Временные трудности

Тилль был крайне удивлён, получив короткое невнятное сообщение от Джули в половину двенадцатого. Это было совсем на неё не похоже. По правде говоря, он ждал её, как и обычно, около девяти-десяти вечера. В последнее время это вошло в привычку, и ему даже не приходилось её приглашать. Кажется, что было бы уместнее с её стороны предупредить, если она не придёт. Линдеманн привык к её компании. Русская привносила в одиночество смысл. Она просто была рядом. Он просто предлагал ей вино, неизменно красное, благородного, как каждое движение Джули, оттенка. Она тянула бокал долго, иногда минут по сорок, если не больше, а он, не спрашивая, наполнял вновь. Без неё даже мысли не шли, ускользали, словно гладкая холодная чешуя змеи в высокой траве. Куда делась Миллер?

[Тилль, мы где-то рядом с центром, бар называется Skall, нужна помощь. Срочно! Возьми с собой Рихарда, пожалуйста.]

Мужчина, пробежав глазами по тексту, вскинул бровь. Затем нахмурился. В верхней строке диалога высветилась надпись, извещающая о том, что девушка продолжает печатать. Сообщения, как всегда, педантичны и правильны до зубного скрежета, но… Бар Skall? Что там забыла Джули?

[Срочно!]

[Извини за беспокойство.]

Получив последнюю весточку, Тилль мгновенно вскочил на ноги. Уже не первый раз в его жизни фигурирует это название. Skall ещё во времена их первых визитов в Осло приобрёл у немцев не самую лучшую репутацию. Они воспринимали его как место, где можно запросто нарваться на неприятности. А ещё, почему-то, там часто зависали неместные. Проще говоря, мигранты. И, хотя Норвегия в целом была спокойной страной, немцы именно там успели дважды нарваться на драку. Контингент явно располагал к тому, что девушкам там делать нечего. Он направился к выходу безо всякой подготовки, лишь схватил на ходу широкую кожаную куртку с вешалки. — Рих! — резко раздалось из-за двери после череды сильных ударов. Перебор для обычного дружеского визита. Круспе беззвучно чертыхнулся, чтобы не сделать сидящую рядом дочь свидетельницей его богатого лексикона. Поздний гость – судя по манерам и голосу, это был Тилль – не прекращал нервно барабанить в несчастную дверь, явно не заботясь о конфиденциальности. Этот настойчивый стук филигранно вывел гитариста из равновесия. Схватившись за ручку, он резко дёрнул её на себя, грубо распахнул, уставился на строго-собранного Линдеманна. — Что?! Время – ночь! Прекрати долбиться, у меня дочь ложится спать! — Собирайся, пошли, — без прелюдий скомандовал вокалист, ловя изумлённый взгляд. Рихард несколько секунд смотрел на Тилля в упор, пытаясь понять, вспомнил тот молодость, решил окончательно помириться в такое-то позднее время, выжил из ума или всё сразу. И куда он хочет его вести. Мотнув головой, Круспе потянулся, чтобы закрыть дверь. — Езжай без меня. — сухо отмахнулся он, не желая спорить с прямолинейным другом. Но Линдеманн перехватил дверь и наклонился через проём, оказываясь лицом к лицу с гитаристом, напрочь сбитым с толку. — Собирайся. — настойчивее повторил он. — Пошли искать девчонок. Они в беде. Вспыхнувший было Цвен услышал последнюю фразу и вмиг изменился в лице. — Наших девчонок? — Бар Skall, Джули написала, что они примерно там, и им нужна помощь. Рихард напряжённо выдохнул, развернулся в номер. В глазах явно читалась каждая ежесекундная смена эмоций. От переживаний до сомнений. — Рожай быстрее, а то бог знает, что у них там происходит, — поторопил Линдеманн. И Круспе сразу решил. — Макс! Побудешь одна немного? Я скоро приду. Он старался не выдать в голосе опасений и мыслей, что словно по щелчку узурпировали его голову после сказанного Тиллем. Но девочка, не задумываясь, крикнула в ответ: «Хорошо!» И не задала ни одного вопроса. Он тут же переступил порог, оказываясь рядом с другом, и закрыл дверь. — Пошли быстрее. — Тилль хмуро опустил голову, быстро наращивая темп шагов. — Что они забыли в Skall? — на ходу хлопая по карманам, Рихард пытливо рассматривал его, словно ожидал пояснений или хотя бы чуть больше деталей. — Понятия не имею. Видимо, никто им не объяснил, что есть места с не очень хорошей репутацией, куда лучше не соваться. Они завернули в лифт, Круспе нервно хлопнул по кнопке. Двери медленно закрылись, оставляя их в напряжённой тишине. — Это не худшее место, где можно оказаться. — попытался скрасить ситуацию Цвен, переминаясь с ноги на ногу; забег их ожидает нелёгкий. — Это худшее место, где могут оказаться две молодые девушки поздним вечером без сопровождения. Круспе стиснул зубы, но всё-равно не смог сдержаться. — Блять-блять-блять! — Не нервничай, мы быстро их найдём. Твоя