично… Но так своего сына он точно не назовёт. Тут же вспомнился подарок Луны… И их разговор десятилетней давности, когда когтевранку держали в подвале его поместья. Драко уже не сомневался в том, какого пола родится малыш. Малфой обернулся к своим спутникам. — Нам пора.

***

      Мужчины попрощались в стенах Мэнора и разошлись. Джинни с сыновьями уже давно отправилась домой, так и не дождавшись возвращения мужа. Малфой встретил свою мать в детской, куда всё-таки решил наведаться в столь поздний час. Нарцисса ждала его. Женщина поманила сына к выходу и пригласила в небольшой зал, напротив спален. Она присела на софу, кивнув на кресло, стоящее напротив. — Я уже начала переживать. Драко устало опустился в кресло, наконец немного расслабившись. — Всё в порядке. Мальчики уснули? Женщина стряхнула невидимые пылинки с подола платья, явно собираясь с мыслями. — Да, отказывались засыпать без тебя. Капризничали из-за отсутствия матери. Но я справилась с ними. — Прости. Я не мог прийти раньше. Нарцисса со значением посмотрела на сына. — Сейчас ведь действительно всё в порядке? — Да. — Драко помолчал, не решаясь добавить больше, поэтому предпочёл сменить тему. — Себастьян ещё что-нибудь сказал? — Да. Он не знает насколько опасна эта беременность для Гермионы, пока неясно… Драко шумно выдохнул. — С ними обеими ведь точно пока все хорошо? — Точно, им ничего не угрожает. — Женщина мягко улыбнулась сыну, и отметила, что он выглядит слишком уставшим. От Драко не укрылось то, как его разглядывала мать. — Я был очень занят, она не обижается, что я ушёл? — Нет, Гермиона почти сразу после твоего ухода заснула, ей нужно прийти в себя, — женщина резко замолчала и подняла изумлённый взгляд, встречаясь с серебром глаз сына, — подожди, ты сказал «обеим»? Откуда ты знаешь, что родится девочка? Драко улыбнулся матери лишь уголками губ и глазами. — Значит, я прав? — Прав. Но меня это немного пугает, — подозрительно произнесла женщина, явно подозревая сына в том, что он всё-таки воспользовался маховиком, — и отвечать вопросом на вопрос неуважительно. Драко, как и всегда, без слов понял её посыл, лишь отрицательно мотнув головой. — Полумна Лавгуд ещё будучи в плену во время войны… сказала, что у меня будет прекрасная белокурая дочь. Тогда я подумал, что она рехнулась, но не забывал об этом ни на день. А потом она же подарила нам три детских браслета, из которых один был розовым. Не помню, куда их дела Гермиона, но сам факт. — То есть, имя ты уже выбрал, надо полагать? — Да. Элладора или Доротея, склоняюсь ко второму. — Мне нравятся оба, посоветуйся с Гермионой. Она ещё не знает, что ждёт девочку, как я уже сказала, она заснула сразу как только услышала, что с ребёнком все в порядке. Драко поджал губы, нервно барабаня пальцами по обивке подлокотника изящного кресла викторианской эпохи. — Она очень измучена. Нарцисса сцепила руки и совсем тихо прошептала: — Мне даже страшно представить… Драко со значением посмотрел на мать. — Я видел всё. Вред ей причинили только моральный. Не волнуйся. Нарцисса удовлетворённо кивнула, отбрасывая волосы назад. — Если понадобится помощь, ты знаешь, что можешь рассчитывать на меня, — леди Малфой знала, что сын не оставит всё произошедшее безнаказанным. Ей было немного страшно от того, что она прекрасно знала на что способен Драко ради семьи. Блондин подошёл к матери, опустился на софу рядом и приобнял за плечи. — Я справлюсь сам. А потом, когда разберусь с жизненно важными проблемами… Займусь твоей. Нарцисса погладила по макушке своего ребёнка, который так быстро вырос и давно уже стал взрослым, самостоятельным мужчиной, она невинно поинтересовалась: — О чём ты, Драко? — Ты от меня что-то скрываешь достаточно долго. Я устал ждать, когда ты сама придёшь и расскажешь, что произошло. Нарцисса рассмеялась, глядя на сына, который был в два раза больше ее самой. Она заговорила с ним нежно, почти как в детстве, немного насмешливо: — Ты слишком увлёкся, мой рыцарь. Твоя мать в состоянии сама постоять за себя. Драко молча притянул её к себе и обнял, спустя минуту он всё-таки прошептал женщине на ухо: — Я не знаю что произошло, но Гермиона плохая актриса, ей далеко до тебя. Ты, дорогая мама, от меня что-то скрываешь. А значит, это наверняка приведёт меня в бешенство. Нарцисса никак не отреагировала на его слова, давая понять, что разговор окончен.

