Временные трудности

Когда выстроенная размеренная жизнь вдруг идёт трещиной, планы рушатся подобно карточному дому. Всё сразу идёт наперекосяк. Самое обидное — это когда всё идёт наперекосяк внезапно и вне зоны досягаемости. Девушки не явились ни через час, ни через два. Впору было бы начать переживать. Кусь сбросила первый вызов, потом стала недоступна. Джули просто не брала трубку. Рихард не на шутку разнервничался. Не могла же Алиса просто вильнуть хвостом без предупреждения и сбежать. Да и от чего ей сбегать? Разве ей было плохо с ним? Или может что-то случилось по пути? От дома гитарного мастера до студии минут пятнадцать медленным шагом. Внезапно поменять планы или не прийти она не могла. Ещё и с Джули на пару. На ту опоздания и пропадания вообще были не похожи. Когда она возьмёт в руки телефон, то увидит порядка сотни пропущенных от Тилля. Он уже не на шутку раздражён — хотя больше сбит с толку — её исчезновением без предупреждения. Когда пошёл третий час, не оставалось ничего, кроме как разойтись. Встреча была организована для девчонок. Эмануэль сказал, что одно крупное цифровое издание хочет выпустить статью о новых участницах и провести с ними интервью, но теперь придётся отложить новость на неопределённый срок, пока они не вернутся. Глянув на время, Круспе понял, что уже страшно опаздывает забрать Максим со школы. Вместо приятной семейной прогулки до ресторана придётся разыскивать Кусь. Весь день насмарку. И это ужасно раздражает. — Всё, мне пора ехать за дочкой, — он пригладил волосы, направляясь к двери. — Ты на машине? — наклоняясь вбок, чтобы выглянуть из-за Оливера, спросил Тилль. — Дойду до дома, там машина стоит. — Погоди! — вокалист подорвался с места, догоняя его. — Поехали вместе, я вас подвезу. — И что? — разочарованно развёл руками Пауль. — Мы расходимся что ли? — Ну а что поделаешь, — вздохнул Флаке, направляясь к выходу. — Пропали девчонки. — Вообще на них не похоже, — нахмурился Шнайдер, следуя за ним. Фиалик тоже пошёл следом, не отрываясь от телефона. Остальные нехотя потянулись за ними цепочкой. Встреча прошла максимально непродуктивно, а времени потрачено довольно много. — Куда можно было испариться средь бела дня? — сокрушался Линдеманн, сбегая вниз по лестнице. — Я за это время пытался вспомнить, где мог накосячить, ничего на ум не пришло, — Круспе нервно помотал головой, спускаясь чуть позади. — У тебя детское кресло есть? — У меня сейчас нет настолько маленьких детей, — усмехнулся Тилль, подразумевая отрицательный ответ. Рихард закатил глаза, но замедлил шаг, уверенно следуя по коридору за летящим на всех порах фронтменом. — Ты же водишь как холостяк, — фыркнул Цвен. — Это, прости, как? — Как человек, у которого много денег на оплату штрафов и нет пассажиров. — Джули ни разу не жаловалась. Да не переживай, пристегнём мы твою принцессу. — Эй! — разнеслось эхо голоса Пауля где-то далеко сзади. — Вы поехали? — Да! — выкрикнул в ответ Рихард, ныряя на улицу за Линдеманном. Яркий солнечный свет ударил в глаза, вынуждая щуриться. Серый Лексус стоял недалеко от входа. Заняв пассажирское сидение, Круспе ещё раз проверил телефон. Ни сообщения, ни ответного звонка. Вновь набирая номер, он вздохнул. И опять "аппарат абонента выключен". Зарядить что ли забыла? Как вообще это понимать? О том, что с Алисой что-то случилось, он сознательно старался не думать, мысли о беде вообще стоило отгонять подальше. Не может быть такого, чтобы кому-то настолько не везло на неприятности, как Кусь. Ну и Джули с ней же. Не бывает такого. Эти двое и так за лето продемонстрировали, как филигранно притягивают все возможные беды. — Поехали, — мрачно буркнул Тилль, когда двигатель немного прогрелся. Он тоже старался не думать, что с Джули что-то случилось. Выйти за кофе на пять минут и пропасть — немыслимо. Кофейня напротив здания, где располагается студия. Да и что может случиться в людном месте? Не отвечать на звонки — абсурд. Чтобы Миллер игнорировала телефон и не явилась на встречу для обсуждения организационных моментов? Это против её принципов, самой сути её характера. — Как думаешь, где они вообще? — Рихард коротко глянул на друга. Тот неопределённо пожал плечами. — Но то, что они где-то вместе, это без сомнения. — не отрывая глаз от дороги, Тилль умудрялся прикидывать варианты, куда запропастились девушки. — Конечно. С ними всегда что-то происходит только вместе. — Ну, и с нами, следовательно.

