Красный мак

Даже если полёт на заколдованном маггловском автомобиле и вызвал ужас в Паркинсон, она ни чем себя не выдала. Пэнси молчала от самых дверей до входа в Малфой мэнор. Там она обошла по кругу холл и вопросительно уставилась на Гермиону. — Это ты убрала портреты? — Нет, я без понятия, кто и куда их убрал. Но один имеется. С помощью него я и общалась с Нарциссой. Сейчас покажу. Гермиона повела Пэнси прямиком в гардеробную, надеясь, что Блэки спят. В спальне хозяйки слизеринка неожиданно остановилась и долгим изучающим взглядом окинула потолок. Гермиона жестом велела ей молчать и следовать за ней. Едва они подошли к картине и подняли вверх тряпку, как почти лоб в лоб столкнулись с лицом леди Малфой. Паркинсон пришлось зажать себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. — Дорогая моя, — необычайно мягким и тёплым тоном обратилась к ней Нарцисса. — Слава Мерлину, что ты тут! Слава Мерлину! — Простите меня, леди Малфой... — прошептала в ответ Пэнси и, к огромному изумлению Гермионы, расплакалась. — Ко мне никто не пришёл… Что мне было делать? Ещё эти… — всхлипывая, Паркинсон кивнула в сторону Гермионы. — Министерские…  — Тише, тише… — нежно утешала Нарцисса, иногда с опаской поглядывая на сопящих Блэков за своей спиной. — Ты видела небо в моей комнате? Что говорят звёзды? Пэнси перестала рыдать, взяв себя в руки, и уже уверенным тоном продолжила беседу: — Планеты выстроились в нужной конфигурации, а до новой луны у нас ещё есть время. Нарцисса облегчённо выдохнула и перевела взгляд на Гермиону, пристально смотря ей в глаза. Что-то было холодное и жёсткое в её взгляде, а еще на столько решительное, что гриффиндорка подумала, будто бы леди Малфой сейчас прикажет Паркинсон убрать ненужную свидетельницу. Опасения её стали крепче после того, как мать Драко жёстким тоном обратилась к ней: — Кто ещё знает о том, что ты здесь, Грейнджер? — Гарри в курсе, — выпалила Гермиона, стараясь пресечь любые планы нападения на себя. Нарцисса вздрогнула и сделала шаг назад. — Ты же сказала, что действуешь одна?! — возмутилась Пэнси. — Да, сейчас я одна. Про нашу встречу и разговор никто не знает, но если вы решите как-то мне навредить, то… — Могу ли я поинтересоваться, что ты делаешь в Малфой мэноре? — прервала её Нарцисса. Гермиона на секунду задумалась. Правильно было бы сказать, что в доме врагов она прячется от собственного мужа и свекрови, которые должны были стать её семьёй, но на деле вызывали только раздражение.    — Я выполняю поручение Министерства. Небольшой досмотр перед тем, как дом будет закрыт, и наложат чары забвения.   Нарцисса фыркнула: — Какое неслыханное мародёрство! И глупость! — Всего лишь меры безопасности. — Безопасности? Дом чистокровного волшебника пропитан особой древней магией. Как ты думаешь, смогут ли твои заклинания разрушить её или удержать? Каждый завиток на чугунной ограде и камень в кладке камина — всё наполнено сакральным смыслом и призвано служить хозяину. — Поэтому вы не хотели, чтобы Драко оказался в родовом склепе? — возразила Гермиона, — Неужели магия мэнора сама поднимает его из могилы по ночам? Нарцисса замерла с искажённым лицом. — Как это? — послышался робкий вопрос Паркинсон. — Так и должно быть? — обратилась она к леди Малфой.   — Нет… — тихо ответила Нарцисса, не сводя глаз с Гермионы. — Ты уверена в том, что говоришь? — Я бы не стала помогать вам, если бы не была уверена, что по ночам тут кто-то ходит. И мне кажется, что это связано с вашим сыном. Клянусь, я не желаю зла Драко, но если вашими стараниями он превратился в упыря или инфернала, то его мучения надо прекратить. Никто не заслуживает такого. Пэнси и Нарцисса какое-то время молча смотрели на Гермиону. И если у Паркинсон было выражение ужаса и лёгкой паники, то у леди Малфой суровость взгляда сменилась грустью.  — Не все в Министерстве магии думают так, как ты, Грейнджер, — произнесла она. — Но твои слова дают надежду на спасение моего сына. Ты должна верить, что наши цели совпадают. И спасибо тебе за то, что не отвернулась и не оставила меня здесь, вечно прячущуюся за портьерой, не в силах показаться на глаза отцу и матери. Мои родители были весьма сложными людьми, и ещё они не прощали поражений. — Где же ваш собственный портрет? — тут же поинтересовалась Гермиона.    — Его сожгли, — коротко ответила Нарцисса. — Кто?  — Что значит «кто»? Победившая сторона, очевидно. — Это невозможно! Таких распоряжений не было, к тому же ваш дом охранялся. И тут Гермиона вспомнила о погроме, который обнаружила в поместье. Могло ли Министерство магии учинить такую расправу в тайне ото всех? — В ту ночь я крепко заснула, — сказала Нарцисса. — Так крепко, как даже при жизни не спала. Разбудили меня звуки погрома, но к тому времени на мой парадный портрет успели накинуть грязную тряпку, так что увидеть нападающего было невозможно. В испуге я кинулась к обитателям других полотен в доме, но на них наложили чары, и мы не смогли попасть друг к другу. Потом я услышала крики. Кажется, это был кто-то из предков Люциуса. Он взывал о помощи. Затем появился запах едкого дыма, сопровождаемый треском деревянных рам. Я поняла, что происходит – нас уничтожали. Мерзко и подло. По очереди. — Об этой картине нападавший не знал, — догадалась Гермиона. — Да, — чуть заметно кивнув, ответила Нарцисса. — Когда-то я спрятала её подальше, чтобы не слушать постоянные нравоучения. Они были недовольны буквально всем: начиная от цвета занавесок, заканчивая моим мужем. Слава Мерлину, что моё подселение прошло незаметно. Я не знаю, что произошло в доме, но тот, кто уничтожил портреты, владел заклинаниями, способными разрушить каналы перемещения. И этот человек точно не желал нам добра. — Если то, что вы говорите, правда, я обязательно найду виновного. — Нет! Я рассказала тебе не для того, чтобы искать виновных. Разве это сейчас имеет значение? Важен только Драко. Леди Малфой произнесла всё чуть громче, чем следовало, отчего Сигнус Блэк хрюкнул во сне и повернулся на бок.  — Пэнси, — обратилась Нарцисса, на цыпочках отходя в угол картины. — В Гринготтс на вашу фамилию снята особая ячейка, в ней ты найдёшь книгу и инвентарь, который понадобится. Ищи старое заклятие «Красного мака». Без инструкций будет сложнее, но я верю, что ты справишься с задачей. Грейнджер выполнит ту часть, что была возложена на твоего отца. Сигнус вновь забормотал, и леди Малфой поспешила к своему убежищу за портьерой, давая жестом понять, что разговор окончен и девушкам лучше уйти.

