Временные трудности

Джули не понимала, почему. Просто чувствовала, что должна. Была в ней такая черта — повышенное чувство долга. Иногда мешало жить. Иногда не давало лечь спать, если работа выполнена некачественно или не до конца. Часто не давало уснуть, прокручивая перед её глазами моменты, где она облажалась. Она не знала, чем питается чувство долга и как утолить его голод. Просто надеялась, что оно когда-нибудь наестся. Пока не наедалось. Стоило вспомнить о руках, тянущих в переулок, и тут же — о рваной одежде, висящей лоскутами на Алисе, как тут же просыпалось чувство долга. Подруга спасала её без малейшей гарантии, что успеют вытащить из передряги её саму. Могла пострадать и не думала об этом. Зато Джули, когда выскочила из подворотни на большую улицу, думала только о том, как спасти свою шкуру, и она помнит это яснее первого летнего жаркого дня. Думала не о том, выбралась ли Алиса, не о том, как вместе с прибывшей помощью отыскать её в бесконечных дворах и закоулках. О себе. И этот недавний провал будет до конца жизни подкармливать её ненасытное чувство долга. Она должна отплатить ей за спасение любым возможным способом. Оценить свою жизнь количеством ответных благих поступков и расплачиваться до конца дней, пока не наступит миг, когда никто уже не сможет её спасти. Так Миллер объяснила себе, почему она идёт к Рихарду. К Рихарду. Который угрозами спугнул нежелательного парня, с наслаждением ломал пальцы и подбивал общих друзей подсыпать им с Алисой в бокалы наркотики неизвестного происхождения. Вообще-то Джули бы предпочла к нему никогда не приближаться. Но ради Алисы пошла, даже после того, как Тилль предположил, что Круспе сейчас... не в себе. "Что ж." — думала она, стоя перед аккуратной дверью, за которой пока казалось тихо. — "Я смогу закричать, если что. Там в соседнем номере Шнайдер. Может быть услышит." Три аккуратных удара костяшками. — Кхм... Рихард? Ты там? Тебя дочь потеряла! Внутри ничего не произошло в ответ на её слова. Она постучала снова спустя минуту. — Рихард? Сглотнув вязкую слюну, Миллер надавила на ручку. Шанс, что откроется, был чертовски мал, но пугал. Дверной язычок щёлкнул, позволяя войти внутрь. Джули застыла, не решаясь ступить и шагу. На улице садилось солнце, в номере не было включенных ламп. И стояла давящая тишина. Девушка долго вглядывалась в коридор, надеясь, что он сейчас выйдет из спальни, раскричится, рассердится, что она ломится без спроса, но в конце концов обрадуется, что она решила отказаться от бойкота. Живой, здоровый, трезвый. Если бы он только вышел, как она и думала... Глубоко вдохнув, Джу заставила себя преодолеть первый шаг. Он должен был быть самым страшным. А потом леденящее оцепенение пройдёт, станет легче, организм адаптируется. Может быть он просто ушёл и забыл запереть дверь! А она теперь трясётся, как трусливый заяц, медленно преодолевая коридор. От стучащей в ушах крови она не слышит ничего. Ни дыхания, ни шевеления, ни присутствия. Словно в номере и правда пусто. Но, стоит преодолеть порог спальни, все мышцы вмиг напрягаются. Органы чувств в полной боевой готовности, ловят каждое движение пылинки. По углам пусто, кресла пусты, кровать тоже. Джули идёт в центр комнаты, меняет угол наблюдения. Массивный письменный стол, плотно придвинутый стул. Шкаф для одежды. Да ну, бред. Не станет она там копаться. В каком бы состоянии Круспе не был, не полез бы он в шкаф, хотя она должна была быть готовой и к такому. Настороженно, но неторопливо она рассматривала комнату на предмет улик о местонахождении гитариста. Но не было ничего. Словно он даже не разбирал вещи, как приехал. Бегло глянув в сторону стола, она зацепилась за нечто на гладкой поверхности. Что-то белое. Нахмурившись, Миллер подошла ближе. Проведя пальцами по рассыпчатому пятну, она взглянула на