***

Джули тяжело дышала, лёжа на холодном полу. Взгляд в пустоту и на свои руки одновременно. Одежда в клочья, а крохотные пыльные её остатки не прикрывают ничего. Голая кожа покрыта мурашками от соприкосновения с холодным бетоном, но уже не дрожит. В комнате нет естественного света. Ни окошка, ни щёлочки, ни дырочки. Непонятно, сколько времени на улице. Уже прошёл день или только час? Она чувствует, как между ног по бёдрам размазывается что-то вязкое и тёплое. И грязное. И она грязная. С ног до головы. Пыль и шершавые крошки остаются на липкой вспотевшей коже. На расстоянии вытянутой руки валяются клещи. Грязные, пыльные, недавно смазанные мазутом в точке перегиба. Прорезиненные рукоятки серые, на них хорошо проглядываются следы крови. Ей снова было больно. Внутри саднило и пульсировало, будто выжженное огнём. Сил не хватало даже на то, чтобы прикрыться. Да и нечем. На открытой коже виднеются синяки, пока ещё жёлтые, но вскоре посинеют, и на ней не останется живого места. Алиса встала, по ощущениям, лишь через несколько часов после того, как они ушли. Оголённые ноги её подрагивали на каждом шагу, но девушка дошла до подруги, шатаясь, присела на покрасневшие коленки, вглядываясь в лицо Джули. Та увидела, как на недвижимом лице слегка подёргиваются нижние веки. Поочерёдно. Правое, левое, потом почти одновременно. Кусь не открывала рта. Одна щека опухла. Судя по её расширенным зрачкам, нетрудно было догадаться, что боль доставляет нехилый дискомфорт. Миллер вздохнула. Не хотела ничего говорить или спрашивать. И вынуждать Алису открывать рот, чтобы отвечать. Но если она и могла хоть как-то помочь, то разве что посмотреть, не разворотили ли ей челюсть окончательно. — Дай мне посмотреть... — шёпотом попросила она, немного двигая головой. Телом шевелить не хотелось. Да и не моглось. Оно отзывалось только адской болью со всех сторон. Рёбра ныли, бёдра саднили, щёки, избитые тяжёлой мужской ладонью, горели, шея, сдавленная в кулаках, немела. Алиса опустила подбородок, наклонилась чуть ниже и приоткрыла рот, демонстрируя верхний ряд зубов. Вся линия десны с правой стороны была красной, как молодой томат. На месте клыка зияла дыра, десна в этом месте вспухла шариком и пульсировала так, что видно невооружённым глазом. Розовато-бордовый язык прошёлся по соседним зубам и чуть инстинктивно не занырнул в образовавшуюся лунку, но малейшее прикосновение заставило громко шикнуть и напрячь от боли живот. Кусь двинула носом с приоткрытым ртом, и вдруг её брови изумлённо поползли наверх. Не сказав ни слова, девушка наклонилась почти вплотную, тщательно и глубоко вдыхая воздух у самого виска подруги. Едва касаясь холодным кончиком носа, она провела им вдоль линии волос и по щеке, опускаясь к открытой взмокшей шее. Запах зашевелил что-то в голове. Что-то близкое к животному, к инстинктам. Она уловила в запахе что-то новое. Масляно-мускусно-медовое. Мягко-невинное и... Материнское. Глаза округлились в замешательстве. То хмурясь, то прищуриваясь, девушка оглядывала подругу и не могла понять, что с ней произошло. Но что-то изменилось. Она не могла объяснить даже самой себе, почему вдруг уловила этот запах, и что он значит. Но в ноги вернулась часть силы. Выпрямившись, Алиса неотрывно оглядела скуксившееся тело, словно инстинктивно прикрывающее живот. — Что с тобой? — с трудом ворочая языком, прошелестела она. — Ты издеваешься? — Миллер нервно и ничуть не весело захихикала. — В меня запихивали эти... Эту штуку! М-мне очень больно! А ты спрашиваешь, что случилось?! — Нет, с тобой что-то было до этого, — рвано мотнула головой Кусь. — Ты по-другому пахнешь. — Я не понимаю, о чём ты. Но сейчас вообще не до этого! М-мы заперты здесь... У нас нет связи, м-мы... Не можем позвать на помощь. Мы неизвестно где! Нас пытают! Нас бьют! И мы даже не знаем, за что! Ал внимательно пробежалась глазами по комнате. Сейчас, пока никого нет, нужно изучить обстановку. Может, найдётся какая-нибудь лазейка или щёлочка, откуда можно подать весточку в реальный мир за пределами этого кошмара. Девушка пошла вдоль