Чудовище

Я не чувствую стыда за свои ошибки.

Я шёл по тропе, которую не выбирал,

И это сделало меня тем, кто я есть сегодня.

Господству ненависти пришёл конец.

© Asking Alexandria – Here I Am

Небо над головой радовало лазурной палитрой с вкраплениями белоснежных перьев облаков. Солнечные лучи били прямо в лицо, заставляя то и дело прикрывать глаза ладонью. По лбу градом стекал пот, ведь день для похорон выдался необычайно жарким. Ди стоял рядом с Хэви перед небольшой ямкой на заднем дворе собственного дома. Весь пейзаж отдавал нереальностью, как будто декорации во второсортной пародийной драме. Старая закрытая обувная коробка приковывала к себе внимание. Из соображений внутреннего мазохиста хотелось открыть ее, посмотреть на деяние рук своих. Но из-за медленно поднимающейся волны страха – закопать, как можно скорее. Но он не двигался с места, содрогаясь от каждого тихого всхлипа Хэви. Дрожащими руками брат поднимает коробку, отчего слезы по щекам начинают стекать сильнее. Он безуспешно пытается стереть их краем футболки, выдавливая кривую улыбку. - Вместе? Ди с готовностью берется за другой край коробки. - Вместе. Они синхронно опускаются на колени, погружая импровизированный гроб под землю. Хэви вытаскивает из заднего кармана джинсов пару распечатанных фотографий беззаботного живого малыша. Снимки падают на плотно закрытую крышку. Ди поднимает с травы свернутую вчетверо футболку, ту самую, на которую впервые опустилось пушистое наглое создание. - Микки она нравилась, – произнес брат, вовсю шмыгая носом. – А еще он так забавно взбирался на диван, как упорный маленький альпинист. Это было слишком. Намного больше, чем он мог выдержать. Ди опустил голову вниз, до боли закусив нижнюю губу. Первая слеза очертила мокрую линию по щеке. Он не заслуживает быть здесь, у него нет права на скорбь и прощание. Неподъемный груз вины и проклятого сожаления придавливают к земле, воздуха не хватает. Хэви влетел к нему в спальню примерно в десять утра, громко вопя и тряся за плечи. После всего ночного пиздеца и каких-то жалких пяти часов сна, Ди соображал с трудом. Чудесным образом это дошло и до брата, потому что он без лишних слов отправился хозяйничать на кухне Чеса. Ему ничего не оставалось, кроме как поползти следом, широко зевая. В квартире никого кроме них не оказалось, что немного настораживало. Он помнил запах маминого дезодоранта, мерную убаюкивающую песенку и копну рыжих волос, что слегка щекотали нос, когда он засыпал в слезах. Теперь же мамы рядом не было. И Чеса тоже. Неуютный холод пробирался в легкие, заставляя адреналин по новой циркулировать в крови. Хэви заливает растворимый кофе из пакетика кипятком, ставя кружку прямо перед носом Ди, садясь напротив него за небольшой стол, на котором остались неубранные бутылки пива. - Рассказывай. - Что рассказывать? - Мозг мне не еби, а! Где ты шлялся всю ночь? Что у вас произошло с Сэмом? И зачем ему, черт возьми, понадобился Микки? Ди захотелось выплеснуть горячий кофе прямо себе в лицо, лишь бы больше не помнить, не говорить. Но вместо этого он спросил: - А где все? - Погрузились в папину машину и уехали пару часов назад по каким-то неотложным делам. Не уходи от ответов! Глубокий медленный выдох, и он начинает рассказ во второй раз. Выходит, намного короче, и более-менее безболезненно. Только на части про котенка начинает запинаться, невольно хватаясь за горло, чувствуя внезапный приступ удушья. - Микки… Его нет… Я… Сэм… – он кое-как проталкивает слова, ожидая, что брат взорвется, будет кричать или попытается ударить. Хэви молчит, пытливо всматриваясь в его лицо, терпеливо ожидая, когда он сможет нормально закончить историю. Пальцы крепко сцепляются в замок, изумрудные глаза наполняются слезами. Хэви опирается о руки, плечи мелко подрагивают. Ди не знает, что предпринять, поэтому остается сидеть на месте, переваривая собственную проснувшуюся боль. - Тварь, какая же тварь… Просто чудовище… – надтреснутый шепот бьет наотмашь, выбивая весь воздух из груди. Парень смотрит перед собой, не видя ничего. Звуки реальности приглушаются. Он чувствует пушистую мягкую шерстку, слышит пронзительный истошный вой, в воздухе расползается вонь