Временные трудности

— Смотри! Там гитаристы Rammstein! — Точно! Пойдём, попросим сфоткаться! — Уверена? Они выглядят занятыми. — Пойдём хотя бы попробуем! Я так хочу посмотреть поближе! Невзрачная женщина украдкой обернулась на голосистых фанаток. Те визжали чуть ли не на всю улицу, разрушая рутинную атмосферу Александерплац. Проследив в направлении восторга, она заметила Рихарда Круспе под ручку с Алисой Кусь. Те явно куда-то спешили, перекидываясь короткими фразочками на ходу. Женщина часто видела их тут. Их дом был неподалёку. И парочка иногда прогуливалась мимо телевышки. Временами удавалось проследить до самой двери, когда они возвращались со студии или из ресторана. Машины Круспе женщина тоже уже вылавливала среди потока без труда. В основном они передвигались на чёрной Ауди, до того вылизанной, что не заметить было невозможно. Он очень часто возил Алису. Иногда они могли проехать мимо женщины по два, а то и три раза. Не без её "содействия", конечно. Она ловила и фиксировала каждое их перемещение, которое получалось засечь. Пошли с младшей из семейства в парк. Рихард поехал с оборудованием на студию. Алиса отправилась в парикмахерскую. Или к мастеру маникюра. Она подмечала, когда у кого-то из них появлялась новая одежда — чаще у Кусь — или кто-то из них освежал причёску. С утра Круспе выходил из дома с младшей дочерью и отвозил её в школу. Через пятнадцать или двадцать минут уже возвращался. Алиса в это время была дома. Она вообще не жаловала ранние вылазки, до полудня не выходила никогда. Стоило приехать главе семейства, как через десять, самое большее — двадцать, минут пулей выскакивал старший сын, как две капли воды похожий на отца. Со спортивной сумкой или налегке. Мерлин выходил утром, а возвращался часто заполночь или и вовсе к утру, но тогда весь следующий день не выходил из дома. Старшая дочь часто выходила и возвращалась, но она была последовательна. По понедельникам и четвергам одно расписание, по вторникам и пятницам другое, по средам третье. Кира не была спонтанной. Чего не сказать о "главных звёздах". У тех, кажется, расписания не было вовсе. До окончания школьного дня у младшей они могли объездить половину Берлина, могли не выйти вовсе. Алиса забирала почту то каждый день, то через день, то не спускалась за ней больше недели. И она, вроде бы, одна была заинтересована в почтовом ящике. За месяц их видели уже во всех культурных точках города. Сообщества фанатов кишели снимками, на которых гитаристы, счастливые в компании друг друга, мелькают то тут, то там. Они посетили все крупные выставки, музеи — некоторые не по одному разу — и парки, побывали в нескольких кинотеатрах, на трёх концертах. Рестораны были отдельным пунктом. Женщине порой казалось, что дома они только завтракают. У Кусь постепенно округлялись плечи, оживало лицо, вместо непонятных мешковатых одежд появились сдержанные однотонные, пусть и всё ещё свободные вещи. Рихард, которого раньше в повседневной жизни можно было встретить в цветастых спортивных штанах и толстовках, стал отдавать предпочтение джинсам и свободным рубашкам, а странные головные уборы, видимо, отложил в дальний ящик, что в тех же пабликах фанатов крайне удивило и несколько порадовало. Она обращала внимание, в каком настроении они покидали дом, и с каким возвращались. Не записывала. Не запоминала. Проносила через себя, чтобы ассимилировать их хаотичный график жизни. И всё чаще стала оказываться там, где позже появлялись они. Оказывалась с ними в галерее, в небольшом итальянском ресторанчике возле Фридрихсхайн — и это, однозначно, был выбор Кусь, ибо Круспе обычно водил её в более элитарные места. И вот, услышав, как их заметили фанатки, ей вдруг подумалось: а почему бы не подойти ближе? Довольно уже наблюдать со стороны, пора сократить расстояние. — Мы можем срезать