стен по периметру, рассматривая кирпичи. Может, какой-то из них стоит непрочно? Кладки казались новыми, почти свежими, но стройка, судя по всему, остановилась пару месяцев назад. Алиса отчаянно пыталась вспомнить, не было ли в пределах Берлина каких-нибудь недостроенных зданий. Это помогло бы понять примерное местоположение. Но на ум ничего не приходило. И запах, сбивающий с толку, витал в воздухе, не давая сконцентрироваться. Не так давно, во время работы на телеканале, она знала все ключевые объекты города, куда же теперь делись все эти знания, они бы сейчас выручили. Дойдя до угла, тёмного и сыроватого, девушка приникла к стене чуть ли не вплотную. По холодным гладким кирпичам в паре сантиметров от её лица пробежала огромная серо-рыжеватая сороконожка. Ал отпрыгнула, скривившись. Неисчислимое множество длинных конечностей, шевелящихся одновременно в разные стороны, вызывало неприятный холодок по спине. Оно поползло по своим делам вверх по стене. Осмотр комнаты не дал ровным счётом ничего, кроме, разве что, встречи с неприятным соседством насекомых. Голову изнутри кипятило жаром. Сил в мышцах не осталось. Алиса плюхнулась на пол у двери в надежде, что своим телом помешает её открыть. Она не была тяжёлой, но отодвигать безвольно валяющееся на пути тело определённо было бы проблематично. Девушка подложила под голову руку и уставилась печальным усталым взглядом на Джули, лежащую калачиком под светом лампочки. Сама Кусь была в тени, не слишком тёмной, но достаточно неприятной для глаз. Попытавшись абстрагироваться и уснуть, Ал спросила напоследок, с шипящим шепелявым присвистом: — Джус, ты не беременна случаем? — Алис, ну что ты такое говоришь? Как я могу быть беременна? — сдавленно выдохнула Миллер. — В тебе что-то изменилось. — В тебе тоже. Мы не виделись почти месяц. Ты, вон, тоже округлилась, на человека стала похожа. Но я же не говорю, что ты беременна. — Потому что я бесплодна. — Это давно уже решаемая проблема. — Но не за месяц. — Что вообще заставило тебя думать, что я беременна? — Запах. Позади неё повернулся замок, дверь несильно, но уверенно тюкнула в спину. Кусь придвинулась ближе, не давая открыть, упёрлась рукой в пол. Дверь двинулась назад и с удвоенной силой ударилась углом прямо в лопатки. Девушку чуть сдвинуло вперёд. В щель просунулась растрёпанная голова Джессики. Она глянула на препятствие, лежащее внизу, и усмехнулась. — Как находчиво! — она напыжилась, вновь ударила Ал дверью, в разы сильнее. А потом ещё и ещё, пока та не издала сиплый стон, перекатываясь на живот. Женщина подумала, что сможет беспрепятственно войти, однако Алиса согнула локоть, удерживая дверь. — Упёртая сука! — начиная раздражаться, прошипела Паркер и протиснулась через щелку, отпихивая её руку носком ботинка. — Ну-ка ушла! Нам надо занести бочку! — Бочку?.. — Джули предприняла попытку отползти в тень, чувствуя, что вновь запахло жареным. Что ещё придумала эта сумасшедшая? Будет их разделывать и тромбовать в какую-то бочку, чтобы незаметно вынести? Джессика наступила на сопротивляющуюся руку со всей силы. Задёргавшаяся конечность покраснела и после усиления давления хрустнула. Алиса громко жалобно замычала, наконец выдёргивая руку из-под сапога, и прижала к себе, мучительно перекатываясь на спину. Ноги прижались согнутыми коленями к груди, спина судорожно изогнулась. Пульсирующая боль и жар пронзили кисть. Кажется, что-то внутри руки надавило на кожу. Паркер распахнула дверь, открывая проход для короткой тележки с ржавой высокой бочкой. С усилием надавив ногой на поджатое бедро, женщина перевернула Кусь и поставила сапог на вздымающийся бок чуть выше талии. — Откатись от выхода, будь добра, а то я раздавлю твои чёртовы рёбра! Давай! Вперёд! Она подтолкнула Алису в бок и та с усилием повернулась, освобождая проезд громыхающей тележке. Растянувшись прямо под жарким светом лампы, девушка тяжело выдохнула и попыталась сжать кулак. Руку прошибло болью. При малейшем шевелении что-то между локтем и кистью сдвигалось. Тележка остановилась возле неё. В бочке что-то булькнуло.