***

      Малфой вошёл в свою спальню, предварительно залечив руку и приняв душ. Впервые за полгода кровать не была пуста, и это заставляло невольно улыбнуться. Гермиона спала свернувшись калачиком, хотя обычно занимала большую часть кровати, норовя выпихнуть его с неё ближе к утру. Малфой тяжело вздохнул, ему было почти физически больно видеть её такой. Он осторожно пробрался в постель, чтобы не разбудить, но молодая женщина тут же вскочила, пытаясь забиться в угол, потом огляделась и выдохнула, отбрасывая тяжёлые локоны за спину. Драко замер, увиденное больно отозвалось в районе сердца, заставляя отбивать его бешеный ритм. Он прошептал: — Прости, не хотел напугать. Гермиона все ещё тяжело дышала и загнано смотрела на мужа. — Всё в порядке, правда… Просто… Драко раскрыл объятия и постарался улыбнуться. — Иди ко мне, моя хорошая, я весь день мечтал заснуть с тобой рядом и почувствовать, наконец, что ты дома, со мной. Гермиона тут же придвинулась и прижалась своим исхудавшим тельцем к его груди. — А где ты был? Я просыпалась несколько раз, а тебя всё не было. Он успокаивающе гладил её по голове и спине, стараясь дать ощущение защищённости и любви. — Были неотложные дела, любовь моя. Мы с Гарри готовились к тому, что общество разорвёт весть о твоём возвращении. Гермиона с готовностью прильнула к нему ещё плотнее и теперь улеглась на мужское плечо, вдыхая родной и такой любимый запах. Малфой рисовал только ему известные узоры на её нежной коже. — Я так скучал… Даже не подозревал, что мне может быть настолько плохо без тебя. Она подняла на него свои огромные влюблённые глаза. — Я тоже… Он улыбнулся, разглядывая ее профиль в свете луны. — Ты хочешь что-то сказать? — Да, нет… Неважно. — Она опустила взгляд и снова стала похожа на перепуганного котёнка. Мужчина забеспокоился о том, не причиняет ли ей дискомфорт, физический или моральный. В голове услужливо всплыли мысли, которые его мучили на протяжении полугода: — Я же вижу, что что-то не так. Если ты из-за той ссоры, то я… Так виноват перед тобой… Гермиона… Прости... Волшебница улыбнулась и её губы растянулись в такой знакомой улыбке, что на сердце мужчины отлегло, а тонкий, изящный указательный палец коснулся его губ и она произнесла: — Т-шшшш. Это было так давно, что уже и не важно. Я просто… просто хочу есть, но сейчас ночь… Драко показалось, что это самое милое, что он когда-либо слышал от Гермионы Грейнджер, его губы сами собой растянулись в ответной улыбке, он поцеловал свою хрупкую девочку в лоб. — Чего бы тебе хотелось? Гермиона вновь теребила край одеяла и прятала взгляд, окончательно проснувшись. — Ту куропатку, что была на обед, я, кажется, не ела ничего вкуснее целую вечность. И сок. Апельсиновый. И персик. Спустя минуту в спальне были зажжены яркие венецианские люстры, а перед ней стоял поднос с едой, домовики перестарались, как обычно, и притащили гораздо больше, чем их попросили. Они очень любили молодую хозяйку и хотели выполнить любой её каприз. Гермиона сидела, облокотившись на многочисленные подушки. Драко еле уговорил её не вставать, в итоге волшебница, нехотя, все же согласилась. Молодая женщина не могла есть в нормальных для взрослого человека количествах, поэтому осилила только половинку крохотной птицы, два глотка сока и один укус персика. Драко заботливо напоил супругу укрепляющим, умиротворяющим, а также восстанавливающим зельями, наложил на неё очищающие чары и уселся напротив. Наблюдая, как волшебница разглядывает поднос с оставшейся едой, он не удержался. — Переживаешь, что домовики расстроятся из-за того, что ты не оценила их кулинарные изыски? Гермиона вздрогнула всем телом от его громкого голоса, но затем застенчиво улыбнулась. — Немного… Малфой вздохнул, обещая себе больше не говорить в полный голос, пока что. — Я правда обещаю, что больше никогда не стану так себя вести по отношению к тебе, как в тот вечер. Гермиона снова улыбнулась, уже гораздо смелее. — Я правда рада это слышать. Знаешь, у меня было полно времени поразмыслить над всем… И какая-то часть меня рада, что Рон больше не помнит ни о чем… Драко удивлённо вскинул брови, он не ожидал такого. Эта женщина кажется всегда сможет его удивить. И она продолжила: — Знаешь, я бы хотела наведаться в Хогвартс. — Можешь говорить. В Мэноре нас теперь никто больше не сможет услышать. — Ооо… — Гермиона была очень удивлена, очевидно она многое пропустила за время своего отсутствия. — Это точно? — Абсолютно. Так что ты хотела мне рассказать? Девушка тяжело вздохнула, но всё-таки смело вздёрнула подбородок и расправила плечи. — Во время войны я убила… нескольких егерей… Ты как-то спрашивал, почему я помогла тебя освободить? Вот поэтому. Я достоверно знала, что ты никого не убивал, и не хотел… В отличие от меня. По спине Драко прошёл холодок. Он не был готов услышать от неё ещё раз как она осуждает убийства, или винит в них себя. Но рано или поздно Гермиона узнает о случившемся, придётся ей намекнуть, что больше не нужно бояться пожирателей. А сейчас Малфой совершенно не был готов к этому разговору, не сегодня точно. Ещё и в таком ключе… На его лице ничего не изменилось, он так и сидел с немного грустной улыбкой, пока девушка продолжала говорить: — В общем, меня очень долго