через твой любимый Фридрихсхайн. — Но надо попасть на Бельфортерштрассе! Я ещё не забрала гитару у мастера! — Хорошо, — терпеливо, но быстро кивнул Рихард. — Пойдём через Бельфортерштрассе. Но, уверяю тебя, я бы забрал её завтра сам. — Она нужна мне сегодня. Он резко замедлил шаг, практически останавливаясь. Алисе пришлось затормозить тоже. — Всё, погоди, дай передохну. Стиснув зубы, мужчина запрокинул голову и крепче сжал её руку. — Опять нога? Круспе коротко кивнул, переводя дыхание. — Пару секунд, сейчас пойдём. — Нам ещё не поздно вернуться за машиной. Отрицательно мотнув головой, он отсчитал до трёх, а после вновь взглянул на девушку с вымученной улыбкой. — Всё нормально, я дойду. — Тогда пошли. А то скажут, что мы опять бессовестно опаздываем... — девушка поджала губы; ясно видела, что ему больно идти с такой скоростью, стало совестно, что из-за своего упрямства заставляет делать большой крюк. — Может, ты пойдёшь, а я сама заскочу за гитарой? — Нет-нет-нет, отклоняется, — он решительно замотал головой. — Чтобы не таскать на себе, у тебя есть я. — Я прекрасно таскала всё на себе до твоего появления в моей жизни. Не фарфоровая, не переломаюсь. — Ты не очень заботишься об образе нежной и женственной, — усмехнулся Круспе. Уже давно это знал, но решил лишний раз напомнить — себе и ей — что отходят от традиционных рамок мужского и женского в отношениях, чтобы не ограничивать друг друга. Но ему всё-равно хотелось взять "мужские" части на себя, по старой привычке, хотя Алиса очень этому сопротивлялась, чуть ли не обижалась, якобы, он считает её беспомощной белоручкой. — Риш, — она приблизилась вплотную, приобняла, проводя между лопаток, погладила прохладными пальцами по щеке. — Побереги себя, пожалуйста. Вот уж с гитарой я точно справлюсь. Он тут же разомлел от внимательного заботливого взгляда, и от ласковых прикосновений. Спорить расхотелось. — Хорошо, милая, — негромко произнёс он. — Душу не трави только, а то придётся вернуться домой, и тогда точно опоздаем. Шаг назад. Девушка довольно ухмыльнулась, отступая. — Я же знаю, как сделать тебя сговорчивее, — удовлетворённо подытожила она. Женщина приближалась, стараясь держаться не слишком далеко, но и не слишком близко к молодым фанаткам. Перешла вслед за ними улицу. Те бежали чуть ли не вприпрыжку. Но влюблённые гитаристы совершенно не смотрели по сторонам. Когда они остановились посреди пути, начав что-то активно обсуждать, ей стало ясно, что это самый внезапный, но и самый удачный шанс. Другого такого просто не будет. По крайней мере в ближайшие месяцы. Она услышала обрывок разговора ровно перед тем, как девчонки подлетели к музыкантам и стали горячо просить сфотографироваться. Точно русские. И к Алисе обратились по-русски. Та отвечала оживлённо и с улыбкой. Как замечательно, что эти двое решили разделиться. Это просто подарок судьбы! Она заметила, как Рихард напрягся, приготовившись осадить, но Алисе хватило одного взгляда, чтобы заставить его подавить в себе усталость. Девочки осуществили желаемое. Отходили воодушевлённые, с горящими глазами, куда тише обсуждая, какой замечательный парфюм у Круспе, и насколько худыми выглядят руки Кусь. О, женщина знала, насколько худые у той руки. Пальцы похожи на паучьи лапки, пясти — сплошь кости, а локти выпирают углом. Но запястья довольно массивные, а подушечка большого пальца в ладони — твёрдая мышца. Предплечья сильнее, чем кажутся. Ведь гитаристка каким-то чудом вытащила своего ненаглядного из отеля в Тампере. Пока женщина делала вид, что просто идёт мимо, музыканты обменялись ещё парой фраз и поцеловались на прощание, разделяясь на рогатой развилке дороги. Она обратила внимание, куда направилась Кусь. Выждала немного, буквально несколько минут, и направилась за ней, отправляя короткое сообщение в телефоне: "Ждите сигнала."