***

Вечером в зале стало шумно. Пришли друзья Мерлина, опять просидят до утра за приставкой или просмотром экшен-комедий с пивом и пиццей. Лишь бы аэрогриль не трогали. Круспе с задумчивым видом разглядывал улицу через панорамное окно. Внизу по освещённым тротуарам ходили люди, но ни одна голова не была похожа на невысокую светлую макушку, поворачивающую к входной двери. Уже темнело, а Кусь так и не явилась. Что ж, наверное, случилось что-то действительно серьёзное. Может быть, она когда-нибудь пересечётся с ним и хотя бы попытается объяснить, почему ушла так резко и безмолвно. Внутри что-то неприятно обрывалось. Ещё не больно, ещё без осознания, что её нет рядом. Но чувство одиночества и ненужности медленно подкрадывалось, затачивая зубы. Казалось, за лето они прошли через всё, через что только можно до начала совместной жизни, но этого оказалось мало. Или, напротив, много. И в конце концов она всё-таки ушла. Без скандала, без предупреждения, без разбора полётов. И, главное, когда ушла! Когда он наконец стал делать всё правильно, ухаживать, заботиться! Когда казалось, что жизнь теперь станет спокойной, размеренной, семейной... А может она поняла, что ей не это нужно, а как раз борьба, нервы, скандалы? Но стоило хотя бы сказать... Рихард устало опёрся рукой в край оконной рамы и выдохнул, почти соприкасаясь с холодным стеклом лбом. Из гостиной периодически доносились взрывы яркого мужского хохота. Оттуда тянулся свет с экрана телевизора, цветастый, тусклый. Жизнь вокруг тихо и размеренно копошилась, будто обходя стороной то короткое расстояние вокруг него, отделённое тяжёлой тоской. Круспе стоял в темноте, выхватываемый из неё лишь светом телевизора и лампой в коридоре. Темнота успокаивала и помогала не взорваться. Что ему теперь делать? Бежать искать её? Отпустить и продолжать заниматься своими делами? Ждать, что она придёт? Неопределённость больше всего выводила из себя. Мерлин вошёл в комнату, бросая через плечо, что сейчас вернётся, и включил свет. Лампа в потолке вспыхнула, озаряя его, стоящего у окна. Бессон направлялся к холодильнику за пивом, когда вдруг обратил внимание на задумчиво застывшего отца. В отражении стекла было видно его мрачное лицо, будто потерявшее жизнь за один вечер. Вчера, когда уходил гулять с Максим и своей молодухой, казался живчиком, даже не выглядящим на свой возраст. А сейчас вмиг изменился. Напряжённые плечи выдавали состояние. Сжав челюсти и поджав губы, Мерлин дошёл до холодильника и вытащил из дверцы две бутылки пива. Не сводя глаз с ссутуленной фигуры отца, он неуверенно приблизился. В голове мелькали сомнения. Казалось глупым спрашивать о его самочувствии, учитывая их натянутые отношения, но отчего-то захотелось проявить участие. Тихо кашлянув, Мерлин осторожно прикоснулся к его плечу, наклоняясь, чтобы заглянуть в сосредоточенное лицо сбоку. — Всё нормально? — дрогнувшим голосом спросил парень, тут же пожалев о своём решении. Круспе зыркнул на него так обжигающе, что стало не по себе. Но ничего не ответил. — П-пап?.. Тяжёлый взгляд тут же смягчился, отзеркаливая сомневающуюся неуверенность. Обращаться так к отцу было чужеродно. Наверное, и он не ожидал услышать от избегающего разговоров сына заинтересованность. Рихард поджал губы, вновь переводя взгляд за окно. — Не бери в голову, Мерлин, иди. Тебя ждут. Сухой негромкий голос почти потонул в очередном взрыве хохота. Бессон даже не дёрнулся на звук. Никто его там не ждал. Эти пацаны просто хотят развлекаться, с ним или без него, им нет разницы. Как и он сам. Ему просто нужна была компания, чтобы время шло быстрее. А тут, вроде как, родной отец, непривычно мрачный. После гастролей он приехал наполненным, окрылённым, помолодевшим, и за месяц к этому все как-то привыкли. И сейчас его мрачность особенно выделялась. Наверное, будет правильно отложить развлечения один единственный раз и убедиться, что всё в порядке. Хотя и так видно, что нет. — Ты... Тебе плохо? Где твоя... — Мерлин в последний момент избежал слова "молодуха". — Алиса? Рихард