наверняка с кем-то сцепилась и орёт на полквартала. — Этого я и боюсь. В глянцевых дверях лифта они видели своё отражение. Кусь себя проклинала. Бежала и проклинала. А звуки топота сзади только подпаляли нервы. Она бежала тихо, мягко наступала на пятки и заставляла себя прокатывать стопу по асфальту, хотя ступни уже жгло адским огнём. Благо, амортизирующая подошва заглушала шаги. Но, даже при таком условии, скрыться не удавалось. Где она? Насколько далеко от того бара? И как много времени займёт в случае чего найти её? Биологический компас не должен врать, она окольными путями выходила к дороге, по которой они шли от отеля. Но своими окольными путями она сама себя подвела — хотела скрыться, но в итоге загналась в безлюдные дворы и переулки, где ночью, конечно же, ни одной живой души и ни одного свидетеля. А преследователи явно на неё нацелились. Судя по топоту, за ней побежали двое. Значит, за отставшей и свернувшей в другую сторону Джу только один, и это единственное утешение, которое смогла найти Алиса. Подруга побежала улицами, там точно кто-нибудь встретится, там точно её легче найти. Поэтому, как только Ал поняла, что Миллер свернула, то поставила себе цель увести погоню от неё подальше, сделав себя заведомо более лёгкой целью. Плохо лишь, что из трёх за ней гнались только двое. Лишь бы Джу догадалась отправить свои координаты Тиллю. Кусь была бы рада позвонить Рихарду, но на бегу это было проблематично. «Следи за дорогой. Следи, куда поворачиваешь. Три-четыре секунды отрыва на ошибку есть, не больше. Только бы не тупик, только бы не…» — Чёрт! Девушка увидела перед собой стену дома и попятилась назад. Ну прямо как по заказу! Развернувшись, она хотела сменить маршрут, но осознала, что это был тот единственный закуток в одном из узких дворов, откуда она уже не вырвется. И четырёх секунд ей не хватило. Мужчины наконец нагнали. Увидев так долго загоняемую цель, они заметно воспряли духом, хоть длительная погоня и помотала им силы. Кусь и сама устала от такого внезапного и продолжительного спринта. Не самый надёжный организм всё-равно не выдержал бы дольше. Она не планировала так бегать. Но ближе к концу у неё сложилось впечатление, что эти подонки осведомлены о местности куда лучше неё, и гонят целенаправленно туда, куда нужно им. Девушка смиренно приняла ситуацию. Сердце продолжало бешено колотиться. Уверенно встав на две ноги, она развернулась к остановившимся в паре шагов мужчинам и вцепилась усталым взглядом, запоминая лица. Она должна их знать лучше, чем родное – с хладнокровной решимостью понимала Кусь. И, что бы они не хотели сделать, а, судя по наглой, требовательной манере, ничего хорошего они не задумывали, она им без боя не сдастся. — Чего застыли? Отдышаться надо? — гася одышку, с вызовом выкрикнула она. — Много бегаешь, красавица. Мы же по-доброму хотели. — Я ничего с вами не хотела, и не хочу. По-доброму мы только разойтись можем, все пойдут своей дорогой, вот и будет по добру. — Нет, ты теперь уже никуда не пойдёшь. Ал крепко сжала кулаки. Ситуация почти безвыходная. Какие у неё шансы против двух мужиков? От природы всегда слабее, и усилий всегда нужно прилагать в два раза больше, чтобы сравняться. Алису всю жизнь бесила эта несправедливость. В родном городе среди всех банд она одна была девчонкой-зачинщицей, и для этого всегда нужно было что-то ещё, не просто авторитет и «кореша», а реально рабочая голова, красноречие, дар убеждения, временами – бита. И она никогда не была самой сильной. Прекрасно это знала. Но пыталась компенсировать. Однако в подростковых стычках всё в разы проще. Не поделили район, зашли на чужую территорию в неподобающем виде, поссорились с чужим главарём – назначили встречу, порешали. Иногда подросткам просто нужно подраться и выпустить пар. Но теперь, во взрослой жизни, где ставки выше, пыл жарче, а преступления серьёзнее, в одиночку Кусь мало что могла противопоставить. И, стоя в тёмном переулке перед двумя рослыми мужчинами, она чувствовала это куда отчётливее. Но куда теперь деваться? — Только попробуйте меня тронуть, — тихо и напряжённо предупредила девушка. — Вы не перед законом будете отвечать, лучше тысячу раз подумать. — Тебя даже искать не будут, Ausländer, — сменившимся тоном хохотнул один из них; больше никаких «красавиц». Его взгляд загорелся неясным злым огнём. Кусь не дала себе отступить. Джули удалось выбежать на главную улицу. Людей стало значительно меньше, чем вечером, но, тем не менее, она почувствовала себя почти что в безопасности. Никто не посмеет её тронуть на глазах прохожих. Глаза панически забегали по горящим витринам и проходящим