Временные трудности

— А тут что? Рихард с любопытством и нахальной простотой, совсем как маленький ребёнок, ткнул в соседнюю фотографию. На ней Кусь с Жуком и Лёшей держали за ноги и руки третьего русоволосого мальчика, поднимая его над землёй прогнувшимся мостиком. Тот разинул рот и покорно висел, зная, что его не бросят на пол. Всё это происходило на улице, на фоне редкого лесочка с поваленным тополем. Ал вздохнула, поднимая фотографию на уровень лица и всмотрелась в изображение. Она делала вид, что ей трудно вспомнить события на фото. На самом деле это действительно было непросто, только в несколько другом понимании этого слова. Наконец она положила хрустящий листочек на место. — Это мы с моим младшим братом, в родном городе. Рядом с подвалом, где мы выступали. Там была лесополоса рядом, и мы периодически баловались после выступлений. И просили Пал Палыча нас щёлкнуть. — В чём смысл? — выслушав перевод Пауля, недоумённо нахмурился Рих. — Вы просто брали с собой двух детей и шли в лес? — Это не лес, а лесополоса. Там была свалка, за свалкой заброшка, а деревья сажали редко, поэтому заблудиться там невозможно. Мы были в зоне досягаемости. — Зачем брать с собой детей? Зачем лазать в заброшенных зданиях в лесу, чёрт знает где? — продолжал недоумевать Круспе. — Это весело. Ты ничего не понимаешь! Там мы всегда находили всякие интересные штуки. Детальки разные, никому не нужный хлам, иногда что-нибудь полезное. — Ладно. А почему твой брат не приехал сегодня? — Хм... Хороший вопрос! Пал Палыч! Почему Слава не приехал? Рыжий мужчина резво поднял голову от развинченного гнезда гитары, которое пытался вкрутить на место последние минут десять. — Чего-сь? — Где Слава? — повторила девушка, выжидающе глядя в лицо наставнику. — Он не в городе. Он же уехал в деревню. Мы так и не нашли, как до него донести, что мы едем к тебе. — пожал плечами Палыч и продолжил копаться в инструменте. — Очень странно. — протянула девушка. Она и не подумала сначала, что ей стоило бы ждать как раз младшего брата, что так настойчиво названивал ей последние месяцы с требованием переслать ему денег. Но парень не объявился. Ему как раз должно исполниться семнадцать лет в сентябре, а живёт он теперь один в старом бабушкином доме, так что средства на прожитьё ему не помешали бы. Можно передать небольшую сумму под предлогом дня рождения через приехавших знакомых, указав адрес, где, предположительно кантуется Слава, но... Стоит ли помогать этому малолетнему манипулятору и шантажисту? Да пускай он вертится как хочет, если не выполняет последнюю просьбу, данную сестре перед её отъездом! Если бы не ослушался, приехал бы сейчас тоже, да получил копеечку на ремонт дома и продукты. А так, что ему помогать, если он, вместо того, чтобы получать образование или работать, клянчит денег у сестры, которая уже прошла и огонь, и воду, не обращаясь к спонсорам. Коль ей это оказалось под силу, то вёрткому пацану уж тем более. — Ал. — голос Круспе выдернул её из тяжёлых размышлений. — А это кто? Он подал ей фотографию, где рядом с ней и Лёшей стояли ещё двое их друзей. Справа от Раневского стоял его одноклассник и хороший знакомый. Он постоянно ходил в одежде с милитари-принтом, отчего ему часто прилетали шутки про невидимость отдельных частей тела или про летающую голову. Его звали Егором, и Кусь понятия не имела, что с ним стало после того, как она уехала из города. А слева от молодой мрачной девушки стояла самая младшая из них — высокая и кудрявая Анфиса. Она тоже играла в одной из местных групп и неплохо ладила с членами Скотного двора. Но после отъезда Алиса так же потеряла с ней связь. А было бы интересно узнать, как сложились судьбы старых друзей, живы ли они, на кого учатся, где работают и живут. — Это очень хорошие люди. Егор и Анфиса. Я не общалась с ними с тех пор. Эта фотография сделана незадолго до того, как я уехала. — Они тоже музыканты? — Анфиса — да. Егор был просто нашим другом. Рихард подал другую фотографию. Она была сделана куда позже предыдущих. Алиса на ней была уже больше похожа на себя нынешнюю — тощая и слегка осунувшаяся, с призрачно-белой кожей, печальными глазами. На губах сияла улыбка. Девушка на фотографии стояла в полупоклоне с гитарой через плечо на фоне кирпичной стены и угла забрызганного зеркала. Она была в чёрной футболке с большой надписью Rammstein. Рядом стояли Лёша и ещё двое парней, все четверо "по-братски" приобнимали друг друга за плечи. У незнакомых мальчишек семнадцати-восемнадцати лет была короткая армейская стрижка и тёмные глаза, но они, хоть и выглядели взросло и строго, явно не вписывались в банду Кусь с той первой, общей, фотографии. Девушка с гитарой почти что скалилась, крепко сжимая зубы; по линии челюсти было видно, как сильно она напряжена. И худая фигурка в мешковатой футболке, особенно на фоне крепких парней, не выглядела грозой дворов, коей являлась рядом с теми беспризорниками и с битой в руках. Ал кинула быстрый взгляд на бумагу. — Это фото с последнего концерта. Почти все мои друзья пришли тогда. Анфиса, Егор, Рома, Лера... Они очень хорошие люди. — Почему ты всех их зовёшь хорошими людьми? — усмехнулся Круспе. — Общий вид вашей компашки, гуляющей по заброшкам с битами, создаёт противоположное впечатление. — Хорошими?.. — брови Алисы неумолимо поползли вверх. — Потому что я считаю их хорошими. И неважно, как они выглядят. Прилично выглядящие люди чаще других причиняли мне боль, а в этих я никогда не разочаровывалась, поэтому... В глубине души, конечно, она точно знала, почему же все они в её глазах хорошие. Потому что среди них она чувствовала себя плохой.