глубоко вдохнул. — Я не знаю. Ушла? Ничего не сказала. Бессон знатно опешил от такой новости. — Всё же нормально было? Катались каждый день туда-сюда счастливые. — в недоумении пробормотал он, вопросительно глядя на отца; но тот, кажется, знал не больше него. — Может, просто решила развеяться, сходить куда-нибудь... — Мы вместе шли на студию, где должны были встретиться с группой, потом мы разделились. — прервал Круспе. — И она не дошла до студии. Парень удивлённо присвистнул и обернулся, ища, куда бы переместиться от окна. — Пап, — всё ещё непривычно перекатывая на языке обращение, он ненастойчиво потянул его за плечо. — Давай сядем. Не сопротивляясь, Цвен позволил подвести себя к дивану и медленно сел. Сын опустился рядом, протягивая прохладную стеклянную бутылку. Без вопроса в глазах. Он не спрашивал, но и не настаивал. Мужчина взял пиво, одним выверенным движением откупоривая крышку, и медленно поднёс горлышко к губам, замирая. — Ты не думал, что с ней что-нибудь случилось? Рихард запоздало мотнул головой. — Она бесследно испарилась. Вместе с подругой... Ну, которая с Тиллем... — Вдвоём? — нахмурился Мерлин. — Как-то странно. — Ничуть. Вклинились, проникли, узнали, что было нужно, и поминай, как звали. — он злобно оскалился и всё-таки опрокинул бутылку, делая несколько быстрых больших глотков. — И как мы все на это повелись! Ярость и обида пришли так быстро, чтобы вытеснить боль и тоску. Легче злиться на Кусь, убедить себя в том, что она просто играла с ним, чем принять, что она предпочла одиночество вместо него. Но он не хотел в это верить. Не хотел так думать. Хоть это и был, пожалуй, наиболее достоверный вариант. Молодая девчонка, готовая соблазнить взрослого обеспеченного мужчину ради своей выгоды, или фанатка, мечтающая подобраться поближе к своему кумиру, залезть ему в душу и безжалостно всё там выпотрошить. Остаться у него в памяти в любом ключе, думая, что раз он так и так её бросит однажды, как всех предыдущих, то она сделает это первой, когда наиграется. Но может ли Элли так поступить? Слишком справедливая, слишком честная, слишком живая и... Любящая. Не потерявшая после всего, что с ней произошло, возможность любить кого-то беззаветно и бездумно. Броситься за ним в горящее здание, подпустить к себе после безжалостного нападения, простить за все косяки, какими бы серьёзными они ни были. На лестнице послышались быстрые шаги. Мерлин тут же обернулся, из дверного проёма выглядывала Максим. Немного взъерошенная, уже в розовой пижамке. С искрящейся улыбкой. Она быстро оказалась позади дивана, перевешиваясь через спинку между братом и отцом. Круспе сначала не обратил внимания, увлечённый мыслями. Девочка обошла диван, выскакивая перед ним. — Пап, там в дверь звонили. Ты говорил, что мне пока нельзя никому открывать самой. — покачиваясь на пятках, протянула она. — Да, солнышко, пока нельзя, — он с тяжёлым вздохом поднялся, поставил початую бутылку на столик. — Пойдём, посмотрим, кто там. Это, конечно, не могла быть Алиса. У той ключи есть. Перед тем, как уйти, он вдруг остановился перед Мерлином. В нахмуренных глазах промелькнул луч надежды. И парень не помнил, чтобы отец когда-то смотрел на него так. А может, просто он не замечал. Рихард наклонился, приобнимая одной рукой, и негромко произнёс у самого уха: — Спасибо. И ушёл вслед за прыгающей по лестнице Макс, оставив ошеломлённого сына сидеть с бутылкой пива в руках, заворажённо и беззвучно произнося губами: "Папа". Девочка оказалась у входной двери первой. Круспе неохотно плёлся позади. Пальцы рук озябли, он растирал их на ходу, в глубине души надеясь, что за порогом всё-таки встретит Кусь, и она объяснит ему своё бесследное исчезновение. Довольно резко отпирая и распахивая дверь, он тут же вперился глазами вперёд. Но никого не было. Высунувшись через дверной проём, мужчина посмотрел по сторонам. Вокруг никого. Вот только хулиганов не хватало. Чтобы успокоить едва не подпрыгивающую от любопытства Макс, он сказал первое, что пришло в голову, собираясь закрыть дверь. — Видимо, кто-то