Временные трудности

— Кажется, я заболеваю. После этих слов Рина предусмотрительно отсела подальше. Не хватало ей ещё заразиться от не в меру тактильного и общительного Пауля. Хотя, к слову, в последние дни он стал куда менее инициативным, даже несколько отстранённым. И если раньше Райс не придала бы этому значения, то сейчас сей факт бросился в глаза, непроизвольно вызывая вопросы. Русская не боялась, что мужчина к ней охладеет. Их роман, если взаимоотношения, похожие на игру в кошки-мышки, можно было так назвать, вообще вспыхнул из ничего. Так что Рина скорее ожидала, что они быстро разойдутся, чем разовьют отношения в нечто большее. Как сейчас она помнила тот странный день знакомства. Немцы приехали с новоиспечёнными коллегами, чтобы с тех сняли мерки для сценических костюмов. Пауль поглядывал издалека на дизайнера, что, внезапно, оказалась старой знакомой их новой гитаристки. Мужчине даже удалось обменяться с Райс несколькими фразами о его наряде. И потом те просто уехали, а Рина продолжила работать. Но спустя неделю ей внезапно поступил звонок с личного номера Ландерса. Не через менеджера — хотя, наверное, её номер гитарист получил именно так — и не с деловым предложением. Он просто позвонил и сказал: «Ты мне понравилась, поехали в тур со мной.» Естественно девушка отказала, сославшись на работу, хотя работа с Rammstein была последней, за которую она взялась из-за неопределённости срока и отсутствия как таковой клиентской базы в Европе, а возвращаться в Россию она пока не планировала. Она не была готова знакомиться с кем-то ради дружбы или любви, и прямолинейность Пауля показалась ей странной. Но тот не унимался. Звонил ей практически каждый день, фактически не оставляя выбора. И Райс сдалась. То ли её сломила его настойчивость, то ли подкупили слова «даже не обсуждается, конечно, я всё оплачу», а может просто ей вдруг стало интересно. Возможно, все эти факторы сыграли в совокупности, как стройная выверенная мелодия. Она присоединилась к туру. Но летала отдельно, ни разу не согласившись на предложение составить компанию в частном самолёте группы, где практически всегда кроме музыкантов оказывались Летц, Тэгтгрен, иногда — Эммануэль. Она не давала излишне себя касаться, хотя согласилась спустя какое-то время спать на одной с Ландерсом кровати. Временами они вместе гуляли в разных городах Европы. Но Рина держала от него сердце на замке. И теперь с какой-то стороны ей стало жаль, что тот отдаляется, хотя она сама делала всё, чтобы это произошло. Возраст, а точнее — колоссальная его разница, её смущал. И вот сейчас, отодвинувшись от бледноватого на вид Пауля, Рина подумала, что пора что-то сделать. — Мда, плохо дело, — изрекла она, глядя на него, и постаралась, чтобы прозвучать не слишком цинично. — Схожу в аптеку. — Не утруждайся, — попытавшись взбодриться, протянул Ландерс, но поёжился, закутавшись в одеяло сильнее. — Нет, я всё-таки схожу. Не хватало тебе разболеться и слечь с температурой. Она, уже вполне прилично одетая для похода на улицу, встала с края постели и взяла небрежно оставленную в кресле сумочку. — Что у тебя болит? Пауль заметно стушевался. Не хватало ещё, чтобы она, молодая девчонка, ухаживала за ним, уже «без пяти минут пожилым», как он сам говорил. Однако всё же ответил. — Горло. И знобит. Немножко. — Хорошо, — спокойно сказала Рина и направилась за лекарствами, хотя сама едва ли имела представление, где найти в Стокгольме аптеку и на каких языках и жестах объясняться с фармацевтом. Ей никогда не приходилось лечиться самой. Обычно девушка просто снимала симптомы, заваривала себе чай и продолжала работать, перенося простуды на ногах. Лечиться досконально она и не думала, а зачем? Ведь организм прекрасно выздоравливал всегда сам. Хоть беги и спрашивай хоть у кого-то. А у кого? С членами группы Райс практически не общалась, да и