Временные трудности

— Посторонись! По гладкой плитке грохочет тележка для аппаратуры. На ней, растянувшись во весь исполинский рост и вытянув вперёд руки, лежит Оливер. По обе стороны от него балансируют, как на досках для сёрфинга, Ал и Джули. На ручке повис поперёк груди Пауль, изредка спрыгивающий, чтобы набрать скорость. Поворачивало столь экзотическое транспортное средство неохотно. Трое на багажной платформе смотрели за дорогой, Миллер при необходимости командовала: направо или налево. Тогда Пауль спрыгивал, подталкивал за ручку в противоположную сторону, а девушки, держась за неё же, наклонялись куда нужно, чтобы перенести вес для более плавного поворота. За этой картиной наблюдала добрая половина техперсонала, покатываясь со смеху. В концертных костюмах, с шумом, гамом, пытаясь не вписаться в стену, артисты катались по огромному вестибюлю уже порядка получаса. Как Пауль уговорил Оливера, оставалось загадкой даже для басиста. Девушки уже неплохо приноровились и чувствовали себя уверенно. На очередном круге Алиса мельком обернулась на Пауля и негромко выкрикнула: — Притормози. Тот спрыгнул с ручки и повис на ней, упираясь пятками в гладкий пол. Тележка сбавила ход возле остальных участников группы, со стороны разделяющих веселье. На подходе Алиса протянула руку Джули. — Подстрахуй. — Что ты хочешь сделать? — Держи меня. Миллер с сомнением взялась за её кисть и за ручку тележки. Гитаристка наклонилась вперёд и вытянула руку. — Давай! Максим, стоявшая будто специально перед всеми, довольно улыбнулась и схватила Кусь за руку, быстро прыгая на тележку. Рихард встрепенулся. — Эй! Осторожнее! А ну вернись! — Пауль, гони! — расхохоталась Ал, схватившись за тележку и тут же прижав Босье поближе к себе. — Держись за меня. — Наконец-то, — просияла девочка, приобняла Алису за талию и устремила взгляд вперёд. — Вы с ума сошли? — возмутилась Джули. — Это небезопасно! — Она же со мной, — беспечно успокоила Алиса, глядя на Миллер улыбающимися, искрящимися глазами. Вокалистка побеждённо фыркнула. В конце концов, если такие авантюры приносят Ал радость, то наверное пусть… А если та берёт на себя ответственность за последствия, так тем более. Вернув взгляд на дорогу, она тут же вздрогнула и молниеносно выкрикнула: — Осторожно! Ни о чём не подозревающий Тилль вышел, не глядя по сторонам, целиком погружённый в экран телефона. Грохот вернул ему внимание в самый последний момент. Пауль среагировал в тот же миг, когда Линдеманн отскочил назад. Резко уперевшись ногами в пол, маленький гитарист не смог бы затормозить так быстро, а потому принял решение повернуть. Поворот на скорую руку вышел неаккуратным. Тележку тряхнуло. Макс высоко взвизгнула и схватилась за Кусь обеими руками. Та крепко приобняла её, вцепилась в ручку тележки, чуть отклонилась в противоположную сторону. Все зажмурились, ожидая грандиозного краха инновационного транспортного средства. Со скрипом колёсиков, сходившим на нет, бричка остановилась. Тело гудело отголоском вибрации движения. — Блять! Если вы двое ещё хоть раз что-то подобное учините, я вас закрою в номере и буду на поводке водить! Ал осторожно приоткрыла один глаз. Перед ними уже во всей красе надрывался Рихард. На скулах румянец, руки сжаты в кулаки, плечи нервно приподняты. Брови строго сведены к переносице. Весь дрожит от напряжения. Не злится, нет. Просто переживает, и потому раздражён. Максим побледнела. Она и слова не могла сказать. Внутри скребло так неприятно. — Быстро слезли! Джули, отойдя от шока, показала втянутую голову не сразу. Ей понадобилась время, чтобы прийти в себя и сообразить, что Круспе кричит, по большей части, только на Ал и Максим. Но ей от одного этого тона захотелось последовать его указу и побыстрее смотаться. Кусь стояла как ни в чём не бывало, заботливо положив руку на хрупкое детское плечико для поддержки. — Быстро слезли, я сказал! — Тише, чего ты так вопишь, — расслабленно, почти нахально, усмехнулась Кусь, аккуратно ступая на землю, ноги подрагивали после такого адреналинового скачка. — Макс, иди ко мне, — она подхватила девочку подмышки и спустила. — Никто