ошибся. — Пап! Смотри! Посылка! Девочка указала пальцем на крохотную коробочку, лежащую чуть сбоку от входа, и подскочила, протискиваясь мимо отца, чтобы взять её. В красивой графитно-серой глянцевой бумаге, перевязанная чёрной атласной лентой. Она выглядела как подарок. Но никто в доме подарков не ждал. В бантик была вплетена небольшая крафтовая бирочка, на которой Максим прочитала: — Кому: Рихард Цвен Круспе. Пап, это тебе! Он недоверчиво нахмурился и медленно взял протянутый презент, рассматривая. Почерк незнакомый. Это явно не Кусь. У неё более округлые и широкие буквы. — Пойдём открывать! Так интересно! — Босье восторженно захлопала в ладоши. Как в тумане, он закрыл дверь, поднялся с дочерью на кухню, она уселась на высокий барный стул у перегородки, он взял нож, поддел упаковочную бумагу на уголке. Освободил небольшую мягкую коробочку с накидной крышкой. Стоило снять её, как пальцы отчего-то похолодели. Под крышкой оказалась открытка, повёрнутая белой стороной вверх. Прикоснувшись, он почувствовал странный гладкий слой. Фотография. Фотобумага гладкая с одной стороны, и чуть шероховатая с изнанки. Он медленно поднял снимок. Карточка Polaroid с белыми рамками по краям. На тёмно-сером фоне белело какое-то странное светлое пятно. Он пригляделся. И различил изгибы двух тел. Оба полуобнажены, испуганно согнуты. Одно с разметавшейся тёмно-каштановой копной волос. У другого короткие светлые пряди, словно специально прибранные назад, чтобы можно было различить лицо. Мужчина приближает фото к себе. Лицо Кусь, запечатлённое в отречённом выражении. Изо рта тянется тонкая кровавая струйка. На белом поле подпись витьеватым почерком, отличающимся от того, что на бирке: "Здравствуй" и улыбающийся смайлик в неровном кружочке. — Пап, что это такое?.. Цвен резко вздрагивает и закрывает дочери глаза ладонью, аккуратно обхватив светлую взъерошенную голову. Он дрожит, бездумно заглядывая в коробку. Там на ювелирной подушечке лежит длинный ровный зуб с корнем. Целый. Поблескивающий на свету. С виднеющейся поперечной трещиной. Рихард нагнулся к Максим, крепко поцеловал в макушку. — Не смотри, конфетка. Иди к себе и ложись спать, ладно? — он не узнал свой дрожащий голос. — Что это за штучка? — спросила девочка, прикоснувшись к его кисти, чтобы отодвинуть от лица. — Я расскажу тебе позже, хорошо? Просто ложись спать, мне нужно срочно кое-что сделать. — нарастающая паника выбивала все рациональные мысли. — Хорошо, но почему ты так переживаешь? Круспе повернул стул и опустил руку, убедившись, что она будет смотреть на него, а не на "подарочек" на столе. — Это просто... Знак, что кое-что случилось. Будь умничкой, соберись с утра в школу сама. Возможно, меня не будет. Попрошу Мерлина отвезти тебя, ладно? — Ладно, пап, — притихнув от его взволнованного тона, кивнула девочка, глядя непонимающими, но заранее обеспокоенными глазками. — Всё же... Хорошо? — Да, солнышко, не переживай. Он прикрыл глаза и ласково поцеловал её в лоб, отправляя в спальню. Сам же остался один на один с зубом, который ну уж точно не ожидал увидеть. Даже не решился прикоснуться. Но рассмотрел получше. На нём виднелись размытые следы крови, явно стёртые впопыхах. Что делать в таком случае? У того, кто это прислал, есть его адрес... Сердце забилось быстрее от осознания, что на фотографии Алиса и Джули, похититель вырвал кому-то из них зуб и отправил на его домашний адрес. У кого бы они ни были, он может в любой момент прийти к нему в дом и навредить его детям. Трясущиеся руки судорожно полезли в карман за телефоном. Выискав слепнущими от паники глазами, он всё-таки нашёл номер Тилля. Надо дать ему знать, что Джули в беде. Гудки казались такими долгими, мучительно неторопливыми. Но фронтмен ответил достаточно быстро. Гулкий голос, явно выведенный из равновесия, будто сразу понял, о чём пойдёт речь. — Алло? Нашлись? — Нет. Я не знаю, что делать. Приезжай, срочно. Мне отправили фотографию и зуб. — Что... Зуб? В каком смысле? — Вырванный зуб. И их фотографию. — Я сейчас буду.

