Временные трудности

Алисе снилось нечто внеземное. Впервые это был не кошмар, не страшное пророчество, не предсказание чьей-то гибели, а небольшая передышка, вакуум. Она не могла сказать, что ей ничего не снится. Просто она парила в невесомости в безграничном пространстве вне любого понимания. Там можно было не шевелиться, не грести руками, пытаясь сдвинуться с места, приплыть куда-то. У неё не было цели и не было намерений. Она просто отдыхала в невесомости своего тела, своего пустого разума. Этот вакуум доносил эхо неразборчивых голосов, сталкивающихся с незримыми несуществующими границами ничто, отскакивающих от них и, в конце концов, растворяющихся в безвестности. Мягкий, но в то же время тяжёлый воздух, если он там вообще был, обнимал голое тело, как одеяло, и убаюкивал, убаюкивал, убаюкивал… Поначалу равномерный стук можно было спутать с метрономом, отсчитывающим время до пробуждения. Он не мешал и не беспокоил эфемерное пространство. Скорее просто наполнял его ненужным смыслом, от которого хотелось отрешиться. Затем стук стал отчётливее. Побередил густое пространство без цвета и запаха. Сломал саму его концепцию. А после… Ал вскочила на кровати с ощущением, что она падает. Тело резко вздрогнуло. Прорвав пелену сонливости, девушка замотала головой в поисках источника звука. В комнате было темно. Запоздалая паника вынудила судорожно зашарить руками по прикроватной тумбе и нащупать маленький выключатель, залить спальню мягким желтоватым светом. Дыхание постепенно приходило в норму, но тишина по-прежнему, ничем не тронутая, висела в воздухе, прерываясь разве что быстрыми вздохами самой гитаристки. Быстрый внимательный взгляд осмотрел комнату, но не нашёл ничего подозрительного. Всё было ровно так же, как она оставляла перед сном: небрежно брошенная на край кровати кофта, телефон на тумбе, собранный перед перелётом чемодан на выходе из спальни. И тишина. Вопреки тонкой нити надежды и ожидания, Максим так и не встретила её в номере, куда Кусь пришла лишь к полуночи. Что ж, надо признать, оно было и к лучшему. Однако время, судя по ощущениям, было уже позднее, и ждать, что девочка придёт среди ночи, чтобы пригреться со взрослой подругой в постели, поболтать и излить душу, было бессмысленно. Но что-то ведь выдернуло Ал из прочных объятий спокойного сна. Она вновь опустилась на горячую простынь. Выжидающее оцепенение не отпускало. Не смыкая глаз, Алиса ждала, что странный звук из сказочного сновидения повторится. Но шли минуты. Тиканье часов раздавалось на границе сознания, отмеряя мгновения, уносящие всё дальше от безмятежного забытья. Где уж тут уснуть, когда нутро чует, что пробуждение было не беспочвенным. Колибри сновали туда-сюда по всей комнате, дёрганно перелетали с места на место, изредка замирая в воздухе. Они не приближались, но звуки их крыльев зудели по напрягшемуся мозгу. Казалось, что всё это лишь померещилось, и можно вернуться в зыбкую пенку сна, дабы не клевать потом носом в самолёте, а насладиться в кои-то веки видом мягких облаков и синевой неба. Почти таким же вакуумным и эфемерным видом, таким же захватывающим необременяющим полётом, какой она проделала во сне. И может даже поболтать с теми, кто не поддастся убаюкивающему небу. Наконец звук повторился. Стук. Робкий и тихий, будто неуверенный. Ал, только этого и ждавшая, поднялась с кровати и, занырнув в тапочки, изумлённо побрела к двери, прежде бросив беглый взгляд на циферблат на стене. Половина третьего. — Кому я так понадобилась посреди ночи? — озадаченно бормотала она, отпирая замок. Вместе со светом из коридора в номер просочилась тень мужчины, полностью скрывшая под собой девушку. Она широко зевнула, вместе с тем протирая отвыкшие от яркости глаза, когда вдруг в уши ударил непривычный скрежущий шёпот, мигом отбивший расслабленные воспоминания. — Элли… Я тебя разбудил? — с толикой удивления