***

Уже такие родные двери студии, за которыми не слышно голосов. Непревзойдённая шумоизоляция, прекрасное звукопоглощение. Можно зависать часами, наслаждаясь отличным звуком. Но, стоило лишь надавить на ручку, как сразу стало ясно, что все уже собрались. Потоком хлынули голоса Шнайдера и Пауля, трезвонящих что-то наперебой друг другу, негромкие причитания Флаке, умоляющего их заткнуться и сесть, монотонный бубнёж Тилля, скрип ручки, голос Фиалика, выясняющего что-то по телефону. Лишь Оливер не издавал ни звука. Круспе окунулся в этот гомон, как в тёплую морскую воду после долгой прогулки по пустыне. Такие родные, знакомые звуки. — Слышу звуки пиздеца! — радостно и слегка язвительно воскликнул он с порога. — Всем привет! — Ох! Отлично! И ты пришёл один? — Линдеманн нерасторопно поднялся, лишь бы не показывать, насколько счастлив видеть товарища; ну не подскакивать же и не бросаться к нему на шею, честное слово! — Элли задержится, пошла гитару забирать с обслуживания, — пояснил Рихард, протягивая фронтмену руку для приветствия. — Почему сама не займётся? — хохотнул Ландерс. — Ей же теперь особо нечего делать, работать не надо, и поварёнок на кухне есть. — Мы всё время заняты, — махнул Цвен, падая в ближайшее кресло. — О-о-о! — ехидно протянул Шнайдер, переглядываясь с ритм-гитаристом. — Сейчас будут рассказы про постельные подвиги... — Не-не-не, — он замотал головой. — Не ждите ничего подобного. Вот только не хватало с вами обсуждать, кто кого и в каких позах. — Да уж, — фыркнул Флаке. — Избавь от подробностей, будь любезен. — Тилль! — вскинулся Круспе. — А где же твоя лесная нимфа? — Пошла за кофе, — коротко отмахнулся Линдеманн, возвращаясь к блокноту с набросками. — Продуктивно? Помогла с творческим застоем? — Ага. — Видимо, не только с творческим, — хихикнул Пауль, задорно пихнув Кристофа локтем. — Ну-ка разговорчики! — пробасил вокалист, и парочка притихла. — Дождёмся девчонок. При них вы хоть ведёте себя поприличнее. — Кстати, — Эммануэль оторвался от телефона, цепляясь взглядом за соло-гитариста. — Пока их нет. Мы получили ответ от лаборатории. Они закончили проверку таблеток. — О-па! — Пауль потёр ладони. — И что там? Рихард натужно вздохнул. Уже успел забыть, что левые таблетки, неведомо каким путём оказавшиеся у Алисы, отправляли на исследование. Ясное дело, неофициально, чтобы не привлекать лишнего внимания. Трудно сказать, был ли важен результат. Что это даст? Знание, чем её пытались вывести из строя? Едва ли оно укажет на злоумышленника, ведь, в какой момент произошла подмена, всё-равно неизвестно. Главное, что девушка пережила свалившийся на голову кошмар. А таблетки... А какая разница, на что их подменили? — Ну давай, рассказывай, — Круспе поджал губы. — Там нашли довольно много всего. Вероятно, какой-то подпольный фармацевт постарался, крайне грамотный. Из основного — баклофен, пемолин, следы эфедрина. Как мне разъяснили, баклофен это миорелаксант для больных ДЦП и рассеянным склерозом, пемолин — тяжёлый психостимулятор, структурно похожий на амфетамины, эфедрин — расширитель сосудов и стимулятор центральной нервной системы. Цвен прикрыл глаза, запрокидывая голову. Слишком много заумных и серьёзных препаратов. Для чего всё это смешали, а самое главное — скормили молодой девчонке? — Миорелаксанты и психостимуляторы? — нахмурился Тилль. — Обездвижить тело и поджечь разум? — Именно так, — кивнул Фиалик. — Разогнать двигатель до предельных оборотов, стоя на ручнике. — Её хотели убить, — подытожил Линдеманн. — Её почти убили. — усмехнулся Круспе. — Причём очень тонко. Так, чтобы на след не вышли. — Списали бы на суицид на фоне депрессии, — впервые подал голос Ридель. — Если бы она не пришла попрощаться. И если бы Джули не смекнула, что происходит. — Всё. Стоп. Хватит. — Цвен тяжело накрыл голову рукой. — Не надо больше об этом. — Но если сейчас не возьмёмся, то следующее покушение может оказаться удачным, — предположил Шнайдер, оказываясь за спинкой кресла Рихарда. — На кого можно подумать? — Пф-ф-ф, — тот хлопнул себя по коленям в растерянности. — Без понятия. Кто угодно! Старые знакомые, какая-нибудь завистливая фанатка, орущая "на её месте должна быть я", Лео! Да кто угодно! Может, она в России перешла дорогу какой-нибудь мафии! Концов не найти! — Начнём с того, что это явно не просто какой-то случайный человек с улицы, — Фиалик задумчиво обхватил пальцами подбородок. — Слишком продуманная и чистая работа. Ал ведь сама не знает, в какой момент таблетки подменили. Так что варианты с фанатками и Лео отпадают. — Мафия тоже перебор, — хмыкнул Тилль. — Она уехала совсем юной, не успела бы кому-то насолить. — А что, если ей мстят за то убийство? — Оливер восклицательно вскинул указательный палец. — Помните, она говорила? — Ты, наверное, всё о ней помнишь... — Рихард с настороженностью глянул на басиста. — Кстати, Рих, — Флаке опустил книгу, глядя поверх страниц. — А где она сама? Что-то долго нет. — Сейчас наберу, секунду. Должна была уже подойти. — И Джули, кстати, тоже, — Тилль вновь нахмурился, заподозрив неладное. — Ландерс, кинь-ка мне телефон!