***

— Инфернал?! — выкрикнула Пэнси, едва они оказались в спальне. — И ты об этом знала, когда заставляла меня дать тебе Непреложный обет?! Гермиона озадаченно рассматривала звёздный потолок и ничего особенного там не видела. Все созвездия соответствовали текущему времени года. — По правде говоря, Непреложный стоило бы взять тебе с меня, а не наоборот. У меня возникло ощущение, что вся эта история была спланирована заранее. Пожалуй, сейчас самое время рассказать мне, что с Малфоем? Какая миссия лежала на твоём отце? И от кого ты ждала инструкций? — Ого! Звучит как допрос, Грейнджер. А ведь если бы не ты, я могла бы остаться в стороне и не участвовать во всем этом. Малфои с нас Непреложный не брали. — Тогда почему они вам доверились? — Потому что такова иерархия в Магическом мире… Была. — Паркинсоны ведь не входят в «Список чистокровных семей»? Вы подчинялись Малфоям? Пэнси поджала губы и отвела взгляд в сторону. — Вы им служили… — догадалась Гермиона.   — У некоторых чистокровных волшебников, кроме артефактов и поместий, передающихся от поколения поколению, есть свои особые родовые заклятия. Они помогают в трудные времена. Это могут быть разные вещи, в зависимости от приоритетов семьи, — начала свой рассказ Пэнси, отдаляясь от вопроса о магической иерархии. — У Малфоев в приоритете всегда было выживание, поэтому при рождении наследника к нему применяется особая магия, которая не даёт ему… умереть раньше времени. — Но Драко умер, — неуверенным тоном заключила Гермиона. — В Мунго был свой человек. Амадин Страуд, один из хранителей тайн семьи Малфоев. Я не знаю, как он выглядит и чем там занимается, но он должен был дать инструкции в случае смерти наследника. Только так и не появился. И больше мне сказать тебе нечего. Ведь всем заведовал мой отец, а о его поступке ты знаешь. Фамилия распорядителя церемонии прощания оглушила Гермиону. Теперь ей было ясно, почему он так загадочно смотрел на неё и задавал вопросы. Своим решением поместить Драко в родовой склеп, они нарушили ход заранее подготовленного плана. Гермиона подошла к окну и взглянула на сад: в ненастный день сумерки наступали быстро, окутывая деревья сизой дымкой. Дождь барабанил по молодой листве деревьев под вечерний аккомпанемент соловья. В воздухе пахло свежей зеленью и чарующими цветами магнолий, которые распустились в большом количестве. — Если поторопиться, то мы можем успеть посетить склеп до темна. Я бы хотела взглянуть на Драко. От собственных слов по спине у Гермионы поползли мурашки. На самом деле она меньше всего хотела спускаться в усыпальницу Малфоев, но другого способа прояснить ситуацию не видела. — Я не пойду, — выпалила Паркинсон. — Мне может понадобиться помощь, если вдруг окажется… — Окажется что? Что он инфернал? Нет уж, спасибо! Гермиона озадаченно складывала в уме пазлы всех событий последних дней и вывела своё главное сомнение, тут же озвучив его: — Если вдруг окажется, что Драко жив.