руку. Перед глазами заплясал калейдоскоп воспоминаний. Рука на голове. Стол. Её нос жжёт изнутри. Сушит и саднит. Перед глазами всё идёт пятнами, слишком яркими, чтобы уловить конкретику. Чужой смех взрывается внутри головы. Тело дышит слишком глубоко. — Кокаин... — догадывается девушка, но, как распорядиться дальше этой информацией, не имеет ни малейшего понятия. — Могу поделиться, если хочешь, — сухо и безжизненно раздаётся совсем неподалёку снизу. Джули дёргается, резко оборачивается. Натянутая пружина распрямляется со взрывным хлопком. Ошалевшие глаза молниеносно осматривают комнату. Но ни на кого не натыкаются. В ступоре девушка продолжает смотреть по сторонам, пытаясь обнаружить источник голоса. — Я здесь, — с сыпучим смехом доносится слева. Она настороженно приближается к краю кровати и наконец замечает лежащие на полу вытянутые ноги в чёрных носках. Удивлённо выглянув в проход между кроватью и окном, Миллер увидела довольно необычную картину: Круспе растянулся на мягком ковролине, распластав руки в стороны, насколько позволяло стеснённое пространство, голова спокойно обращена к потолку, он не взглянул на неё, но определённо почувствовал, что она смотрит. Он степенно и глубоко дышал, судя по мерно вздымающейся груди, но дышал слишком редко. Бездумно отбросив всё, что терзало голову минуты назад, Джули бросилась к нему, тут же нащупывая пульс на шее. Холодная кожа ударяла по пальцам мощным, но нечастым током крови. — Со мной всё нормально, — безразлично заверил Рихард, но Джули лишь шикнула на него, высчитывая удары сердца. — Маловато. — пробубнела она себе под нос и решилась всё-таки взглянуть на отречённое от реальности лицо. Неподвижный взгляд и не думал перемещаться с потолка на взволнованную девушку. Щёки, в отличие от шеи, чуть розовели. — Со мной правда всё нормально. — Посмотри на меня, — скомандовала Джу, прикасаясь к его щеке кончиками пальцев. Рихард нехотя поднял руку и с необъяснимой дрожью прислонил её тёплую ладонь плотнее к коже, прикрыв веки. Тихий вздох наслаждения и облегчения пришлось прервать для ответа. — Я не хочу. Миллер не спешила вырывать конечность, снисходительно позволяя согреться. — Нужно, чтобы ты на меня посмотрел. Так я пойму, что ты в одной реальности со мной. — Ну если нужно... Мужчина беззлобно фыркнул, опёрся на вторую руку и приподнялся, глядя на неё прямым немигающим взором. Слишком светлым, слишком замершим, слишком стеклянным. Пасмурный цвет глаз служил тонким ободком для расширенных зрачков, в которых Джули углядела блестящее отражение. — Ты принял слишком много? — Ты собираешь анамнез? — серьёзно парировал он, но, встретившись с решительной строгостью, усмехнулся и улёгся обратно на пол. — Я прекрасно знаю свой лимит, Джули. Я знаю, когда надо остановиться. — Слабо в это верится. Твоя дочь переживает. — Дочь?.. — тихо переспросил Круспе, будто вспоминая. — А... Да... Слушай, я был бы очень благодарен, если бы вы с Ал присмотрели за ней, а то я... Немного не в состоянии. Я, честно, разбит. Не знаю, почему. — Нет, Рихард, — отрезала Миллер, заставляя себя быть жёстче. — Ты должен быть с ней. Ты — родитель. Разбит ты или нет, устал ты или нет, хочется тебе или нет, ты должен за ней присматривать. Знаешь, сколько в мире разбитых родителей, которых жизнь... прости, ебёт, как только может, но они не забивают на детей. Они занимаются воспитанием, ищут деньги, чтобы кормить и одевать своих детей, чтобы дать им образование. Дать им будущее. Деньги у тебя есть. Свободное время тоже. Так и занимайся ребёнком! — Я не забиваю на своих детей! — хлёстко выплюнул Круспе, вновь приподнимаясь; спокойствие испарилось за секунды. — Просто конкретно сейчас я не могу найти в себе силы, чтобы... — Думаешь, у Алисы были силы привечать и развлекать твою дочь? — не дав ему договорить, осадила