мучила эта несправедливость. Я на свободе, а тебя судят как убийцу. Меня мучило то, что я способна на такие вещи… Что я смогла отнять жизнь… Конечно, война есть война... Не сказать, что тогда был выбор. Нет. Безусловно он был... Убей или умри сам. Долгое время это ужасно угнетало, даже спустя столько лет я не могла себя простить и отпустить прошлое. — Она ещё раз тяжело вздохнула, смежив веки, а потом распахнула глаза, встретившись взглядом с мужем и добавила совершенно спокойным голосом — Так вот, я больше не жалею. Малфой даже моргнул, он не верил в то, что сейчас услышал и понял ли верно… Первое открытие заключалось в том, что его любимая убивала, да, это шокировало, но он не мог её винить, прекрасно зная, что Гермиона права. И второе, она хотела мстить. Готова сражаться вновь. До победного. Все его мысли перемешались и он смог произнести лишь — Гермиона, это... Гермиона опустила глаза, хмуря лоб и всё сильнее теребя пальцами край одеяла. Она боялась, что муж отвернётся от неё после такой правды. Не поймёт, но она постарается объяснить, расскажет как есть... Драко болезненно задевала эта её новая привычка. Он осознавал, что ей пришлось пережить во время плена. Это раздирало на части. Но Гермиона продолжала говорить, не дав вставить и слова, торопясь и чуть запинаясь от того, что нервничала: — Ты можешь осуждать меня, я бы сама осудила… Но мне действительно жаль, что я не смогла убить и этих. Они заслужили… Они, — она всхлипнула, — они должны понести наказание! Я слышала их разговоры… Это ужасно… То, что они делали с маглорожденными… Я… Я не думаю, что поцелуй дементора искупит подобное. — Она перешла на крик. — Я успокоюсь, наверное, только тогда, когда каждый из них сдохнет! Они убивали детей! То, что они делали с женщинами, я ведь всё слышала... Их мужья смотрели и ничего не могли сделать... Я слышала всё... они... Они истязали до потери разума… Они не волшебники. Они звери. Драко накрыл лицо рукой и сделал глубокий вдох, Гермиона истолковала это иначе. Как и всегда в минуты волнения она тараторила: — Прости, я наверное слишком жестока… Ты будешь меня презирать… Но я правда так думаю. Они не должны жить! Они до сих пор похищают магглов… Женщин… Они пугали меня своими рассказами… И я слышала, что они делали с… со своими жертвами через закрытую дверь… Драко остановил поток её слов, уже трижды сосчитав «слышала», ПСы всегда прибегали к этому приему, пытали одних на глазах у других, чтобы добиться лучшего эффекта. Он обхватил любимое лицо ладонями, заставляя её поднять голову и пристально взглянул в карие омуты, а затем взял за хрупкие плечи. — Милая, остановись. Но глаза Гермионы лихорадочно блестели, она вся сжалась, как пружина. — А если они попытаются похитить наших детей?! Или… Да… Разумеется, это маловероятно. Я понимаю, как это звучит… Но я не смогу успокоиться. Пока… Она наконец замолчала, отыскивая в его глазах подтверждение осуждения за свои слова. Драко ещё секунду смотрел на неё, затем отвёл взгляд в ночь, за окном снова началась метель. Снежинки причудливо липли к стеклу в золочённых оконных рамах, превращаясь в капли и стекая по прозрачной поверхности, будто слёзы. Мужчина вздохнул и почти шёпотом произнёс: — Гермиона. Ты можешь успокоиться. — Что это значит? — ещё несколько секунд она глядела в серые глаза, осмысливая его слова, а потом просто произнесла: — Ты был не в министерстве? Малфой отрицательно мотнул головой, подтверждая ее догадку. К неожиданности Драко, Гермиона выскользнула из-под одеяла и прижалась всем телом, усевшись напротив и обнимая очень крепко. Она прошептала всего одно слово куда-то ему в шею: — Спасибо. Они сидели молча обнявшись какое-то время. Произошедшее было ужасным, с какой стороны ни посмотреть. Но оба чувствовали одно и то же — облегчение и спокойствие. Осознание, что больше никто не охотится за маховиком, за ними… Драко знал, что Кингсли уверен — маховика не существует. И если Малфой за полгода его не изобрёл, для освобождения горячо любимой супруги, то это даже теоретически невозможно. К тому же и он, и Поттер отчаянно убеждали Бруствера, что такого артефакта в природе больше нет. Даже портрет Люциуса, теперь висевший отдельно ото всех прочих в собственной комнате, сыграл свою роль, подтверждая, что маховика не существует. Мысли Драко вернулись к министру. Это была проблема, которую он ещё как мог решить. Если успешность родов Гермионы от него практически не зависела, то ситуация с Кингсли была куда проще. Система, огромная машина министерства по-прежнему работала по наитию, перемалывая слабых и вознося сильных на вершину социальной лестницы. Подкуп чиновников, или шантаж — то, чем в совершенстве владел его отец и то, что оставалось неизменным на протяжении сотен лет становления магического мира. Драко впитывал эти знания с молоком матери. Быть министром не так интересно, как дёргать за ниточки из-за кулис, говорил Люциус, рассказывая секреты волшебников сыну, с детства приучая видеть слабости других и безошибочно пользоваться этими знаниями при необходимости. И Драко непременно дёрнет все эти ниточки в нужный момент. Он владел искусством дипломатии виртуозно, превзойдя в изворотливости даже отца. А всё потому, что именно от этого зависело их с