на противоположной стороне дороги людям. После полутёмных закоулков свет резанул прямо по зрачкам. Миллер замерла, не зная, куда теперь податься. Она надеялась, что преследующий мужчина отстал, поняв, что та бежит к спасительному свету. Девушку мутило от страха и усталости. Едва очутившись вновь в просвете цивилизации, она почувствовала, будто с плеч сходит тяжёлый груз, но в груди до сих пор не прекращало беспокойно бурлить. Страх сковал её стальными кандалами. Выискивая любое место, куда можно зайти и успокоиться, Миллер понимала, что взгляд скользит мимо. Ей было безумно тревожно за Алису, смогла ли та оторваться или спрятаться, но тревога за себя была куда сильнее. Поняв, что дыхание не выравнивается, а ноги начинают подкашиваться, Джу привалилась к стене. Да так и сползла бы по ней прямо на асфальт, обессилев, как вдруг кто-то резко схватил её за локоть, утягивая за собой назад, за тёмный поворот в лабиринт беспросветных дворов. — Нет! Девушка упёрлась ногами, слабо пытаясь скинуть с себя руку. Голову окутал панический жар, продляя силы на сопротивление. Но преследователь не оставлял ей и шанса, заволакивая в темноту. — Руки убрал! Джу встрепенулась, реагируя на знакомый голос. Она почти что не узнала. Но перед ней действительно были они. Тилль с Рихардом почти со сверхзвуковой скоростью, обгоняя друг друга, подлетели к вокалистке. Рихард оказался первым. Она и моргнуть не успела, как тот схватил вдруг обретшего очертания в глазах Джу мужчину за грудки и в мгновение ока уволок за угол, в темноту. Тилль затормозил перед Миллер, едва стоящей на ногах и трясущейся, как осиновый лист. — Ты в порядке? Он не сделал ничего? — Нет… — тихо прошептала та, вздрагивая всем телом, в горле стоял сухой плотный ком, через который невозможно было говорить. — Я так испугалась… Она качнулась вперёд и оказалась в мягких объятиях Линдеманна. Погладив её по голове, он бережно уткнул девушку в своё плечо. Джули крепко вцепилась обеими руками в его спину. Это было самое безопасное место для неё. Тревога схлынула, оставляя совсем без сил. Тилль начал что-то говорить, судя по зарождающейся в груди вибрации голоса, но вокалисты вдруг встрепенулись, услышав глухие стройные звуки ударов. — Блять! — вскинулся Тилль. — Убьёт же! Он взял Джули за руку, уводя вслед за Рихардом и тем мужчиной, что с другом «красавицы» уже познакомился. Миллер передёрнуло, когда она увидела эту картину. Круспе, обычно на её глазах обороняющийся, стал совсем на себя не похож. Оголённый нерв. Он источал незримые разряды тока в воздух вокруг. Удары электричества проходили по нервам, заставляя оцепенеть. Крепко скрутил одну руку, прижал за горло к стене локтём, рискуя сломать незадачливому преступнику шею. Тот не мог сопротивляться, придавленный и лишь скулящий о помощи. Прямой взгляд, почти нос к носу. Неизвестный хрипел. У него не было возможности отвести взгляд. — Где она?! От этого тона даже у Миллер пробежали мурашки по спине. Сразу вспомнился тихий, запуганный и едва ли не поседевший Лео. Оно и неудивительно. Девушка поняла, что мужчина не мог не уловить за одним этим вопросом подоплёку «убью» со всем возможным хладнокровием. Тилль решительно подступил к Круспе и обхватил за руку, вынуждая ослабить хватку. Потому что прекрасно знал, что в такие моменты тот не шутит со своей силой, и намерения вполне могут претвориться в жизнь. — Рих, дай ему хоть сказать, — Джу не показалось, что Тилль смягчил тон и осторожничает с фразами. «Боится?» — с недоумением подумала она. — «После того, как сломал ему рёбра и отправил в кому?» — Нет, — прошелестел Круспе с какой-то особой злобой, даже не глянув на Тилля. — Пусть так говорит. Где она?! — тут же выкрикнул он. — Не играй дурака! Их было двое! И ты был не один, я прав? — он сильнее надавил на горло, и мужчина издал в ответ нечленораздельный измученный звук, что едва можно было назвать человеческим. — Говори, иначе шею сломаю. И тебя тут никто искать не станет. В темноте было плохо видно, но, кажется, красное, надувшееся лицо начало бледнеть. — О боже! — всхлипнула, не выдержав, Джули и зажмурилась. — Ты же его убьёшь! Она не могла смотреть на это. Мужчина беспомощно дёргал конечностями, бил о стену, поскольку Рихард за любую попытку ударить себя наваливался на удушающую руку сильнее. Хрипы, смешанные с садистским угрожающим тоном, врезались в уши. Такого насилия Джули никогда не видела. Круспе резко повернул голову к ней, царапая острым взглядом. — Ты знаешь, где она? Джу быстро замотала головой. — Нет. Нет! Мы разделились, так получилось. — сама того не заметив, она заговорила сбивчиво, словно