***

Алиса судорожно искала контакт мастера в обширном списке. Всё это современное, сенсорное, было таким неудобным и сложным. Она не с первого раза попала в карманную телефонную книгу. А потом долго вспоминала, как он записан. Затем искала в череде имён. Три раза возвращалась к началу. — Да где он, блять?! Лучше бы со старым ходила... Длинные ногти на рабочей руке добавляли дискомфорт. Аккуратный маникюр, ровный чёрный глянцевый лак. Руки стали куда аккуратнее, но двигались от этого ничуть не ловчее. Треклятый контакт всё не попадался. Она начинала переживать. Небольшой двор, заставленный машинами, был так удобно отвёрнут от дороги. Хотя бы шум активного движения не мешал. Внутрь завернул длинный серый минивэн с блестящим логотипом Хонда. Кузов чуть пыльный, но номера всё ещё читаются. Начищены лишь логотип и фары. Машина останавливается у подъезда, рядом с которым застряла Кусь, матеря современные технологии и сенсорные телефоны. Она едва обернулась, когда сзади донёсся лязг отъезжающей в сторону двери. — Чтоб тебя! — она со злости выключила экран и отправила гаджет в передний карман. Развернулась, собираясь идти на студию, а Рихарда всё-таки попросить забрать гитару завтра. Ну не получается у неё пока что с новым телефоном, даже если задача кажется простой до невозможности — позвонить гитарному мастеру и спросить, дома ли он. От лёгкого прикосновения к плечу девушка вздрагивает, дёргает головой. Как вдруг хватка значительно усиливается и тянет в сторону машины. — Эй! Руки! Ал рванулась в сторону, но крепкий мужчина с надвинутой кепкой рывком тянет на себя, едва не роняя на асфальт, и вцепляется во второе плечо. И как она не старается, он волоком тащит к распахнутой двери. Девушка не может совладать. И неизвестный грубо пихает её внутрь. — Помогите! Внутри уже ждёт другой. Он хватает её за голову сзади и закрывает рот широкой ладонью. Сердце колотит как бешеное. Алиса бьёт ногами воздух, мешает закрыть дверь, вырывается, извивается, как уж на сковородке, и, в конце концов, тот, что сзади, тяжело ударяет по затылку. С секунду всё плывёт и шатается. В следующий миг — темнота.

***

— Возрадуйся же! Голос звучит мутно. Но он наполнен больным триумфом. Веки едва разлипаются. Старая травма даёт о себе знать рвотным позывом. Сдерживается. — Тебе так повезло! Девушка с трудом приподнимается над полом на дрожащих руках. Голова разламывается тупой болью. Она смотрит выше, вынуждая себя побыть в сознании ещё немного, как бы ни хотелось вновь рухнуть в забытье, и видит, как прямо перед ней расхаживает странная высокая женщина в чёрных полусапогах. Каблуки стучат гулко. Пол холодный. Бетон. И она не смотрит на распластавшуюся Кусь, лишь скандирует — кому? — непонятную воинственную речь. — Из всех, кто мог открыть на тебя охоту, ты оказалась у меня! Пара чёрной обуви останавливается, устремив острые носки с блестящими серебристыми наконечниками прямо на Ал. — Я не разрешала подниматься! — сапог резко пинает в грудь. Девушка, не ожидавшая удара, падает на пол и хрипит. Это место начинает ныть. Неприятно и жгуче. Алиса стискивает зубы и матерится по-русски. — Закрой свой рот! — триумфальный голос по щелчку сменяется на яростный крик. Ещё один удар приходится в плечо. Металлическая бляшка вонзается с такой силой, что рука инстинктивно тянется прикрыть больное место. Она шипит и перекатывается на бок, наскоро группируясь. Одиночный стук каблука. Алиса открывает глаза и видит чёрные полусапоги прямо у своего лица. Дыхание замирает, инстинкты вопят, не зная, как предугадать дальнейшее действие. Нападать? Защищаться? Пытаться вырваться и бежать? Не станет же она в самом деле пинать её в лицо? Ведь понимает, что высок риск убить? Зачем-то же её сюда притащили? Зачем-то же неизвестная перед ней распиналась о какой-то охоте? Заставить себя успокоиться и анализировать ситуацию довольно непросто. Свет весьма неприятный. Жёлтый и тусклый, но не домашний. Скорее складской. Она на каком-то заброшенном складе? В какой-то подсобке? В подвале? Двигает головой, переводя взгляд чуть дальше. Стены очень далеко. Они кирпичные, не обделанные, голые. Это нежилое помещение. Всюду валяются доски. Светлые доски, пусть и чуть пыльные. Ровные пирамидки кирпичей. Мусор и опилки. Длинные металлические балки и арматуры. Стройка. Женщина наклоняется к судорожно озирающейся Кусь. Та видит волны рыжевато-светлых волос, непонятный цвет. Какой-то грязный. Длинные небрежные пряди