Джу. — Ты видел, в каком она была состоянии. Мы все это видели. Она буквально сломалась напополам на наших глазах! Сначала умер её лучший друг, потом ещё ты со своим... — Я знаю, я знаю, я знаю! — Цвен согнулся и накрыл голову руками. — Сколько можно об этом говорить?! — Тем не менее, как только Максим вошла тогда в комнату, Алиса сразу собралась! — повышая голос, чтобы перекрыть его причитания, напомнила девушка. Она смотрела на него, ощущая не то жалость, не то отвращение. Прекрасно видела, что он не справляется. Прямо сейчас, перед ней, не справляется. В этот конкретный миг. Но Миллер не могла даже предположить, чтобы мужчина так себя вёл. Она никогда не видела подобного — чтобы человек, вроде пытающийся всё наладить, раз за разом с завидной периодичностью всё бросал и отрешался от происходящего. — И сейчас она пожинает плоды того, как засунула своё "не справляюсь" куда подальше, и просто делала, что считала правильным! — надавила Миллер. — Она совсем посыпалась, понимаешь? Бросила все силы, чтобы подружиться с Максим, с тобой, строила даже какие-то планы в надежде, что всё наладится. А потом ты учудил такое! И её психика не справилась, представляешь? И она целый день бредит. И она бредила ночью. Она думает, что ты привёл к себе в номер какую-то девицу. Она слышала. Но я не слышала ничего. А утром увидела, как Максим спит у неё на руках в наушниках. Она даже в такой ситуации подумала, как сберечь твою дочь. Не знаю, может быть я правда была не в себе, и что-то правда было слышно. Но если так, то ты тогда такой... — она сжала губы, хотела сказать помягче, но других слов просто не нашла. — Конченный уёбок! Круспе слушал, словно околдованный, не смея двинуться. И по мере нарастания давления эмоции сменялись всё быстрее и быстрее, проносясь бегущей строкой в распахнутых глазах. Отражались с поразительной ясностью. — Нет. — он отвёл взгляд, отрицательно помотав головой. — Я никого не приводил. Меня притащил на себе Джо. Тилль... — тут же прикусил язык. — Что Тилль? — нахмурилась Джу, наклоняясь ближе. — Тилль может подтвердить. И, собственно, Джо. — Что ж... — ухмыльнулась Джули. — Алиса всё-равно думает, что ты ей изменил. Или на каком вы этапе отношений? Можно ли секс с другой женщиной считать между вами изменой? — Я никого не... — не справляясь с эмоциями, он нервно рассмеялся. — Я никого не приводил. Даже не думал об этом. Он тяжело провёл ладонью по лицу, выдыхая. На то, чтобы уложить в голове информацию, потребовалось время. Вот что произошло. Подозрение в измене. И поэтому бойкот был таким внезапным и стремительным. — Джули. — тихо раздалось с более осознанными нотками. — Я тебя слушаю. — Прости меня. Она выжидающе наклонила голову. Уже и не надеялась на извинения из-за появления проблем посерьёзнее, но всё-равно стало легче. — Это была моя идея. Но я правда хотел сделать как лучше, клянусь! После этих побегушек, мы с Тиллем так за вас волновались, — он зачастил, пытаясь оправдаться хотя бы для себя. — Я подумал, как всегда, что мы не сможем всегда быть рядом. Ну, ты понимаешь... — глянув просящим взглядом, Рихард не оставлял другого выхода, кроме как признать, что он действительно раскаивается. — Возраст, точнее разница. Мы приводим вас в не самый лучший мир, а потом вам придётся остаться в нём совсем одним. Наркотики, алкоголь, сомнительные мероприятия и плохие люди были до нас и будут после. Не хочу, чтобы кто-то из вас потом оказался на моём месте... Вот так сидеть в одиночестве и плакать от бессилия. — Ты не в одиночестве. С тобой, по идее, сейчас должна быть Максим. И вы уже должны ложиться спать, — напомнила девушка, скрестив руки на груди. — А мы с Алисой, уж поверь, справимся. С вами или без вас. — Да, да, извини, — он опустил голову и тяжко вздохнул. Глядя на его терзания, Джули поняла, что смягчиться