матерью выживание в изменившемся послевоенном мире. Наконец, он отстранился от жены и грустно произнёс: — Моя вина, что это вообще случилось. Я не прощу себе. Она отстранилась и серьёзно посмотрела в серебристые глаза, наполненные болью и искренней грустью, теперь сама обхватывая своими ладонями его лицо, заставляя встретиться взглядом. — Нет. Виновата я. У нас был уговор. Я должна была туда отправиться с тобой или Гарри под мантией. Просто вся эта спешка тогда, Патронус и приказ Кингсли… И наша ссора. — Даже вспоминать не хочу. — Он действительно не хотел вспоминать все те часы отчаяния и разрывающей душу боли, которые постигли его как только он понял, что именно произошло. Гермиона же придерживалась иной точки зрения. — Я боялась, что ты решишь отдать маховик. Ведь я знала правду, Нотт уже применял лигилименцию в первый раз и только по этой счастливой случайности во второй раз не стал… — Я настолько глуп по твоему? — он улыбнулся ей, нежно целуя в лоб, укладывая обратно в постель, потому что её обнаженная кожа покрылась мурашками. — Я хотел получить маховик, чтобы освободить тебя, но никогда бы не отдал никому. Смысл? Они бы вернули своего лорда, а ты бы погибла... — И что именно ты собирался сделать в таком случае? — Гермиона теперь удобно устроилась на его плече, переплетая их пальцы. Драко поцеловал тыльную сторону ее ладони и ответил. — Не дал бы тебя похитить, как минимум. Поттер думает, что отговорил. Но это был отец, он объяснил, что если я убью себя, то маховика не получить, да и потом... Если я вернусь в прошлое, то получу ряд последствий, причём очень точно их описал, мне не понравилось. И тебя всё равно похитили бы. Единственно возможным было решить проблему иначе и вмешаться лишь в случае, если ты погибнешь. Маховик тут же попал бы ко мне… И отец полагал, что, возможно, ребёнок поможет сбежать тебе… Гермиона грустно улыбнулась, прислушиваясь к ритму сердца Драко. — Никогда не думала, что смогу в чём-то быть настолько согласной с твоим отцом...

***

      Следующие несколько недель пресса обсасывала триумфальный побег Гермионы Малфой — героини войны, во всех подробностях описывая возможные злоключения, потому как скупое интервью дали лишь глава аврората и министр магии. Бруствер лично проведал Гермиону, и после разговора с Малфоем, согласился дать ей время на полное восстановление. Драко же обоснованно, с присущим ему пафосом, давил на то, что супруга ждёт ребёнка и лишний стресс ей ни к чему, а ещё по вине некоторых сотрудников, халатно относящихся к работе, на героиню войны было дважды совершено нападение. И оба раза она чудом осталась жива. Малфой полностью избавился от слежки в доме ещё некоторое время назад, надавив на то, что в министерстве есть шпионы, а если министр хочет знать достоверно, что здесь происходит, то может переехать к ним. Но Кингсли предпочёл отступиться, ведь если Малфой знал о наблюдении, то в этом слежении не оставалось никакого смысла. Гермиона понятия не имела, что сказал Драко Брустверу, но тот побледнел, а затем быстро откланялся, покидая поместье. Хозяин Мэнора при этом с заговорщической улыбкой оглянулся на супругу. Гермиона прошла к окну через гостиный зал, провожая взглядом бывшего соратника по ордену, который шел торопливо, почти срываясь на бег, его охрана и помощники едва поспевали, постоянно поскальзываясь на заледеневшей тропинке по пути к точке аппарации. Она усмехнулась, вспомнив, что Драко ещё вчера запретил домовикам расчищать подходы к дому, видимо это была часть его плана. Снежинки снова причудливо кружились, рассекая морозный воздух. Сегодня было солнечно, молодая женщина всего лишь третий день как пребывала дома. Она всё ещё выглядела болезненно худой, да и синяки под глазами красноречиво свидетельствовали о ее неспособности работать в ближайшее время. Малфой подошёл к ней сзади и крепко обнял, будто стараясь передать часть своих сил. Гермиона откинула голову на его плечо. — Что же ты сказал Кингсли? Он прямо-таки сбежал. Драко поцеловал супругу в макушку и положил ладони на её округлившийся животик. — Что готов сесть в Азкабан, если он выгонит тебя на работу. Потом добавил, что Визенгамот наверняка оправдает меня, если я покажу тебя публике в таком состоянии. — Ты с ума сошёл?! — Нет. Это слишком дерзко, чтобы оказаться правдой. — Драко ещё раз поцеловал её в макушку. В зал вбежали дети, которые больше ни разу не заплакали с момента возвращения матери. Но теперь близнецы соревновались между собой за её внимание. Скорпиус, хоть и был более покладистым сам по себе, всё-таки очень злился, если мать больше внимания уделяла Регулусу, малыш очень смешно топал ножками, его щёчки краснели и кулачки сжимались. Тоже самое происходило и с Регулусом. Обычно в такие минуты появлялся Драко, который тут же подхватывал на руки обделённого вниманием сына, и все были довольны. Малфой с улыбкой обращался к мальчикам: — Ну и что мы будем делать, когда у вас появится сестричка? К ней тоже ревновать будете? Он уже успел рассказать Гермионе о давнем разговоре с Луной, о том, что сказал Себастьян, и конечно же, обсудить имя будущего ребёнка. Шатенка тогда рассмеялась в ответ. — Сразу два имени? Элладора и Доротея… Ты уже морально готов к двойне, я смотрю.