оправдываясь. — Она побежала, те двое за ней. Я даже не услышала, она так тихо скрылась за поворотом. Пожалуйста. Рихард, отпусти его, я не могу на это смотреть. Он не знает! Круспе тихо и неестественно рассмеялся. Джули с опаской смотрела на него, до боли прикусив щёку. Слёзы страха застыли в её глазах. Настоящего страха. Теперь она не знала, кого стоило всё это время бояться больше – недружелюбных незнакомцев или новых друзей, которые на первый взгляд ведут себя безобидно. — Отпускай, — уже с нажимом повторил Тилль. — Рих. Тот хохотнул и резко отпрянул, мужчина схватился за горло, жадно хватая губами воздух. Он упал бы на колени, но Круспе тут же схватил за шкирку и с силой толкнул на асфальт. Пострадавший уже куда больше девушки преступник упал, едва успев выставить перед собой руки, а после скуксился, видимо уже привыкший к тому, что будут бить. Цвен обошёл его вкруговую, нарочито медленно переставляя ноги. Тот заполошно раздувал спину упоительными глотками кислорода, боясь двинуться хоть на миллиметр. Так и лежал, закрывая голову руками. — Вот, я дал ему возможность говорить, — кивнул Круспе с надменной насмешкой. — И что? — он зыркнул в сторону Миллер. — Он сказал мне, где Алиса? Где его дружки её нагибают? А?! Отринув нацепленную на мгновение маску спокойствия, он не сдержал нервозности и гнева – с полуразбега ударил ногой по спине лежачего. Он взвыл, Джули закрыла лицо руками, взвизгнув. — Прекрати! — взмолилась она надрывно. Тот злобно прорычал что-то язвительное и проигнорировал затрясшуюся от переживаний девушку. Опустившись на корточки перед мужчиной, Рихард с силой схватил его руку, практически не ощутив сопротивления, и потянул на себя. У того не оставалось выбора, кроме как открыть зажмуренные глаза и встретиться взглядом с двумя бело-голубыми горящими сферами. — У тебя всего пять попыток, чтобы сказать мне, куда твои дружки потащили мою Элли. — У нас будут проблемы, если скажу… А! С хрустом смешался вопль боли. Джули закрыла уши. Теперь глаза не могли не смотреть. Она, как загипнотизированная, въелась взглядом в пульсирующий неестественно изогнутый палец, что чуть ли не моментально начал краснеть и набухать. — Четыре попытки. — Больно-о-о! — А девкам, которых ты насилуешь, не больно?.. — всего на секунду его голос надломился, просел и всхрипнул; неужели его сейчас терзает вина за посягательство на честь Ал? Миллер явно видела, что он наслаждается болью, которую испытывает человек, беспомощно распластанный на пыльном холодном асфальте у его ног. Он пьёт его страдания и наслаждается каждым глотком. И Тилль, видя это, ничего не предпринимает. Не от того, что считает это правильным, а потому что не хочет сбить его настрой, прервать процесс. Просто выпускает он пар или действительно вошёл в какой-то раж, транс – это неважно. Тилль был беспокоен. Он смотрел, как и Джу, не в силах отвести взгляд, но не одобрял происходящего. Перебирая край куртки, он выдал свой страх и подсознательную тревогу. И, даже если бы Рихард зашёл за черту, он не смог бы его остановить. — Они умоляют тебя. Умоляют их. Вы не обращаете на это внимания. Он наклонился к лицу мужчины – грудь стала вздыматься чаще – и выдохнул с ледяной, ошпаривающей ненавистью: — Вот и мне на твои мольбы плевать. Раздался второй хруст. Просто так. За то, что у Рихарда поднялась новая волна ярости. Джули почувствовала подступающую к горлу тошноту. Вопли несчастного, что уже троекратно искупил вину за покушение, не могли не услышать прохожие. Наверное, и услышали. Но кто в полночный час захочет вступать во тьму? По жалобным крикам можно было догадаться, что ничего хорошего не происходит. — Говори. Где. Моя. Алиса. Третий треск костей отскочил от тишины. Руки скручены за спину. Она дёргается из стороны в сторону, метаясь то к одному, то к другому. Зубы стиснуты в оскал. Не даться задаром. Девушка с силой прыгает одному на ногу. Мужчина бьёт её по лицу, чертыхаясь. Лязг зубов. У второго на руке остаются вдавленные красные следы, что начнут кровоточить от любого движения. Её с силой хватают за волосы на затылке и тянут, едва не заставив потерять равновесие. Ал орёт, что есть мочи, запрокинув голову. Трётся о кожу, натягиваясь, ткань. Кусь морщится, готовясь хорошенько пнуть, как вдруг бешено колотящееся сердце скручивает боль. — Ты станешь чище. Я тебе обещаю. Напряжённые мышцы вдруг размякают. Ноги наливаются свинцом. Разум оставляет борьбу. Любое сопротивление бессмысленно и бесполезно. В тисках чужих рук она уже не бьётся, как пойманная в тесную клетку птица. Принимает судьбу и отдаётся во власть чужой силе. Те жалкие секунды отсрочки, что