всё-таки придётся. Иначе диалог дальше не пойдёт, если она продолжит атаковать его нравоучениями и наставлениями. В конце концов, он как минимум в два раза её старше, и это выглядит нелепо. — Может тебе помочь? — Я был бы благодарен, если бы ты позвала Джо. Если тебе не сложно. Джу насторожилась. Он просит её сходить до того самого Джо, который без колебаний всучил ей стакан с наркотиками? Из ума выжил? — Очередная проверка? — она вскинула бровь. Тот горько усмехнулся. — Нет, ни в коем случае. Можешь больше не ждать подвоха, больше никаких проверок. Просто, боюсь, ты меня чисто физически не поднимешь. — Может я тогда позову Тилля? — предложила она. — Он настроен более чем дружелюбно, я клянусь. У него кольнуло под рёбрами. Тилля? Серьёзно? Тилль меньше месяца назад его чуть на тот свет не отправил. А ещё недавнее решил подраться, когда только увидел расширенные зрачки. Да его сюда впускать равно самоубийству. Выдавив из себя горькую улыбку, Рихард с сожалением помотал головой и сказал вещь, которая потом ещё долго не выходила у девушки из головы. — Жаль, что в нашей компании такая атмосфера, что нам приходится друг перед другом клясться, что наши ближайшие друзья не причинят вреда. Эта фраза заставила её задуматься, глубоко погружаясь в недра сознания. В какой момент дружелюбная атмосфера перетекла в это? Алиса не хочет общаться с группой, Миллер опасается Рихарда и Джо, и доверять сейчас, вроде как, может только Тиллю, Рихард ожидает, что Тилль бросится на него с кулаками, Оливер предпочитает издалека приглядывать за сокомандниками, а остальные... Остальные просто наблюдают и по мере возможностей участвуют в происходящих одно за другим событиями. Совместная игра в Монополию помогла ненадолго забыть об этом. Но в остальное время напряжение в коллективе чувствовалось всё явственнее с каждым днём, если не часом. — Можешь побыть со мной ещё немного? Там есть вино, если хочешь. Я заметил, ты как-то пристрастилась в последнее время, — мужчина указал на шкафчик рядом с письменным столом. — Да, наверное, не откажусь. — Поухаживал бы, да толку от меня сейчас мало. — Ничего, у меня, знаешь ли, руки есть. Она выудила из мини-бара прохладную бутылку красного полусладкого и, разглядывая этикетку, спросила: — Ты хочешь со мной поговорить, или будем сидеть в тишине? — Только не в тишине, — скривился Круспе. — В тишине я могу и один побыть. Тихо ухмыльнувшись, она размотала верхнюю упаковку на горлышке и встретилась с серьёзной преградой. — Ой, тут пробка. Штопора-то нет. — как-то по-детски наивно выдала она, как будто не знала, что в любом вине горлышко закупорено. Позади раздался тяжёлый вздох. Джули хотела поставить вино, как вдруг прохладная широкая ладонь легла поверх её. Мужчина в считанные секунды оказался прямо позади неё, опираясь другой рукой на гладкую поверхность стола. Она попыталась обернуться, но почувствовала, насколько он близко. Внутри поднялась волна неясного трепета, смешанного из лёгкого страха и внезапного удовлетворения. — Это ощущается угрожающе, — честно призналась Джу. — И авторитарно. — Не буду я тебя трогать, не волнуйся, — отмахнулся Круспе и взял ручку из канцелярской подставки. Его руки оказываются клеткой, запирающей её с обеих сторон. Он двигает бутылку, та оказывается прямо перед ними, и крепко держит за горлышко. Джули смотрит. — Ты же не мог встать? — Я просто очень сильно не хотел шевелиться. С этими словами он с усилием давит верхом ручки в центр пробки. Со звучным чпоком пробка проскальзывает внутрь. Вино проливается через край, тонкий короткий ручеёк бежит по тёмному стеклу и пачкает его руки. — Пожалуйста, — и мужчина тут же отстраняется, под внимательным взглядом наконец развернувшейся Джули слизывая пряную жидкость с пальцев. — Спасибо, — вежливо улыбается та. — Надо запомнить этот