***

      Они практически в тесном семейном кругу отмечали день рождения близнецов, на фоне празднования их первого года жизни это было слишком скромно. Но Драко решил, что Гермиона ещё не готова встречаться с большим количеством гостей, а тем более прессы, и был абсолютно прав, потому что к концу их скоромного семейного вечера она едва держалась на ногах. В числе гостей были Тедди с Андромедой, Поттеры, чета Забини, Лавгуд со своим новым парнем и Невилл с Ханой Аббот. После того как они проводили последних гостей, а именно Поттеров и Забини, она выдохнула и сбросила прямо перед камином каблуки. Малфой тут же подхватил её на руки и понёс в спальню, несмотря на робкие протесты. Малыши пока оставались с бабушкой, чтобы распаковывать огромное количество своих подарков. Гермиона даже возмутилась, когда он нёс её по лестнице наверх. — Ты их ужасно балуешь! Я против такого количества подарков, ты им разве что по дракону не купил. Драко смеялся. — Начинаю тебя узнавать. В последнее время ты слишком покладистая. — Что?! Так тебе не хватает споров? — изумлённо спросила девушка. — Признаться честно, мне не хватает наших перепалок, но не твоего упрямства. — Ты переводишь тему! — Я хочу их баловать. Это никак не мешает воспитанию. Они Малфои и должны знать, что достойны лучшего. — А что будет, когда они правда потребуют что-то, чего ты не сможешь купить? Или привыкнут к вседозволенности? — Гермиона, если ты всё ещё о драконе, то я найду им его. И заодно расскажу, что мама может научить их летать на нём. Ведь у неё опыт есть, правда, милая? Гермиона рассмеялась, поняв, что он шутит. — Ты невыносим. — Я готов быть невыносимым всегда, если ты будешь так на меня смотреть. С этими словами Драко переступил порог их спальни. Гермиона с удовольствием взмахнула палочкой, зажигая венецианские люстры, которые завораживали её каждый раз своей утонченностью и игрой света в отблесках хрустальных кристаллов. — Ты не представляешь, как приятно вновь пользоваться магией. Драко был счастлив прямо сейчас и разделял её восторги. — Верю. Сама справишься? Я пока уложу мальчиков. Шатенка нежно поцеловала его. Как только ноги коснулись пола, её рука скользнула вниз, тут же ощущая твердость, и она хотела его не меньше прямо сейчас. Но он с момента её возвращения ни разу не воспользовался своим правом на супружеский долг. И Гермиона только сейчас догадалась почему он медлил. — Буду тебя ждать… Я соскучилась, а ты такой нерешительный! Драко углубил поцелуй, нежно лаская её и проговорил в губы, отстраняясь. — Я ждал когда ты будешь готова. Когда он вернулся в их спальню, Гермиона, конечно же, уже спала, но это нисколько не огорчило, ведь совсем недавно он не мог даже наверняка знать, в безопасности ли она.