странной казалась мысль заявиться к кому-то из них с расспросами, чем вылечить простуду. Вроде бы такая бытовая ситуация, но Рине она показалась довольно сложной. Даже если и попросить о помощи, то у кого? У того, у кого есть дети, разумеется. С семьями музыкантов она была и близко не знакома, даже не догадывалась, кого могут дома ждать супруги у домашнего очага. Девушка предполагала, что всех из них, однако тыкать пальцем в небо было не в её принципах. Хотя, если пораскинуть мозгами, у одного из них точно есть как минимум один ребёнок, который и таскается теперь с ними в туре. Без лишних раздумий, отбросив все предрассудки и сомнения, Рина отправилась обивать порог номера Рихарда Круспе. В конце концов, по тому короткому знакомству, что у них произошло, он казался вполне вменяемым, обычным человеком. А последующие вести, что до неё доносил периодически Пауль, она благоразумно опустила. На что только не пойдёшь ради здоровья партнёра. Оправив одежду, Рина вытянулась по струнке, стараясь выглядеть спокойной и уверенной, и постучала в дверь. Довольно быстро, спустя секунд пятнадцать, та приоткрылась. Послышались голоса изнутри. Смеялась девочка, ей вторила более взрослая девушка, играла тихая мелодичная песня, что-то из детского сегмента. В проходе возник сам Круспе, в серой свободной футболке и съехавших на кончик носа очках. Бросив через плечо что-то на немецком, он глянул на внезапную гостью с мимолётно отпечатавшимся удивлением. Поправил очки и вопросительно посмотрел на Райс. — Пауль что-то хочет? — И да, и нет. — потерявшись после неожиданного вопроса, пробормотала Рина, тут же, впрочем, приосанилась, попытавшись вернуть себе уверенность. Такой домашний и неформальный вид гитариста выбил её из колеи, и эти звуки, доносящиеся из глубин номера, такие домашние и уютные. Семейные. — Ну? — нетерпеливо поторопил он, наводяще жестикулируя. — Излагай-излагай, меня ждут. Однако он не выглядел и не звучал раздражённо, скорее отвлечённо от крайне важного дела. — Ну… В общем… Мне нужно в аптеку, но я, во-первых, не знаю, где её найти, и, во-вторых, не знаю, что нужно купить. — Удивительно, — беззлобно усмехнулся Круспе. — Он не дал тебе список? — Нет, просто… — затянула девушка уклончиво; гитарист упёрся локтем в дверной проём, качнувшись ближе к ней. — Кхм… Мне нужно купить лекарства, но я понятия не имею, что нужно от простуды. — И ты пришла ко мне? — уточнил Рихард, поражённо вскинув брови. — Исходя из каких-то никому не ведомых суждений? — Ну просто у тебя есть ребёнок и… Я подумала, что ты знаешь… — она стихла к концу фразы, понимая, что, возможно, такое решение было и впрямь внезапным. Вдруг позади мужчины оказалась Алиса, выглядывая из-за его фигуры внезапно и незаметно. Она тут же обвила рукой его плечо и, привстав на цыпочки, быстро поцеловала в щёку. — Всё, она меня обыграла. Не по годам умная девочка, — проворковала Кусь, наконец устремляя взгляд за дверь. — О! Удивление на её лице побило все возможные театральные рекорды. — А ты какими судьбами? — Я не знаю, чем лечить простуду, — повторила Райс, окидывая взглядом бывшую подругу. Та как-то в одночасье похорошела, не смотря на то, что предстала перед гостьей в свободных брюках и небрежно измятой футболке, с взъерошенными волосами. Но на лице сияла яркая улыбка, тон кожи стал более здоровым, щёки налились краской, а извечные круги под глазами заметно смягчились. Она выглядела как довольная жизнью обычная молодая девушка в расцвете лет. Изумлённо наклонив голову, Кусь разглядывала её в ответ и думала. — Найти адрес ближайшей аптеки можно в интернете. И спросить у фармацевта, чем лечиться, — Круспе пожал плечами, готовясь уже закрыть дверь. — Здесь многие говорят по-английски. Он взялся было за ручку, но Ал мягко обхватила его предплечье, останавливая. — Лучше взять противовирусные, на всякий случай, — заговорила