паленой плоти, от дыма кружится голова. Сознание плывет, перед глазами мерцают разноцветные мелкие точки, постепенно сгущаясь в непроглядную тьму. Звонкий хлопок по щеке. Ди резко вдыхает, отчего кровь начинает стучать в висках. Кожу на месте удара немного жжет, но благодаря этому он может сфокусироваться на происходящем. - Дыши, мать твою, придурок! – Хэви крепко цепляется за его плечи, совсем не стесняясь бегущих по щекам слез. – Не хватало еще, чтобы ты умер! Ди так же крепко цепляется за прохладные руки брата, сжимая в ответ. - Хэви… – голос не слушается. – Хэви, ты прав. Я… Я чудовище… Прости меня, пожалуйста, прости… Брат настолько удивляется, что перестает трясти его из стороны в сторнону, но пальцев не разжимает. Ди не смотрит на него, но прекрасно ощущает, как чужой взгляд прожигает в нем дыру. Резко он оказывается в удушающих объятиях, но на этот раз совсем не возражает, даже когда над ухом раздается оглушительный крик вперемешку с отборными матами. - Совсем долбаеб поехавший?! Не смей так думать, не смей блять! – он отодвигается, смотря Ди в лицо.– Чудовище этот уебок, да его расстрелять мало! Ты не чудовище, понял меня? Ди кивает, не имея сил возразить, не понимая, почему Хэви не обвиняет его. Ведь он виноват не меньше. Если бы только не поперся на эту гребанную встречу, если бы догадался вовремя убежать, и много еще подобных «если бы». - Повтори! - Я не чудовище, – послушно повторяет он, не особо веря этим словам. – Хэви, обними меня, прошу… Долго уговаривать не приходится. Уже через мгновение его сжимают в долгом объятии, и он так же судорожно отвечает на него, глухо всхлипывая в чужое плечо. Хэви отстраняется первым, весь в соплях и слезах. Хотя Ди не лучше. Они еще некоторое время стоят в молчании около аккуратно засыпанной могилки, думая, каждый о своем. - Думаю, Микки на тебя не злится, – внезапно выдает брат, хлопая его по плечу. – Он бы не хотел, чтобы ты сгорел вместо него. Да и тем более у кошек девять жизней, мы с ним обязательно встретимся снова. На последних словах голос ощутимо дрогнул, но Хэви сдержался, ярко улыбаясь, как умеет только он. Оптимист до мозга костей, чтоб его. Ди кивнул, сдерживая рвущийся изнутри крик. Брат развернулся, отходя к дому, и парень остался один. Легкий ветерок подул в лицо, отчего кожу начало стягивать из-за подсыхающих соленых дорожек слез. Ди вспомнил, как брат в подробностях выпытал у него местонахождение того злополучного пустыря и отправился туда в одиночку. Вернулся весь бледный, с больными зареванными глазами и обувной коробкой в руках. Предложение похоронить ни на секунду не показалось Ди глупым, поэтому они и отправились на задний двор, закапывать останки. - Прости, Микки. Я должен был тебя спасти, – он срывает одиноко растущую ромашку и кладет на могилу. – Знаешь, я не верю в бога, но если существует какой-нибудь кошачий рай, то надеюсь, что ты сейчас именно там. Ты заслужил, ведь был очень милым, забавным и заботливым котенком. Приглядывал за Хэви и мной. Черт… Ди зло стирает вновь набежавшие слезы, запрокидывая голову назад, пялясь в бескрайнее синее небо. - Прости, маленький… Прости, если сможешь. Перед глазами влажная пелена. Кажется, он врезается в кого-то по дороге в собственную комнату, но не останавливается, взлетая на второй этаж и со всей силы захлопывая дверь, закрывая на замок. Растущая с каждым вздохом боль не дает покоя, Ди не находит себе места, мечась по комнате, перебирая пыльные вещи. Стоило бы убраться. Закономерно он натыкается на спрятанные лезвия. Открывает упаковку одним быстрым движением, хренача по руке, не разбирая куда. Капли крови глухо падают на пол. Шумное дыхание отражается от стен, и Ди не слышит ничего, кроме входящего в легкие кислорода. Голова кружится. Шатаясь, он опускается на пол, прислоняясь спиной к кровати. Плакать больше не хочется. На этот раз его не выводит из оцепенение настойчивое мяуканье за дверью. На этот раз он засыпает один. *** - Всем встать! Суд идет! В помещении до ужаса душно. Пот течет с него рекой в этом строгом костюме. Без привычного макияжа и аксессуаров, Ди чувствует себя как минимум уязвимым. А как максимум – совершенно голым. Судья важно возвышается