раздалось прямо перед лицом. Кусь по первому порыву отпрянула назад, разрывая слишком уж короткую дистанцию. Проморгавшись, она увидела Рихарда, ссутуленного и зажатого, какого-то не такого, как привыкла. Его лицо было омрачено тревогой, казалось бы, такой знакомой и изученной, но это был абсолютно новый оттенок. Мужчина неуютно ёжился, словно в ознобе, поглядывал по сторонам, однако взгляд его неумолимо возвращался к Кусь. — Ты в порядке? — изогнув бровь, спросила она с нарастающим беспокойством. Тот перемнулся с ноги на ногу и затянул с ответом. — Что-то случилось? — Я просто… — их голоса наложились друг на друга, и оба замолчали. — Ты первый… — Давай… Они вновь перебили друг друга и отвели взгляды с завидной синхронностью. Рихард тихо рассмеялся, но в голосе не было привычных ехидства и лёгкости, скорее измотанность и нервы. Ал глянула на него, отмечая искусанные губы и только-только обозначающуюся щетину. Он скосил на неё глаза и увидел, как отдых идёт ей на пользу. Теперь они поменялись. Цвен ищет с ней встречи и чувствует себя слишком уставшим, чтобы поддерживать внешний вид. Кусь не отталкивает, но явно его не ждёт. Теперь Круспе стоит у неё под дверью среди ночи, чтобы просто увидеть и удостовериться. — Заходи, — Алиса кивнула внутрь; закрыла за ним дверь. — Рассказывай. — Я просто захотел с тобой повидаться. Время, конечно, неудачное, но я не смог уснуть. — он явно юлил, хотя Ал не придала этому значения, ей-то докапываться до истины хотелось меньше всего. — Знаешь, что мне сказала Джули в тот вечер? — спросила девушка, приваливаясь плечом к стене после того, как пропустила его вперёд на входе в спальню. — Что ты думаешь, будто можешь прийти ко мне без приглашения в любое время. И делать, что тебе вздумается. Что ты никогда так же не заявишься к ней. Личные границы. — Пожалуй, она права. С последним. Но с личными границами у неё… — он усмехнулся с сожалением, что вызвало у Кусь заметное напряжение. — Что ты с ней сделал? — мигом нахмурилась девушка. — Нет-нет, не подумай ничего такого. — он замотал головой с той же усмешкой. — Мы просто поспорили перед концертом. Я ей наговорил много лишнего. Но она не стала уходить. Всё стерпела. Они с Тиллем задумали приглядывать за мной. — И правильно. Если раньше можно было тебя оставить разбираться со своими проблемами самостоятельно, то теперь с тобой ребёнок. И мы все хотим для Максим лучшего. Он окинул её взглядом и понял, какая она на самом деле взрослая. Скрывала свою истинную натуру за всей этой нервозностью, тоской, странностями, а на самом деле соображала едва ли не лучше, чем Миллер, разве что более свободно. И все её «глупости» были показаны исключительно забавы ради. Ну да, не могла быть глупой девушка, которая с раннего возраста заботилась о себе сама, которая предприняла решение уехать в неизвестность из родной страны, и купить себе квартиру за границей, ещё даже не получив гражданство, не взяли бы её и в журналисты федерального канала, и уж точно не допустили бы к закрытому прослушиванию. Рихард понял, что говорит она по делу и абсолютно верно. — Знаешь, я… — вздохнул он. Она набрала в грудь воздуха для тяжёлого вздоха, однако Круспе удивил её и на этот раз. — Я согласен. Я не очень надёжен в последнее время. И одна только мысль, что Макс может увидеть меня… — он едва слышно выдохнул, прикрыв глаза. — В неподобающем виде… Это пугает меня до чёртиков. Чтобы я навредил своей дочери — нет, ни в коем случае! Но я так же думал и про тебя… А сейчас, когда всё вдруг стало выходить из-под контроля… Мне так страшно. Мне так жаль, что это произошло с тобой, всё это, не только я. Она с замиранием сердца смотрела на него. Как он медленно съёживается, пытается согнуться, спрятаться от гнетущих мыслей. Алисе вдруг так нестерпимо захотелось его утешить, но она правда не знала, как это сделать. Всего одно прикосновение, и