гитаристка, задумчиво глядя перед собой. — От температуры подойдёт парацетамол или ибупрофен, их можно найти в любой стране. И для улучшения состояния и против кашля можно пить заваренную ромашку. И молоко с мёдом, естественно. — О! — Цвен резко щёлкнул пальцами. — Аптечка есть у Флаке! Противовирусные без рецепта вряд ли продадут. А парацетамол у него по-любому пачками затарен! — А чай с ромашкой можно добыть у Оливера! — с энтузиазмом выпалила Алиса. — У него точно есть, мы пили его на днях. — В общем – пройдись по нашим, и, считай, в аптеку ты уже сходила, — хохотнул Круспе. Рина нервно выдохнула, переваривая полученную информацию. Хотела тихонько подлатать своего ненаглядного, а теперь придётся идти по всем, просить, объясняться. — Так бы никогда не подумала… — протянула она. — Что они всё это с собой возят. — Если общаться с коллегами, то и не такое узнаешь, — Ал неловко улыбнулась, потёрла шею и быстро отсалютовала, стремясь скрыться в номере как можно быстрее. — Заходи, если что! У нас тоже что-нибудь найдётся на какой-нибудь непредвиденный случай. Рихард поспешил последовать её примеру. Стоять в дверях и глазеть на подружку Ландерса ему порядком надоело. — Привет Паулю! — бросил он напоследок, захлопывая дверь. Рина в очередной раз вздохнула, поворачиваясь в сторону длинного коридора, истыканного дверьми с обеих сторон. Просить она не любила. Но это всё ещё было проще, чем тащиться в аптеку в чужой стране, в незнакомом городе и в абсолютно беспомощном одиночестве. Из двух зол она предпочла выбрать меньшее. Но квест ей предстоял поистине непростой. Начать хотя бы с Флаке. Клавишник недолюбливал её с того самого дня, как та присоединилась к туру. И пусть девушка действительно редко проводила время с группой и едва ли чаще попадалась им на глаза, каждый раз он выказывал в её сторону раздражение, какое никак нельзя перепутать с обычной «вежливой» настороженностью. Был ли причиной её слегка некомандный характер или просто сам факт того, что Райс на птичьих правах таскается за Rammstein по прихоти Пауля, но Флаке недолюбливал Рину. И она это прекрасно знала. До причин докапываться не было смысла, девушка была в курсе того, что немногие считают её классной девчонкой, душой компании, а теперь, когда появилась необходимость обращаться за помощью, ей вдруг стало интересно, отчего же клавишник с самого начала стал так к ней относиться. Потому, стоя у двери его номера, она медлила. Гадала, что он скажет, увидев её. И откроет ли вообще. На самом деле, бойкотировать дизайнера у него не было резона. Но кто же их поймёт, этих иностранцев. Собравшись с духом, Райс наконец постучала. Первые секунд тридцать её держал мандраж. По прошествии минуты она начала думать, что он куда-нибудь вышел. Но стоило занести руку для повторного стука, дверь открылась. Флаке, поправляя очки, водружённые в явной спешке, предстал перед пришедшей несобранным и взлохмаченным. В накинутом халате, на босую ногу, слегка помятый и выведенный из равновесия. Вероятно, он пытался выспаться. — Ох ты… — оборвав удивлённый комментарий, он кашлянул. — Какими судьбами? Нужно что? Стараясь сохранить лицо, Рина сжала губы и глубоко вдохнула. Начало разговора уже пошло не с той ноты, с какой хотелось бы. Но она и не ожидала, что Лоренц ей мило улыбнётся и поинтересуется о её самочувствии. — Да, — спокойно ответила она, переходя сразу к сути. — Рихард сказал, что у тебя есть аптечка. Хотела попросить противовирусные и парацетамол. — Судя по тому, что ты в добром здравии расхаживаешь по знакомым, заболел Пауль, — вздохнул Кристиан. — Что ж, у меня есть аптечка. Сейчас принесу что-нибудь. Он вернулся в номер, оставив дверь открытой. Райс не стала заглядывать. Ей, возможно, и было самую малость любопытно, но не настолько, чтобы мужчина, вернувшись, обнаружил её заискивающе вглядывающейся с