***

Девушки подошли к склепу, и Гермиона внимательно осмотрела магическую печать. Следов взлома на ней не было. — Видишь, всё в порядке. Давай лучше вернёмся в дом, — сказала Пэнси, дрожа всем телом от сырой дождливой прохлады и подступающего к горлу страха. Но в ответ Гермиона произнесла заклинание, и печать с хрустом рассыпалась на части. Гриффиндорка потянула за металлическое кольцо, открывая проход в чёрную дыру подземелья. Тяжёлый затхлый воздух ударил в лицо Пэнси, отчего она брезгливо прикрыла нос воротом кофты. — Люмос! — произнесла Гермиона, ступая вперед. Шар света вырвался из палочки и рассеял мрак, давая возможность немного рассмотреть помещение: длинный коридор, состоявший из отсеков, разделенных сводчатыми арками. По бокам каждого из них стояли саркофаги из белого камня. Гермиона шла, глядя на ровную кладку потолков и не находя там никаких следов обвала. — Вот Люциус Малфой! — возвестила Пэнси, тыча палочкой в старый саркофаг, покрытый пышными барельефами. Гермиона подошла и прочитала надписи на облупившейся табличке. — Он жил еще в шестнадцатом веке. Должно быть, один из предков, — девушка прошла дальше, рассматривая имена почивших Малфоев. — А этот, Септимус, уже в восемнадцатом. Наконец они зашли в последний отсек, в котором уже по расположению захоронений всё стало понятно. Два каменных монолита стояли по бокам, а третий прямо у стены напротив входа, замыкая собой подземелье и подчёркивая конец древнего рода волшебников. На гладкой поверхности, лишённой орнамента, лежал увядший букет красных маков. — Вот он, — прошептала Гермиона, ощутив дикую нарастающую тоску в груди. Но чувство это быстро сменилось волнением. Она произнесла заклинание левитации, и букет вместе с массивной каменной плитой поднялись в воздух. В образовавшейся нише она увидела уже знакомый ей чёрный гроб. Гермиона сглотнула и, пока решимость не покинула её, быстро подняла крышку. Всё было как тогда, в больнице: его спокойное и безмятежное лицо, обрамлённое аккуратными волосами, и бледные руки на груди, казавшиеся алебастровым пятном на фоне угольно-чёрной мантии.   — Мерлин, он был такой красавчик, — вздохнула Паркинсон, рассматривая Малфоя. — И какое облегчение знать, что он всё-таки не инфернал. Ничего не ответив, Гермиона достала из кармана зеркальце и осторожно поднесла его к лицу Драко. Признаки жизни отсутствовали. Но и признаков разложения, которые должны были уже проявиться к этому времени, она не видела. — Я не понимаю… — пробормотала Гермиона, наклоняясь ближе. — Отстань от него, Грейнджер! — недовольно ворчала Пэнси за её спиной. Но, к неописуемому ужасу слизеринки, Гермиона двумя пальцами подняла верхнюю губу Драко, обнажив ряд белоснежных зубов. Кожа его была холодной и податливой. Лёгкая щетина над верхней губой едва уколола её кончики пальцев.   — Дементр тебя побери! Что ты творишь?! — Я хочу исключить вероятность вампиризма. — Верни его губу на место! Я и отсюда вижу, что клыков там нет. Паркинсон была права, зубы Малфоя не претерпели никаких изменений, но раз Гермиона уже начала свои исследования, то стоило проверить и чувствительность зрачков к свету. — А это что за дрянь? Озадаченный голос Пэнси заставил Гермиону обернуться. Слизеринка присела на корточки рядом с саркофагом и осторожно вытащила клочок пергамента из щели между монолитом и полом. — Тут много таких записок, Грейнджер, — сказала она, разворачивая пергамент. Внезапно свет, озаряющий склеп, погас.   — Зачем ты отменила «Люмос»!? — закричала в испуге Паркинсон. — Я не отменяла. Люмос! Яркая вспышка вырвалась из кончика палочки и мгновенно погасла, словно темнота поглотила её. — Люмос! — прокричала Пэнси, но её заклинание тоже исчезло в чёрной пустоте склепа. — Люмос! Люмос Максима! Гермиона ощутила, как лёгкий ветерок прошелся по её коже, словно что-то рядом с ней пришло в движение. Она быстро отскочила от саркофага, налетев на визжащую Паркинсон. В ту же минуту послышался громкий хлопок крышки гроба и глухой звук опустившейся на место каменной плиты. — Беги к выходу! — скомандовала Гермиона, разглядев тонкую полоску света в противоположном конце усыпальницы. — Я ничего не вижу! Гриффиндорка нащупала руку Паркинсон и поволокла её, спотыкающуюся, прямиком к дверям, стараясь не думать о том, что оставалось сзади, в поглощающей заклинания темноте. Едва они оказались на улице, как у Пэнси началась настоящая истерика. Она села на раскисшую от дождя землю, и руки её безвольно повисли, из разжавшихся пальцев девушки выпали волшебная палочка и клочок пергамента. Гермиона тут же подобрала его, переводя дыхание. — Это был он? — с надрывом спросила Пэнси. — Нет… Я не знаю, — призналась Гермиона. — Коллопортус*! Дверь, ведущая в склеп, захлопнулась. — К чёрту! — выругалась Пэнси, поднимаясь на ноги. — Я хочу домой. Немедленно! Сейчас же! Отвези меня обратно, Грейнджер! Гермиона с сожалением смотрела на Паркинсон. Внезапная догадка посетила её. Пэнси ведь жила совершенно иной жизнью. Она не участвовала в битве за Хогвартс, не сражалась с Василиском, даже не спускалась в подземелье к троллю. Если происходящие в Малфой мэнор пугало Гермиону, то можно было только представить себе, какой кошмар и мистический ужас переживала Паркинсон. — Пошли в дом, тебе надо выпить, — предложила гриффиндорка. — Завтра мы заберём книгу из ячейки банка и навестим господина Страуда. Я с ним, видишь ли, знакома. То ли упоминание о распорядителе, то ли уверенный тон Гермионы повлияли на  Пэнси, но она прекратила рыдать и медленно побрела по скользкой каменной дорожке к особняку, изредка всхлипывая.    