струятся, кажется, даже ниже поясницы. Незнакомая женщина не брезгует окунуть полы чёрного пальто в грязь на полу. И лицо! Стоило увидеть её остро очерченные скулы и прямой вздёрнутый нос, округлый подбородок и прищуренные карие глаза, как внутри закопошилось чувство дежавю. Это лицо... Белого, даже немного желтоватого нездорового оттенка. Оно выглядит знакомым. Дыхание замедляется. Выравнивается. Из состояния тотального стресса организм переходит в анализ. Всё, что происходило с ней после переезда в Германию. Она точно видела эту женщину не раз. Очень часто. Но где она её видела? Незнакомка усмехается, присаживаясь на корточки. — Что, Кусь, не можешь меня вспомнить? — она смеётся, как гиена. Рваные короткие и громкие смешки эхом отдаются в пустом пространстве с голыми стенами. — Ну ничего. Прощу тебе твою забывчивость. Я буду сниться тебе в кошмарах до конца твоих жалких дней! Что, впрочем, наступит довольно скоро... — её наигранный театральный голос и следующее за смешками яркое удивление бьют в уши. — Давай мы начнём с чего-то простого! И тогда ты, может быть, вспомнишь меня! Ты не можешь не вспомнить! Женщина без предупреждения хватает Ал за волосы и грубо тянет наверх, вынуждая подорваться и встать на колени. — Умничка! Какой умный пёсик! Вместо злобы и ярости она демонстрирует абсолютно неуместную радость в голосе. Её речь на английском звучит безупречно по-американски. Да и не выглядит она немкой. Волосы, кажется, окрашены, причём не очень умело. Персиковый оттенок искусственен. Алиса начинает прощупывать почву, чтобы понять, действительно ли она должна её помнить. — Was willst du von mir? Женщина застывает на несколько секунд, будто зависает. После чего отвечает с грубым американским акцентом. — Dich dafür bestrafen, dass du meinen Platz eingenommen hast! И Кусь понимает, что уже слышала этот наполненный обиженной яростью говор. Место. Она заняла чьё-то место. Ей это уже говорили. Когда-то давно. — Я никогда не занимала ничьего места. Я не беру чужое. — переключившись обратно на английский, которым владела несколько хуже, решительно заявила Алиса, сохраняя спокойствие. Всё это просто большое недопонимание. Она всегда всего добивалась своим непосильным трудом, ко всему приходила благодаря своим заслугам, будь то вступление в Rammstein, переезд заграницу или... Das Erste. Федеральный телеканал. Журналистика. Конкурсный набор по вакансиям. Вот где был этот обиженный говор. Эта женщина была там. Она прошла в финальный этап отбора. У неё было безупречное резюме, сносное собеседование, но на последнем испытании она допустила неподобающие ошибки. А Алиса нет. После вылезло недостаточное владение немецким у американки. И Алиса прошла отбор и получила вакансию. А эта женщина ругалась и злилась, да так обиженно, словно её недостатки не были очевидны. Кусь тогда ещё удивилась, на что та рассчитывала. У неё были светлые волосы. И потом Ал ещё где-то её видела... — Стой! Я... Я вспомнила! Ты... Чёрт... Джессика, кажется? — Наконец! Я знала, что ты не можешь забыть меня! Я обещала, что ты пожалеешь! И этот час настал! Наконец я смогу уничтожить тебя! И ты никогда больше не обойдёшь меня! — Послушай, я уже не работаю в Das Erste, ты можешь попытать удачу ещё раз, но с твоим немецким вряд ли тебя возьмут... — Я не закончила! Лицо перекашивается злобой, женщина тянет Ал за волосы, наматывая недлинные светлые пряди на кулак, трясёт её головой в руке, как бесчувственной куколкой, которую можно бросить об пол, разбить, и ничего за это не будет. Девушка шипит, хватается за её руку в попытке разжать пальцы. Джессика нагибается ниже, глядя прямо в глаза, из которых проступают слёзы. — Ты отняла у меня журналистику! Ты вступила в Rammstein! Ты пустила корни в Берлине с такой лёгкостью! Почему какая-то русская замарашка получает всё без труда?! Это я должна быть на твоём месте! Наконец она отпустила волосы. Алиса рухнула на пол прямо ей под ноги. Задыхаясь от боли, вцепилась пальцами в скальп, пытаясь размять онемевшую кожу. Женщина занесла ногу и грубо опустила на распластавшуюся спину прямо промеж лопаток, придавливая к полу. Вмиг оживившееся тело зашевелилось под подошвой. — Ты, может быть, неправильно меня поняла, — вновь с игринкой в голосе предполагает Джессика и давит сильнее, начинает ощущать твёрдое сопротивление грудной клетки. — Сейчас ты можешь повлиять только на то, сколько людей будет втянуто. Кусь сдавленно захрипела. — О чём