же не пострадал? Ну и всё. Она пожала плечами и улыбнулась возлюбленному, взяв девочку за руку. И вместе они удалились, слушая, как Круспе злобно пыхтит вслед. Он за ними не пошёл. Ридель принял сидячее положение и воззрился на него. — Что у вас тут происходит? — встрял Тилль, едва не угодивший под колёса. — Кто придумал это… Пауль выглянул со своего поста. — А! Конечно! Пауль! Кто, если не он! — Рихард, мне кажется, ты сейчас очень напугал свою дочь. — задумчиво произнёс Ридель. — Я напугал свою дочь? Эти двое меня только что чуть до инфаркта не довели! Можно было хотя бы разрешения спросить! — Ты бы не разрешил, — рассудительно подытожил Олли. — Предупредить хотя бы, — Круспе, положа руку на сердце, ничего бы и впрямь не сказал, если бы такой манёвр был согласован. — Она просто выдернула ребёнка на ходу в тележку! А Макс? Та тоже хороша! Она же не думает, что это опасно! — М-да, — Тилль из-за спины хлопнул его по плечу. — Но ты вытворял и покруче, разве нет? — сдержанная улыбка ясно дала понять, что он тоже на стороне девчонок. — Я сказала Алисе, что это опасно, — Джули восклицательно подняла палец, спрыгнула на пол и слегка пошатнулась. — Ну а ты, — хохотнул Линдеманн издалека. — Ты-то зачем полезла? — Я?… Не знаю, просто-о-о, — Джу пожала плечами, такой вопрос ей в голову не приходил; она просто последовала за Алисой, а в процессе поняла, что это весело. — Иногда надо поребячиться немного. Я получила от этого удовольствие. Тилль подошёл к ней и приобнял, ласково улыбаясь. — Ну и славно. Небольшой перерыв это всегда полезно. Поможешь мне глаза накрасить? Охотно кивнув, Миллер смущённо опустила глаза. — Пойдём. — Почему он так грубо на нас накричал?! Ал остановилась посреди коридора и опустилась на колени перед девочкой. — Тебя это задело? В уголках глаз начали проблескивать мокрые капельки. Девушка вздохнула. Как она может объяснить, чем взрослые отличаются от детей? Сказать, что слишком много думают? Ну нет, дети тоже думают достаточно, просто слегка иначе. Не обременённые каким-то там жизненным опытом, опасениями, страхами. Дети просто живут, впитывают ощущения и не терзаются смутными «а вдруг». А вдруг я упаду? А вдруг мне будет больно? А вдруг кто-то поранится? Сиюминутные эмоции, живое мгновение. Чистое, открытое нараспашку сердце. — А ещё он сказал плохое слово, которое нельзя говорить! — Макс, ты же понимаешь, что он просто не сдержался, — она мимолётно двинула губами на подобие улыбки, покачала головой, а после погладила Босье по щеке. — Он очень старается не использовать плохие слова при тебе. Но открою секрет, — перейдя на шёпот, она надеялась, что хоть как-то сможет подбодрить. — Знаешь какой? Когда тебя нет рядом, он о-о-очень много матерится. Прям очень, — девушка захихикала и увидела проблеск смешинки в её глазах. — А всё почему? Потому что, когда тебя нет рядом, ему внутри всегда чего-то не хватает, и от этого неприятно. Он тебя очень любит, и твои маленькие детские ушки, которым слышать плохие слова не надо. — Тогда почему он кричал?! — Макс капризно топнула ногой, не в силах совладать со жгучей смесью обиды и горечи. — Потому что он испугался, — тут же нашлась с ответом Кусь. — Он испугался, что мы поранились, что нам вдруг стало не весело, а плохо. А когда плохо нам, то плохо ему. И он не смог быстро понять, что это просто страх за нас. Знаешь, когда эмоции слишком сильные, они часто выплёскиваются не так, как ты хочешь. Ты же тоже испугалась. И тоже покрикиваешь на него, пока он не слышит. Гримаса обиды резко сменилась на удивление. Босье обнаружила, что испытывает примерно то же самое. Она боится, но показывает злость. И это открытие немного перевернуло её обычную картину мира. Попытавшись обдумать услышанное чуть глубже, девочка поняла, что уже испытывала подобное. Когда сказала, что ненавидит маму. — Понимаешь? — удовлетворённо улыбнулась Ал. — Злость ведь не приходит сама по себе. Её, по факту, вообще не существует на мой взгляд. Злость это просто неправильное выражение совсем других эмоций. Попробуй понять, что ты чувствуешь на самом деле. — Я… расстроена? — неуверенно