даются невероятно тяжело, ничтожны и не стоят того. Они не спешат радоваться, с опаской относятся к тому, что бойкая девчонка замолкла, но с удвоенной настойчивостью тянут ткань. Она рвётся между пальцами. Чужие горячие ногти царапают нежное тело. Алиса пусто смотрит перед собой и понимает, что тут для неё заканчивается тур. Чуть раньше срока. И её пророческое решение дожить до осени оказалось практически точным. Даже если они её здесь не убьют, она не станет носить позор украденной, вырванной верности и отнятой непорочности. В какой-то момент движение ветра гладит кожу, покрывшуюся ознобленными мурашками. Верха на ней практически не осталось. Варвары рвут одежду, разбрасывая лоскуты в стороны. Клочки барьера между душой и миром валяются на земле. Старые шрамы внутри вновь начинают кровоточить и гноиться. По щекам быстро стекают беззвучные слёзы. Слёзы поражения девушки, которая обещала никогда не сдаваться. Увидит ли она когда-нибудь ещё Рихарда, Джули, Тилля, Пауля, Кристофа, Флаке, Оливера? Дождётся звонка от брата, который не знает, что происходит с ней уже который год? Услышит, как радуется Максим победе в Монополии? Поссорится ещё хоть раз с Риной? В молчании Кусь прикрывает глаза, чтобы защитить напоследок хотя бы роговицы от насилия и боли, которые уже давно на них отпечатались пятном, что не вывести. В их сторону кто-то неровно, спотыкаясь, бежит. Что-то кричит на незнакомом языке. После чего мужчины хватают Кусь за плечи, отвлекаются, а потом начинают поглядывать с оценкой. Отчего-то медлят. Подбежавший мужчина без сил валится в нескольких метрах от её ног. Ал в полной прострации и, если бы не держащие руки, последовала бы его примеру. Она переводит взгляд вниз и видит, как тот, что был с мужчинами изначально, а потом пустился вдогонку Джули, трясётся, прижимая к себе руки. Лицо знатно разукрашено. Да и в целом выглядит он потрёпанно и грязно, будто по дороге уже успел поваляться на земле. В недоумении Кусь смотрит туда, откуда он появился. И видит расплывчатую в ночной тьме фигуру. Но та неумолимо приближается. — Убрали от неё руки, уёбки! Взгляд с трудом фокусируется, чтобы вслед за знакомым голосом распознать и силуэт Рихарда. При виде него возвращается надежда. Она никогда не видела, чтобы кто-то так быстро перемещался. Сзади бежали Тилль и Джули, заметно отставая. Круспе же летел, как профессиональный легкоатлет, и по мере его приближения Ал постепенно включалась в реальность. Неосознанно потянувшись навстречу, она почувствовала, как сзади схватили за воротник кожанки. Резкий рывок вперёд не дал результата, и девушка инстинктивно развернулась, целясь попасть в голову, но её крепко сжатый кулак играючи отвели в сторону. И тут же, не успев даже задуматься, Кусь ступила ближе, подзапрокинула голову и со всей силы столкнулась лбами с удачно наклонившимся мужчиной. Звука удара она не услышала от оглушающего писка в ушах. Искры из глаз и лёгкое головокружение напомнили о сотрясении, но она уже не обратила внимания, ведь преступник отпустил её, ошалело отшатываясь на нетвёрдых ногах. Мгновенно ринувшись навстречу Рихарду, Алиса обожглась его диким от ярости взглядом. — Элли, назад, — строго скомандовал он, и Кусь, не посмев спорить, вильнула в сторону, пропуская его. Всего на секунду они мимолётно соприкоснулись руками. Девушка остановилась чуть поодаль. Рядом с ней затормозили Тилль и Джули. Алиса с потерянным взглядом смотрела на то, как Рихард жёстко роняет пострадавшего от её удара на землю, тут же оборачивается к другому и безостановочно бьёт, проламывая сопротивление. Не церемонясь, не задумываясь о последствиях, жестоко и яростно. Но у неё уже не хватает сил ни на страх, ни на тревогу, ни на переживания. Она делает шаг, хочет помочь, прикрыть спину, хоть как-то посодействовать, оказаться плечом к плечу. Но Тилль решительно останавливает её, притягивая назад, к себе, облокачивает твёрдую, как камень, спину себе на грудь и ненавязчиво смыкает руки удерживающими объятиями где-то в районе уже наполовину голого живота. — Он справится. Я знаю, что у тебя пылкий нрав, но позволь ему самому, — вполголоса говорит он над ухом, так покровительственно опускается подбородком на макушку, но не даёт отвернуться и не смотреть. Хочет показать, чтобы они в эту ночь обе поняли, на что немцы готовы ради них, и как они будут их защищать. Алиса выдыхает. Грудь всё-равно разрывает от воздуха, но ей не избавиться от него целиком. Ещё долго не выдохнуть весь. И она смотрит. Как Рихард движется, в каждом замахе хлёсткая жёсткость. Ночь холодна, но от него едва пар не идёт. Сколько мышц в руках одновременно