***

Гермиона нашла им на ужин немного сыра, хлеб, бекон и банку маслин. Они предпочли остаться в комнате леди Малфой, опустив тот факт, что помещений в доме было достаточно, чтобы каждая спала в своей кровати. Пока Гермиона принимала душ, Пэнси принесла из спальни Люциуса бутылку с тёмным огневиски и два бокала из лунного стекла с клеймами дома Малфоев. — Мы с Драко иногда воровали у его отца «Драконью Айлу»**. Так что я в курсе содержимого бара, — с ноткой оправдания в голосе пояснила Пэнси. — Ты часто у них бывала? — поинтересовалась Гермиона, размещая поднос с едой на покрывале. Пэнси кивнула. — Сейчас я понимаю, что мы были вынуждены являться сюда из-за обязательств отца. Но в детстве для меня дом Малфоев казался сказочным местом. Я даже представляла себя его хозяйкой. — Ты мечтала выйти замуж за Драко? — спросила Гермиона. — Н-е-ет, — скривилась Пэнси. — Я мечтала быть женой Люциуса Малфоя. — Люциуса? А куда же, по-твоему, должна была деться Нарцисса? Паркинсон пожала плечами и ответила шепотом: — Не знаю. Наверное, состариться. Гермиона не смогла сдержать улыбку. — Нарцисса должна была состариться, а Люциус так бы и оставался молодым? — Это же детские мечты, Грейнджер. Так что план был именно такой. Она закончила фразу и залпом осушила бокал. От её поспешности Гермиона непроизвольно протянула девушке кусок сыра. Пэнси отклонила его и вновь налила огневиски. — Какими они были? — вкрадчиво поинтересовалась гриффиндорка. Но Пэнси, движимая алкоголем и пережитым стрессом, только рада была выговориться. — Леди всегда сдержанная и холодная, ещё просто одержимая своим сыном. Да ты и сейчас могла это заметить. Драко мне был как брат, но в последний год перед войной мы почти перестали общаться по его инициативе. Ну а Люциус… Какой же был красивый мужчина. Как он изысканно одевался, как говорил, как двигался… Уверена, что у него был охренительный член. Знаешь, Грейнджер, у худых мужчин есть физиологическая особенность… — Хватит! — прервала её Гермиона. — Это же Люциус Малфой! Пэнси ухмыльнулась и вновь осушила бокал, закинув в рот чёрную маслину, что немного успокоило Гермиону. — Прости, — с ноткой сарказма произнесла она. — Тебе, наверное, больше нравятся мужчины в шерстяных свитерах, от которых вкусно пахнет пастушьими пирогами и сливочным пивом? Ты поэтому вышла замуж за Уизли? — Я не буду с тобой обсуждать свою личную жизнь. — Про тебя много писали в газетах. Как же! Великолепная троица! Но, честно говоря, я думала, что ты выберешь мужчину постарше. — Почему? — спросила Гермиона. — Потому что умные девочки должны выбирать крепкий ум, крепкий кошелёк и крепкое плечо. А ты… — Пэнси расхохоталась и сокрушённо покачала головой. — А ты, как и я, выбираешь вместо всего этого крепкий член! Вот Грейнджер! Вследствие чего мы с тобой и не сидим в своих богатых домах, спокойно попивая чай да наслаждаясь жизнью. — Разве это наслаждение — скучать и попивать чай? Вот крепкий член — совсем другое дело! — неожиданно для себя грязно пошутила Гермиона. Паркинсон так искренне рассмеялась, что едва смогла остановить себя, похлопывая ладонями заболевшие от хохота скулы. Гермиона и сама пару раз брызнула смехом. — Десять баллов Гриффиндору! Осторожно, Грейнджер, а то ты начинаешь мне нравится. Но я бы всё-таки предпочла мистера Малфоя. Пэнси еще долго болтала, рассказывая о днях, проведенных в Малфой мэноре, пока очередной бокал с огневиски не выпал у неё из рук на пол. Потянувшись, чтобы поднять его, девушка так и уснула со свисающей с кровати рукой. Гермиона убрала остатки ужина и легла, глядя в волшебный потолок. На небе среди прочих мерцало созвездие Дракона, заставляя вновь и вновь возвращаться к мыслям о том, что она совсем не планировала так глубоко и основательно погружаться в жизнь Малфоев. Ей совсем не хотелось знать про то, как проходило Рождество в мэноре или что принято было дарить на Пасху. Их семьи больше нет, и от осознания этого факта становилось нестерпимо грустно.   Перед сном девушка взглянула на подобранный клочок пергамента, который оказался простым оберегом от врагов, и залезла под одеяло, в ожидании следующего дня.

***

Гермиона повернулась на бок и натянула на себя сползшее одеяло. Рядом тихо сопел Рон. Её тёплый, добрый и такой уютный Рон. Она не чувствовала обиду и гнев, а только спокойствие и защиту. Гермиона подвинулась ближе и обняла его, но не ощутила того мягкого и знакомого увальня в старой растянутой футболке, а только жёсткие складки грубой ткани. Она провела ладонью вниз и нащупала ледяную твёрдую руку. Гермиона открыла глаза. Рядом с ней лежал Драко Малфой… *Коллопортус — запирающее заклинание. **«Драконья Айла» — выдуманное автором название огневиски, с упоминанием одноимённого острова Айла, где сосредоточено производство дымных маггловских виски.