ты? — нога, прижимающая к холодному твёрдому полу, мешала нормально дышать, но и шевельнуться было страшно; кто знает, что за пазухой у женщины, что лелеяла больную обиду несколько лет? — Скоро у Максим Аляски заканчивается школьный день. Я знаю, в какой школе она учится. Я знаю, на какой машине за ней поедет твой любимый обожаемый Рихард. Внутри всё похолодело. Если эта сумасшедшая хочет причинить вред её едва обретённой семье, если она хочет навредить ребёнку... Кусь упёрлась руками в шершавый пол и оттолкнулась изо всех сил, игнорируя боль в голове и плече, не обращая внимание на слабость в мышцах. И тело не подвело. Оно пересилило женщину, считающую, что смогла так просто запугать ту, что прошла через всё мыслимое и немыслимое. От резкого толчка Джессика потеряла равновесие, неловко переступая назад, чтобы удержаться на ногах, каблуки усложняли задачу. Вскочив в мгновение ока, Алиса с диким рёвом кинулась на опешившую американку с вытянутыми руками в надежде свалить на пол, вцепиться в шею, задушить, выдавить глаза, выдернуть все длинные неаккуратные волосы, запихать в больной поганый рот что подлиннее и пошире. Удивлённое вытянутое лицо было в паре десятков сантиметров, как вдруг в бок ударило что-то острое и горячее. И тело тут же потеряло контроль. Содрогаясь в болезненных конвульсиях, Ал повалилась на пол. Мышцы разламывало изнутри, словно они взорвались. Глаза тут же захотелось прикрыть, но веки схлопнулись сами собой. Девушка завизжала, извиваясь на полу. Её жгло везде и всюду. Сквозь свои истошные крики она различила отрывки двух голосов. — Осторожнее с этой штукой! Ты чуть не попал в меня! — Извините, мисс Паркер. Нужно было среагировать быстрее, чем она вас коснётся. — А эту привезли? — Да, сейчас будет здесь. Отходя от болевого шока, Алиса подёргивалась на полу, пытаясь скрутиться клубочком. Она чувствовала, как наэлектризовались волосы и бились током, касаясь открытой шеи с каждым вздохом. Мышцы болезненно сокращались, даже если она не хотела. На мужской голос даже не обратила внимания поначалу. Лишь распахнувшаяся дверь, напротив которой она оказалась лежащей, несколько привела в чувства. В затемнённом дверном проёме показалась фигура рослого мужчины. Он волоком тащил за собой упирающуюся ногами девушку. Руки у неё, судя по всему, были связаны за спиной. Заложница громко вопила, умудряясь по-русски проклинать похитителя и всё это время без единого мата. Кусь едва-едва приподняла голову, чтобы лучше рассмотреть вошедших, и в тусклом свете не без ужаса, промелькнувшего в решительных глазах, узнала Миллер. Та отчаянно пыталась отдавить мужчине ноги, но тот остановился, едва зайдя внутрь, завёл руку ей за спину и с силой толкнул в сторону Алисы. Джули не удержалась и грохнулась на пол, взвизгивая. — Вот и вторая. Прекрасно. Пока все в сборе. Вошедший мужчина покрутил на пальце ключ от машины с массивным серым брелоком. — Через полтора часа девчонка выйдет из школы, может, встретить? — Только посмей тронуть ребёнка! Я из тебя все потроха через глотку выдерну! — заверещала Алиса, дёрнувшись в сторону похитителей. Джессика смерила её пренебрежительным взглядом сверху вниз. Глаза девушки полыхали яростью. — Подождём пока. — махнула она неопределённо. — А вот старичку подправить тормоза можно. — Что? Нет! Джули кое-как уселась. Развернуться с завязанными руками оказалось проблематично. Она была в полуметре от исторгающей ругательства Кусь. Ту не узнать было невозможно. Горячий запальный характер даже в такой ситуации не унимался. — Алиса! Алиса, господи! Как ты тут оказалась? — Эта тварь меня преследовала! — лязгнула зубами гитаристка, мотнув головой в сторону Джессики. — Мне пришло сообщение... Кто-то представился тобой и попросил выйти и помочь. А я... Я была в кофейне... Почему-то послушалась... — Эй, о чём вы там шепчетесь? — Джессика наконец вернула внимание к заложницам. Те смолкли. Джули смотрела недоверчиво. Алиса скалила зубы, собирая силы для нового рывка. Теперь ситуация отяготилась наличием подруги, не приспособленной к выживанию. И в критическом положении придётся концентрироваться на её защите вместо побега. Миллер выглядела целёхонькой, только слегка взлохмаченной. Кусь же ощущения целой и невредимой не внушала. Но казалась более живой, чем в конце тура. — Отвечать, когда я говорю! Джессика быстро приблизилась к Джули, но Ал вскочила-таки на дрожащие ноги, преграждая путь. Женщина тут же отступила. У той развязаны руки, и