над ними всеми, торжественно зачитывая приговор. Но он не слушает, сосредоточенно рассматривая темное дерево спинки стула. Исход и так всем давно понятен, незачем тратить силы и время, чтобы вникнуть в условия. Их потом ему разъяснит отец или тетя Лидия, которая благородно согласилась принять участие во всем этом карнавале идиотизма. Со стороны Сэма и его родителей так и веяло еле сдерживаемым ликованием, вперемешку с презрением ко всему сущему. Может быть стоило познакомиться с этими людьми раньше, чтобы не допустить такой глобальной ошибки. - Хэй, малой, ты что уснул? – на плечо опустилась ободряющая ладонь. – Иди в коридор проветрись, мы пока последние вопросы уладим. Сморгнув оцепенение, Ди с удивлением заметил, что люди потихоньку покидают зал суда. Кивнув, он влился в движущийся поток, позволяя вынести себя в прохладную тень. Удивительно, но теперь его не поджидали около входа вездесущие журналисты, с маниакальным горящим взглядом и жадными до информации пустыми блокнотами. Неужели охрана, помня прошлый ажиотаж вокруг этого дела, наконец-то перестала пускать их внутрь здания? В любом случае не имеет значение, если парень сможет остаться ненадолго наедине со своими мыслями. Плюнув на приличия, Ди забирается с ногами на широкий подоконник, жалея, что у него нет сигарет. Интересно, можно ли загреметь за решетку, если закурить в здании суда? Или есть шанс отделаться штрафом? Усмешка изломала пересохшие губы. Ди прислонился лбом к стеклу, прикрывая глаза. Сэм сделал все для того, чтобы капитально испортить ему жизнь. Начиная со слитой информации в местные газеты о том, что некий школьник промышлял мошенничеством, и заканчивая передачами по всем каналам о мерзком живодере. Ди и представить не мог, что в тот злополучный вечер с ними был третий участник, который снимал издалека весь процесс. А потом видимо смонтировал все так, что на видео именно Ди поджег несчастную спичку и кинул ее в коробку с живым котенком. Идеальный же мальчик Сэм естественно умолял его остановиться, пока Ди смеялся ему в лицо. Именно в таком свете преподнесли это репортеры, раздобыв его фотографию со школьной доски почета. Новостью заинтересовались в ближайших крупных городах, хорошо хоть по всей стране не распространилось. К тому моменту, как отец подал иск о клевете, Ди уже успели вычеркнуть из списков поступающих, ссылаясь на то, что «нам такие проблемы не нужны» и «поступите в другое место, университетов много». Не то, чтобы парень был расстроен, скорее даже рад. Ведь мало того, что у него панические атаки случались чаще, чем моргание, и он не мог надолго оставаться совсем в одиночестве, так еще за ним объявили настоящую охоту. Постоянное выпытывание подробностей, сообщения от незнакомых людей с пожеланиями скорейшей смерти, допытывающиеся до каждой мелочи следователи. Честно, он совсем не был к такому готов. Только чудом не поехал крышей и втихаря не перерезал вены. Общее горе объединяет – это правда. Только спасибо Сэму за потеплевшие отношения с родителями он точно не скажет. Больше всего виноватым он себя чувствовал за то, что Хэви перессорился почти со всеми своими друзьями, отстаивая его изо всех сил. Многие доверяли прессе, да и помнили его со школы как замкнутого, вечно недовольного парня с черной подводкой под глазами и зажигалкой, что он постоянно крутил в пальцах. Но брат стоял насмерть, с пеной у рта доказывая, что Ди тут не причем, что все это ложь. Не доказал. Плюнул и послал всех на три буквы, после крепко прижимая брата к себе и бурча что-то под нос о безмозглых кретинах. Ди правда был благодарен, но считал, что оно того не стоило. Как и не стоило того отлучки Чеса с отцом до поздней ночи, обеспокоенного взгляда мамы, что уже очень давно не отрывалась, не каталась на любимом байке, а безвылазно сидела дома с ним. Включала его любимые фильмы, даже пыталась что-то приготовить со скуки. Отец весь следующий день отмывал плиту от пригоревших макарон. Но они получились на удивление съедобными, особенно с сыром. Они много разговаривали. Наверное, больше, чем за последние два года вместе взятых. Ди помнит искры ярости в потемневших зеленых глазах, больше напоминавших ураган во время