вернутся воспоминания о синяках и животном ужасе — и животной жадности, с которой руки впивались в кожу, с которой губы впивались в губы, забирая всё до последнего кусочка, не оставляя ничего. — Рихард. Он резко устремил на неё потерянный прошибающий взгляд. — Я всё ещё это помню. Сердце ухнуло в пятки. Мужчина подорвался было подойти, но что-то словно дёрнуло его назад, в противоположную сторону. — Я бы очень хотела прополоскать себе мозги, чтобы забыть, но боюсь, что это не поможет. — Как бы я хотел прополоскать свои, чтобы этого никогда не случалось. — Ты бы правда сделал это тогда? Смог бы взять меня силой и просто бросить там? — Я не знаю. Но точно бы не бросил. Я хочу остаться с тобой. Навсегда. — Как бы ты это сделал? — словно игнорируя его слова, продолжила Кусь. — Я точно стала бы чище? Ты считаешь, что я очернена? — Вряд ли ты можешь быть чище, чем ты есть. Нетронутый цветок. Ты просто дитя во взрослом теле. — он отчаянно замотал головой, пытаясь выбить воспоминания, заставляющие кривиться в омерзении от самого себя. — И никто не должен тебя касаться. Особенно я. — Чернёное серебро красиво. — Но это всё ещё серебро. Не делай выводов, основываясь на моём неадекватном бреде. Я хочу обладать тобой, — он страждуще простёр к ней трясущиеся руки и тут же опустил их. — Но тело это лишь тело. «И его никогда не будет достаточно.» — с горечью подумал он про себя. — Моя душа была в твоих руках. И теперь я знаю, каково это — быть твоей. Я уже не могу быть чистой. — Чище рядом со мной ты точно не станешь… — он отвёл глаза, устремляя их куда-то в стену. Кусь широкими шагами сократила накалившееся расстояние и выкинула всё из головы. Обняла ладонями тёплое лицо и быстро приникла к его разомкнувшимся от удивления губам. Цвен от неожиданности положил ладони ей на плечи в порыве оттолкнуть, но в голове резко перещёлкнуло. Он обхватил её плечи мягче, притягивая к себе ещё ближе, и, лишь когда почувствовал телом её прижимающуюся фигуру, смог сполна насладиться этим нежным, открытым и успокаивающим поцелуем. Всё тело, так давно тянущееся к ней, соскучившееся по её ласке, вспыхнуло, как спичка на их белом альбоме. И один лишь порыв, добровольный и искренний, только утвердил Круспе во мнении, что ждать он совсем не умеет. Истерзанные за последние дни губы неприятно заныли, мужчина издал невнятный полустон, чуть отстранившись, чтобы быстро пройтись пройтись по ним кончиком языка, но отпечатавшийся сладкий вкус Элли прошиб его, как разряд тока. Рихард горячо выдохнул и приник к её губам с особой страстью, пытаясь впитать этот вкус целиком. Неописуемый, неповторимый, такой всепрощающий и деликатный. Он с таким упоением ласкал её губы, что Ал не сдержала стона, громко прозвучавшего в голове и в ночной тишине, удваиваясь, отражаясь внутри Рихарда. — Боже, не прекращай это блаженство, — запутанно прошептал Цвен, в полуприкрытых глазах отражались тёплый свет лампы и всеобъемлющее желание. — Надеюсь, сейчас ты себя контролируешь, — без ожидания ответа она поцеловала его снова, более коротко, после рассыпая поцелуи по его лицу. — Я не дам тебе продолжения, не сегодня, — тихо выдыхал мужчина, отвечая смазанными поцелуями, куда дотягивался. Казалось, воздух вокруг раскалился добела. Руки блуждали по телу, такие скучающие, жадные, ненасытные. Тела было мало каждому. Они старались прикоснуться к душе друг друга. Прикоснуться и поглотить, слить в аморфный симбиоз, чтобы обрести наконец долгожданный покой. Отчего-то верилось, что уединение его принесёт, и не на какой-то краткий миг, а на целую вечность, что продолжится и после смерти. Только они двое. А остальное где-то на задворках реальности, отражающееся гулом и растворяющееся в ничто. То, что он ласково называл «Элли», вырвалось на свободу, и оно было подобно смерчу, смертоносному вихрю, и Рихард сам не понял, в какой момент они двое оказались на