порога, что там у него происходит. Мысль о том, что если бы заболела она сама, то клавишник шиш бы поделился лекарствами, не ставилась под сомнение. Паулю на её месте однозначно пришлось бы снаряжаться в аптеку. Однако, раз Флаке оказался на сей раз благосклонен, то и испытывать его терпение не стоило. Когда он вновь возник в дверях с двумя пластинками с таблетками, Рина ждала его смиренно стоящей снаружи. Взяв лекарства, она спокойно поблагодарила его. Но любопытство так быстро забурлило внутри, что девушка внезапно даже для себя остановила клавишника, собиравшегося поскорее закрыться и поползти обратно в кровать. — Погоди! — она выставила руку вперёд, словно пытаясь помешать захлопнуть дверь перед её носом. — Что ещё? — Я хотела спросить, — начала она, уже сильно сомневаясь в задуманном; а хочет ли она это знать? Флаке измученно вздохнул, едва удержавшись от того, чтобы закатить глаза. — Ты… — Райс постаралась выстроить в голове мысль, чтобы она не прозвучала как укор, слишком язвительный, колкий или агрессивный, но даже так у неё не получалось быть деликатной. — Ты меня презираешь. Слишком явно. Я вижу это, я знаю это. И я привыкла, что ко мне относятся недобросклонно, но мне стало интересно. Почему? Вот теперь Флаке на сто процентов выглядел удивлённым. Он смерил её округлившимися глазами с ног до головы, скрестил руки на груди и расслабленно хмыкнул, сдаваясь. — Да, есть немного. Но, уверяю тебя, это лишь потому, что мы с тобой так и не успели достаточно сблизиться, чтобы у меня появились хоть какие-то положительные мысли о тебе. Шнайдер думает так же, Оливер думает так же, Тилль думает так же. Рихард не думает, он слишком занят собой и Алисой. Но со Шнайдером ты успела подружиться, он ведь всегда там же, где и Пауль. Оливер не любит показывать негативные эмоции. А Тилль просто не вмешивается. Но они все видели то, как ты оттолкнула Ал тогда. Не знаю, что у вас произошло перед столь длительным расставанием, но она считала тебя своей подругой, а ты просто сделала вид, что её не знаешь. Это было достаточно грубо. Мы её коллеги, друзья. Мне бы не хотелось лезть в ваши разборки, но я точно знаю, что я не хочу хоть как-то поддерживать того, кто груб с моими друзьями. Да, я знаю Алису не так давно и не так хорошо, но она с пониманием относится к моему слегка специфическому характеру, как и ко всем в группе. А остальных я знаю достаточно долго. И мы вшестером познали цену дружбы, это для нас не пустой звук. Твоя же… кхм, весьма показательная позиция мне противна. Вот и вся причина. Я не хочу дружить с теми, кто груб с моими друзьями. Да, возможно, звучит инфантильно. Но я действительно не хочу улыбаться тебе, видеть тебя где-то поблизости и заводить «светских бесед». Извини, если это для тебя важно, но я правда не испытываю к тебе никаких положительных чувств. Рина замерла, раздумывая над его словами. Сейчас между ней и Алисой уже не было открытой конфронтации, но вновь подружиться так и не получилось. Слишком много времени прошло с тех пор, когда они друг без друга не могли, да и сами поменялись до неузнаваемости. Вряд ли хоть одна из них жалела об этом. Кусь была занята своими проблемами, Райс своими, они друг другу не мешали, не ставили палки в колеса, практически не пересекались, лишь изредка заглядывали вслед удаляющейся знакомой фигуре в коридорах отелей или на стадионах, а так… Разумно держались подальше. И это не вызывало никаких мыслей, не бередило воспоминания, не подначивало к разговору. Стоило ли тогда расстраиваться, что Рину не любят из-за того, как резко она оборвала связи? — Спасибо, я поняла. — кивнула она, вежливо улыбнувшись мужчине. — И за помощь тоже. Мне надо ещё к Оливеру заскочить, так что до встречи. Девушка махнула клавишнику на прощание и удалилась. С Риделем проблем точно не должно было возникнуть. А на душе стало немного легче.