***

Алиса попыталась открыть глаза, но вокруг всё-равно была непроглядная темнота. Она пыталась дёргаться, но ноги стискивали ещё сильнее. Очевидно, чтобы не уронить головой вниз на железное дно. Девушка вырывалась изо всех сил. И чем меньше оставалось воздуха, чем сильнее хотелось вдохнуть, тем яростнее она извивалась. Вода давила со всех сторон. Кусь чувствовала, как близко к ней подбирается смерть со своими костлявыми загребущими ручищами. И тогда она начала орать. Орать, что есть сил. Раскрыв рот, выпуская воздух, сохранённый в лёгких. Но под водой ничего не было слышно. Её истошный отчаянный крик выходил на поверхность булькающими пузырями. Рот заполнила вода. На месте вырванного зуба усилилась боль. Напрягая живот изо всех сил, она рванулась вперёд и ударилась лбом о толстую железную стенку. Из глаз искры. Воздух кончился, по краям глаз расползалась темнота, куда более страшная, чем проржавевшие стенки бочки сквозь грязную воду. Она начала хватать воду ртом и носом, беспомощно захлёбываясь. И лишь тогда её потянули наверх. Свет лампочки никогда ещё не казался таким ярким. Он въедался в слезящиеся глаза. Воздух разрывал лёгкие. От глубоких жадных вдохов закружилась голова. С волос ручейком текла вода. Ледяная, обжигающая, пробирающая до костей. Другая боль сразу забылась. Едва восстановив дыхание, Алиса первым делом нашла Джессику и вперилась в перевёрнутую фигуру яростным упрямым взглядом. — И что, ты даже теперь не закричишь? — скрестив руки на груди, выплюнула женщина с пренебрежением. — Сколько раз мы тебя окунули? Сколько, Майк? — Теперь шесть, — ответил мужчина, перехватывая ноги Кусь. Он стоял на тележке, колёса подперли досками, чтобы не укатывалась, и держал девушку за ноги чуть выше коленей. Было неудобно, несмотря на её небольшой вес, становилось тяжелее с каждым разом, а она ещё и брыкалась. По команде Джессики он поднимал Ал и окунал головой в бочку. Если бы не связанные руки, вся конструкция была бы довольно опасной. Вытаскивал из воды, так же по команде, волоча спиной вверх вдоль стенки бочки. — Когда ты порадуешь меня своим криком?! Может, макнуть твою подружку? Или мне нужно привезти сюда твоё дражайшее дитя, чтобы ты сдалась? Ал тяжело фыркнула. — Только попробуй. — весь рот опух, и говорить было больно, но ненависть к каждому её слову вынуждала не отступать перед лицом опасности. Девушка не верила в то, что Паркер просто блефует. Ни на секунду не приходили сомнения, что слежка была, и была столь тщательной, что стоило заметить раньше, до того, как оказалась здесь, но Ал была настолько занята происходящим в своей голове, что пропустила все тревожные сирены. И теперь её жизнь может оборваться тут — в мрачной пыльной комнатушке на заброшенной стройке, вдали от дома, от родины, от новоиспечённой семьи. А ведь столько всего было: нищета, голод, презрение, одиночество, злоба, деньги, шикарные отели, рёв многотысячной толпы, приветствующей её, цветущая острошипная любовь. И всё-равно она здесь. Её топят, пинают ногами, ломают и принуждают. — Я никогда не поверю, — начала Джессика, недобро оскалившись — Что ты — железный человек. Я разбивала тебе голову на митинге, ты на следующий день бегала по улице. — медленными шагами, отдающимися эхом, она приближалась к висящей вверх тормашками Кусь. — Я устраивала пожар в отеле, ты бежала в самое пекло. — по мере приближения её голос всё больше становился похож на хищное рычание. — Я наняла людей, чтобы схватить тебя во время тура и прикончить в переулке, но твой ненаглядный чуть их не изувечил. Я подменяла твои таблетки на самую опасную смесь, которая должна была, если не убить, то обеспечить билет в психушку. Но ты снова выбралась, — она наклонилась, оказываясь лицом к лицу. — Кусь, я вырвала тебе зуб, сломала руку, позволила двум мужикам изнасиловать тебя, топила в ледяной воде! Просто открой рот! И закричи! Два лица друг напротив друга. Одно надрывается в злобном крике, глаза бегают в разные стороны, выискивая хоть намёк на ответ. Другое решительно и рассержено, но спокойно, сдвинутые брови не дрожат, губы упрямо сомкнуты. Сколько бы ни пыталась Паркер, из Алисы мольбы о пощаде не выбить. — Ты не дождёшься от меня ничего. — Вот как! — хохотнула американка. — Майк, брось её и принеси шокер. Не церемонясь, мужчина, как стоял на тележке, с небольшого размаха кинул девушку на землю. Та успела напрячь корпус и согнуться, чтобы не удариться головой о бетон. Завалившись на бок, Кусь принялась дёргать руками в разные стороны, игнорируя боль от сломанной кости, лишь бы освободиться от лоскута ветоши, которым её связали. Майкл вышел из комнаты, напоследок катнув телегу к стене. Как только за ним закрылась дверь, Джессика широкими шагами нагнала Алису и резким движением ноги перевернула на спину, прерывая попытки освободиться. — Надеюсь, ты попрощалась, — выплюнула женщина, ставя ногу ей на грудь. Миллер испуганно приподнялась на руках. Подруга хрипела, каблук давил под дых. И у Джули дыхание участилось. — Прекрати! — отчаянно выкрикнула она, шаря руками вокруг себя в поисках чего-нибудь, чем можно кинуть. — Ты сломаешь ей грудину! Без помощи она умрёт! Паркер замерла, медленно поворачивая наклонённую голову.