замечательный метод. — Грязный, но рабочий. — Ты будешь? — предложила Миллер, доставая с нижней полочки мини-бара небольшой бокал. — Нет, спасибо. Боюсь, меня совсем размажет. Когда сумерки окутали город, из окна номера Круспе пробивался лишь слабый тусклый свет настольной лампы. Они с Джули удобно расположились на широкой кровати. Мужчина немного расшевелился, сидя напротив девушки, что довольно резво влила в себя половину бутылки и повеселела. Её привычные выдержка и отстранённость отошли на второй план, и даже настороженность перед "садистом" притупилась. Она расслабленно рассказывала ему о том, как они с Алисой встретились в аэропорту, как ходили в итальянский ресторанчик, как бежали по улице неведомо от чего, почему оказались в Skall, и множество других вещей, произошедших за лето. Иногда вспоминала свою жизнь в России. Он рассказывал о своей молодости. О весёлых похождениях со старыми друзьями и с будущими членами Rammstein, об их выходках, и вспоминал об этом с теплотой. Говорил иногда о доме, где ждут Кира и Мерлин. Так Джули узнала о его старших детях, о ком раньше могла лишь догадываться. Говорил о кириной собачке. Оказалось, что в спокойной обстановке он довольно мил и приятен. В какой-то момент Миллер даже забыла о следах кокаина на столе, которые поначалу её напугали. Но Рихард не был неадекватен или агрессивен. Ломал шаблон, который она выстроила в своей голове. Но и не был похож на обычного "кокаинового". Девушка читала, что это тот вид наркотиков, что вызывают перевозбудимость и гиперактивность. Однако он вёл себя совсем не так. Разглядывая его лицо в приглушённом свете, она вдруг не удержала рвущееся наружу любопытство. В кои-то веки не побоялась показаться бестактной. — Можно кое-что у тебя спросить? — начала она в момент затянувшейся паузы после того, как глотнула из бутылки, а Круспе с мягкой улыбкой наблюдал за её движениями. — Валяй. — Кокаин всегда даёт разный эффект? Он опустил глаза с той же улыбкой и хмыкнул. "Ну всё, испортила момент." — запоздало подумалось Джу. Однако Круспе подумал несколько секунд и вернул умиротворённый взгляд. — Зависит от дозировки и окружения. Я хотел, чтобы меня придавило так, что я не смог бы сдвинуться с места и наделать глупостей, и я добился желаемого. Потом пришла ты, сначала выбила меня из равновесия, а теперь вот — сидим и спокойно болтаем. Я не буду буянить, если обстановка не нервная. Изнутри и снаружи. — Это... Имеет смысл. — понятливо кивнула девушка. — Конечно, когда Тилль с ничего подходит и налетает с кулаками, всё иначе. Или когда я ошибаюсь с количеством и нервное возбуждение смешивается с нервным напряжением, — усмехнулся он беззлобно. — Когда кто-то приходит с целью просто поговорить, мне намного легче. Спасибо тебе. — Было бы глупо с моей стороны прийти к тебе, размахивая шашкой, — пожала плечами Джули и вновь отпила из горлышка. — Оно хоть вкусное? — Цвен кивнул на бутылку, и расслабленная полу-нахальная улыбка стала шире. Без лишних слов она передала ему вино. Тот фыркнул, но попробовал, скептическое выражение тут же разгладилось. — М, неплохо. Очень даже сносно. Он вернул ей бутылку и глубоко, с наслаждением, вздохнул. — Алиса сломалась, говоришь? — мужчина стал вдруг мрачно задумчив. Конечно, он болезненно переживал. Не мог не переживать. Смешивались и его собственная вина, и её жёсткое волевое решение. И этот гремучий коктейль причинял им обоим боль. Джули смогла застать страдания обеих сторон. Ей было искренне жаль их двоих. Как бы она не выступала против этого непостоянного союза, метающегося из крайности в крайность, ей стоило признать, что людей иногда со страшной силой тянет друг к другу, даже если их союз опасен. Шипы ранят с обеих сторон, но они знают боль куда более сильную. — Может, сходить к ней? — он терпеливо и с пониманием