***

Умиротворяющая музыка заплетала воздух в тугую густую косу. Задёрнутые шторы создавали приятную полутьму, настолько убаюкивающую, что, несмотря на раннее время, клонило в дрёму. Ветер тихонько посвистывал за окном, напоминал о том, насколько уютно и комфортно в помещении. Тепло. Рихард расслабленно развалился поперёк кресла, закинув руку за голову, ноги свисали через подлокотник. Другой же рукой он приобнимал Максим, удобно устроившуюся сверху с телефоном. Что она там смотрела, мужчина слушал вполуха, ненавязчиво фильтруя потребляемый дочерью контент. Мультяшный бубнёж, слившийся в монотонный гомон на границе сознания, белым шумом подталкивал в сон. Сосредоточенная на просмотре Босье изредка хихикала и ёрзала, то поворачиваясь на бок, то вновь перекатываясь на спину, но, кажется, ей было довольно удобно, раз она до сих пор не слезла. Кошачья семья на экране увлекла детский разум настолько, что, скажи ей Рихард сейчас что угодно, вряд ли бы услышала. Возможно. Может быть и отвлеклась бы тут же. Но Круспе не посмел бы отвлечь, прежде чем закончится серия. Он закрыл глаза и тут же почувствовал, как потяжелевшая голова запрокидывается за второй подлокотник и категорически отказывается подниматься. От чего он так устал? Алиса пробыла с ними почти весь день. Сначала уговаривала сходить прогуляться всем вместе, причём стратегию выбрала самую хитрую — первым делом подначила Максим, а та, довольно лёгкая на подъём, стала агитировать отца выйти на улицу, провести их по каким-нибудь интересным местам (девочка хотела в зоопарк, в парк аттракционов или хотя бы в кино), вдвоём у них были почти все шансы вытащить его из номера. Круспе был бы и не против, но давящие на виски с самого пробуждения усталость и разбитость не оставили девчонкам ни единого шанса. Потому Кусь, добывшая где-то Монополию, приволокла развлечение прямо к ним. Было весело. Но это вытянуло последние силы. Через несколько часов после визита Рины Ал ушла. И весь досуг свёлся к «папа отдыхает, Макс делает что хочет». Девочка смотрела мультики, играла в игры на телефоне, рисовала в добытом ещё в Тампере блокноте. Рихард честно пытался вникать в игры, разглядывал и оценивал несколько рисунков, даже три серии кошачьей семьи выстоял. Но внимание всё сильнее рассеивалось, голову клонило, и лучшим решением было бы поспать. Фоном мужчина услышал, что к кошко-дочке пришла кошко-мама и показала, что в окно стучит не лапа чудовища, а всего лишь ветка. Внутренне он, конечно, порадовался, однако после завершения серии наступила тишина. Сначала он даже этого не заметил, балансируя на границе сна и реальности, но затем это взбодрило. Макс всё ещё лежала сверху, хотя теперь Рихард чувствовал на себе её нерешительно выжидающий взгляд. — Папа, тебе нравится Алиса? — Да, — ответил он, не открывая глаз. — Ты тоже ей нравишься, — задумчиво продолжила девочка. Цвен внутренне вздохнул, морально готовясь к тому, что сейчас, видимо, придётся объяснять дочери о пчёлках и птичках. — Мы заберём её с собой домой? — внезапно ошарашила его Босье. Пришлось всё-таки через усилие поднимать голову и открывать глаза. — Ну… — неуверенно протянул мужчина. — Она ведь не кошка и не собака, — возразил с натянутой ухмылкой. — Если она захочет, то поедет с нами. — А ты хочешь, чтобы она была с нами? — Очень. Я надеюсь, что она согласится. — Рихард устало улыбнулся и с нежностью погладил дочь по пушистым кудряшкам. — Я тоже хочу. Макс отложила телефон и перевернулась на живот, обнимая мужчину всеми конечностями. — Уговори её поехать с нами, — произнесла она поражающе тихо и преданно. — Пожа-а-алуйста. Пусть живёт с нами. Вы же друг другу нравитесь, будете проводить время вместе. Я не хочу, чтобы нам было дома грустно и одиноко. — Нам не будет грустно и одиноко, — усмехнулся Цвен, обнимая её в ответ ещё крепче. — Нас ждут Кира и Мерлин, помнишь? — Да-а-а… — неуверенно протянула Максим, с какой-то потаённой тоской и разочарованием. — Но у них много друзей, которые всё время их куда-то