шторма. Помнит, как мама бережно прижала его искалеченную руку к груди, ласково потрепала по волосам, в стотысячный раз обещая, что все наладится. Спокойно вышла из комнаты, а потом перебила половину посуды, что попалась под руку, когда он наконец-то осмелился робко заговорить о том, на что ему впервые открыл глаза Чес. Когда он спросил, правильно ли поступал с ним Сэм? По реакции мамы понял, что нихуя неправильно. Для того, чтобы в чем-то обвинить естественно нужны основания и доказательства. И, к удивлению Ди, они были. Оказывается, Чес умудрился мельком сфоткать его разукрашенную всеми оттенками фиолетового тушку. Парня до сих пор разрывало от противоречивых эмоций на этот счет. С одной стороны, стоило бы открутить засранцу голову за такое своеволие, а с другой – сказать спасибо и хорошенько зацеловать. Фото, разумеется, сами по себе ничего не дали. Но показания подростка, вкупе со свежими царапинами на шее, порванная рубашка и футболка с отпечатками и пятнами спермы – собрали достаточное количество аргументов для заведения дела. И тут начался основной ад. Ведь пришлось сталкиваться с Сэмом, чувствовать на себе его липкий угрожающий взгляд. Наедине друг с другом их, к счастью, не оставляли, но редких пересечений было достаточно, чтобы начать задыхаться. Оказывается, родители его бывшего парня были не просто врачами, а потомками основателей крупнейшей сети стоматологических клиник не только в их городе, но и в соседних округах. Теперь стало понятно, почему их так часто не бывало дома. А также, что Сэма не посадят в колонию для несовершеннолетних при любом раскладе, ведь связи решают все. Об их деле затрубили с двойным усердием из каждого утюга, и естественно не в пользу Ди. Мошенник, пидор, убийца – да его самого за решетку надо! Ведь Сэм такой идеальный и вежливый мальчик без единого привода или намека на испорченность. Чудо, а не ребенок. Только его родители на это уже не повелись. Они продолжали поддерживать его, отгоняя навязчивых журналистов, держа за руку в зале суда, стоя рядом незримой опорой. И пусть решением суда стала всего лишь жалкая денежная компенсация, да запрет на приближение – ему было плевать. Слишком устал от всего этого дерьма. Он заметил силуэт в отражении окна, разворачиваясь и чуть не падая. Сэм усмехнулся, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки от него. - Привет. Может поговорим? - А нам есть, о чем? - Ну, обо всем этом цирке, что устроил ты со своей чокнутой семейкой. - Или о том фарсе, что устроил ты со своей? – Ди расслабленно уселся обратно, стараясь не показывать, чего ему стоит это напускное спокойствие. - Всего лишь ответ на нападение. Я скучал по тебе. Парень пропускает вдох, продолжая поддерживать иллюзию улыбки. Вокруг них ходили люди, но никому не было дела до двух подростках в строгих костюмах, что напряженно пялились друг на друга. - А я нет. Не мог бы ты свалить из моего личного пространства? Пока тебя не штрафанули. - Запрет в силу еще не вступил, – равнодушно заметил Сэм, скользя взглядом по его шее. – Так что могу находится, где пожелаю. Ди нервно сглотнул, ожидая атаки в любой момент. Уж очень сомнительно, что такой психопат не решит, что-нибудь выкинуть в общественном месте. Тем более, благодаря везде сующим свои любопытные носы корреспондентам, репутация у него не ахти. Готов сотку поставить на то, что большинство скажут: «Сам напросился». - Прикинь, я у них автомат с кофе нашел! Бери скорее, а то горячий! Брат в своей манере выныривает из ниоткуда без предупреждения, но на этот раз Ди готов поблагодарить за это всех известных богов, с облегчением обжигаясь о стаканчик с дешевым напитком. Хэви затыкается на полуслове, заметив с кем имеет честь общаться Ди. Он ставит второй стаканчик на подоконник, разворачиваясь к Сэму лицом, немного загораживая брата. - А ты, урод, что здесь забыл? - Я не с тобой разговаривал. Отойди, – холодно отвечает Сэм, продолжая смотреть поверх рыжей макушки на свою жертву. - Нет, – Хэви брезгливо сбрасывает его руку со своего плеча, неосознанно принимая боевую стойку. – Попробуй только тронуть его, и я тебе глотку перегрызу! У Ди по спине пробежали мурашки от такого тона. Нет, Хэви и раньше угрожал