приходят в движение, синхронно и стройно, как ряд поршней в работе. Футболка облегает плотно сложенное тело. Алиса смотрит. — Ему хватит пары минут, — спокойно говорит Линдеманн, почти мурлычет. Таким тоном обычно говорят хозяева дрессированной собаки, блестяще выступающей в гонке. Джули, бледная даже в свете луны, болезненно-робкая и тихая, мягко проводит рукой по горящей щеке Кусь. — Ты как? — с искренним благоговейным волнением спрашивает она. — Твоя одежда, боже… Она тяжело сглатывает. Подруга лишь переводит усталый взгляд, повернуть голову из-за Тилля всё ещё не может. — Тебя догнали? — Нет, — горько усмехается Миллер. — Нет, что ты… Я добралась до большой улицы. А там меня очень вовремя нашли… Её прерывает истошный крик, и Джули тут же сжимается, испуганно втягивая голову в плечи. Кусь вопросительно вскидывает бровь. — Ну чего ты? — мягко вздыхает Тилль и утешающе притягивает к себе. Девушки стоят вдвоём в его объятиях. Алиса смотрит на Рихарда, он, кажется, вывернул одному плечо. Джули старается не смотреть, не слышать, не знать, прячется лицом в плечо Линдеманна. — Не убей! — напоминает тот, когда действо впереди вновь начинает напоминать истязания. Круспе выпрямляется над лежащими в полубессознательном состоянии мужчинами. Расправляет плечи, разминает шею. Оглядывает их ещё раз, довольствуясь результатом короткой «профилактической беседы» и неторопливо идёт в сторону товарищей. Тело, давно не получавшее таких выбросов адреналина, приятно ломит. — Дай закурить, — просит он первым делом Тилля, и, пока тот занят поиском сигарет по карманам, обхватывает лицо Кусь слегка запачканными руками, тянет к себе и крепко, требовательно целует в губы. — Как ты, моё солнце? — Я тянула время, как могла. Я бы с ними не справилась, — отвечает Ал, наконец опустив плечи. — Моя умница. — снова целует её и принимает от Линдеманна сигарету и зажигалку. И десяти секунд не проходит, как он уже с облегчённым вздохом выпускает вверх серый дым. — Всё, можно возвращаться. Приобняв Кусь за талию, Цвен неторопливой походкой направляется в обратном направлении, будто совершенно забыв о валяющихся позади негодяях. — Господи, у нас будут проблемы, — причитает Джули. — У нас будут большие проблемы… — Эти твари сейчас молятся, чтобы у них не было после этого проблем, — насмешливо фыркнул Круспе. — Они не пойдут в полицию, иначе начнётся расследование, и все их грязные делишки всплывут. — Ты так уверен в этом, — с сомнением выдавила из себя девушка, неуютно обхватывая плечи. — Что сделано, то сделано, — пробормотал Тилль и тоже чиркнул зажигалкой, оглядываясь через плечо. — Как думаешь, Рих, когда встанут? — с зажатой между губ сигаретой спросил он у вальяжно вышагивающего впереди гитариста. — Не знаю, — просто ответил тот. — К утру, может быть. Или если их найдут раньше. — На рассвете им придётся встать, — вставила Алиса, скверные воспоминания едва не заставили её запнуться. — А когда встанут, им станет ещё хуже. — Рихард, ты… — возмущённо начала Джули, но прикусила язык и ограничилась простым: — Ты очень жесток! — Жесток? — переспросил он с толикой удивления. — А напасть на беззащитных девушек и гонять их по всему району – это не жестоко? Я просто защищал вас. — он пожал плечами, и ничуть не обиделся на её внезапный выпад. — Я сделал бы так же ради вас, — признался Линдеманн. — Но, к счастью, у нас есть Рихард! Который заводится с пол-оборота и наслаждается каждой секундой горения. Выпустил пар? — Вполне. Давай не будем вспоминать, что ты так уже делал ради них… — Не будем вспоминать, — решили все единогласно. Приоткрыв дверь в номер, Рихард прислушался. Тишина. Дочь спит. Возможно, он не сдержал обещание и сильно задержался. Найти иголку в стоге сена – непростая задача. Особенно если иголка не знает точных координат и постоянно перемещается. — Ну всё, — тихо сказал он, пропуская Кусь внутрь. — Мы к себе, вы к себе. — Встретимся за завтраком, — кивнул Тилль. — Постарайтесь не опоздать. Круспе беззвучно хохотнул. — Ты знаешь, что я не могу этого обещать. Переведя взгляд на дверь, Миллер увидела сонно потирающую глаза Максим. В розовой футболке и широких шортиках до колен, делающих её ноги совсем худыми. Девочка как-то совсем удручённо и строго вздохнула, скрестила руки на груди и воззрилась на отца. — Папа! Тот мгновенно обернулся, не ожидав увидеть дочь на ногах в такое позднее время. Выражение его лица словно по щелчку изменилось. — Конфетка, ты чего не спишь? Мужчина наклонился и бережно поднял её на руки. — Время – ночь, нельзя так допоздна засиживаться. — Вот именно! — пожурила Босье. — Я тебя жду, а ты ходишь