она явно продемонстрировала, что пустит их в ход даже после заряда из электрошокера, довольно мощного, стоит заметить. Когда Паркер тестировала его на менее интересных целях, они, как правило, тут же падали в обморок и боялись даже шевельнуться последующие часы или даже дни. А эта вскочила практически сразу. — Вот как! — усмехнулась женщина. — Что ж, ты сама напрашиваешься... От стен отскочило эхо мелодии колокольчика. Джессика удивлённо отпрянула. Ал в не меньшем изумлении шатнулась назад. Внезапный звук сбил с толку обеих. Напряжённая атмосфера не подразумевала музыки. В переднем кармане ритмично зажужжало. Кусь спохватилась: телефон! Она быстро выудила вибрирующий гаджет из кармана, не сводя глаз с напружинившихся мужчин, уже готовых отобрать золотой билет на свободу. — Вы что, идиоты, не забрали у них телефоны?! На экране высветилась фотография, внушающая надежду. Немного кривенькая и со странным ракурсом — фотографировала Макс — локация парка Фридрихсхайн. Она и Рихард стоят под красивым пышным деревом в обнимку, с нежностью смотря друг другу в глаза. И имя контакта вверху: "Риша". Тяжело дыша, она стукнула по кнопе подтверждения. Длинный ноготь проскользил по гладкому экрану. Она судорожно пробовала ещё и ещё, пока один из мужчин не выхватил устройство из её руки. Девушка рванулась вперёд, стремясь отобрать телефон, но он лишь с усмешкой глянул на экран, демонстративно отклонил входящий и резко швырнул в стену, лишая надежды попросить о помощи. Гаджет, просто безделушка теперь, с глухим хрустом ударился о кирпичи и, потеряв по пути несколько осколков экрана, шлёпнулся на пол. Другой похититель уже схватил Кусь за руки, заламывая за спину. Она слабо дёрнулась, но высвободиться не получилось. Мужчина вынудил её опуститься на колени. Кости пребольно впечатались в твёрдый бетон. Джессика подошла спереди нарочито медленно. В руках у неё был какой-то пыльный крупный инструмент с двумя ручками и относительно небольшой рабочей верхушкой. Как только в свете голой лампочки блеснуло сплюснутое колечко с мощными заострёнными зубцами, Алиса задёргалась активнее, угрожающе вскрикивая. Паркер не обратила внимания. Встав перед ней во весь рост, продемонстрировала огромные строительные клещи. У девушки пересохло во рту. От размазанной тени она хуже видела, но глаз оторвать от гвоздодёрного инструмента и так не могла. — Что ж, — хмыкнула Джессика с удовлетворением. — А теперь давай пошлём твоему милому ответный входящий!.. Стоп! Нет. В голове это звучало более... Сейчас-сейчас! Я придумаю лучше! Хм... А теперь давай... Ай, к чёрту! Открывайте ей рот! Один из мужчин схватил Кусь за щёки, надавливая аккурат на жевательные мышцы. Нижняя челюсть распахнулась, тотчас выпуская истошный крик. Широкая ладонь легла под подбородком, не позволяя вырваться, но девушка не оставляла попыток вильнуть головой в сторону. Джессика наклонилась с заинтересованным видом, разглядывая приоткрывшиеся ряды ровных зубов. Язык от сухости прилипал к прижатым щекам и нёбу. По виску Ал покатились капли пота. — Та-а-ак... Кто первый на выход? — женщина приблизила пугающего вида клещи к её лицу. Джули испуганно задрожала, попыталась пихнуть держащего подругу мужчину ногой под колено, но неудачно. Её трясло не меньше Кусь. И, хоть она оказалась скрыта от шокирующего зрелища спинами, по виду приближающегося инструмента и сдавленных звуков было понятно, что происходит. От страха темнело в глазах. Миллер упала бы в обморок от единого вскрика Алисы. Словно засомневавшись, Паркер обхватила пальцами подбородок заложницы, открывая рот шире. — Первый должен быть отличающимся. Чтобы сразу было понятно, что это твой. Твой милый уже изучил твой рот настолько досконально, чтобы понять по одному сколотому зубику, что он принадлежал тебе? Кусь взревела истошно, не в силах произнести что-то членораздельно из-за скованной челюсти. Зрачки подрагивали от страха. Неужели эта больная хочет вырвать ей зуб только для того, чтобы отправить Рихарду? Он ведь всё-равно не сможет их найти! Для чего Паркер это делает? Она что, хочет поиздеваться над всеми? — Ага! Нашла! — воскликнула женщина довольно, рассматривая совсем близко её чуть сколотый сбоку клык. Небольшая засечка, полученная очень давно и уже чёрт его знает как. Она сыграла ключевую роль. Алиса почувствовала, как металлические зубцы клещей касаются клыка у основания с двух сторон. Язык тут же замер. Вся она застыла. Просто не смогла заставить