***

— Это настоящий. — задумчиво пробормотал Тилль, увлечённо рассматривая в пальцах зуб. — Дай фотку. Круспе протянул маленькую карточку с благодарностью, у него уже не было сил её рассматривать, пытаясь углядеть хотя бы намёк на фотошоп. Линдеманну стоило лишь на пару секунд впериться взглядом в изображение, как кулак напряжённо сжался. — Это тоже. Всё взаправду. — он перевернул фото, но на обратной стороне был лишь белый лист. — И всё? Никаких требований? Никакого выкупа? — Нет. Коробка тоже пустая. — Рихард неуютно обхватил себя за плечи, втягивая шею. Друг натужно усмехнулся. — С нас можно было бы много поиметь. Или похититель думает, что они нам ничуть не дороги? — Я не знаю, о чём он думает. Но это больной ублюдок, который, видимо, хочет не денег. — Прошёл целый день. Уже мог убить и прикопать где-нибудь. — Не говори об этом блять! — выкрикнул Цвен, обжигая потерянным взглядом. Из дверного проёма на нетвёрдых ногах шатнулся Мерлин. Друзья уже разошлись по домам. Пива они выпили достаточно много, и лёгкое опьянение подкралось незаметно. Парень остановился у входа, глядя на склонившихся у стойки под одиноким светом подвесной лампы мужчин. Беглый взгляд на часы подтвердил опасения. Вызвонить герра Линдеманна в час ночи отец мог лишь в крайнем случае, самом аварийном. На столике у дивана всё ещё стояла открытая бутылка. Алкоголь в крови помог принять решение быстрее. Бессон взял бутылку и направился к мужчинам. Услышать их натянутый спор можно было издалека, понять — едва ли. Собранный глубокий голос Тилля стелился в полутьме кухни. Голос отца, нервный и громкий, разлетался по комнате. — Давай позвоним Фиалику, пусть пошевелит кого-нибудь. Ты видел курьера? — Конечно нет! Что мы сейчас, среди ночи, сделаем? — Наверное, на это и был расчёт. Что мы начнём поиски только утром. Мерлин ненавязчиво выглянул из-за спины Линдеманна, сидящего на барном высоком стуле лицом к Рихарду. В глаза сразу бросилась распечатанная коробка на столе. Вокруг хаотично разбросана обёрточная бумага. Придвинувшись, чтобы заглянуть внутрь, парень увидел длинный ровный зуб и тут же отскочил. — Твою ж!.. И лишь тогда на него обратили внимание. Круспе быстро схватил крышку, накрывая содержимое коробки, и обогнул Тилля, крепкой рукой отворачивая сына от стола. — Не смотри. — выдохнул Цвен, стискивая плечо. — Пап, что это?! — от потрясения увиденным он даже забыл, насколько инородно обращаться к нему так. — Мы узнали, куда пропали девчонки. — отец тяжело сглотнул, отводя глаза. — Это... Э-э... Опьянение тут же выветрилось. Чей-то вырванный зуб в подарочной коробке лежит у них в кухне! Как он тут оказался? Молодая девчонка ещё вчера расхаживала по всему дому, а теперь они будут получать её по кусочку обратно? Рихард выглядел серьёзным, но более собранным, чем накануне. — Оставь это нам и иди спать. Отвези Максим утром в школу, пожалуйста, нам нужно найти их, пока не случилось чего-то непоправимого. Мерлин посмотрел на него. Казалось, Круспе требовалось много сил, чтобы держать лицо. В приглушённом свете отчётливее проступили морщины. Он выглядел усталым и сбитым с толку не меньше. — Х-хорошо, пап... Я отвезу, да... Может, ещё с чем-то помочь? Ну, раз всё так серьёзно? Отец прикрыл глаза и медленно покачал головой. — Нет, Мерлин, спасибо. Просто выспись, отвези Максим и... Не показывай ей, что что-то не так, ладно? Он рассеянно кивнул и, не зная, что ещё сказать, молча ушёл. Рихард тяжело опустился на второй стул, роняя голову в раскрытые ладони. — Это кошмар... — Не так уж он тебя игнорирует, — хмыкнул Тилль, вновь принимаясь разглядывать фото.