ночью чёрт знает где! — по-взрослому серьёзно она нахмурилась, глядя на него. Рихард умильно улыбнулся и чмокнул её в надутую щёчку. — Прости, солнышко, были неотложные дела. Я больше так не буду, пойдём спать. Джули передёрнуло от контраста. Мужчина всего каких-то минут пятнадцать назад с дикой яростью и наслаждением избил до полусмерти троих, а теперь ласково покачивает на руках ребёнка, воркует, нежничает. А на его руках местами подсохли мелкие брызги крови, которые в темноте были незаметны, но в успокаивающем уютном свете вспыхивали, бросаясь в глаза. Благо, что Максим этого не заметила. Она оттаяла, обнимая отца за шею, и сговорчиво согласилась отправиться спать. И он положит её на кровать, накроет тёплым одеялом, пока жертвы его ярости лежат на холодном асфальте «чёрт знает где». И неизвестно, доживут ли все они до утра. Рихард улыбнулся Тиллю и Джули спокойной мягкой улыбкой. — Спокойной ночи. — И вам спокойной ночи, — ответил вместо застывшей Джули Линдеманн. — Он же садист ненормальный… — прошептала Миллер за закрытыми дверями, пока Тилль вешал куртку. Он замер, тяжёлым вздохом обрушил плечи. Не спешил поворачиваться. Пока девушка не видит его лица, а он не видит её, намного проще игнорировать неудобную правду. — Он поступил так же, как и я тогда поступил с ним. — просто ответил мужчина, пытаясь придать разговору ощущение здоровой нормальности. — Он больной! — не сдержавшись, выкрикнула Джу. — Он неадекват в общении, неадекват в отношениях, и абсолютно больной, когда выходит из себя! — Откуда нам знать, какой он в отношениях? — попытался съехать, но её было уже не переубедить. — Ты сам говорил, что бывшие на него жаловались. — напомнила Джу, не оставляя возможности дать заднюю. — Послушай, Джули, — он всё-таки развернулся к ней. — Алиса сделала меня тогда виноватым за то, что я за неё заступился. И ты делаешь сейчас то же самое по отношению к Рихарду. — Это разные вещи! Ты усмирил его, когда он нёс реальную опасность для себя и окружающих! Он же явно перегнул с усмирением! Совсем необязательно было ломать пальцы и пинать ногами! Видно было, как трясутся её руки. Джули явно глубоко потрясло увиденное, услышанное и пережитое за один день. И крепкий холодный мрамор дал глубокую трещину, выпуская наружу все накопившиеся за долгое время эмоции. В ушах у неё до сих пор долгим эхо раздавались хруст сломанных пальцев, крики, отскакивающие от стен домов, и этот раскатистый полу-шипящий голос. — Как и мне было необязательно ломать ему рёбра, всё, т-с-с! Успокойся. Забыли. — Я не понимаю, как он не мог себя остановить? Почему ты его не остановил? — Джули. — Ответь мне! Ты боялся его, когда он вскипел? — Джули, скажи, а было бы лучше, если бы тебя или Алису изнасиловали? — Я была уже практически в безопасности! Алиса бы тоже выкрутилась, наверное! Можно было как-то припугнуть их, но не наносить тяжёлые увечья! — Он уже схватил тебя и поволок в подворотню. А Алиса сама призналась, что с самого начала знала, что не справится. Она же попросила тебя позвать нас? Она не ответила. Потупила взгляд и насупилась, отказываясь оправдывать Круспе. — Она знала, ещё когда их увидела. — Она не могла знать так сразу. — Она росла в совсем других условиях, нежели ты. В криминальных кругах это норма, появляется предчувствие на неприятности. Я сразу это заметил. Она не боится насилия и смотрит, как на что-то привычное. Ты более хрупкая. Я почему-то уверен, что она попросила позвать нас, чтобы мы вытащили из этого дерьма тебя, но никак не её. — Она просто безбашенная дура… — буркнула Джу. — Я свернула к большой оживлённой улице при первой же возможности, а она… Глубже во дворы побежала, глубже в темноту. Туда, где им легче её загнать в угол! — И за ней побежали двое… — Третий поступил глупо! Зачем преследовать меня, надеяться догнать, хотя есть более лёгкая… Более лёгкая жертва… — Ага. Она не планировала, что этот придурок побежит за тобой. Если бы всё пошло по её задумке, ты была бы в безопасности. Далеко их от тебя увела. А если бы вы повернули вдвоём, то они бы вас, скорее всего догнали, как только поняли, что вы можете уйти. — Она… знала? — Вспомни, как мы её нашли. Она даже не сопротивлялась. — Но к чему такая жертвенность?.. — Джули осеклась на полуслове, будто догадалась. — Вот оно что… Ей представилась возможность уйти. И уйти не напрасно. За этим разговором они плавно переместились в спальню. Задумчивая Миллер сверлила глазами стену. Прокручивала в голове события вечера и ночи. Она так и так не смогла бы уснуть. Тилль сидел рядом, составляя компанию для тяжёлого бодрствования, и просто ждал, что она ещё скажет