себя пошевелиться. Пот потёк по лбу, попадая в глаза. Дыхание участилось, воздух казался спёртым, уже наполненным запахом крови и зубной пыли. Лёгкий "тюк" об зуб, и её прошибло. Совсем без давления. Джессика сосредоточилась. В глазах, что были теперь ещё ближе, горел яркий огонёк. Ей было любопытно. Хватит ли ей сил выдернуть зуб с корнем? Подойдёт ли столь грубый инструмент для такого ювелирного дела? Она крепче взялась за длинные ручки. Надавила их друг на друга. Алиса услышала как будто далеко, но и внутри головы одновременно, как что-то сухо треснуло. Глаза застелили слёзы. Больно пока не было, было неприятно. Паркер надавила на ручки сильнее. Все в комнате затихли. Громоздкий инструмент прямо во рту вызывал ощущение, что девушка давится. Треск повторился, чуть тише и короче. Джессика резко потянула вниз, напрягая все мышцы в руках, что у неё были. Острые зубцы скрипнули и проскользили, соскребая эмаль. Алиса выпучила глаза, дыхание замерло. Ей показалось, что верхняя челюсть затрещала. — Ну вот! — Джессика скривилась в неудовольствии. — С первого раза не получилось! Сейчас ещё раз. Она поставила клещи немного набок. Слёзы, катящиеся из распахнутых зелёных глаз, увлажнили щёки. Лицо стало скользким, мужчине удерживать её челюсти стало неудобно. Джессика дёрнула снова. Алиса смогла только шумно выдохнуть. Кажется, зуб вот-вот начнёт крошиться. Во рту всё запульсировало неприятным жаром. Зубцы соскользнули снова. — У меня не получается! — как капризный ребёнок, она притопнула каблуком и чуть не бросила клещи на пол. — Попробуйте не тянуть, а немного расшатать и покрутить. — посоветовал один из мужчин. Кусь почувствовала на высохшем языке привкус металла и крови. Десна порезана. Из неё обильно течёт. — На! Вырви ей чёртов зуб! Женщина всучила свободному мужчине клещи. Всё-равно Ал была обездвижена страхом и болью, держать её вдвоём было незачем. Похититель, привёзший Джули, крепкими натренированными руками перехватил инструмент, сменил Джессику, оказываясь прямо перед глазами Кусь. Та словно и не заметила подмены. Смотрела снизу вверх немигающим взглядом. Он пристроил зубцы у основания клыка, в миг тесно его сдавил и грубо шатнул зуб. Алиса издала тихий, ни на что не похожий звук. Нечто среднее между скулежом и воем. Всё внутри сжалось. Следующим движением мужчина резко повернул клещи и дёрнул вниз. Уши заложило. Она обмякла, выскальзывая из вмиг отпустивших рук, удерживавших голову. Весь верхний ряд болезненно пульсировал. Кровь хлынула в рот ручейком. Вместе с ней потекла слюна. Девушка согнулась на полу, прикрыв голову трясущимися руками. Горло сдавило спазмом так, что не закричать. В глазах плавали тёмные пятна. Троица вмиг от неё расступилась. Мужчина поднял зажатый в клещах зуб с длинным клиновидным корнем. Слегка поцарапанный и с трещиной поперёк, но целостный. Джессика подошла ближе, с брезгливостью вытаскивая зуб двумя пальцами. Повертела его перед глазами, рассматривая. Лицо перекосилось. Джули увидела зуб у неё в руках, поднесённый на свет, и ей поплохело от одного зрелища. Глянув на заваливающуюся на бок подругу, она подползла ближе к ней. Робко тронув за плечо, Миллер переняла её дрожь, расходящуюся по всему телу. Похитители, потеряв всякий интерес к ним, решали, что делать с трофеем дальше. — Возьми коробку в машине и положи его туда. — наставительно раздавала указания Паркер. — А ты, дай мне фотоаппарат. Мужчина, дёргавший зуб, вышел за дверь, другой же принёс из тёмного угла комнаты небольшой Polaroid с мгновенной печатью и передал женщине. Та оглядела наконец девушек, от отчаяния прижавшихся друг к другу. На деле прижалась лишь Джули, потому что Алиса была не в себе от шока и не реагировала на окружение. Отстучав каблуками дорогу до них, американка глянула в небольшое окошечко на задней панели. Выбрав ракурс, на котором видно лица заложниц, в частности, Кусь, у которой из приоткрытых губ текла тонкая полосочка крови, она опустила палец на кнопку затвора. — Скажите "сыр"! Щёлкнул спуск, вспышка озарила и ослепила. Из прорези спереди вылезли маленькие карточки. — Отлично! Сейчас проявятся, и можно отправлять. Она сунула фотоаппарат и изображения мужчине, махнула рукой, направляясь к двери. — Я отдохну пару часиков. Отправьте посылку и делайте с ними, что хотите, пока я не вернусь. Как только за ней захлопнулась дверь, мужчина перевёл взгляд на Джули, беспомощно охраняющую подругу. Сейчас только она может их защищать.