школьным хулиганам, подставляясь под кулаки. Но то были детские писки. То, как брат встал на его защиту в эту секунду, звучало реальной угрозой. Ди ни секунды не сомневался в том, что если Сэм не уберется отсюда в ближайшее время, то его кишки придется соскребать с пола. Но видимо у психопатов помимо мозгов еще и напрочь отсутствует чувство самосохранения, потому что он всерьез решил замахнуться на Хэви. Тот подобрался, готовый отразить удар. - Что, из сказанного моим сыном, тебе непонятно? – Вики до хруста сжала чужое запястье. – Или у тебя проблемы со слухом, сукин сын? - Мам? – Ди попытался встать, понимая, что ситуация принимает опасный оборот. - Все в порядке, – отец остановил его жестом руки. – Думаю, моя жена права, и вам действительно лучше поскорее уйти. Вики, отпусти молодого человека, пожалуйста. Лицо отца застыло в привычной пугающей гримасе улыбки с безумным взглядом. Сэм испуганно вздрогнул, наконец-то вырвавшись из железной хватки байкерши, попадая прямиком в «любящие» объятия собственных родителей. Статная женщина в дорогом костюме лишь поморщилась, отпихивая от себя сына. Подошедший за ней мужчина с такими же, как и у Сэма, ледяными глазами, проговорил, не глядя ни на кого: - Разве я разрешал тебе общаться со всяким сбродом? Мало проблем ты нам принес своей безалаберной выходкой? - Можем принести еще больше, если немедленно не уберетесь отсюда, – влез вовремя появившийся Чес в сопровождении Лидии, с огромной папкой документов в руках. – Считаю до трех и зову охрану. Запрет вступил в силу, так что велком ту нахуй, господа. Тетя поморщилась, небрежно отряхивая и без того идеальное платье. - Не люблю подобные выражения, но он прав. Вы не представляете, как легко разорить весь ваш бизнес. И связи не помогут. Родители Сэма переглянулись, после чего мужчина схватил подростка чуть ли не за шкирку, оттаскивая к выходу. - Яблоко от яблони. Вас бы от общества изолировать, – заметила женщина, направляясь вслед за мужем. - Своего бешеного лучше на цепь посадите, – сплюнула Вики в ответ, складывая руки на груди. Ди показалось или Сэм действительно вздрогнул от данного предложения? Хотя, какая ему разница? Ведь больше всего его беспокоило необычайно яркое тепло в груди. Он боялся шелохнуться, пока все его близкие люди, как по команде, отодвинули от него угрозу, встав между ним и Сэмом. И он совсем не чувствовал себя трусом, что отсиживается за чужими спинами. Нет. Скорее он ощущал себя… Защищенным. Любимым. Он чувствовал, что даже если весь мир будет против него, даже если небо в очередной раз рухнет ему на голову – они останутся рядом. Чтобы ни случилось поддержат, спасут, вытащат и помогут встать на ноги. Странно, но только в это самое мгновение он понял, насколько он важен для своей семьи. И что самое главное – насколько они важны для него. - Спасибо, Лидия, без твоей помощи мы бы не справились, – вывел его из раздумий возглас отца. - Да брось, я все равно не смогла добиться срока в колонии, где этому паршивцу самое место, – тетя устало откинула прядь волос со лба. - Без тебя никакого приговора могло вообще не быть, – настаивал на своем Глэм, сменив оскал на искреннюю улыбку. - Ладно, уговорил, я молодец, – хмыкнула она, переводя взгляд на Ди. – Ну что, герой, еще увидимся? Не ожидавший прямого обращения подросток смог только кивнуть, невнятно произнося слова благодарности. - Будь на связи, Себа… Глэм. Будь на связи, Глэм, – она прошла мимо брата громко стуча каблуками. – Не пропадай. - Хорошо, Лидия. После того, как женщина скрылась за поворотом, семья окончательно выдохнула. Как по щелчку, до всех дошло чудесное осознание – они победили, они справились. И куда же без групповых обнимашек и прочего? Остывший кофе разумеется все-таки пролили, но никто не обратил на это внимания, наперебой рассуждая, что такое событие не грех и отпраздновать. Ди встретился взглядом с Чесом, что стоял чуть поодаль, не сводя с него доброго взгляда, как будто омывая его теплом и заботой с ног до головы, даже на расстоянии. Ди на автомате прикоснулся к холодным цепочкам на браслете, который перестал снимать вообще, улыбаясь так же открыто в ответ. Война закончилась. Он смог вернуться домой.