***

      Еще спустя месяц к ним часто стали приходить друзья, будущая мама поправилась, но вещи ещё немного болтались на ней, а животик на фоне Джинни и Панси выглядел слишком миниатюрным. Драко, замечая её обеспокоенные взгляды у зеркала в гардеробной каждый раз находил нужные слова, чтобы успокоить. Он уверял Гермиону, что на фоне прошедшего месяца, всего лишь четырёх недель, она выглядит почти как раньше, и к девятому месяцу она ещё пожалеет о том, что жаловалась на отсутствие живота. На восьмом месяце беременности Гермиона уже набрала свой нормальный вес, но всё равно не выглядела как волшебница, которой через месяц предстоит произвести на свет ребёнка. Вчера они с Драко впервые вместе показались на публике, после её возвращения. Это был весенний приём в министерстве. Всё прошло довольно-таки гладко. Бруствер действительно поменял своё отношение к Малфоям в лучшую сторону, после визита в Мэнор он был почти уверен, что Гермиона сама вскоре попросит увольнения, потому что захочет принимать участие в воспитании детей. К тому же, Малфой дал ему это понять в приватной беседе, а значит, стоит дождаться, когда это случится, а затем выждать и избавиться от неугодной четы. Бруствера теперь все чаще занимала мысль, что Драко Люциус Малфой представляет более серьёзную проблему, нежели его супруга. Их краткое сотрудничество это показало как нельзя лучше. Он был представителем той самой семьи, которая имела огромное влияние на всё чистокровное сообщество. И было ещё кое-что — женитьба на магглорожденной, которая поначалу так обескуражила всех, теперь позволила приобрести этой семье не просто прежнее влияние, а куда более весомые рычаги. А ещё его беспокоило то, что после случившегося Малфой почему-то не так давно отпустил Гермиону с подругами пройтись по маггловскому Лондону. Об этом министру доложили невыразимцы, которые следили за героиней войны по его личному приказу. Это значило лишь одно: Нотт больше не представляет угрозы. Бруствер хотел избавиться от этой мозолившей глаза пары. Как ни странно, общество, которое он лично из-за кулис поощрял ненавидеть Малфоев, внезапно прониклось любовью к ним, после возвращения Гермионы их семья стала чуть ли не более любимой в глазах волшебников Великобритании, чем семья Поттеров. А с амбициозностью и интеллектом этих двоих, представляла серьёзную опасность для нынешнего министра. Он всеми силами пытался придумать как уничтожить репутацию их обоих, но поводов не было. И вот план, наконец, созрел. Героиня войны выглядела отлично на приеме, теперь она не выглядела как пленница, а значит подвернулся случай.

***

      Утром следующего дня после приёма Гермиона буквально ворвалась в кабинет Драко, где тот работал каждое утро. Блондин поднял глаза на разъярённую шатенку, с уже достаточно большим и округлым животиком, она сейчас выглядела весьма комично, размахивая газетой, отчего мужчина не смог сдержать легкую улыбку. Конечно, он уже прочёл утреннюю прессу, естественно, его злило то, что он там обнаружил. Разумеется, он уже поговорил с незадачливым редактором и знал, чей это был заказ. Малфой и до получения информации не сомневался в том, что это попытка Бруствера в противовес его пиар-компании относительно политической фигуры Гермионы. И выпад был, надо признать, достаточно болезненным для любой женщины. Гермиона вопила на весь кабинет: — Да как это вообще можно было написать?! Ты видел это?! — тыча пальцем в свои колдографии. — Гермиона, успокойся и присядь. — Драко указал на кожаное кресло, заранее развёрнутое к его столу. Гермиона поняла, что он действительно уже был готов к её вторжению. Малфой налил себе огневиски, хотя не имел привычки пить в первой половине дня. — Ты должна зарубить себе на носу, что министр не вламывается в чужие кабинеты с воплями, даже если это мой кабинет. Ты должна вести себя достойно в любой ситуации. Гермиона пыхтела, стараясь при этом сдуть с лица выбившиеся локоны. — Но ты же видел! Там написано… — он отмахнулся, перебив её. — Я умею читать. И со зрением у меня всё в порядке. Если ты не хочешь родить прямо у меня в кабинете, то немедленно возьмёшь себя в руки и выслушаешь. Гермиона шумно выдохнула, успокаивая дыхание и поглаживая живот. Драко, как всегда, был прав, их дочке явно не понравилось то, что мать бегает по замку, как сумасшедшая. Будущая мама охнула, тут же получив болезненный удар куда-то в почку, у неё будто искры из глаз посыпались, и ещё один толчок крохотной ножкой последовал незамедлительно в районе пупка, болезненно натягивая кожу. Драко сразу же отставил бокал, подошёл к ней и присел напротив, оказавшись лицом на уровне живота, и положив на него руку, немного поглаживая. — Мама не будет больше так носиться по замку, я за этим прослежу, моя девочка. Потерпи ещё месяц, ладно? Мы тебя, конечно очень ждём, принцесса, но давай не будем торопить события. Как ни странно, ребёнок, видимо услышав голос отца или просто почувствовав его присутствие, успокоился, дав матери передышку. Драко поднял взгляд на жену. — Я запрещу тебе читать прессу и покидать Мэнор, если ты будешь так расстраиваться пустым сплетням. — Я думала, что ты будешь в неменьшей ярости, — с явной обидой в голосе произнесла Гермиона. Драко закатил глаза и стал растягивать гласные, с улыбкой глядя на уязвлённую ведьму. — Когда читаешь о том, что твоя жена беременна не от тебя, сложно быть не в ярости. Но я ведь