сказала Максим, и тут же совсем другие струнки зашевелились внутри. — Я же не хотела, чтобы так вышло. И чтобы папа переживал. Мне так жаль, что ему пришлось за меня волноваться… — Можешь плакать, если тебе хочется, — Кусь заботливо заправила выбившуюся кудряшку девочке за ухо. — Я всегда рядом для тебя. Джули неуверенно мялась у двери в гримёрку. Казалось, что она ждёт Кусь уже целую вечность. Немцы пообещали какой-то сюрприз, а вокалистка относилась к сюрпризам с осторожностью. Никаких подробностей им не сообщали, но гарантировали, что будет интересно, новый опыт, новые знания, но следует быть начеку, ведь в таком окружении «новый опыт» может быть далеко не радужным, хотя и практически полезным. Для Миллер любое обучение чему-то новому не лишнее. Это должно помочь в изучении языка и культуры, пусть и весьма элитарной, однако, раз уж она теперь часть столь своеобразной системы, то нужно соответствовать. Она сказали только одно слово. Афтерпати. Вечеринка после концерта. На любые расспросы отвечали: «Не так, как у нас.» Делали акцент на том, что они так не отмечают. Должно быть интересно, но Джули волнуется. Рихард попросил кого-то из доверенных лиц среди персонала увезти Максим в отель. С собой брать не стал, хотя девочка часто тусовалась с ними, всегда неподалёку от отца. Что же настолько отличается от их посиделок, если даже детей предпочли оградить? Кусь наконец вышла, на ходу поправляя волосы. В чёрных кожаных лосинах, каком-то вульгарном кислотно-розовом топе прозрачной сеткой, переходящем рукавами в полуперчатки. Даже стрелки нарисовала, вполне сносно. Ни сумочки, ни клатча, потёртая раскладушка перекочевала в маленький задний кармашек. — Я готова. — Ты в ночной клуб собралась? — Миллер скептически оглядела её. — Ну атмосфера на таких мероприятиях обычно располагает. А ты, прости, куда так вырядилась? В читательский клуб? Джу скрестила руки на груди. Мягкая серая кофта, надо признать, весьма благородного оттенка, да и по-молодёжному короткая – до талии, чёрные удобные джинсы, кеды. А что ещё нужно, кроме базового универсального комфорта? Уж точно не обтягивать себя облегающими сетками, которые просвечивают всё нижнее бельё. — Мне так удобно. И вообще-то нам не сказали, что мы идём покорять танцпол и красоваться! Алиса тяжело вздохнула, цокнула языком. — Пошли, даже спорить не буду. — Ты ведь тоже никогда так не одевалась, — на ходу припомнила Джули. — Парадное только на сцену, максимальная закрытость. — Напомню, что ты видела меня в платье. — Разовая акция, — развела руками подруга. — Больше ты не наряжалась. Они шли к указанному месту. Там их должны были встретить и проводить до помещения. В голове не укладывалось, что в каждом городе организаторы предоставляли специально подготовленное место под вечеринки после концертов. И ни разу Ал с Джу там ещё не появились. Молодой парень из техперсонала ждал их в широком коридоре. Стоял по струнке и просто методично отсчитывал секунды. С технической командой девушки общались мало, поэтому трудно было понять, дисциплина ли это, или его просто очень хорошо попросили. — Прошу за мной. Он повёл музыкантов длинным и запутанным путём к пункту назначения. И с каждым поворотом русским оставалось лишь удивляться, насколько внутреннее устройство стадиона огромно. Джули думала о том, что ждёт их впереди, и как стоит воспринимать опыт, который она сегодня получит, поскольку в последнее время любое новшество оставляло неприятное послевкусие. Алиса ни о чём не думала. Бесцельно постукивала каблучками о гладкую плитку и считала эхо своих шагов. Он остановился у широкой двойной двери, разделённой чуть ниже центра прочным металлическим покрытием. — Нам сюда? Парень легко и участливо кивнул, отходя к стене, чтобы пропустить девушек. Его подчёркнуто позитивный вид, предельная скрипучая вежливость шла вразрез с ожиданиями от посещения афтерпати. Миллер вдохнула поглубже и толкнула угловатую ручку. Сквозь щель сразу же просочилась ритмичная клубная музыка и шквал голосов. Вокалистка хотела было замереть, привыкнуть к ошпаривающему уши гомону, однако Кусь подтолкнула её