или спросит. И она спросила, ближе к утру, когда в окна уже постучался розовато-жёлтый нежный солнечный свет. — Как думаешь, он когда-нибудь её ударит? — Я не берусь судить об отношениях друзей, — бессильно вскинул руки Линдеманн. — Это наше давнее правило, которое, конечно, соблюдают не все, но я стараюсь его придерживаться. — Почему? — Знаешь, если много думать о том, чем занимаются твои друзья, пока ты не видишь, то можно разочароваться в каждом. — Он бил бывших? — Могу лишь предполагать. Я не видел. Знаю, что на детей он руку никогда и ни за что не подымет. Как и я. — А ты бил бывших? Она задала этот вопрос так прямолинейно и открыто, что Тилль на секунду задумался. Он мог бы выставить себя в лучшем свете, но ложь для Джули была бы слишком очевидна, и явно дала бы обратный толчок в доверительных отношениях. Мужчина решил не лгать. Пусть лучше она знает всю правду и сама решает, что с ней делать. — Бывало, — ровно ответил он, выдержал паузу и, когда Джу ничего не сказала, отправил ответный запрос: — Ты, наверное, захочешь знать, за что? — Если ты сможешь этим поделиться, то скажи. Лучше сразу скажи. — Личностные разногласия, попытки переделать друг друга вместо адаптации и компромиссов, постоянные ссоры, алкоголь, который всё это усугублял. — Ясно. — кивнула Миллер практически безэмоционально. — Только не называй меня монстром. — Ты знаешь, что женщин бить нельзя. Видимо, причина была достаточно веская. — Для меня она казалась веской. Но я уже не в том возрасте, чтобы поддаваться гормонам, неконтролируемо выплёскивать ярость или пытаться завоевать авторитет в семье кулаками. — Если бы у твоей жены был характер, как у Кусь… — Не продолжай, — попросил Линдеманн. — Я бы и дня с такой не прожил. Это всё для Рихарда, все эти качели, эмоции, пламенные сердца, драмы. Я люблю поспокойнее, ты и сама понимаешь. Эти двое пусть хоть перебьют друг друга, не забивай себе голову. После того, как Максим уже точно уснула, Рихард подвинул кресло, перемещаясь с края кровати к Кусь. Они едва соприкасались коленями. Девушка выглядела измождённой, видно было, насколько переизбыток событий разворошил шаткий покой внутри неё. Она эмоционально замкнулась, переваривая очередное покушение на её половую неприкосновенность. Оборванные лохмотья висели на теле, и, когда девушка сняла куртку, каждый зазор, открывающий вид на её расцарапанную кожу, лез в глаза. Каждый сантиметр, очернённый чужими руками, вкручивал до упора винты в не до конца стихнувшую ярость Круспе. Винты ломали резьбу. Эта ситуация до конца дней будет приводить его в бешенство при одном лишь упоминании. Белёсые, поверхностные, и ярко-красные, более глубокие, царапины вероломных и жадных ногтей покрывали живот, рёбра, грудину. Девушка сидела в полунаклоне вперёд, тяжело упираясь локтями в колени. Рихард наклонился навстречу и бережно обернул холодные кисти своими ладонями. Костяшки, сбитые с силой о сопротивляющееся мясо, саднило. И кожа, покрытая следами крови и пыли, могла запачкать. Об этом он подумал слишком поздно. Хотел одёрнуть руки, но Кусь уже заметила и с удвоенным интересом осмотрела подрагивающие пальцы. — Ты был неумолим. — Соразмерно их наглости. Она пробежалась глазами по обстановке вокруг и, высмотрев на прикроватной тумбочке салфетки, потянулась, чтобы их взять. Несколько минут она бережно оттирала его руки в полной тишине. Рихард наблюдал за её словно застывшим лицом и гадал, о чём она думает. Лишь закончив, Алиса глянула ему прямо в глаза и вдруг сказала: — Я вспомнила о тебе, когда они рвали на мне одежду. Прости. Мужчина сглотнул и отвернулся. — Я никогда не смогу искупить свою вину. — на грани слышимости произнёс он. — Тогда я знал, что нельзя приставать без согласия, но теперь… Это обрело совершенно новый смысл. Я… понял, почему нельзя. — Я рада, что мы все узнали сегодня что-то новое. Эта встряска была не напрасной. — Никогда так больше не делай! — быстро и взволнованно Рихард приблизился, мягко опираясь на её острое колено, чтобы оказаться в нескольких сантиметрах от лица. — Я так переживал! Всегда говори, когда куда-то идёшь! Настрой геолокацию в телефоне! Я с ума сойду, если ещё хоть раз что-то случится, а я не буду знать, где ты! Ал подалась вперёд. Он сделал всю работу, ей осталось лишь небольшое движение, и вот её губы нежно прикоснулись к приоткрытому рту. Короткий медленный поцелуй, и Цвен уже готов был поклясться, что не помнит событий, предшествующих этому мгновению. Все мысли вылетели из головы, как пробка от шампанского. В воцарившей пустоте растворилась тревога. — Я люблю тебя, Рихард. Спасибо, что волнуешься обо мне.