понимаю, что это просто попытка испортить твою репутацию. Даже не глядя на колдографию, где тебя целует Уизли. Гермиона накрыла руками лицо. — Но ты же знаешь… — Знаю. И узнают все. Когда ребёнок родится. Поэтому, успокойся и ты. Наберись терпения. Кингсли ответит за всё. — А если она будет похожа на меня? — Характером. Я даже не сомневаюсь. Такая же бунтарка как мамочка, даже хлеще, ставит тебя на место ещё даже не появившись на свет. — Он улыбнулся, вновь погладив живот, а затем поцеловал его, — но цвет волос у меня весьма примечательный, вспомни слова своей подруги, подарившей нам три милых детских браслетика. Никому и в голову не придёт, что её отцом может быть кто-то другой. В вышеупомянутой статье автор, в лучших традициях Скитер, размышлял о том, чьего ребёнка носит леди Малфой. Весть о том, что героиня войны вернулась домой, облетела в мгновение ока всю Великобританию. Но Гермиона Грейнджер, ныне Малфой, по данным источника, якобы не была похищена неизвестными. Кто-то связывал её пропажу и побег Теодора Нотта. И была ещё вторая, более правдоподобная версия. Автор рассуждал очень дерзко. ...Неудивительно, ведь их исчезновение совпало по времени. И я тоже, как и вы, дорогие читатели, искренне не понимал, похищение это или же Гермиона сбежала, организовав побег Нотту? Все мы знаем, что, некоторое время назад, между Теодором Ноттом и Драко Малфоем состоялась дуэль в Америке. Причины произошедшего так и не были раскрыты. А что, если эта причина симпатичная и кудрявая экс-гриффиндорка? Скорее всего, Нотт получил место в Азкабане только потому, что Малфой имеет вес на политическом поприще и может вершить судьбы, как некогда его предки. Есть над чем поразмыслить, верно? Наша героиня отсутствовала полгода, а потом объявилась, причём в весьма интересном положении. Было ли вообще похищение? Или Малфой решил простить сбежавшую с любовником супругу и позволил вернуться в семью. Значит ли это, что он готов принять чужого ребёнка? Или же простил, потому что считает малыша своим? Есть ещё одна занимательная версия. Фото в её подтверждение приложены ниже. Все мы помним о весьма неожиданном разрыве Рональда Уизли и Гермионы (тогда ещё) Грейнджер. А что, если в действительности всё немного иначе? Итак, судите сами. Снимки сделаны за день до исчезновения Гермионы Малфой. Обратите внимание на наряды, если возникнут подозрения, что эти колдографии давнишние. Снимок четы Малфой с детьми также приложен. Всё честно. Ниже были приложены две колдографии. На первой Гермиону целовал Рон, естественно в кадр не попало то, как девушка оттолкнула и дала пощечину мужчине. А на второй миссис Малфой стояла в сопровождении Драко, они оба держали по ребёнку на руках и выглядели очень счастливыми. Дальше в статье были рассуждения о том, кто же может быть отцом будущего малыша? И если это Малфой, то, выходит, он простил супруге многочисленные измены из-за того, что она ждёт его ребёнка? Как ни крути, выходило, что Гермиона предательница и изменница. Тем временем, Драко вернулся к работе, изредка поглядывая на супругу. — Успокоилась? — Нет. Мы будем давать опровержение? — А ты видишь в этом смысл? Хочешь начать оправдываться? — Да я знаю… Он этого и ждёт, но… — Без «но». Мы не станем оправдываться. Оправдываться будет автор. А ты собираешься в Мунго. — Зачем? Малфой отложил пергамент, где только что поставил свою печать. — Ты не можешь успокоиться. А я вижу, что это, скорее всего, нервный срыв. Нам нужно, чтобы общество поверило в твоё глубочайшее потрясение этой статьей. Ты не останешься в Мунго, но болтливый целитель даст интервью Скитер. Вечерний выпуск прессы, конечно же, ещё больше удивил читателей. Целитель, нарушив врачебную тайну сам обратился в издательство, дабы избежать наихудшего из его слов развития сценария. Некий сотрудник Святого Мунго, работающий в отделении с душевными травами утверждал, что в больницу обратилась чета Малфой. Героиня войны, пережившая ужасные события, и без того находилась в состоянии депрессии после похищения. Целитель подтвердил, что женщина перенесла огромный стресс, её морили голодом, угрожали, запугивали и держали в ужасных условиях, и всего за пару месяцев ей удалось вернуть нормальный вес, а также удовлетворительное эмоциональное состояние. Он настаивал, что необходимо оставить личную жизнь обладательницы ордена Мерлина в покое, хотя бы на время. Потому что женщина едва не потеряла ребёнка, прочитав утреннюю прессу с грязными намеками, не имеющими под собой никакого основания. Героиня войны находится на грани нервного срыва, и если автор утренней статьи не в курсе, то эта женщина была одной из тех, кто победил волшебника, имя которого мы до сих пор не произносим. И если лично автор ей ничем не обязан, то не стоит недооценивать её вклад в мирную жизнь Великобритании. Целитель призвал не покупать и бойкотировать жёлтопрессную газетёнку. К статье прикреплялась колдография, где виднелся затылок волшебника с платиновыми волосами, он сопровождал женщину в капюшоне, всего лишь на секунду можно было заметить знакомые всем кудри героини войны. Они входили в Мунго через вход для посетителей. Общественный резонанс был такой силы, что автору первой статьи пришлось публично приносить извинения. Но были и те, кто всё-таки придерживались мнения о том, что автор первой статьи был в чём-то явно прав. Ведь чета Малфой отказалась от каких-либо комментариев.