вперёд, вынудив чуть ли не влететь внутрь. Свет был приглушён и шёл по большей части из неоновых ламп и софитов, бегающих по стенам и потолку. Людей внутри было достаточно много, но непроходимой толпы, к счастью, не наблюдалось. Джули отошла с дороги, позволяя Ал оглядеться. Та с почти хозяйским видом качнулась на одно бедро, водружая кулак на талию и заозиралась по сторонам. Все вокруг были одеты скорее как Джу, чем как дерзко-яркое пятно её топа, засветившегося в неоне, как гирлянда. Но боевой настрой русской это не поколебило. Диджейский пульт был где-то в глубине, но музыка везде звучала достаточно громко. Подсвеченная площадка в центре, будто специально выделенная, собрала на себе танцующих людей. И каждый двигался в разнобой с соседом, но, если приглядеться, то все они просто получали удовольствие. Вдоль стены нашлись столы с многочисленными нарезками, канапе и бутылками алкоголя, преимущественно закрытыми. Славно, значит, почти успели к началу. — Ну что, пошли? — перекрикивая равномерно долбящую музыку, Алиса потянула Джули за собой, не оставляя выбора. — Я думаю, надо найти своих, — предположила та, пытаясь не спешить и всё впитать. Они старались не натыкаться на людей, но несколько оборачивались им вслед и кидали что-то одобрительное, вроде «Хорошо отыграли!» или «Концерт был огненный!». Алиса практически не обращала внимания, Джу с толикой неловкости благодарно кивала. Она не успевала разглядеть лица, и все они слились в одно неразличимое, обезличенное нечто, и почему-то от этого насладиться похвалой не удавалось. Необъяснимая внутренняя чуйка вывела гитаристку к оборудованному из подручной мебели бару, возле которого весьма культурно стояли и сидели люди, а двое творцов смешивали коктейли по запросам. На высоком стуле с краю виднелся знакомый длинный силуэт с лысым черепом. — О! Нашли! — довольно воскликнула Ал, приближаясь к басисту. — Олли! Мы не сильно опоздали? Мужчина плавно повернулся к ней через плечо. Расслабленное умиротворённое выражение лица сбило тревогу и суету. — На такие мероприятия невозможно опоздать. Как вам атмосфера? — Здесь довольно шумно, — направляя руками уши в его сторону, призналась Джули. — Как будто в обычном клубе. — Не без этого. Басист говорил тихо. Его тембр сливался с ритмом музыки и почти целиком растворялся в нём. — А где остальные? — энергично спросила Кусь. — Позвать-позвали, а встретить не захотели. Ридель мгновенно помрачнел. По сжатым губам можно было сразу понять, что на этот вопрос он знал ответ, но хотел бы не отвечать. Этот задумчивый взгляд, в секунду заволакивающийся мутной пенкой сожаления и раздражения, не произвёл на Алису никакого эффекта, Джули, напротив, напугал. — Они с противоположной стороны. — не показывая ни капли мрачных эмоций, проговорил он. — Я отошёл… Туда, где немного спокойнее. — О, всё, поняла, отдыхай, — Кусь тут же отстала, не прося проводить или воссоединиться с командой всем вместе. — Мы найдём. Пойдём, Джус. Но ту реакция коллеги порядком насторожила. Он вместе с ними звал девушек на это «афтерпати», но теперь как бы отгораживался от участия. Словно он всё это не одобряет. Всё за последние полчаса кричало о том, что им туда не надо. — М-может мы тут побудем? Где спокойнее… — неуверенно предложила она, оставаясь на месте. Крепко сдавленная в чужой кисть едва не затрещала от крепкой хватки, сцепленные руки натянулись, как короткий поводок. Ал не думала тормозить. Миллер понимала, что та хочет скорее увидеть Рихарда, выяснить цель их пребывания здесь, спросить, почему бы просто не выпить в гримёрке по-старинке. Но что-то упорно держало Джу на месте. Она не привыкла полагаться на внутренние ощущения, руководствуясь скептической и рациональной логикой, но именно сейчас девушка решила изменить принципам. Ей не хотелось туда идти, а от выражения лица Оливера это чувство лишь усилилось. — Там Джо за диджейским пультом. — будто вспомнив, включился Ридель, но как-то совсем не так, как обычно, по-странному. — С ним поздороваться тоже было бы кстати. О, и попробуйте коктейли, просто замечательно делают. Миллер глянула на него. Столько