зовут, приходят, отвлекают. И они так мало времени будут проводить со мной… У Алисы есть друзья в Берлине? — Не знаю, — Круспе пожал плечами; никогда не приходилось об этом задумываться, но Кусь не была похожа на тусовщицу или хотя бы просто открытого человека. — Думаю нет. Джули её подруга. Больше не знаю. Остальные её друзья, наверное, в России. Максим замолчала, но по серьёзному личику было понятно, что она тщательно обдумывает свои дальнейшие слова. Судя по нахмуренным бровям, она испытывала сомнения о том, что хотела сказать ещё. Рихард с интересом наблюдал, как отражаются сменяющие друг друга эмоции. К чему она завела этот разговор? Наконец девочка решилась и робко подняла глаза. — Я… Я скучаю по маме, — всё тише и тише, последнее слово зазвенело в ушах шёпотом. Мужчина вздохнул. Этого стоило рано или поздно ожидать. Во время жизни с матерью в Штатах она скучала по отцу, теперь же ей будет не хватать матери. Иного исхода у ребёнка, разрывающегося на две семьи, быть не могло. Так или иначе, между разведёнными родителями, она будет вынуждена скучать по одному из них. Бережно прижимая её к себе, Рихард развернулся и принял-таки правильное сидячее положение в кресле, усаживая Максим к себе на колени, не разорвав объятий. — Знаю, это тяжело. Я буду с тобой. Я никогда тебя не брошу, даже не сомневайся, — прошептал он девочке в макушку. Та едва слышно всхлипнула и прижалась к его груди так сильно, словно хотела залезть внутрь и навсегда спрятаться. И мужчина чувствовал, как горит её лицо. Как она вся, только что тёплая, нагревается. — Она меня бросила, — глухо произнесла Максим, вжимаясь лицом в мягкую ткань футболки. — Она от меня отказалась. — и интонация, которую Рихард поначалу принял за горечь, прозвучала отчётливой злобой. Кажется, дочь уже успела пообщаться на эту тему с Ал, имеющей на семейные узы весьма специфичные взгляды. — Нет, — мягко протянул мужчина. — Всё не так. Он успокаивающе гладил её по спине и вдруг почувствовал, как руки, обвившие его с остервенелым отчаянием, крепко сжимают одежду. — Нет, она бросила меня! — вскрикнула девочка. От её уверенного разъярённого тона нутро сжалось и похолодело. Некомфортно было чувствовать, как обычно весёлая и лёгкая Макс вдруг источила ярость. Казалось, что она прошивает его насквозь, проткнув в самое сердце. — Она не хотела этого, Максим. Она отказалась от меня, но сделала это через тебя, потому что не смогла иначе. Ты не при чём. — Тогда я откажусь от неё! Рихард прикрыл глаза. Он чувствовал себя слишком усталым, чтобы спорить и убеждать дочь в нецелесообразности таких резких выражений. Не зная всей картины, она не понимала, что именно послужило причиной цепочки запутанных событий, что привели их к этому моменту. Но объяснять было бы слишком сложно. Возможно, когда-нибудь, когда Макс подрастёт, он ей расскажет, если той будет интересно. Хотя за годы всё ещё сто раз поменяется, и, кто знает, может и рассказывать не придётся. Сохраняя непоколебимое спокойствие, Круспе поцеловал дочь. — Вернёмся к этому разговору позже, хорошо? Я понимаю, что это тебя беспокоит, но ты пока правда слишком маленькая, чтобы вникать в наши взрослые проблемы. Макс отстранилась, являя свету своё покрасневшее и серьёзное лицо. Сведённые к переносице брови и блестяще-влажные ясные глаза. Она ещё никогда так не смотрела на Рихарда. — Алиса говорит, что нельзя скрывать от детей то, что их касается. — Алиса имеет отличную от общей точку зрения, — парировал он, уже слегка раздражаясь вмешательству Кусь в неокрепший ум своей дочери. — Нам нужно немного отойти от произошедшего, передохнуть, а потом, когда придём в себя и будем готовы, обсуждать. Максим насупилась, но замолчала, смирившись. Ей явно не нравилось, что отец пытается выгородить Марго и обелить после тех слов, что она позволила себе сказать. Но приходилось мириться с происходящим и надеяться, что всё к лучшему. Ложились спать они рано. В молчании. Рихарду явно придётся в спешке менять стратегию, иначе конфликтов с дочерью не избежать.