***

      Солнечным и тёплым апрельским утром на свет появилась светловолосая и голубоглазая девочка, которой предстояло развеять все сомнения относительно отношений своих родителей. Драко держал на руках крошечную дочь, вновь стоя перед портретом отца. Спустя несколько минут, имя Доротеи Малфой появилось на гобелене сразу двух древних родов. Тем временем Гермиона отказывалась брать в руки палочку, она родила около получаса назад и теперь молча лежала глядя в потолок, не в силах преодолеть собственный страх. Эта беременность, как и роды, вкорне отличались от первого её опыта материнства. Никаких всплесков магии, никакого свечения при появлении на свет ребёнка, ничего. Себастьян уже около десяти минут, уговаривал женщину взять палочку в руки и проверить способности, но она продолжала игнорировать происходящее. Наконец, в спальню вернулся Драко, с дочерью на руках. Мужчина дал знак целителю и тот удалился. Блондин окинул взглядом свою любимую женщину, понимая её состояние. Близнецов переселили в детскую комнату Драко, а Доротея заняла их прежние апартаменты, чтобы родители были поблизости в первые месяцы её жизни. Малфой решил уложить свою маленькую принцессу в колыбель и поговорить с Гермионой, но малышка вдруг схватила его за указательный палец своей крошечной ручкой и посмотрела прямо в глаза, замерев на несколько секунд. Драко улыбнулся ей и ласково проговорил: — Что же ты хочешь сказать, моя принцесса? Девочка отпустила его палец и её взгляд тут же переместился на заколдованные мобили в виде маленьких облачков, звёздочек и месяца, которые вращались над кроваткой, излучая нежное свечение. Блондин улыбнулся малышке, она была такой прекрасной, самой красивой и чудесной девочкой на свете в его глазах. Драко вернулся к Гермионе, она лежала в той же позе. Во время родов он не отходил ни на минуту, боясь её потерять, пока Себастьян колдовал, помогая роженице произвести на свет первую за несколько сотен лет наследницу древней династии, всё прошло на удивление быстро и легко. Нарцисса пока видела внучку лишь раз, и то всего пару минут, потому что следила за мальчиками, с которыми бедные домовики совладать никак не могли. Но, по крайней мере, это давало Драко возможность побыть наедине с супругой. Он взял её палочку и прокутил в руках, стоя рядом с Гермионой. — Ну и какой смысл, Гермиона? Она повернула голову, немного кивнув и вопрошая взглядом. Драко присел рядом с ней и взял её руку в свою. — Какой смысл бояться? — Я не хочу быть сквибом. — Что ты готова отдать за магию? — Его голос был спокоен и сосредоточен, её глух. — Всё, что потребовалось бы… Если я лишусь магии, нам конец. Драко усмехнулся и положил её палочку перед ней на одеяло, он убрал свою руку и устремил взгляд в окно. — Я могу вернуться в прошлое. Если ты этого хочешь. Я откажусь от всего. От нас. Но у тебя будет магия. С этими словами Малфой встал и, не оборачиваясь, пошёл к двери. Гермиона в ужасе прокричала, когда до неё дошёл ужасный смысл его слов: — Стой! Я не это имела ввиду! Я никогда не откажусь от тебя… от детей! Он не оборачивался и уходил, тогда она попыталась встать, но болезненно поморщилась и схватила единственное, что могло его задержать, реакция тела и мышечная память работали быстрее рациональной части её сознания, её пальцы обхватили такое родное древко и она выкрикнула: — Ступефай! Мужчина легко отбил её заклинание, будто ожидал, что именно это сейчас должно произойти и обернулся. На его губах играла улыбка победителя, а серебристые глаза были наполнены весельем. Гермиона смотрела на него в недоумении, переведя взгляд то на свою руку, в которой лежала волшебная палочка, то на Драко. Она поджала губы. — Так и знала, что ты меня задираешь, как в школе! Он уже широко улыбался и шёл обратно к ней. — Так и знал, что ты купишься. — Разве можно шутить такими вещами?! — А я и не шутил. Я хотел, чтобы ты поняла, как глупо переживать о магии, когда у тебя есть всё. — Ты просто… просто… Драко уже уселся рядом с ней на кровать и привлёк Гермиону к себе на плечо, она и не сопротивлялась. — Просто невыносим. Я знаю. Но сейчас не об этом. Нам нужно теперь по-настоящему готовиться к выборам. Рон Уизли готов дать интервью, чтобы объяснить ваш поцелуй. А через несколько месяцев нам нужно показаться с дочерью в обществе и колдографии непременно должны попасть в прессу. Дабы отбить любые подозрения. — Ты что, уже всё спланировал? — Разумеется. Ты сомневалась? Гермиона с улыбкой качала головой. — Ни один ребёнок абсолютно не похож на меня. Как думаешь, глазки со временем станут серыми, как у мальчиков? На губах Драко играла такая искренняя мальчишеская улыбка, что Гермиона невольно залюбовалась. — Насчёт цвета глаз, думаю да, хотя цвет точь-в-точь как у её бабушки Нарциссы. Гермиона, знаешь… Она самая чудесная девочка... И кстати... Когда ее волосы подсохли, то стали закручиваться, прямо как твои. Ты довольна? — Он улыбнулся ей, перебирая каштановые локоны.