слов из басиста раньше не выливалось. И весь вид, как будто замельтешивший, потерявший привычный незыблемый покой, внушал тревогу лишь большую. Кусь вернулась, задумавшись над предложением. — Ты же, вроде как, шибко не пьёшь? — она сощурилась, проводясь по мужчине цепким взглядом. — Слабоалкогольные делают? Я не планирую сегодня синеть до потери сознания. Джу показалось, либо Ларс и впрямь выдохнул с неким облегчением. — Приветик! — Ал помахала бармену, приметив, что толпа вокруг немного поредела. — Сделаете голубую лагуну? — Без проблем, покрепче, послаще, покислее? Здорово отыграли! Выпала честь посмотреть из нулевого ряда. Наряды огонь, — он одобрительно выставил большой палец и задорно подмигнул. — Большое спасибо, очень приятно это слышать. Покислее, пожалуйста. И лимоном можно прям… — она сжала пальцы в кулак. — Чтобы рот сворачивало. — Понял, минуту. Джули опёрлась руками о столешницу сбоку от приятельницы. Кажется, от всей этой нервотрёпки на неё накатила паника. Она уже не различала, где звучит музыка, а где её бешено скачущее сердце. Сглотнув вязкую слюну, оккупировавшую язык у самого корня, Миллер глянула на ровную, как струна, Кусь. Показалось, что теперь вокалистке открылась сотая доля правды того, как на протяжение всего тура чувствовала себя эта чудаковатая музыкантка. И это ощущение ей не понравилось. — Нам надо уйти. Тут что-то не так. — Расслабься, Джус, — Алиса приняла у бармена коктейль и развернулась лицом к помещению, непринуждённо потягивая лазурно-синюю жижу из трубочки. — Мы только пришли, а ты уже на измене. Выясним, что по чём, потом уйдём. Она поставила высокий бокал на стол, не отрывая изучающего взгляда от людей, танцующих в центре, занимающих диванчики, небольшие столики и выстраиваясь небольшими группами у противоположной стены. — Что для вас, фрау Миллер? — приветливый русый мужчина с аккуратной короткой стрижкой обратился к Джули. — Фрау Миллер? — напряжённо усмехнулась та, пытаясь запихнуть невовремя вылезшую тревогу поглубже. — Так непривычно это слышать. — Нам дали указание обращаться к вам так, — он лучезарно улыбнулся. — Фрау Миллер и фрау Кусс. — Здорово, да? — Ал задорно подтолкнула Джу локтем в бок, обернувшись. — Почти выговорил. — Не знаю даже, чего хочется… — вздохнула девушка. — Можете сделать коктейль, чтобы он… Чтобы он отражал меня? Мой образ? Бармен задумчиво потёр подбородок. — Дайте-ка подумать… — он обернулся к ингредиентам на полках позади и взял некоторые, какие-то отставлял, и размышлял с несколько минут, прежде чем осенённо вернулся с небольшим стаканом. Миллер молча наблюдала за тем, как он смешивает ингредиенты. Наконец перед ней поставили готовый напиток. Тёмный на дне, сверху молочно-белый. — Белый русский с добавлением корицы и небольшого количества карамельного сиропа. — представил мужчина. — Хм, интересно. Девушка подняла стакан, рассмотрела красивый градиент от тёмного к светлому, затем поднесла к губам холодный край и сделала небольшой глоток. Бодрящий кофейный вкус, переплетающийся со слабой сладостью, и приятный пряный запах. Джули прикрыла глаза. На мгновение даже нозящие звуки отступили. Девушка вдохнула полной грудью и словно перезагрузилась. — Вау, — она блаженно растеклась, опираясь на стол. — Это очень хорошо. — Я немного поэкспериментировал, чтобы лучше передать сочетание кофейной стати и карамельной нежности. — У вас получилось прекрасно. — Дай попробую, — вклинилась Кусь, вытягивая шею. Джу поднесла стакан к её губам, позволяя насладиться чётко выверенной гранью вкусов. Лицо Ал вытянулось от удивления. — Ого! Даже алкоголь не чувствуется. Но после лимона пить такое специфично, конечно. Она протянула руку за своим стаканом, обхватила губами трубочку и тут же с недоумением отстранила напиток, разглядывая бокал. — Что за чёрт… — Что такое? — куда спокойнее отозвалась Джули, не выпуская стакан из рук. — То ли после твоего кофе, то ли… Ал попробовала присосаться к трубочке снова, но поморщилась и понюхала содержимое. Пахло как-то по-другому. — Почему он… Оливер, смотрящий снизу вверх, вдруг поднялся, возвышаясь над девушками