глянул на Миллер. — Или ты не выдашь мне номер? — Я ещё не настолько пьяна, — мотнула головой та. — Вам бы побыть какое-то время на расстоянии. Или нет. Я не знаю, как оценивать происходящее. Поэтому советы раздавать не буду. — Мудро, — кивнул Круспе. — Не раздавай. Оставь немного себя для Тилля. У вас же всё серьёзно, как я понимаю? — И вот мы говорим об отношениях, — хихикнула Джули уже полупьяно. — Допустим. Я думаю... Нет, я надеюсь, что у нас с Тиллем всё серьёзно. — Это хорошо. Он давно уже отказался от поисков. От всех этих семейных дел. Понял, что ему одному, вроде как, спокойнее. И я всё думал, переживал. Нет, это, конечно, его дело. Но всё-таки старость лучше встречать не в одиночку. И тут ты, такая рассудительная, серьёзная, не легкомысленная, хоть и молодая. — Мы с Алисой ровесницы, — напомнила Джу, понарошку пригрозив пальцем. — Двойные стандарты, Рихард. — Никаких двойных стандартов, — он примирительно поднял руки. — Просто мы с Тиллем сильно разные, вот и ищем в женщинах разное. Мне, в силу характера, нужна такая, как Алиса. Чтобы понимала, что происходит внутри меня, и не пугалась... Взрывов. Миллер собрала мозги в кучку, чтобы посмотреть на него остатками наставительной серьёзности, дисциплинированной своей стороной. — Главное, чтобы взрывы не были направлены на неё. — Этого обещать не могу. Многие мои отношения заканчивались по этой причине. Но если она будет слушать и действительно понимать меня, то ей нечего бояться. Я вообще редко первый начинаю агрессировать. — Редко, но метко. — подметила Джули. — Она может за себя постоять, если не будет бояться причинить мне боль. Теперь, когда я вспоминаю, как она тогда из-под меня вырвалась, то знаю, что она способна со мной справиться. — Слушай, может это конечно грубо и бестактно... — Да говори, не стесняйся, давай будем честными. — Может, хоть ты мне расскажешь, что тогда между вами произошло? Рихард немного напрягся. Не сильно, но заметно. Отвёл глаза, на миг прикусил губу, как бы собираясь с духом. Джу не хотела портить атмосферу, но ей действительно было интересно. Все уже столько раз обсудили тот вечер, перебрали по кусочкам с моральной точки зрения, дали правовую оценку действиям что Тилля, что Рихарда, но никто так и не объяснил, как именно всё началось. Алиса отказывалась говорить, и спросить её было рискованно, чтобы не взбудоражить травму. А потом прошло время, случилось столько всего, что возвращаться в прошлое казалось глупым. Но интерес не утихал. У Джули так точно. И едва ли ей в ближайшее время предоставится такая удачная возможность спросить. Круспе наконец подобрал слова. Не глядя на неё, сцепил руки в замок. Вспомнил. Хотя и не давал себе забыть. — Я нагрузился и нанюхался. Достаточно, чтобы не причинять вред себе, но недостаточно, чтобы не причинять вред другим. Это очень редко происходит, скорее исключение, но мои мысли меня съели. Я не знаю, о чём я думал. И не понял, как оказался у неё в номере. Но помню, что я орал. Очень сильно. И я не знаю, за что. Просто её было слишком много у меня в голове. И мне это мешало. Это очень сильно бесит, когда голова не на месте. Я злился на самого себя, но винил её. И... Ну, знаешь, долгое воздержание, а она... Она, она занимает все мои мысли! И она оказалась так рядом. Я, наверное, просто привык брать всё, что я хочу. Я понял, что я делаю, слишком поздно. Когда уже не мог остановиться. Если хочешь картину в действиях, то я просто пришёл к ней, обвинил во всех смертных грехах, порвал на ней одежду, повалил на кровать, она хорошенько ёбнула меня промеж ног и убежала. — Мда... От тебя это слышится совсем по-другому... Алиса просто сказала, что ударила. В первые секунды я подумала, что она тебя убила, — усмехнулась Джу. — Не-е-ет, — протянул Рихард. — Но она заставила меня покататься по кровати