кровати, он и прижимающаяся всем телом сверху Ал. Она была лёгкой для него, даже слишком, но он и под страхом смерти не смог бы её оттолкнуть. Её запах теперь был так близко, что плавил кожу. Горячая лава тут же застывала, обращая тягучую пелену в твёрдый непробиваемый камень. Но ему нравилось быть подчинённым этой буре. — Подожди, — взволнованно очнулся Цвен, упираясь руками в её плечи. — Всё идёт не туда. — Всё в порядке, — мягко заверила девушка щекотливым шёпотом на ухо. — Мы одеты. Просто целуемся и нежимся. — Нет, мы играем с огнём, — в полузабытье он помотал головой, пытаясь прогнать резко накрывший шум крови в ушах. — И даже если мне ещё не сорвало крышу, то мы планомерно к этому движемся. — Ты боишься, что инстинкты возьмут верх? — Кусь глубоко и мягко рассмеялась. — Ein Tier. Что же ты тогда сделаешь? Он провёл рукой вдоль её спины и ухватился за волосы на затылке, резко оттягивая назад. Алиса невольно запрокинула голову, удивлённо выдохнув. Её подставленная шея так и манила укусить, и Рихард не нашёл причины отказываться от этой возможности. Прикусив нежную кожу, он тут же оставил несколько успокаивающих поцелуев. — Я очерню серебро настолько, что не останется и намёка на просвет. — Звучит как обещание, — лукаво усмехнулась Ал и будто бы случайно поёрзала, создавая лишнее трение в одном конкретном месте. Рихард прикрыл глаза и попытался восстановить дыхание глубокими вдохами, чем лишь раззадорил девушку. — Выглядишь сосредоточенным. Тебе помочь? — она повторила незамысловатое движение и с садистским наслаждением увидела, как Круспе жадно ловит ртом воздух, ставший слишком горячим. — Остановись, — выдавил он уже сквозь зубы, балансируя на тонкой грани самоконтроля. — М? — мгновенно вскинулась она. — Тебе неприятно? — Слишком приятно, — прошипел мужчина, всё ещё не открывая глаз. — Но сейчас не лучшее время, чтобы заниматься подобными вещами. — Не слишком ли поздно поворачивать назад? — Кусь звучала даже слегка раздосадованной его отказом от продолжения. Она нехотя приподнялась, перекатываясь на бок рядом с ним, волосы без всякого сопротивления проскользили меж его разжавшихся пальцев. То, что он так ласково называет «Элли», вмиг стихло, вновь спряталось куда-то на глубину этих бездонных вод её сознания, в чащу лесов в её глазах. — Всё должно быть лучше, чем сейчас. Перед таким надо… подготовиться. — объяснил он, скорее успокаивая себя, чем её. — Не хочу, чтобы твой первый раз произошёл в отеле чёрт знает где. Он рвано выдохнул, проводя ладонями по лицу. — Ты в порядке? — тихо спросила Кусь, не решаясь прикасаться, чтобы не сделать лишнего. Та, что взяла бы без спроса, теперь не трогала без разрешения. — Да, просто дай мне минуту. Постепенно дыхание его выровнялось, подрагивающие от напряжения руки расслабились, сердце перестало бешено колотиться эхом в ушах. Наконец Цвен открыл глаза и повернулся к Алисе, быстро целуя в щёку. — Спасибо, Schatz, это была необходимая приятная встряска. — Это было… весьма любопытно, — она кротко улыбнулась. Рихард быстро прошёлся по её лицу и фигуре глазами. Живёхонькая, только слегка взлохмоченная, и, кажется, даже довольная своей маленькой шалостью. Волосы в беспорядке, пижама слегка помялась, а на шее… — Ой… Проступают следы зубов. Он прикоснулся кончиками пальцев, и девушка шикнула, скривившись. — Переборщил. Извини. — Сильно заметно? — Синячок останется. — И долго мне с ним ходить? — Кожа тонкая, неделю точно. — Неделю?! И как мне неделю скрывать это, прости, безобразие? — Можешь не скрывать, — предложил он, пожав плечами. — На все вопросы отвечать, что это следы необузданной страсти Рихарда Цвена Круспе. — Риш! — с утрированным возмущением воскликнула Кусь. — Ай нарываешься, Элли, нарываешься. Он потянулся к ней и оставил ещё один, более сдержанный, укус на её открытом плече, прямо над сползшей лямочкой майки. И её ярое