длинной вытянутой тенью. Его рука тяжело опустилась Кусь на плечо. После чего мужчина наклонился между ними и жутким, спокойно-безэмоциональным голосом сообщил: — Поздравляю, ты изнасилована. Алису передёрнуло от этих слов, от этого тона, от цепких пальцев, сжимающих плечо, от чрезмерно сладкого послевкусия напитка, что всего минуту назад был идеален. Она тут же попыталась смахнуть чужую ладонь с себя, шипя и матерясь на нескольких языках. — Ты чего, что за шутки такие?! Отодвинься, ради Бога! У меня от тебя аж мурашки по спине бегут! Мужчина распрямился со строгим и мрачным выражением лица и продемонстрировал зажатый между пальцев маленький зип-пакетик. Пустой. Девушки оцепенели. — Как это понимать? — тихо выдавила из себя Джули, сбитая с толку не меньше подруги. А у той аж на затылке волосы дыбом. Если она хоть как-то этот жест и поняла, то в том пакетике было что-то нехорошее, и, если сейчас там ничего нет, то это нехорошее уже внутри неё и циркулирует в крови, постепенно всасываясь в конечности. К лицу бросился жар, вся кровь, какая была, хлынула в голову. Она рывком развернулась к бармену. — Воды. Литр. Лучше два. — Если бы я высыпал туда то, что меня попросили, вода бы не помогла, — замогильным голосом оборвал её Ридель. Кусь медленно взглянула на него, поворачиваясь через плечо, пока не оказалась вновь стоящей, только теперь уже боязливо втянувшей голову в плечи. — Что значит «попросили»? Оливер отвернулся, вроде как стыдливо, а может и злобно. Лицо не выдало его истинных чувств. Миллер тяжело сглотнула, когда он собрал слова воедино и вылил то, что она предчувствовала. Пиздец. — Один дал нам некое вещество. Не буду говорить, кто. И сказал, что вам надо устроить тест на выживание… в максимально приближённых условиях. Больше не могу сказать. С минуту после его исповеди подруги молча хлопали глазами, переваривая услышанное. — Я высыпал сахар, потому что не собираюсь подвергать вас опасности. — мужчина примирительно поднял руки; мол, сделал всё, что мог. — А что могло быть вместо сахара? — с трудом отодрав присохший к нёбу язык, проговорила Джу. — Я не знаю. Даже не думал спрашивать. — Вот, значит, как… — Кусь стиснула зубы. — А был какой-то план? Распределение ролей? Друг в баре? Кто ещё? Диджей-ловелас? — Нет, исключительно импровизация, — он мотнул головой и сел обратно на стул. Ноги подрагивали от волнения, но всё, что хотел, он сделал. Алиса вдруг присмирела, остудила задорный пыл, но вспыхнула решимостью куда сильнее, чем на простых дружеских посиделках. Потянула подругу за руку. — Пойдём, сейчас покажем им, как мы умеем выживать в приближённых условиях. Особая злоба в голосе. Миллер решила не перечить, бросила Оливеру запоздалое «спасибо», прежде чем скрыться между незнакомых людей. Шаги Ал полыхали на полу, как горящие угли. И наступать на них подруга не хотела. — Погоди, не руби с плеча, они хотели во благо! Я клянусь, они хотят как лучше, — едва поспевая, Джу пыталась утихомирить решительно направляющуюся к диджейскому пульту Кусь. Та едва ли слушала. — Дал пакетики «с чем-то»! Ты прекрасно знаешь, чьих это рук дела! — резко остановившись, Алиса развернулась, яростно сотрясая воздух несдержанными взмахами рук. — Кто у нас замешан в любом деле, связанном с запрещёнными веществами? — Тише, прошу тебя. Не делай это достоянием общественности. — Оливеру хватило мужества не опускаться до такого! И не идти у него на поводу! Почувствовал, что можно расслабиться! — внезапно гитаристка взорвалась, резко, как петарда, как тонна тротила, как перекачанный шарик с гвоздями внутри; враз всё, что она подавляла последнее время, переполнило разум, мысли и чувства, и последний лёгкий толчок порушил с таким трудом выстроенный карточный дом. — Раз я уже дала, то можно не париться! Делать, что вздумается, а я просто всё проглочу, раз я уже его! Иди, Алисонька, на поводу, прогибайся, прощай! А тебе подсунут наркоту в стакан друзья по его указке! Джу деликатно кашлянула. Не стоит ей говорить то, что она собирается, но она скажет. — Я тебя предупреждала, что ты устанешь его прощать. Но ты заявила, что он не