какое-то время. А потом пришёл Тилль и выдернул меня из её номера. Вы всё правильно сделали. — Прости, что взбередила прошлое. — Всё нормально. Правда, нормально. Хорошо, что кто-нибудь нет-нет да напомнит мне о том, что я сделал. Это помогает держать себя в руках иногда. — Интересно, опять же извини за такой вопрос, смог бы ты так же поступить со мной? — Ох... Ты как будто резюме моё составляешь. — он повёл плечами, затем качнулся в её сторону. — Или уже пьяненькая? Джули поднесла бутылку на свет, меньше половины осталось. Её тело постепенно перерабатывало алкоголь, оседающий на конечностях приятной тяжестью. Пока что она ещё может дойти до своего номера или до Тилля, но вскоре это может стать проблематично. Нежелательно засиживаться после таких откровенных и честных разговоров. Кто знает, как поведут себя два условно вменяемых тела. — Немного того и немного сего, — призналась девушка. — Я в том состоянии, когда язык отключается от головы, но руки-ноги пока ещё слушаются. — Если бы мы были ближе, то я мог попытаться, — внезапно ответил на предыдущий вопрос Круспе до того просто, что Джули не смогла даже парировать, собирая пазл разговора. — А... Ладно. Допустим. Но мы с тобой изначально не пошли на контакт. И потом эти твои выходки, это... Пф-ф-ф... Она попыталась сконцентрировать взгляд на его терпеливо улыбающемся лице. Когда это получилось не с первого раза, девушка поняла, что удачно упустила момент, когда может без проблем уйти. Стоило качнуть головой, как комната начинала шататься, как палуба корабля в открытом океане. — Всё? — весело спросил Рихард, наблюдая за её расплывающимся взглядом. — Теперь пьяненькая? — Теперь да. — созналась она. — Только не думай даже меня трогать. — Не собирался. — заверил мужчина, прекрасно понимая её опасения. — Сказал же, вся голова Алисой забита. — Почему я так быстро... Ох... Очень быстро. Раньше такого не было. — Прошлой ночью ты была желе, — напомнил Цвен. — Организм ещё не восстановился. Только не отключись тут у меня, а то нас могут неправильно понять. Миллер выпрямилась, опираясь на руки, попыталась вытащить из-под себя ноги, чтобы встать, но голова качнулась вперёд, утягивая за собой и расслабленное тело. Рихард успел поймать её, без лишних слов. Лишь тихонько глубоко рассмеялся, устраивая её голову на своём плече, и несильно обнял, всё ещё держа небольшую моральную дистанцию. — Всё-всё, я понял, надо было оставить тебе стакан. — он замер, удерживаясь от того, чтобы начать по привычке покачивать, что девушке сейчас было бы лишним. — Мгм... — она пробормотала что-то ещё, нечленораздельно, но посыл передала безукоризненно. — Нормально себя чувствуешь? — М... Как очень пьяная. — Водички дать? — М-м. — Отпустить? — М-м. — Ладно. — он наклонился ближе и всё-таки не удержался, начал медленно её покачивать. — Спасибо тебе, — прошептал над ухом. — Спасибо, что пришла. Спасибо, что поговорила со мной. Может и Алиса бросит свою дурацкую идею и придёт, раз уж сама к себе не подпускает. Они просидели так достаточно долго. В умиротворённой тишине. В гармонии, которая раньше казалось невозможной. И если бы Миллер могла соображать, она бы обязательно почувствовала, что сейчас Рихард наконец ощущается как сокомандник, как друг. Возможно, даже более близкий, чем Флаке или Оливер. Более открытый, более вникающий, хоть и кажущийся более неприступным на первый взгляд. Но Джули не думала ни о чём, кроме размеренного убаюкивающего покачивания, как в люльке. Она даже не помнила, когда ей в последний раз было так хорошо. — Я сейчас усну. — Пойдём, отведу тебя к Тиллю. И заберу Максим. — Нет, погоди ещё немного. Я... Мне нравится обниматься. Тилль не знал, что и думать. Наверное, он зря отпустил её одну к Круспе. Не стоило так делать. Хотя бы для подстраховки, стоило быть рядом. Три грёбаных