возмущение не смогло его остановить. В конце концов девушке пришлось смириться и вытерпеть ещё несколько «синячков», продолжающихся от плеча до ключиц и шеи, пока Круспе окончательно не утихомирился, одёрнув себя, что, вообще-то, на второй заход его самоконтроля может не хватить. Рихард, облизываясь, отстранился, любуясь своей работой. От этого занятия рот заполнился слюной. Всё этот дивный вкус. Интересно, изменится ли он, если спуститься ниже. Приходится одёргивать фантазию и желание утолить любопытство. — Так что? У нас мир? — хмыкнула Кусь, заметив его мечтательный взгляд. — Я хочу, чтобы ты была со мной, — резко выпалил Цвен. — Я тоже этого хочу, но сначала нам обоим нужно разобраться в себе. — Ты права, — ответил он, и в душе не поднялась волна привычного протеста. — Ты со мной соглашаешься уже второй раз за сегодня. Ты не заболел? — её усмешка не оставляла сомнений в том, что Кусь это факт ой как нравится. — Я же не могу быть вечно с тобой не согласен. — Цвен непринуждённо пожал плечами и развернулся, сгребая девушку в тесные объятия. Его лицо снова оказалось так близко. Он прижал её к себе, глядя с абсолютной серьёзностью, и прошептал до того проникновенно, что просто не оставил шанса увильнуть от темы: — Я очень хочу быть с тобой. Чтобы ты была рядом. Была только моей, понимаешь? Я не стану смотреть, как рядом с тобой ошивается кто-то другой. Я не позволю никому тебя забрать. Всё будет так же, как было с Лео, пока я не найду к тебе подход и не добьюсь тебя. Тогда я очень сильно проебался, когда сказал те ужасные вещи. Больше этого не повторится. Я хочу, чтобы ты была частью моей семьи. Я сплю и вижу, что ты моя жена. Так и будет. Кусь заворажённо смотрела в его сияющие уверенностью и упорством глаза. Смотрела и краснела. Никогда прежде никто не обещал её присвоить. Тем более тот, кто был её светом в самые мрачные годы. И это ужасно льстило. Девушка поддалась порыву и погладила его по волосам, очерчивая овал лица кончиками пальцев. Цвен прикрыл глаза и расслабленно заурчал, совсем как обласканный кот. — Хорошо, — тихо улыбнувшись, ответила Ал. — Я буду с тобой. Но сперва наша общая цель — помочь тебе пережить кошмар, в который ты сам себя загнал. — Ты будешь рядом? — Я буду рядом. Но прошу, приложи все усилия, чтобы выбраться. Тебя не вытащить, если ты сам этого не захочешь. — Пообещай, что будешь рядом и не отвернёшься от меня, — решительно сказал Рихард, уже явно наученный горьким опытом. — И я пообещаю, что брошу. — Я обещаю, Рихард. Я буду рядом и не отвернусь от тебя, что бы не произошло. — Я обещаю тебе, я брошу наркотики. И обеспечу нам с тобой лучшее будущее. — Моё слово непоколебимо, Рихард. В моём городе все знали, что Скотина держит обещания. Смотри, не пожалей потом, что взял с меня слово. — Ни за что. Я тоже упрямый, — он перехватил её руку и поднёс к губам, оставляя нежный, полный ласки поцелуй. — Если ты со мной, то мне не о чем будет жалеть. Они смотрели друг на друга до самого рассвета, изредка перебрасываясь малозначительными фразами и неверяще смеясь своему вновь обретённому счастью. Борьба между гитаристами наконец закончилась. Не было больше никакого смысла поддевать друг друга и ссориться. То, к чему они оба стремились с самого начала тура, воплотилось после стольких мучений. И когда в окно постучался первый солнечный луч, Рихард всё-таки смог выдавить из себя те слова, что так долго сверлили мозг, в макушку задремавшей у него на груди Алисы. — Я тебя люблю. И после сам провалился в короткое беспамятство сна. Такого умиротворяющего, лёгкого, вакуумного. Пока в коридоре одна за другой открывались двери, откуда выглядывали встревоженные, сбитые с толку постояльцы отеля. По громкоговорителю завыла система безопасности. Взволнованный персонал бегал по всем этажам, проверяя каждый номер. Началась экстренная эвакуация. Из-под двери потянуло дымом.