такой. Какой-то особенный, видимо. Вот и развлечения особенные. — Я не просила, — повысив голос ещё на полтона, что в целом казалось трудно осуществимым, парировала Кусь. — Предупреждать, отговаривать, наставлять на путь истинный! — Но, тем не менее, я предупредила. — Джу кивнула. — Ты не послушала. И теперь ты сокрушаешься потому, что он оказался ровно таким, каким я его описала? — Я не сокрушаюсь, — словно выкричав часть злобы, Ал слегка сбавила громкость. — Я в бешенстве! — Давай так: считаем, что это ради нашей безопасности, и делаем всё возможное, чтобы не попасться, ладно? Чтобы потом не пришлось жалеть. Уходить, как я понимаю, ты не намерена. А я тебя тут одну не оставлю. Особенно, зная, что такие пакетики тут неизвестно у кого и в каком количестве. Джо нашёлся ровно там, куда и указывал Оливер. По мере приближения к диджейскому пульту людей вокруг становилось немного больше. Лавируя между танцующими в слепом экстазе телами, девушки обогнули импровизированную будку на небольшом возвышении и оказались на небольшом островке практически нос к носу с американцем. Тот заметил их сразу. Не сбавляя темп ритмичного танца, он обернулся через плечо и быстро поприветствовал знакомых с улыбкой, на первый взгляд, абсолютно обычной. Джули скептически хмыкнула и, стоило Летцу вновь обратиться к инструменту, похлопала его по плечу. — Ау? — громко отозвался мужчина, сдвигая набок один наушник. Ал тем временем подлезла чуть ли не под самым локтем и принялась осматривать пульт, выискивая нужные крутилки и кнопки. — Ты не знаешь, зачем нас позвали? — обыденнейшим тоном спросила Джули, насколько могла выдавить из себя невинное незнание. — Я не знаю, — бодро пожал плечами Джо. — Просто веселитесь. И всё. Рихард с ребятами ближе к дальней стене за столом, можете идти к ним. Или нет. Они просто хотели, чтобы вы повеселились. Эй! Что за… Внезапно музыка затихла плавным затуханием. Бит зациклился на сыпучем обнимающем слух снейре. Увидев склонившуюся над пультом Кусь, американец язвительно усмехнулся. — Ну всё, побаловалась и хватит, дай дядя покажет, как надо… Но, к его удивлению, Алиса не подвинулась. Напротив, пихнув его бедром, она потянулась к колёсикам слева с решительным и уверенным видом. Бит постепенно, выветренно ускорился. К нему, словно из-под толщи воды, примешалась нарастающая лиричная мелодия. Ал нажимала на кнопки практически вслепую, надеясь наощупь отыскать подходящие семплы. И парочку нашла. С приятным удивлением она выудила женскую вокальную мелодию из Sonne и через неё вывела совершенно новую музыку. Танцпол взорвался одобрительными криками. — Ладно, — Летц шокировано поднял руки на уровне груди. — Понял, не лезу. Где их таких делают? — В недрах России столько талантов пропадает, — философски вздохнула Джу, наблюдая за быстро поворачивающейся к разным частям пульта спине подруги. — Но если все они загорятся, выйдут на сцену, то все просто померкнут на фоне друг друга. — Вы кого-то уже встретили в зале? — прерывая её рассуждения, Летц повернулся лицом и словно загородил большую часть света. Зная вводные данные, Джули сразу подумала, что он выглядит угрожающе. «Диджей-ловелас.» — вспомнились слова подруги. — Э… Нет, мы никого нашли, — быстро ответила она, пытаясь не выдавать неумелую ложь. — Только тебя. Тебя было проще всего заметить. — Слушай, раз уж Алиса ненадолго освободила меня из плена диджеинга… Можно выйти с тобой на минутку? Сердце Миллер ёкнуло. Это та самая проверка. Точно проверка. Подруга отвлеклась, а её пытаются увести куда-то в уединённое место, где никто не услышит за шумом музыки. Нельзя соглашаться и уходить с ним. По-крайней мере в одиночку. И Алису терять из виду нежелательно. «Хотя она на виду у стольких людей, с ней вряд ли случится что-то вот так, в открытую.» — Ну… Джо, я… — в панике замялась Джули, не зная, как ответить, не вызвав подозрений. — Тут так весело! — она состроила довольную гримасу. — Даже не хочется уходить! Я никогда не была в диджейской… Как её… Диджейской будке! Летц наклонился ближе. — Я понимаю, что вас позвали на праздник и всё такое, — вздохнув как-то