часа! Её нет уже три часа! На улице ночь давно, а она так и не вернулась. Максим клевала носом, но изредка поднимала голову на часы. Не спрашивала. Видимо, привыкла ждать допоздна. Просто сидела и пыталась не заснуть. Поняв, что ждать дальше бессмысленно, Линдеманн решил идти самому. Взял Максим с собой, чтобы не оставлять одну в неизвестно насколько долгом ожидании. Они вышли из номера. Мужчина был настроен жёстко. Не было ни одной хоть сколько-нибудь адекватной причины, чтобы Джули задержалась так надолго. Ну не чаи же они там гоняют по старой дружбе! Они, как замечал фронтмен, вообще не особо коммуницировали между собой. Может быть такое, что она повела Рихарда к Алисе? Вполне может, но на то должна быть объективная причина. Вряд ли Кусь бы хотела, чтобы её конспирацию разрушили в мгновение ока. Тиллю пришлось признать, что он не имеет ни малейшего понятия, что происходит. Пройдя примерно половину расстояния, он увидел, как дверь нужного номера открывается. И оттуда, довольно громко и непринуждённо появляются виновники его ночного беспокойства. Рихард тащит едва волочащую ноги Джули, перекинув через себя её руку. И о чём-то ласково посмеивается. Миллер согласно кивает и бормочет в ответ. И в целом они ведут себя как давние приятели. Линдеманн впал в ступор. Что, чёрт возьми, произошло за эти три часа? Подойдя к вокалисту, Рихард остановился и с лёгкой улыбкой поздоровался. — Пап, так нельзя! — первой пожурила Максим. — Мы за тебя волновались, нельзя так делать! — Извини, солнышко, так получилось. — Иногда... — Джули еле-еле подняла голову. — Надо отдыхать. — а после глубоко вдохнула и вновь уронила голову на грудь. — Мамочки, вы чем там... Что у вас произошло? — нахмурился Тилль, оглядывая едва стоящую Миллер. — Мы немножко пригубили вина, — виновато сощурился Рихард, но без капли раскаяния. — Уж прости нам эту слабость. Зато получился неплохой сеанс психотерапии. — Круспе, ты... — он цокнул, потерев переносицу. — Ага, я такой же, как всегда. Давай махнёмся и пойдём спать, ужасно тяжёлый день. Он передал Джули в надёжные руки и забрал Максим. Та, сонная, даже не стала ничего спрашивать. Молча, зевая, поплелась за отцом. Тилль хотел возразить, сказать, что не может отпустить девочку с ним, пока тот не протрезвеет, но отчего-то не стал. Язык не повернулся. Пусть идут. Рихард выглядел нормальным. Даже спокойным, настолько, что и трезвым таким не был. И раз уж он сам пришёл за дочерью, то, наверное, ничего страшного. Так всем будет спокойнее. С тяжёлым недовольным вздохом взвалив Джули на себя, он пошёл обратно. Волочь её на другой этаж было проблематично, бессмысленно и никому не нужно. Так что, наверное, ничего страшного, если она переночует у него. У них однозначно есть некоторые моменты, которые следует обсудить. И это может занять куда больше трёх часов. В первую очередь Тилль хотел бы разобраться, о чём девушка беседовала с Круспе. А потом, почему она отделилась от подруги. И затем — не сердится ли она на него за прошлую ночь, за то, что не предупредил, что участвовал во всём, что там происходило, и... И ещё много чего. Может быть она даже ответит честно. Стоило подойти к прикрытой двери, как Джули вдруг затормозила. Подняла голову. Затем обернулась. — Ри-и-ихард! Тот глянул на неё через плечо. Миллер показала пальцем на дверь, затем на потолок. Линдеманн сдвинул брови к переносице. Что за шифры? Уже придумали какую-то персональную схему обозначений? Для чего? Проследив за реакцией товарища, он увидел лишь, что тот прикрыл глаза и благодарно кивнул. Он понял. Тилль — нет. Рихард понял слишком хорошо. Это не просто координаты. Не просто направление. Это прямой призыв к действию. И, похоже, он уже знает, чем займётся завтра. С одной контакт поймал. Теперь нужно вернуть доверие второй. Той, с кем куда сложнее.