по-особенному натужно, проговорил он и оглянулся на довольную Кусь. — Но… — он выдохнул сквозь стиснутые зубы и потёр шею. Знак волнения. И такой тон. Возможно, он не принял правила игры, отказался становиться экзаменатором в столь жестоком эксперименте и теперь хочет предостеречь, чего или кого стоит избегать? Джули глядела вопросительно. Искренний интерес сложно было интерпретировать против неё. — Такое дело, не знаю даже как сказать… Это связано с Тиллем… Не хочу говорить здесь, можем выйти? Джу вытаращила на него глаза. Это совсем не то, чего она ожидала. Похоже, Летц совсем не в курсе, что прямо сейчас происходит в этом помещении под предлогом афтерпати. И он шёл на обычную тусовку, пока девушек ставили в условия выживания или курса «как не быть изнасилованной». И после его слов о Линдеманне, Джу внезапно в голову стукнуло осознание, что тот, вообще-то, одобряет происходящее или, ещё того хуже, использует обстоятельства для каких-то личных целей. Миллер тут же кивнула. — Пойдём. — Сейчас, захвачу свой стакан. Говорить придётся много, а у меня уже горло сохнет. Джо вывел её в неприметную дверь, ведущую в пустой коридор со множеством подсобных помещений – самый дальний уголок стадионной инфраструктуры. Там было заметно тише, не приходилось напрягать голос. Уши отдыхали. Да и Джули было крайне комфортно с англоговорящим Летцем. Тот хоть и производил первое впечатление мутного типа, но при личном разговоре вроде бы был вполне приятным. Даже эпатажный вид с забитым по горло телом не так сильно бросался в глаза. Они остановились чуть поодаль от двери, отделявшей от той другой вселенной с галдящими телами и неоновыми лампами. Джо нервно переминался с ноги на ногу, не решаясь заговорить. — Что ты хотел мне сказать? — Миллер едва узнала свой осипший голос, которому больше не нужно было перекрикивать громкий фон. — В общем… Тилль очень не хотел, чтобы ты кое-что узнала… Но, так как я не особо с ним общаюсь, ну, сама знаешь, его этот тяжёлый характер, хах… Я не понял, как я вообще оказался там замешан, Рихард хотел, чтобы он тебе рассказал, а он не хотел рассказывать и вообще запретил открывать рот по этому поводу… — он провел языком по губам и поднёс стаканчик ко рту, вполголоса проговорив: — Не верится, что я сейчас это скажу… Джу смотрела, как он пьёт, и подсознательно начинала нервничать. Что такого сверхсекретного ей нельзя сообщать? Почему об этом уже знают Рихард и Джо, и ещё бог весть кто, но все молчат, потому что Тилль пригрозил. Что вообще могло заставить его угрожать? — Аж руки трясутся, — покачал головой американец и снова приложился к стакану; деликатно, небыстро, словно успокаивая себя, вынуждая замедлиться. — Слушай, приготовься морально, вот. Он вручил ей в руки стаканчик, в котором оставалось чуть меньше половины, и глубоко вдохнул. Джули решила прислушаться к совету и быстро хлебнула приятно пахнущей алкогольной жидкости. После выжидающе смотрела на Джо. Тот продолжал смотреть на неё, но обещанную сенсацию на оглашал. — Ну? Говори! Я готова! — Ещё нет. — Что?.. Внезапно картинка поплыла перед глазами. Стены начали наезжать, хотя вроде бы должны быть неподвижны. Лицо Джо отдалилось, словно пол между ними разъехался на пару метров в стороны. — Джо… — тихо выдохнула Миллер на остатках уплывающего сознания, но этого хватило на осуждающий тон. — Что было в стакане? — Надо же, — ухмыльнулся Летц вполне удовлетворённо, как будто Джули уже рядом с ним и не было. — Не обманули, минуты полторы прошло. Надо их контакт сохранить, — он обращался куда-то в сторону, сам себе, а голос уже звучал в ушах отдалённо. Ноги стали ватными. Девушка едва могла удержать потяжелевшие веки. Кровь застучала в горле, сдавливая и мешая дышать. — Не моргать… — неслышно прошептала она под нос и подняла невесомую руку, пытаясь нащупать стену. — Не… моргать… Ноги подкосились. Она шатнулась в сторону, рискуя свалиться прямо на пол, но Джо с готовностью шагнул вперёд и подхватил её расслабленное тело. Изнутри оно ощущалось как тяжёлое вязкое желе. Мысли путались всё сильнее. И Джу наконец поняла, что она очень сильно сглупила.